7. Культ двух рожаниц, богинь, обеспечивающих плодовитость и

  плодородие, прошел две основные стадии: охотничью и земледельческую.

  Первую мы восстанавливаем по многочисленным мифам разных охотничьих

  племен. Время возникновения этих  охотничьих  представлений  хорошо

  документировано  мезолитическими  погребениями  шаманов.   Небесные

  Хозяйки   Мира   представлялись   полуженщинами-полулосихами;   они

  находились на небе, отождествлялись с  двумя  важнейшими  звездными

  ориентирами, носившими названия Лосихи и ее теленка: совр.  Большая

  Медведица (древнерусск. Лось) и Малая Медведица.

      По отношению к Волосу мезолитические  рожаницы  отражали  более

  позднюю стадию охотничьих  представлений;  мир  уже  перестал  быть

  одномерным,   земным   и   расслоился   на   три   яруса:   нижний,

  подземно-подводный (символ -- ящер), средний -- земной и верхний --

  небесный, звездный.

      Хозяйки  Мира  --  мать  и  дочь  --  рождают   все   поголовье

  животных, рыб и птиц, необходимое людям.

8. Представления о двух Небесных Хозяйках хорошо

  документированы искусством  индоевропейских  земледельцев  энеолита

  (часть   их   являлась   языковыми   предками   славян).   Рожаницы

  земледельческой  эпохи  --  покровительницы  урожая,   подательницы

  небесной влаги-дождя. Они иногда сохраняют архаичный  облик  оленей

  или лосей, как бы  плывущих  по  небу  в  дождевом  потоке;  иногда

  изображаются в виде огромных ликов,  занимающих  всю  Вселенную  от

  земли до "верхнего  неба".  Но  наиболее  частым  оформлением  двух

  рожаниц в энеолитическом искусстве Центральной и  Восточной  Европы

  является изображение (по принципу pars pro  toto)  четырех  женских

  грудей, неразрывно связанных с символикой  питающей  влаги,  т.  е.

  опять-таки с дождем. Эта символика доживает в орнаментике посуды до

  середины бронзового века, встречаясь у праславян (тшинецкая культура

  XV -- XII вв. до н. э.).

      9. Вероятно, одновременно с представлениями о  двух  роженицах,

  унаследованными  от  предшествующей  охотничьей  эпохи,  у   ранних

  земледельцев появилось и представление о единичном женском божестве

  рождающей  земли.  Возможно,  что  образ  Великой  Матери  идет  из

  палеолита,   где   он   выражает   идею    плодовитости    (дебелые

  палеолитические "венеры"),  прежде  всего  человеческой,  умножение

  числа   охотников,   усиление   продуктивной   мощи   племени.    У

  земледельческих племен Великая Мать  мыслилась,  с  одной  стороны,

  космогонически как Прародительница Мира, мать богов и всего сущего,

  а с другой -- как Мать-Земля, Мать-сыра-земля и  в  силу  этого  --

  покровительница урожая. На русской почве это  выразилось  в  образе

  богини Макоши (иногда -- Мокошь) -- единственного женского божества,

  включенного Владимиром Святым в свой дохристианский пантеон.

      Ма-кошь  --  "Мать  урожая",  так  как  слово  "кош"  означало:

  повозку для снопов, корзину для зерна, плетеный амбар  для  соломы,

  загон для скота.

      Представления  о  едином  божестве-матери  и  о  двух  небесных

  рожаницах, вероятно, сложно переплетались между собой и не создавали

  строгой системы.