§ 2. Соотношение Конвенции с национальным законодательством

и многосторонними и двусторонними соглашениями, которыми

регулируются вопросы признания и приведения

в исполнение арбитражных решений

В настоящем параграфе анализируется соотношение Конвенции с национальными законодательными актами и международными договорами, которые могут быть так или иначе связаны с предметом отношений, урегулированных Конвенцией. Обосновывается толкование ст. VII Конвенции как специфического инструмента, дающего управомоченной стороне возможность выбора того, каким международным договором или национальным законом воспользоваться для защиты своих интересов. Подробно рассматриваются возникшие в Российской Федерации после принятия в 1992 г. Киевского соглашения проблемы, связанные с общим соотношением данного Соглашения с Конвенцией <1>.

--------------------------------

<1> Вопросы толкования и применения п. 2 ст. VII Конвенции не рассматриваются ввиду того, что в настоящее время этот пункт фактически утратил актуальность в связи с присоединением к Нью-Йоркской конвенции почти всех государств, участвовавших в Женевском протоколе 1923 г. и в Женевской конвенции 1927 г. о приведении в исполнение иностранных арбитражных решений.

А. Правило "более выгодной нормы"

В п. 1 ст. VII Конвенции закрепляется правило, в соответствии с которым сторона, заинтересованная в приведении в исполнение иностранного арбитражного решения, вправе по своему выбору воспользоваться либо Конвенцией, либо другим двусторонним или многосторонним договором, действующим на территории, где эта сторона собирается подавать ходатайство о приведении в исполнение иностранного арбитражного решения, если такой договор содержит более выгодные для нее нормы. Аналогичное правило действует и в ситуации, когда местное законодательство содержит более выгодные для такой стороны нормы, нежели те, которые сформулированы в Конвенции.

Наиболее типичным случаем является ситуация, когда местное законодательство (будь то национальное законодательство или какой-либо международный договор, действующий на соответствующей территории) содержит дополнительные ограничения по выдвижению возражений против ходатайства о приведении в исполнение иностранного арбитражного решения по сравнению с соответствующими положениями Конвенции. Например, законодательством Нидерландов (ст. 1076 ГПК Нидерландов) установлены следующие правила, еще более ограничивающие основания для отказа в приведении в исполнение иностранного арбитражного решения, нежели те, которые закреплены в ст. V Конвенции:

1) ответчику нельзя ссылаться на отсутствие действительного арбитражного соглашения, если он участвовал в арбитражном разбирательстве и не заявил об отсутствии такого арбитражного соглашения до выдвижения своих аргументов по существу спора;

2) ответчику нельзя ссылаться на то, что коллегия арбитров была сформирована ненадлежащим образом, если он участвовал в ее формировании или если он не участвовал в формировании коллегии арбитров, но участвовал в арбитражном разбирательстве и не заявил об отсутствии у коллегии арбитров юрисдикции по рассмотрению данного спора до выдвижения своих аргументов по его существу;

3) ответчику нельзя ссылаться на превышение арбитрами их полномочий, если он участвовал в арбитражном разбирательстве и не заявил о превышении арбитрами таких полномочий в ходе данного разбирательства, как только ему стало об этом известно.

В силу приведенных положений национального законодательства Нидерландов ответчик лишается возможности выдвижения ряда аргументов, которыми он мог бы воспользоваться, если бы вопрос о приведении в исполнение иностранного арбитражного решения решался исключительно на основании Конвенции. Такая ситуация не противоречит Конвенции, а, напротив, в соответствии с п. 1 ст. VII Конвенции прямо предусмотрена ею. Аналогичные или близкие по своему содержанию положения встречаются и в законодательных актах других стран (Великобритании, Франции), о чем пойдет речь в § 2 гл. 4.

Другим примером применения п. 1 ст. VII Нью-Йоркской конвенции является норма п. 2 ст. IX Европейской конвенции, о которой речь пойдет в разд. Г § 1 гл. 3. Таким образом, Нью-Йоркская конвенция допускает принятие как международных договоров, так и национального законодательства, содержащих дополнительные гарантии приведения в исполнение иностранного арбитражного решения, по сравнению с теми гарантиями, которые были включены в Конвенцию в 1958 г.

