Глава 6. Племена юго-востока

Михайловское; 48 — Федоскино; 49 — Листвяны; 50 — Кудри-но; 51 — Подрезково; 52 — Митино; 53 — Ангеловка; 54 — Чер-кеево; 55 — Знаменское (Губайлово); 56 — Спас-Тушино; 57 — Алешкино; 58 — Никольское; 59 — Черкизово; 60 — Бол­шево; 61 — Черкизово-Ростокино; 62 — Москва, Кремль; 63— Косино; 64 — Анискино; 65 — Осеево; 66 — Обухово; 67 — По­гост Петра и Павла; 68 — Милет; 69 — Салтыковка; 70— Троицкое; 71 — Дятловка; 72—Марусино; 73 — Токареве; 74 — Балятина; 75 — Фили; 76 — Черепково; 77 — Сетунь; 78 — Немчиново; 79 — Калчуга; 80 — Ромашки; 81 — Одинцо-во (три группы); 82 — Матвеевская; 83 — Тропарево; 84 — Черемушки; 85 — Зюзино; 86 — Деревлево; 87 — Коньково; 88 — Борисово; 89 — Орехово; 90 — Чертаново; 91 — Котляко-во; 92 — Дьяково; 93 — Царицыно; 94 — Битца; 95—Потапо-во; 96 — Беседы; 97 — Березкино; 98 — Боброве; 99 — Сухано-во; 100 — Соларево; 101 — Филимонки; 101а — Десна; 102 — Марино; 102а — Пенино; 103 — Рязанове; 104 — Алхилово; 105 — Поливанове; 106 — Лукино; 107 — Овечкино; 108 — Пе-ремышль; 109 — Стрелково; 110 — Покров; 111 — Тургеневе; 112 — Заболотье; 113 — Добря гино; 114 — Домодедово; 114а— Витовка; 115 — Серафимо-Знаменский скит; 116 — Битягово; 117 — Судаково; 118 — Никитское; 119 — Ушмары; 120 — Пу-зиково; 121 — Ивино; 122 — Мещерское; 123 — Александров­ка; 124 — Лопаткина; 125 — Тупичино; 126 — Никоново; 127 — Горки Ленинские; 128 — Новленское; 129 — Семивраги; 130 — Володарский; 131 — Константинове; 132 — Прудищи; 133— Жуково; 134 — Еганово; 135 — Морозове; 136 — Тяжино; 137 —

Анциферово; 138 — Колоколово; 139 — Тишково; 140 — Бобо-рыкино; 141 — Залесье; 142 — Авдотьино; 143 — Воскресенск; 144—Погост Пяти Крестов; 145 — Ачкасово; 146 — Федо­ровское; 147 — Речки; 148 — Никульское; 149 — Мячково; 150 — Суворове; 151 — Бессониха; 152 — Орешково; 153 — Богдановка; 154 — Маливо; 155 — Аксенове; 156 — Кривиши-но; 757 — Апоничищи; 158 — Козлове; 159 — Россоха; 160— Вакино; 161 — Рубцове; 162 — Акаемово; 163 — Верки; 164 — Рязань; 165 — Алеканово; 166 — Городец; 167 — Старая Ря­зань; 168 — Княжое; 169 — Маклаково; 170 — Пронск (мона­стырь); 171 — Прояск (Завалье); 172 — Свиридове; 173 — Звойко; 174 — Осово; 175 — Дятлово; 176 — Сосновка; 177 — Смедово; 178 — Кременье; 775 — Тешилов; 180 — Мещереко-во; 181 — Серпухов; 182 — Спас; 183 — Слевидово; 184 — Пар­шине; 185 — Лобановка; 186 — Васильевское; 187 — Богояв­ленское; 188 — Спас-Перекша; 75.9 —Юхнов; 190-—Мокрая; 191 — Леонове; 192— Климове; 193 — Косая Гора; 194 — Бо­чарове; 195 — Козловцы; 196 — Харлапово; 197— Иванов­ское; 198—Ступеньки (две группы); 199 — Желанье; 200 — Коханы; 201 — Шуя; 202 — Доброселье; 203— Меренище; 204 — Войлово; 205 — Маклаки; 206— Серенск; 207 — Марфи­на; 208 — Ириска.; 209— Доброе; 209и — Сенево; 210 — Дуна; 211 — Шмарово; 212 — Лихвин; 213 — Кипеть; 214 — Кулешо-во; 215 — Белев; 216—Голубочки; 217 — Тгалыково; 218 — Городище; 219 — б. Чернский уезд близ Зуши; 220 — Волохо-во; 221— Мценск; 222 — Воротынцево; 223 — Гать; 224 — Пло­ты; 225— Вщиж; 226— Слободка; 227 — Алексеевка (Дунец)

