162 Ефименко п. С. О Яриле, языческом божсстве русских

  славян. СПб., 1869; Кагаров Е. Г. Религия древних славян. М., 1918,

  с. 16.

 

      Культ Ярилы, известный в средние  века  и  у  западных  славян,

  представляется чрезвычайно близким к античным культам умирающего  и

  воскресающего бога плодородия, весенней  "ярой"  плодоносящей  силы

  вроде культа Диониса, а следовательно, стадиально наиболее поздним.

  Наличие имени Ярилы и связанных с этим божеством  обрядов  у  южных

  славян позволяет датировать время  появления  культа  Ярилы-Яровита

  эпохой до великого расселения славян в VI в. н. э., но terminus post

  quem определить трудно. У балтийских  славян  (племя  гаволян)  это

  божество известно миссионерам под именем Геровита  (Gerovite);  его

  символом был блестящий золотой щит. Несмотря на то что средневековые

  авторы отождествляли Геровита  с  Марсом,  исследователи  правильно

  связывают  его  имя  с   корнем   "яр",   образующим   значительный

  семантический пучок в славянских языках 163, и  транскрибируют  его

  имя как Яровит. Торжественный праздник в честь Яровита справлялся в

  XIII в. весной 164.

 

      163 В. В. Иванов  и  В.  Н.  Топоров  в  указанной  выше  книге

  привели много терминов, связанных с корнем "яр" (с. 180 -- 184), и,

  на мой взгляд, правильно сблизили культ Ярилы с культом Георгия-Юрия

  (с. 183 и след.).

      164 Niederle L. Slovanske Starozitnosti, s. 149 -150.

 

      Ярило-Яровит  связан   с   плодоносящей   силой   зерна-семени;

  поэтому весенние празднества приобретали заклинательное значение, а

  широко распространенные в России "похороны  Ярилы"  в  дни  летнего

  солнцестояния отражают важнейшую аграрную  фазу:  полное  отмирание

  старого зерна-семени брошенного в землю весной, и вызревание  новых

  зерен на колосьях. Похороны Ярилы никого из  участников  обряда  не

  огорчали. Сущность была в том, что хлеба уже  начинали  колоситься,

  посеянное зерно успешно выполнило свою  функцию  и  породило  зерна

  нового урожая. "Ярость", "ярь" Ярилы была уже не  нужна,  и  кукла,

  изображающая старика с  огромным  фаллом,  погребалась  весело,  со

  смехом, с непристойными шутками и притворным плачем.

      Такое отвлечение плодоносящей жизненной силы  от  каких  бы  то

  ни было реальностей и в то же  время  четкая  антропоморфизация  ее

  наводят на  мысль  о  сравнительно  позднем  времени  возникновения

  подобных представлений, вероятно, к концу праславянской эпохи.

 

 

Велес-волос

 

      Сложнее  обстоит  дело  с  культом  Велеса-Волоса.   Летописное

  определение Волоса как "скотьего бога" дает нам  важнейшую  сторону

  культа:  Белес  был  богом  богатства,  скотоводства,  может  быть,

  плодовитости.   Выражение    идеи    богатства    при    посредстве

  полисемантичного слова "скот" (равнозначного латинскому "pecunia" --

  "скот",  "богатство")   ведет   нас   в   совершенно   определенную

  историческую эпоху, когда главным богатством  племени  были  именно

  скот, стада крупного рогатого скота, "говяда", т.  е.  в  бронзовый

  век.

      Однако,  помимо  указания  на  скотоводство  и  богатство,  имя

  Белеса имеет еще  один  семантический  оттенок  --  культ  мертвых,

  предков, душ умерших. На это указал еще А. Н. Веселовский,  приведя

  ряд балтийских параллелей (welis -- литовск. -- покойник, welci  --

  души умерших) 165. Без ссылок на Веселовского  и  Гальковского  эту

  мысль высказали Иванов и Топоров 166.

 

      165 Веселовский А.  Разыскания  в  области  русского  духовного

  стиха. XV. -- ОРЯС, 1889, т. 46, № 6, с. 296  --  297;  см.  также:

  Галъковский Я. М. Борьба христианства..., т. I, с. 29.

      166 Иванов В. В., ТопоровВ. Н. Исследования..., с.  67  --  72,

  168,  173,  175.  В  списке  использованной   литературы   нет   ни

  вышеуказанной работы Веселовского, ни основного  тома  исследования

  Гальковского. См. указатель., с. 308.

 

      Собранный лингвистами материал обилен и интересен,  но  нередко

  исследователи в  увлечении  вводят  в  круг  понятий,  связанных  с

  Белесом, материалы, совершенно не относящиеся к делу, как, например,

  днепровский порог ВоиАмт/прог/ (будто бы  "змеиный  вал"),  Волынь,

  Вавель и др.

      Книга В.  В.  Иванова  и  В.  Н.  Топорова,  откуда  взяты  эти

  примеры,  производит  впечатление  подробной  картотеки,   частично

  систематизированной,  но  не  являющейся  целостным  исследованием.

  Отдельные суждения  (О  Перуне-Громовержце,  о  Яриле,  о  балтских

  параллелях) представляют определенный интерес,  хотя  и  не  всегда

  новы, но главный замысел книги, выраженный в заголовке первой части

  ("Реконструкция фрагментов мифа о Боге Грозы  и  его  Противнике"),

  решен, на мой взгляд, недостаточно солидно.

      В самом деле, как можно говорить о боге грозы, не  упомянув  ни

  Сварога -- бога  небесного  огня,  ни  Рода,  сидящего  на  воздухе

  ("родиа" -- молния)? Ознакомление с указателем убеждает в том,  что

  во всей книге нет ни одного упоминания ни Сварога, ни  Рода  ни  на

  одном славянском языке! 167 Главной ошибкой  двух  авторов  следует

  считать не постановку вопроса о борьбе двух  начал  (Громовержец  и

  Противник),  вопроса  важного  и   интересного,   а   неправомерное

  отождествление   Противника   с   Белесом   и    одновременно    со

  Змеем-Горынычем.

      Противопоставление  Белеса  Перуну  будто  бы   базируется   на

  тексте летописи 168, но в летописи мы видим совершенно обратное:

 

      907. "... и кляшася оружьем  своим  и  Перуном  богом  своим  и

  Волосом скотием богом..."

      971. "Да имем клятву от бога, в него жо веруем и  от  Перуна  и

  от Волоса скотин бога" 169.

 

 

      167 Иванов В, В., Топоров  В.  Н.  Исследования...,  с.  335  и

  след.

      168 Иванов В. В., Топоров В. Н. Исследования..., с. 45, 66.

      169 Шахматов А. А. Невесть временных лет, с. 32 и 87.

 

      Единственный  допустимый  вывод  о  различии  между  Перуном  и

  Волосом по этим выпискам из договоров с греками тот, что в  составе

  русских посольств 907 и 971  гг.  были  как  дружинники,  клявшиеся

  грозным Перуном, так и купцы, дававшие клятву своему богу богатства

  Волосу. Ни о каком противопоставлении двух богов нет и речи.

      Не более удачна  и  вторая  ссылка  на  летопись:  "Владимир...

  объединил  в  государственном   пантеоне   Киевской   Руси   бывших

  противников (Перуна -- бога княжеской дружины и Белеса -- бога всей

  Руси, т. е. всей страны)..." 170. Нет, не объединял их Владимир:  в