Часть III. Общие вопросы восточнославянской археологии

полутора десятков деревянных ведер. Вероятно, они были поставлены с напитками (мед, вино, пиво). Здесь же находились два глиняных горшка, изготов­ленных на гончарном круге и украшенных линейным орнаментом.

Большой интерес представляет находка более сот­ни бабок и бронзовой битки к ним, предназначенных для игры, а также полусферических костяных фигу­рок с шариком наверху, тоже служивших для какой-то игры. К этой же категории находок принадлежат костяные брусочки, помеченные очками от одного до шести.

Вместе с жертвенным котлом на погребальное кострище были положены два турьих рога. Это были сосуды для питья — ритоны, имевшие ритуальное значение. Они тесно связаны со славянским языче­ским культом и были атрибутами языческих богов (например, Святовита, изображенного на Збручском идоле) и принадлежностью ритуальных пиров. Оба рога были помещены в курган уже после того как до­горел погребальный костер.

Турьи рога-ритоны из Черной Могилы окованы серебром вокруг устья и украшены квадратными накладками в средней части (рис. 16; 17). Оковка меньшего из рогов (длина 54 см) орнаментирована растительным узором, переплетенным в гирлянды (табл. LXXII, 4). Другой турий рог (длина 67 см) украшен сложнее — на оковке вычеканен интерес­нейший фриз из разнообразных чудовищ, птиц и лю­дей (табл. LXXII, 1-3).

Центральное место в орнаментальной композиции занимает изображение двух человеческих фигурок и орла, обращенное непосредственно к лицу, пьющему из ритона. Композиция давно привлекала внимание ученых и толковалась по-разному. Б. А. Рыбаков сопоставил это место изображения на оправе турье­го рога с черниговской былиной об Иване Годинови-че и убедительно показал, что оно является иллюст­рацией былинного сюжета.

В былине рассказывается о том, как молодой ки­евский дружинник Иван Годинович приезжает в Чернигов за понравившейся ему дочерью чернигов­ского гостя и увозит ее. По дороге в Киев его встре­чает Кащей Бессмертный, побеждает и привязывает к дубу. В этот момент прилетает птица-ворон и чело­веческим голосом прорицает — владеть невестой не Кащею, а Ивану Годиновичу. Кащей стреляет в птицу из лука, но выпущенные им стрелы возвраща­ются и поражают в голову самого Кащея.

На турьем роге и иллюстрирован последний сю­жет. Бородатый мужчина в длинной рубахе, только что спустивший тетиву лука,— Кащей Бессмертный. В вещую птицу пущены три стрелы, и все они изоб­ражены за спиной Кащея. Сам ворон с распростер­тыми крыльями уже собирается улететь. Между ни­ми помещена черниговская девица с длинными коса­ми и с луком в левой руке.

Заканчивая обзор находок из кургана Черная Мо­гила, нужно упомянуть о небольшом бронзовом идольчике — сидящей человеческой фигурке с каким-то предметом в руках. Фигурка была положена ря­дом с доспехами на вершине насыпи во время совер­шения тризны.

Датируется курган Черная Могила золотой визан­тийской монетой 945—959 гг. и другими вещами вто-

рой половиной X в. Б. А. Рыбаков полагает, что в кургане был похоронен не просто знатный и богатый военачальник, а князь, поскольку в состав инвента­ря входят не только оружие и доспехи, но и предме­ты, связанные с языческим культом (идол, жертвен­ные ножи и священные ритоны). Сочетать же обя­занности воина и жреца мог только князь. Вторым погребенным в кургане был юноша-воин — очевидно, близкий родственник старшего. Женщину, которая должна была сопровождать князя в потусторонний мир, вряд ли следует считать рабыней.

Другой черниговский курган, известный под на­званием Гульбище, очевидно, принадлежал одному из местных бояр-дружинников. На остатках погребаль­ного кострища в беспорядочном состоянии найдены шлем, меч, щит, два наконечника копья, стрела, об­ломки топора, две пары стремян и др.

Меч из этого кургана — самый крупный из древ­нерусских мечей. Его прямое перекрестие и навер-шие орнаментированы при помощи отверстий (табл. LXIX, 8). Ножны меча имели наконечник с изобра­жением извивающегося дракона.

Шлем склепан из нескольких пластин и спереди украшен полукруглой медной набивкой. Он сильно поврежден. В табл. LXIX, 3 изображена его рекон­струкция. Наверху шлема имелась втулка для плю­мажа, а сзади прикреплялась кольчужная бармица. Стремена отличались большими размерами и имели дугообразную подножку (табл. LXIX, 10}. Кроме того, найдено кресало овальнопрямоугольной фор­мы с щелевидной прорезью (табл. LXIX, 6).

Воин, погребенный в этом кургане, очевидно, но­сил плащ, который застегивался подковообразной фибулой. Под плащом была верхняя одежда типа кафтана, от которой сохранилось лишь пять пар мас­сивных серебряных с позолотой застежек с узорами из крестообразно расположенных кринов (табл. LXIX, 11). Пояс состоял из наборных бляшек (табл. LXIX, 7, 2, 7) и наконечника с тамгообразными узорами. К одежде принадлежат и костяные плоско­выпуклые пуговицы с геометрическим орнаментом (табл. LXIX, 4, 5, 9), и обычные мелкие бронзовые пуговицы с позолотой (табл. LXIX, 13).

Вместе с мужчиной была сожжена женщина. Со­хранилось после кремации небольшое количество стеклянных бус (табл. LXIX, 12). Кроме того, най­дено около двух сотен слитков стекла, серебра и зо­лота. У ног погребенной лежали зерна ржи, пшени­цы и ячменя.

На кострище был обнаружен дирхем конца IX в., поэтому погребение датируется обычно началом X в.

Черниговские курганы IX—X вв. образуют не­сколько отдельных групп, разбросанных на знйчи-тельном пространстве. В каждой курганной группе имеется много обычных невысоких насыпей и не­сколько крупных, принадлежавших воинам-дружин­никам. В числе последних выделяются особенно большие курганы с богатым инвентарем, в которых погребены бояре-военачальники. Очевидно, в распо­ряжении черниговского князя были сотни дружин­ников. Рассредоточенность дружинных погребений, по всей вероятности, обусловлена появлением у дру­жинников земельных владений вокруг Чернигова.

В 18 км от Чернигова ниже по Десне расположе­но еще одно крупное дружинное кладбище -- Шесто-

254