При этом количество таких "более выгодных" норм в контексте ст. VII Конвенции растет год от года. Во французском Новом ГПК в ст. 1502, регламентирующей основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения, отсутствует такое основание, как неарбитрабельность предмета спора. В качестве свежего примера можно привести § 614 ГПК Австрии, вступившего в силу 1 июля 2006 г., согласно которому "смягчаются" сразу два правила, предусмотренных Конвенцией:

1) требования к форме арбитражного соглашения считаются соблюденными, если оно соответствует требованиям не только австрийского права (предусматривающим заключение арбитражного соглашения в письменной форме), но и иного права, которому подчинено арбитражное соглашение контракта;

2) оригинал или заверенная копия арбитражного соглашения для признания и приведения в исполнение арбитражного решения требуется только в случае, если этого специально потребует суд. Это будет необходимо в том случае, если ответчик утверждает, что такое соглашение между сторонами не заключалось <1>.

--------------------------------

<1> Хегер С. Указ. соч. С. 82.

В связи с применением п. 1 ст. VII Конвенции международной практикой выработаны два правила <1>:

--------------------------------

<1> Yearbook Commercial Arbitration. Vol. XII. P. 471.

1) право выбора "более выгодной нормы" принадлежит истцу, заинтересованному в признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения, а не ответчику, имеющему противоположный интерес;

2) суд, в который заявлено ходатайство о приведении в исполнение иностранного арбитражного решения, может применить такую более выгодную с точки зрения признания иностранного арбитражного решения норму по своей собственной инициативе.

Таким образом, п. 1 ст. VII Конвенции стороне, заинтересованной в исполнении иностранного арбитражного решения, предоставлена максимальная гибкость и свобода в выборе аргументов, если на территории, где испрашивается данное исполнение, есть возможность воспользоваться законом или международным договором, более выгодным для этой стороны, нежели сама Конвенция. К сожалению, в российском законодательстве "более выгодных" норм, более благоприятных для исполнения решений международных арбитражей, нежели режим, предусмотренный Конвенцией, мы не найдем (за исключением, может быть, сложного процессуального вопроса, связанного с признанием иностранных арбитражных решений, не требующих приведения в исполнение, рассмотренного в разд. А § 3 настоящей главы).

Более того, как будет показано в следующем разделе настоящего параграфа, далеко не все специалисты в России внимательно ознакомились со специфическими положениями указанной нормы Конвенции. Некоторые совершенно необоснованно полагают, что данная статья Нью-Йоркской конвенции всего-навсего признает, что международные договоры, имеющие более узкий характер (по числу участников или по территории их применения, такие, как Киевское соглашение, о котором пойдет речь ниже), автоматически получают преимущество перед нормами Конвенции. Это верно только в одном случае - если такие "узкие" договоры содержат более выгодные для взыскателя правила в отношении признания решения иностранного арбитража, нежели сама Конвенция. В остальных случаях п. 1 ст. VII Конвенции неприменим, и заинтересованная сторона должна полагаться на применение норм Конвенции, а не каких-либо иных международных договоров или национальных законодательных актов.

Б. Вопросы, связанные с соотношением норм Киевского

соглашения с нормами Конвенции

Перед принятием АПК РФ 2002 г. в отечественной печати появилось немало публикаций <1>, авторы которых делали вывод о том, что международное арбитражное решение, вынесенное на территории государства - члена СНГ, участвующего в Киевском соглашении, должно исполняться на территории Российской Федерации в соответствии с правилами Киевского соглашения, а не Конвенции. Этот вывод обосновывался следующими аргументами:

--------------------------------

<1> См., например: Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс. С. 153 и сл.; Она же. О некоторых вопросах исполнения решений по экономическим спорам судов государств - участников СНГ // Хозяйство и право. 1998. N 1; Она же. О международных договорах (часть Комментария к Постановлению Пленума ВАС РФ от 11 июня 1999 года N 8 "О действии международных договоров применительно к вопросам арбитражного процесса") // Вестник ВАС РФ. 1999. N 8. С. 101 - 102; Степаненко Е. Исполнение решений иностранных арбитражных судов на территории РФ // Экономика и жизнь - Юрист. 2000. N 35.

