Часть II. Восточнославянские племена в составе древнерусской народности

В связи с открытием на Дону курганов с деревян­ными камерами и кольцевыми оградками, которые находят аналогии в верхнеокских древностях, бор-шевские памятники стали рассматриваться как вя~ тичские (Третьяков П. Я., 1953, с. 240, 241). Правда, в отличие от А. А. Шахматова, вятичскими стали считать и верхнеокские, и верхнедонские курганы, и синхронные с ними поселения. А. Н. Москаленко, подчеркивая своеобразие, боршевских памятников, заключает, что в нем отразилось племенное отличие славян бассейна Дона от северян днепровского лево­бережья — носителей роменской культуры. Поскольку материальная культура донских славян имеет много общего с культурой верхнеокских вятичей, можно предположить, что боршевское население входило в вятичский племенной союз (Москаленко А. Н., 1965, с. 152-158).

Гипотезу А. А. Шахматова о расселении вятичей из бассейна Дона в Рязанскую землю попытался обосновать А. Л. Монгайт (Монгайт А. Л., 1961, с. 121 — 128). Основным аргументом в пользу этой ги­потезы послужило то обстоятельство, что исчезнове­ние боршевского населения на Дону совпадает по времени с прекращением захоронений в рязанско-ок-ских могильниках. Получается будто бы так, что финно-угорское население в рязанском течении Оки в X в. исчезает, и в то же время прекращается жизнь на донских поселениях боршевской культуры. Отсю­да А. Л. Монгайт делал вывод: носители боршевской культуры ушли из бассейна Дона и, вытеснив морд­ву, расселились на средней Оке, На некоторых ря­занских городищах встречены черепки лепной посу­ды, близкой к боршевской керамике, и это, по мне­нию А. Л. Монгайта, свидетельствует о массовом славянском переселении из Донского бассейна. По­скольку поздние летописи называют вятичей рязан-цами, то и боршевское население Дона, по мысли А. Л. Монгайта, можно отнести к вятичам.

Вторым свидетельством в пользу вятичского освое­ния Рязанской земли с верховьев Дона, по мнению А. Л. Монгайта, служит открытие на некоторых ря­занских поселениях полуземляночных жилищ южно­русского типа. Сразу же нужно заметить, что распро­странение южного жилища в Рязанской земле не обязательно обусловлено расселением боршевского населения. Жилища такого типа могли быть распро­странены вятичами и с верхней Оки, а еще более ве­роятно, что они появились здесь в результате мигра­ции населения из Киевской земли в XI—XIII вв., когда в рязанском течении Оки появляются геогра­фические названия, повторяющие южные. Полузем­лянки рязанского течения Оки X—XII вв. имеют глинобитные печи, в то время как боршевским жи­лищам свойственны преимущественно печи-каменки (РаппопортП. А., 1975, с. 144-156).

Вопрос о племенной принадлежности населения, оставившего памятники боршевской культуры, ныне не может быть решен окончательно. В целом боршев-ские древности, распространенные в бассейне Дона, принадлежат к обширной группе славянских памят­ников VIII—X вв., занимающих территорию восточ­ное Днепра. По-видимому, роменская культура на днепровском левобережье., боршевская на Дону и вя-тичская на Оке возникли почти одновременно. Все они имеют начальную дату VIII в. В первое время

это были территориальные группы славян, из кото­рых на Оке формируются вятичи, в днепровском ле­состепном левобережье — северяне. Принадлежность боршевских древностей северянам исключена, по­скольку эти древности не эволюционировали из ро-меиских. К тому же, оформление северян как отдель­ной племенной единицы обусловлено местным субст­ратом.

В распоряжении исследователей нет каких-либо ос­нований, разрешающих приписывать боршевские древности вятичам. То обстоятельство, что рязанское течение Оки заселялось в какой-то степени славяна­ми из Донского бассейна, не может быть аргументом в пользу вятичской атрибуции племен — носителей боршевской культуры. Боршевская культура не мог­ла эволюционировать из вятичских древностей VIII-X вв. Верхнеокского региона. Эти культуры син­хронны.

Иногда обращают внимание на наличие погребаль­ных деревянных камер в курганах вятичей VIII-X вв. верхней Оки и подобных сооружений в насы­пях боррзвской культуры. Это — единственное, что объединяет славян региона верхней Оки со славяна­ми бассейна Дона. Допустимо предположение об от­ливе части вятичского населения в Донской ре­гион.

Все раскопанные до сих пор боршевские курганы относятся к IX—X вв., т. е. на Дону курганный обряд погребения появился по крайней мере на столетие позже, чем на верхней Оке.

Интересные наблюдения сделаны А. Н. Москален­ко при обследовании Лысогорского могильника. Бы­ло установлено, что курганы здесь насыпаны на мес­те предшествовавшего могильнику поселения боршев­ской же культуры. Поэтому не исключено, что кур­ганы на территории боршевской культуры появились на столетие позже, чем поселения. До этого боршев­ские племена хоронили умерших в грунтовых могиль­никах. Можно полагать, что переселенцы с верхней Оки, принесшие курганы с погребальными камерами-домовинами, проникли на Дон только в IX в., когда этот регион был уже освоен славянами — создателя­ми боршевской культуры. Пополнение славянского населения осуществлялось здесь не только из обла­стей верхней Оки, но и из Киевского Поднепровья, поскольку в отдельных курганах Белогорского мо­гильника выявлены глиняные площадки того же ти­па, что весьма характерен для полян. Не исключено участие в освоении Донского бассейна славян и из иных регионов Восточной Европы. Кажется, что сла­вяне бассейна Дона не были ни северянами, ни вяти­чами, а принадлежали к отдельной территориальной группировке, название которой не дошло до нас. И. И. Ляпушкин связывал донскую группу славян со «сльиюн», упоминаемыми в письме хазарского кагана Иосифа (Ляпушкин И. И., 1941, с. 239).

Славянские поселения на Дону были покинуты в конце X в. По-видимому, переселение славян из этого обжитого края было вызвано набегами кочевников. Как раз в конце X в. активизировались печенеги, и этот регион оказался на пути продвижения пече­нежских орд. Когда ушла основная часть славянско­го населения с берегов Дона, сказать трудно. Выше говорилось о возможности расселения боршевцев в Рязанском бассейне Оки. В то время, когда состав-

142