Часть II. Восточнославянские племена в составе древнерусской народности

менами, входившими в этот союз, пошли раздоры, союз распался, племена разделились, и каждое племя стало выбирать себе предводителя (Гаркави А. Я., 1870, с. 135—138). В. О. Ключевский отождествлял этот союз славянских племен, во главе которого сто­яли волыняне, с дулебским племенным образовани­ем, известным по русской летописи (Ключев­ский В. О., 1956, с. 109, 110), с чем согласились и не­которые другие исследователи. В частности, такой точки зрения придерживался Л. Нидерле (Нидер-ле Л., 1956, с. 155, 156).

Это мнение встретило возражения: во-первых, «валинана» Масуди читается различными исследова­телями по-разному, и некоторые из этих чтений дале­ки от этнонима волынян (Иванов П. А., 1895, с. 32, 33); во-вторых, после описания славянского союза племен под главенством «валинапа» Масуди гово­рит о прибалтийско-полабских племенах, соседящих с польскими волынянами, что позволяет сомневаться в отнесении «валинапа» к славянам Волыни (Рыба­ков В. А., 1959, с. 240). Действительно, среди назван­ных Масуди славянских племен преобладают при-балтийско-полабские, но вместе с тем среди славян­ских племен названы хорваты и дулебы. Ни те, ни другие никогда не были соседями западных (поль­ских) волынян, а наоборот, жили поблизости от вос­точнославянских волынян. Относительно разночте­ний названий племени «валинана» Масуди следует заметить, что большинство специалистов склонны чи­тать именно так. Сомневаться в славянской принад­лежности племени, названного Масуди, оснований нет. Мы не знаем какого-либо иного славянского этнонима, близкого к тем разночтениям «валинана» Масуди, которые предлагаются некоторыми исследо­вателями. Вероятно, остается только признать пра­вильность чтения названия племени «валинана».

Рассмотренные выше археологические материалы как будто подкрепляют точку зрения Л. Нидерле, В. О. Ключевского и других исследователей.

Волыняне

Волыняне — племенная группировка восточного славянства, имевшая второе название — бужане. Ле­топись связывает ее с Бугом: «Се бо токмо словенескъ языкъ в Руси: ...бужане, зане седоша по Бугу, пос-леже же велыняне» (ПВЛ, I, с. 13), и далее: «Дулеби живяху по Бугу, где ныне велыняне» (ПВЛ, I, с. 14). Из этих сообщений летописца следует, что та часть дулебов, которая обитала в бассейне Буга, первона­чально называлась бужанами, а позднее это племен­ное название сменилось новым — волыняне. Так на­зываемый Баварский географ, записи которого отно­сятся к 873 г., приводит этноним busani (бужане) — значит, название волыняне появилось уже после IX столетия.

Этимология этнонимов бужане и волыняне проз­рачна. Название бужане происходит от гидронима Буг (подобно волжане —от Волги). Имя волыняне исследователи выводят от города Велынь (Волынь), откуда и историческая Волынь (Фасмер М., 1964, с. 347). Подобные топонимы известны и в других славянских землях: польский Wolyn, несколько наз-

ваний Voiyne в Чехословакии. Древний город Во­лынь на Буге (современное городище Замчиско в Грудке Надбужском) обследован археологами. Его детинец овальной формы (размеры 80X70 м) распо­ложен на мысе, образованном Бугом и его притоком Гучвой. До 20-х годов XX в. были видны валы околь­ного города. Возникновение поселения на этом месте относится к VIII—IX вв., но существующие ныне ва­лы были сооружены в XI в. (Рорре А., 1958, s. 235 — 269).

Краткость летописных известий о территории во­лынян вызвала расхождения в определении ее гра­ниц. Историки XIX в. отождествляли население₁ Во­лынской земли XII в. с волынянами и на этом осно­вании обрисовывали их ареал согласно границам Во­лынского княжества (Андрияшев А. М., 1887; Ива­нов П. А., 1895). Однако исследователи сознавали, что политико-административные территории могли в ряде мест более или менее значительно расходить­ся с племенными. Поэтому для реконструкции пле­менных ареалов еще в конце XIX в. стали привле­кать курганные материалы.

Основные курганные раскопки в земле волынян были произведены во второй половине прошлого сто­летия. Уже в 50-х годах XIX в. раскопками волынских курганов (Басов Кут, Глинск, Красне, Пересошгаца) занимались Н. Веселовскийи Я, Волошинский (Ан­тонович В. Б., 1901а,с.39, 41,42,75). К 60-70-м го­дам относятся исследования курганов в Великом и Глинске на территории Ровенской обл. (Антоно­вич В. Б., 1901а, с. 39, 75). В 1876-1882 гг. в райо­нах Волыни, граничащих с Поднестровьсм, проводил раскопки А. Киркор (ZWAK, 1878, s. 9, 10; 1879, s. 23-32; 1882, s. 26; Janusz В., 1918, s. 129, 130, 227-237, 248, 249). Менее крупные исследования тех же лет принадлежат И. Коперницкому, В. Пшибис-лавскому, А. Шнайдеру, В. Деметрикевичу и дру­гим (ZWAK, 1878, s. 19-72; 1879, с. 70, 73; Janusz В., 1918, s. 94, 248, 249).

В 1895—1898 гг. Е. Н. Мельник раскопала около 250 насыпей, расположенных в 23 могильниках, — Ворохов, Вишков, Горка Полонка, Городище, Крупа, Лыща, Луцк, Поддубцы, Ставок, Теремно, Усичи, Басов Кут, Белев, Вычевка, Колоденка, Корнино, Новоселки, Пересопница, Старый Жуков (Мель­ник Е. Я., 1901, с. 479-510). Работы Е. Н. Мельник охватили значительные пространства Волыни и бы­ли выполнены на высоком уровне. Поэтому они остаются важнейшими в изучении волынян. В 1897—1900 гг. волынские курганы исследовал Ф. Р. Штейнгель, раскопавший более 40 насыпей в девяти могильниках (Белев, Великий Стыдынь, Го-родец, Грабов, Корост, Карпиловка, Рогачев, "Сты-дынка, Теклевка) в современной Ровенской обл. (Штейнгелъ Ф. Р., 1904, с. 136-182). К 90-м годам относятся также раскопки В. Б. Антоновича, Г. Во-лянского, М. Ф. Беляшевского и И. Житинского в Велико, Вербени, Красне, Устилуге (Антонович В. Б., 1901а, с. 66, 72; 19016, с. 134-140).

Первая попытка выделить особенности курганов волынян принадлежит В. Б. Антоновичу (Антонович В. Б., 1901а, с. 38). Она оказалась неудачной, хотя применяемые исследователем термины «курганы во-лынского типа» и «курганы древлянского типа» уко­ренились в археологической литературе. К курганам

94