Часть II. Восточнославянские племена в составе древнерусской народности

кольца были продеты в нее один над другим, а ниж­нее подвешено на месте сгиба ленты (табл. XLVII, 5).

Встречаются в радимичских курганах и захороне­ния с исключительно перстнеобразными височными кольцами (табл. XLVII, 7), а в кургане 4 близ д. Шапчицы вместе с пятью семилучевыми украше­ниями найден фрагмент проволочного завязанного кольца (табл. XLVI, 8).

В составе ожерелий обычны стеклянные бусы раз­ных цветов, а также позолоченные и посеребренные. Кроме того, часты монетовидные и другие привес­ки, лунницы, бубенчики и сердоликовые бусы (табл. XLVI, 2-5, 10, 13-18, 23, 26; XLVII, 3, 4, 6—8, 11, 16}. Среди многочисленных привесок выде­ляются собственно радимичские — гроздевидные, биэллипсоидные, петельчатые и язычковые. Они встречаются преимущественно в радимичском ареа­ле. Неоднократно в составе ожерелий оказывались крестики, по-видимому, употреблявшиеся как укра­шения (табл. XLVI, 19; XLVII, 18).

Популярны были бронзовые и серебряные брас­леты и перстни. Среди браслетов наиболее распрост­ранены проволочные (табл. XLVI, 28, 29), пластин­чатые и витые завязанные и тройные. Перстни раз­нообразны — проволочные, пластинчатые, рубчатые, завязанные, печатные и др. (табл. XLVI, 6; XLVII, 10,13,14).

В захоронениях мужчин и женщин встречены срав­нительно немногочисленные пряжки разных типов (табл. XLVI, 24; XLVII, 17, 20, 21). Известны и по­ясные кольца (табл. XLVII, 19). Неоднократно об­наружены подковообразные застежки (табл. XLVI, 20, 27).

Железные ножи и глиняные горшки, как обычно, попадаются и в мужских, и в женских погребениях. В погребения мужчин вместо горшков иногда ста­вили деревянные ведра.

Шейные гривны в курганах южнорусских племен — волынян, древлян, полян и дреговичей — не встреча­ются. Зато в радимичских погребениях такие находки обычны. Среди них наиболее распространены грив­ны с заходящими концами, завершающимися розет-кообразными бляхами (табл. XLVII, 12). Стержни гривны — пластинчатые, крученые или ромбические в сечении. Кроме радимичского ареала, однотипные гривны найдены в Гочевском и Голубовском курган­ных могильниках, расположенных на территории се­верян, в кривичском кургане у с. Песочное в б. Ос­ташковском уезде и в одном из подмосковных курга­нов. Ближайшие и многочисленные аналогии описы­ваемые украшения находят в древностях Латвии и Литвы. Балтские прототипы имеет также шейная гривна с заходящими многогранными концами из кургана близ с. Луговец.

Встреченные в радимичских курганах звездообраз­ные (лучистые) пряжки (табл. XLVII, 15) обнару­живают балтское происхождение. Они в большом ко­личестве найдены в Латвии. Датируются они в При­балтике X в., а в радимичском Посожье — XI—XII вв. Однако радимичские находки не идентичны латгаль­ским, что исключает проникновение их в Посожье в результате торговых сношений. Видимо, не суще­ствовало единого центра производства звездообраз­ных пряжек. Распространение этих предметов в сла-

вянских курганах скорее всего обусловлено балтским субстратом (Седов В. В., 19706, с. 140, 141).

Из Влазовичских, Несимковичских и Кветунских курганов (Рыбакоу Б. А., 1932, табл. VI; Падин В. А., 1958, с. 222) происходят костяные привески в виде уточек (табл. XLVII, 9). Аналогии им известны в латгальских древностях, а также в материалах из длинных курганов смоленских кривичей. Встречают­ся в радимичских курганах и бронз( вые спиральки, весьма характерные для латгальского костюма.

В некоторых радимичских курганах (Веточка, Козаричи, Проскурня и др.) встречены браслеты со стилизованными змеиными головами на концах. Балтский характер змеиноголовых браслетов пред­ставляется бесспорным. Различные украшения с концами в виде змеиных головок принадлежат к частым находкам в лстто-литовских и прусских зем­лях Прибалтики. О распространении культа змеи среди балтов свидетельствуют не только эти находки, но и письменные источники.

Перечисленные предметы являются балтскими по происхождению, но это не значит, что в курганах, где они найдены, обязательно похоронены балты. В XI—XII вв. славянизация днепровских балтов, по-видимому, зашла уже далеко. И славяне, и ассимили­рованные балты уже пользовались одинаковыми ук­рашениями. Поэтому балтские по происхождению предметы иногда встречаются в комплексах с типич­но славянскими украшениями. Очевидно, процесс метисации балто-славянского населения протекал в Верхнем Поднепровье весьма активно.

В радимичских курганах XI—XII вв. балтские эле­менты (восточная ориентировка и украшения) об­наруживаются в большем количестве, чем в других племенных ареалах. По всей вероятности, это обстоятельство объясняется несколько поздней сла­вянизацией балтов в бассейне Сожа. А это в свою очередь, по-видимому, обусловлено сравнительно поздним расселением славян в радимичском ареале.

Русская летопись дважды сообщает о ляшском происхождении радимичей: «... радимичи бо ... от ляховъ» (ПВЛ, I, с. 14). И далее: «Быша же ради­мичи от рода ляховъ; прешедъше ту ся¹ вселиша, и платять, дань Руси» (ПВЛ, I, с. 59). Эти слова ле­тописца оказали большое влияние на многих ис­следователей. Средневековые польские хронисты — Я. Длугош, М. Стрыйковский и другие, а также историки XVIII и XIX вв. безоговорочно признавали польское происхождение радимичей, высказывая разнообразные догадки о месте их прародины. А. А. Шахматов попытался подкрепить летописное сооб­щение о ляшском происхождении радимичей линг­вистическими данными, ссылаясь на то, что область радимичей ныне принадлежит к территории белорус­ского языка, в котором имеется много совпадений с польским (Шахматов А. А., 1911, с. 22—29; 1919а, с. 25,37-39).

Однако уже Е. Ф. Карский высказался против теории ляшского происхождения радимичей, показав самостоятельное развитие тех особенностей белорус­ского языка, которые сближают его с польским (Карский Е. Ф., 1903, с. 71, 72). Последующие изы­скания подтвердили выводы этого исследователя (Расторгуев П. А., 1927, с. 35-48; Вайтовгч Н. Т., 1950, с. 94-104). *p»*4-«,.*»..

156