145

10 Археология СССР

ЧАСТЬ И. ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИЕ ПЛЕМЕНА В СОСТАВЕ ДРЕВНЕРУССКОЙ НАРОДНОСТИ

берегам верхней Оки и на ее притоках. Сожженные кости, собранные с погребального костра, помещены чаще в основаниях насыпей, но встречены и курганы с захоронениями остатков трушюожжеыий выше ма­терика на 0,2—0,3 м, а также с погребениями вверху. Большинство погребений не содержит ни урн, ни вещей.

Курганы первого типа составляли основную часть могильника близ д. Западная на правом берегу р. Че-репеть, недалеко от ее впадения в Оку. Раскопки здесь проводили Ю. Г. Гендуне и С. А. Изюмова (Изюмо-ва С. А., 1964, с. 159—162). Сожжения умерших совер­шены всегда на стороне. Пережженные косточки по­мещены кучкой или в урне в основании кургана или на различной его высоте. Нередко слой сожженных костей рассыпали в основаниях насыпей площадью от 80X70 до 210X75 см. Захоронения, помещенные в насыпях, очевидно, были вводными.

В курганах у д. Западная найдено пять глиняных сосудов-урн, из которых один гончарный (табл. XLI, 3), остальные — лепные (табл. XLI, 7). Изделия из бронзы представлены небольшим проволочным ко­лечком, проволочным браслетом и фрагментами других украшений. Найдена также железная пряжка прямоугольной формы. Обнаружены буси­ны — стеклянные мозаичные (полосатые и глазчатые), имеющие аналогии в северокавказских древностях VIII—IX вв., и одна — сердоликовая цилиндрическая.

Вятичские курганы второго типа содержали погре­бальные домовины, сложенные из дерева. В курганах близ д. Западная погребальные камеры были срубны-ми. Размеры их от 2,2X1,1 до 1,75X0,5 м. Сверху ка­меры были покрыты плахами, а снизу имели пол из хорошо подогнанных досок. Высота камер до 0,35 — 0,45 м. Все они обуглены. Погребальные постройки сгорали внутри насыпи уже после того как был соору­жен курган.

Каждая погребальная камера являлась своеобраз­ной усыпальницей, где хранились остатки нескольких трупосожжений, совершенных на стороне в разное время. Вход в камеры заваливали камнями, поэтому доступ в них был всегда возможен, стоило только ото­двинуть валуны. При расчистке камер обнаружены скопления кальцинированных костей в виде или сплошного слоя толщиной 10—20см, или пяти—семи кучек. Кроме рассыпанных костей, на полу домовин встречены урны с прахом и пустые горшки, очевидно ритуального назначения. Вся керамика лепная (табл. XLI, 1,2, 4,8).

Вещевые находки единичны — малые железные ножи, оплавленные стеклянные бусы, фрагменты пряжек, деформированный бубенчик с гофрирован­ной поверхностью, пуговка и трубочка-обоймочка.