1) "Нью-Йоркская конвенция носит универсальный характер и действует в том случае, если отсутствует региональное или двустороннее соглашение по одному и тому же вопросу (ст. 30 Венской конвенции о праве международных договоров)... Следовательно, в первую очередь применению подлежит региональное соглашение, а именно Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности" <1>;

--------------------------------

<1> См.: Нешатаева Т.Н. О некоторых вопросах исполнения решений по экономическим спорам судов государств - участников СНГ.

2) Конвенцией предусмотрен "более сложный порядок" исполнения иностранного решения в Российской Федерации, нежели Киевским соглашением <1>, так как по Киевскому соглашению компетентный суд, рассматривающий вопрос о приведении в исполнение иностранного решения на своей территории, не может руководствоваться соображениями о публичном порядке. Причем, выдвигая этот аргумент, авторы не ссылаются на п. 1 ст. VII Конвенции; если согласиться с их обоснованием "более сложного порядка", то придется согласиться и с необходимостью применения Киевского соглашения, а не Конвенции в силу п. 1 ст. VII Конвенции.

--------------------------------

<1> См.: Нешатаева Т.Н. Общие замечания по вопросу о признании и исполнении решений судов и арбитражей по экономическим спорам // Специальное приложение к "Вестнику ВАС РФ". 1999. N 3. С. 12.

По нашему мнению, все эти аргументы ошибочны и сама постановка вопроса о конкуренции между нормами Конвенции и нормами Киевского соглашения неправомерна. Попытаемся последовательно опровергнуть каждый из приведенных аргументов.

1. Конвенция носит более специальный, узкий характер, нежели Киевское соглашение, так как в Конвенции речь идет об исполнении только иностранных арбитражных решений (причем действие Конвенции распространяется только на третейские суды, а не на государственные экономические суды, которые могут именоваться, как в Российской Федерации, арбитражными), а в Киевском соглашении - об исполнении решений всех компетентных судов страны - участницы СНГ.

2. Статьей 30 "Применение последовательно заключенных договоров, относящихся к одному и тому же вопросу" Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. (как следует и из названия, и из текста статьи) регулируется применение международных договоров, "относящихся к одному и тому же вопросу". Очевидно, что Нью-Йоркская конвенция и Киевское соглашение не относятся к одному и тому же вопросу. Даже если предположить, что Киевское соглашение применяется к решениям третейских судов (об этом см. ниже), все равно объем его регулирования не совпадает с объемом регулирования Конвенции - последний гораздо уже. Как следствие, ст. 30 Венской конвенции вообще неприменима к данному вопросу, и непонятно, почему указанные авторы ссылались на нее в обоснование своего аргумента об универсальном характере Нью-Йоркской конвенции и региональном характере Киевского соглашения.

3. Киевским соглашением вообще не регулируются вопросы исполнения решений третейских судов. Хотя такие суды и упомянуты в ст. 3 Киевского соглашения, они не имеют права выдавать исполнительные документы, без которых на основании ст. 8 Киевского соглашения нельзя рассчитывать на исполнение решения компетентного суда в другом государстве в соответствии с механизмом, предусмотренным Киевским соглашением. По-видимому, здесь следует говорить об ошибке, допущенной составителями Киевского соглашения при формулировании ст. 3 этого Соглашения, так как, насколько известно, ни в одном из государств - участников Киевского соглашения (да и вообще ни в одном государстве) третейские суды не имеют права на выдачу исполнительных документов: во всех странах это прерогатива государственного суда <1>.

--------------------------------

<1> См.: Муранов А.И. Проблема определения суда, компетентного рассматривать вопрос о приведении в исполнение в РФ иностранных решений по коммерческим спорам // Московский журнал международного права. 2000. N 1.

Можно, конечно, предположить, что заинтересованное лицо, получившее на руки решение третейского суда, вынесенное на территории страны - участницы Киевского соглашения, сначала обратится в государственный суд этой страны, получит там исполнительный документ, как если бы оно собиралось исполнять указанное решение на территории данной страны, и лишь потом приступит к приведению в исполнение решения в другой стране - участнице Киевского соглашения (т.е. пойдет по пути получения "двойной экзекватуры", предусматривавшейся Женевской конвенцией 1927 г.). Однако, даже если с помощью такого исполнительного листа и удастся включить решение, вынесенное третейским судом, в объем регулирования Киевского соглашения, все равно в силу изложенных доводов процедура приведения в исполнение этого решения должна проводиться на основании Конвенции как акта, содержащего более выгодные нормы для взыскателя.

4. Допустив, arguendo, что действие Киевского соглашения все-таки распространяется на решения, вынесенные третейскими судами (если по ним удалось получить исполнительные документы), мы все равно будем вынуждены констатировать, что Соглашение содержит более развернутые требования к документам, необходимым для приведения в исполнение иностранного решения, нежели ст. IV Конвенции. Такой вывод придется сделать не только в связи с требованием Киевского соглашения о представлении исполнительного документа, но и ввиду требования ст. 8 этого Соглашения о представлении "доказательства извещения другой Стороны о процессе". Оба этих вида документов не упомянуты в исчерпывающем перечне документов, приведенном в ст. IV Конвенции, следовательно, Киевское соглашение не может считаться более выгодной нормой, имеющей преимущество перед Конвенцией на основании п. 1 ст. VII Конвенции.

Более того, нельзя согласиться и с аргументом указанных авторов о том, что порядок приведения в исполнение иностранных решений по Киевскому соглашению якобы проще, нежели порядок, предусмотренный Конвенцией, так как в силу Киевского соглашения не разрешается ссылаться на публичный порядок, возражая против приведения в исполнение иностранного арбитражного решения, и вообще для исполнения иностранного решения Соглашением предусмотрен "национальный режим" <1>. Дополнительные (по сравнению со ст. V Конвенции) основания для отказа в приведении в исполнение арбитражного решения, включенные в ст. 9 Киевского соглашения, а равно и дополнительные требования к документам, предъявляемые Киевским соглашением, исключают применение этого Соглашения как более выгодной нормы в контексте п. 1 ст. VII Конвенции, а в самом Киевском соглашении и в документах о его ратификации не указывается на то, что такое Соглашение имеет приоритет над Конвенцией.

--------------------------------

<1> См.: Нешатаева Т.Н. Общие замечания по вопросу о признании и исполнении решений судов и арбитражей по экономическим спорам. С. 9 - 10, 12.

Следовательно, даже если решения третейских судов, вынесенные на территории стран - членов СНГ, относятся к сфере применения Киевского соглашения (что весьма спорно), лица, заинтересованные в приведении в исполнение таких решений в России, все равно вправе воспользоваться для этого механизмом, предусмотренным Конвенцией, а не Киевским соглашением.

К сожалению, данный спор привел уже к тому, что некоторые российские судьи запутались в том, как соотносятся между собой Конвенция и Киевское соглашение. Например, автору настоящей книги известно Определение, вынесенное краевым судом общей юрисдикции одного из субъектов Российской Федерации до вступления в силу АПК РФ 2002 г., которым приводится в исполнение решение международного арбитража (третейского суда), вынесенное на территории Украины, но ссылка при этом сделана не на Закон о международном коммерческом арбитраже, Указ 1988 г. или Конвенцию, а только на Киевское соглашение. Получилось, что в данном случае суд (компетентный в тот момент в контексте Конвенции и Закона о международном коммерческом арбитраже), принимая правильное решение, сослался на международный договор, который не имеет отношения к рассматриваемому вопросу. Таков результат бессмысленных юрисдикционных дискуссий.