Срубная камера открыта и при раскопках одного из курганов в с. Доброе. Она имела размеры 1,4X1 м, высоту 0,25 м и содержала три скопления кальциниро­ванных костей, обломки лепных сосудов и стеклян­ные бусы, позволившие датировать курган IX — X вв.

Исследователь курганов в Воронце В. А. Городцов отметил, что камеры здесь сооружались из досок под западной полой насыпи (Городцов В. А., 1900а, с. 14— 20). Входы в них закладывались камнями или закры­вались досками. В Песковатовском кургане ящик был обуглен и имел размеры 2,3X0,7 м. В нем содер­жалось очень большое количество пережженных

костей,— очевидно, от сожжений нескольких умер­ших. Одно из захоронений помещалось в древнерус­ском гончарном сосуде, украшенном линейным орна­ментом. По-видимому, захоронения в этом кургане совершались еще в X—XI вв. В горшке, кроме сож­женных костей, оказались проволочный перстень и куски оплавленного стекла.

Курганы с погребальными домовинами известны пока только в шести вятичских могильниках (Воро­нец, Доброе, Западная, Лебедка, Песковатое и Воро-тынцево). За исключением Воротынцевского кургана, все эти насыпи располагались в общих группах с на­сыпями первого типа и вперемежку с ними. Курган в Воротынцеве был одиночным.

Курганы с погребальными домовинами специфич­ны, но не составляют этнографической особенности вятичского ареала. Подобные курганы известны и в области расселения радимичей (Попова Гора, Демьянки), и в земле северян (Шуклинка), а также в бассейне верхнего течения Дона. Позднее, в XI— XII вв., подобные камеры-домовины ставили в кур­ганы с трупоположениями главным образом в области расселения дреговичей и радимичей (Седов В. В., 19706, с. 88—90), но известны они и в земле вятичей. Так, Н. И. Булычев раскопал курганы с деревянной камерой, в которой находилось трупоположение с се-милопастными височными кольцами, в урочище Ме-реншце на р. Болва (Вулычов Н. И., 1903, с. 47), а В. А. Городцов исследовал курганы с дощатыми ящиками-камерами, в которых находились скелеты, близ Воскресенска (Арциховский А. В., 1930а, с. 106).

В последнее время погребальные домовины с тру­поположениями исследовались в Покровских и Стрелковских курганах <на р. Пахра (Юшко А. А., 1972, с. 190, 191).

Во многих вятичских курганах с захоронениями по обряду трупосожжения зафиксированы кольцевые столбовые оградки. Это оградки-частоколы, соору­женные из столбиков, вкопанных в отдельные ямки или одну общую канаву. Столбовые оградки обнару­жены в восточнославянских курганах, заключающих как сожжения, так и труноположения, на широкой территории от бассейна Припяти на юго-западе до Суздальской земли на северо-востоке (Вессарабо-ва 3. Д., 1973, с. 74—76). Очевидно, что обычай уст­раивать столбовые оградки был распространен в вос­точнославянской среде. Он не может считаться только вятичским, как думали еще совсем недавно. По всей вероятности, кольцевые оградки имели обрядовое наз­начение. Высказано предположение, что они связаны с культом солнца в погребальной обрядности славян (Лавров Я. Ф., 1951, с. 73). П. Н. Третьяков подме­тил, что курганные кольцевые оградки очень напоми­нают «ограды» языческих святилищ балтского насе­ления Смоленского Поднепровья (Третьяков П. П., 1969, с. 89).

Датируются вятичские курганы с трупосожжения-ми в целом VIII—X вв., но отдельные захоронения этого вида, очевидно, могут быть отнесены и к XI— XII вв. Так, в 1940 г. Г. П. Гроздилов раокопал два кургана близ д. Слевидово, которые содержали захо­ронения по обряду сожжения и трупоположения. Ке­рамика и сердоликовые бусы позволяют датировать погребения по обряду кремации в этих курганах

146