И позже соотношение между Конвенцией и Киевским соглашением было камнем преткновения для ВАС РФ. Так, в опубликованном уже после введения в действие АПК РФ 2002 г. Постановлении Президиума ВАС РФ от 6 августа 2002 г. N 9772/01 <1> государственному арбитражному суду при рассмотрении вопроса о приведении в исполнение международного арбитражного решения, вынесенного на территории Украины, рекомендовано руководствоваться одновременно и Конвенцией, и Киевским соглашением.

--------------------------------

<1> Вестник ВАС РФ. 2002. N 11. С. 51.

За время, прошедшее после выхода в свет второго издания этой книги, ситуация с надуманным конфликтом между Киевским соглашением и Нью-Йоркской конвенцией значительно улучшилась, и государственные арбитражные суды начали руководствоваться в процессе признания и приведения в исполнение арбитражных решений, вынесенных на территории стран СНГ, именно Конвенцией. По крайней мере после указанного выше Постановления Президиума ВАС РФ автору встречались лишь один судебный акт, где такое решение приводилось в исполнение со ссылкой на Киевское соглашение <1>, причем принят он был в 2003 г., и по крайней мере три более "свежих" дела о признании и приведении в исполнение международных арбитражных решений, вынесенных в странах СНГ, в которых содержалась ссылка именно на Нью-Йоркскую конвенцию. Поэтому при подготовке настоящей публикации весь этот раздел предполагалось из книги исключить.

--------------------------------

<1> Постановление ФАС ЗСО от 13 октября 2003 г. N Ф04/5259-871/А70-2003.

Однако в 2007 г. было опубликовано Постановление ФАС ЦО от 15 марта 2007 г. по делу N А23-3716/06Г-19-305, в котором в процессе признания и приведения в исполнение решения МКАС при ТПП Украины российский государственный арбитражный суд опять совершенно безосновательно ссылается на Киевское соглашение как на международный договор, к которому содержится отсылка в ч. 4 ст. 239 АПК РФ 2002 г. Это не единственная ошибка, допущенная в этом оставшемся в силе судебном акте, - например, в качестве оснований для отказа в признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения судьи кассационной инстанции ЦО ссылаются на основания, перечисленные в ч. 1 ст. 244 АПК РФ 2002 г., которые к арбитражным решениям вообще отношения не имеют. Поэтому, пока в России еще есть судьи, не твердо знающие разницу между иностранным судебным решением и иностранным арбитражным решением, дискуссию о соотношении норм Киевского соглашения и Нью-Йоркской конвенции придется сохранить в тексте книги.

Подведем краткие итоги. Иностранные арбитражные решения, вынесенные на территории стран - участниц СНГ, должны приводиться в исполнение в России в соответствии с нормами Нью-Йоркской конвенции и Закона о международном коммерческом арбитраже, сформулированными с учетом требований этой Конвенции <1>, а не на основании Киевского соглашения, которым регулируются отношения, скорее всего, вообще не относящиеся к сфере применения Конвенции. Даже если предположить, что решения третейских судов подпадают под действие норм Киевского соглашения, все равно это Соглашение не имеет приоритета над Конвенцией. Компетенция по рассмотрению ходатайств о приведении в исполнение вынесенных в государствах - участниках СНГ решений третейских судов после 1 сентября 2002 г. принадлежит государственным арбитражным судам. Полагаем, что вопрос о приоритете Киевского соглашения над Конвенцией был поднят исключительно для того, чтобы передать данную категорию дел из ведения судов общей юрисдикции в ведение государственных арбитражных судов еще до вступления в силу АПК РФ 2002 г., однако после 1 сентября 2002 г. никакого практического смысла в продолжении дискуссии о соотношении между собой норм Конвенции и Киевского соглашения не имеется.

--------------------------------

<1> См.: Богуславский М.М. Международное гражданское процессуальное право в государствах СНГ // Экономика и жизнь - Юрист. 2001. N 5.