19 Рыбаков б. А. Геродотова Скифия.

 

      Многие  археологи  давно  уже,  начиная   с   Любора   Нидерле,

  предполагали, что под этими условными описательными  наименованиями

  скрываются славяне.

      Особенно  драгоценным  для  нас  является  рассказ  Геродота  о

  ежегодном земледельческом празднике у "скифов", во  время  которого

  чествовались якобы упавшие с неба священные золотые земледельческие

  орудия -- плуг и ярмо для быков --  и  другие  предметы.  Поскольку

  Геродот одиннадцать раз писал о том, что настоящие скифы-скотоводы,

  кочующие в кибитках, не имеющие оседлых поселений, варящие  мясо  в

  безлесной степи на костях убитого животного,  не  пашут  землю,  не

  занимаются земледелием, постольку для нас ясно,  что  при  описании

  праздника в честь ярма и плуга он имел в виду не кочевников-скифов,

  а народ, условно и ошибочно называемый скифами. Это самое Геродот и

  сказал своими словами: "Всем им в совокупности (почитателям  плуга)

  есть имя -- сколоты по имени их царя. Скифами же их назвали эллины"

  20.

 

      20 Геродот. История, кн. IV, §  6;  Рыбаков  Б.  А.  Геродотова

  Скифия, с. 216. Пер. А. Ч. Козаржевского.

 

      Итак, в V в. до н. э. во время  пребывания  Геродота  в  Скифии

  земледельцы-днепровцы имели  особое,  отличное  от  скифов  имя  --

  сколоты.  Последние  буквы  этого  имени   могли   быть   суффиксом

  множественности ("veneti" при наличии  "vana"),  а  начальное  "с",

  возможно, означало  "совместно  действующие"  (сравни  "с-путники",

  "со-ратники", "со-седи" и др.). Основа  слова  --  "коло"  означает

  "круг",  "объединение",  группу  единомышленников,  народное  вече.

  Сколоты могло означать "объединившиеся", "сплотившиеся", "союзные",

  относящиеся к одному округу ("околотку") и др.

      К теме о сколотах и земледельческом празднике  у  них,  имеющем

  прямое отношение к язычеству, я еще вернусь в одной из  последующих

  глав.

      Гипотеза о праславянах в составе  лужицкой  венетской  культуры

  и  в  составе  условной  Скифии  объясняет  длительное   отсутствие

  проявлений славянского единства. С отмиранием лужицкого  сообщества

  и падением скифской державы те внешние факторы, которые разъединяли

  славянство, исчезли, и оно хотя и не показало полного  тождества  в

  обеих, долго живших разной жизнью частях, но все же стало выглядеть

  значительно однороднее. В пшеворско-зарубинецкое время между обеими

  половинами славянского мира было много общего;  далекие  от  славян

  греческие и римские авторы писали о "венедах" вообще, не  улавливая

  никаких различий между западной частью и восточной и не очень точно

  размещая их  в  той  части  Европы,  которую  они  довольно  смутно

  представляли себе.

      Дальнейшая история славян в I тысячелетии н. э.  уже  не  имеет

  отношения к содержанию этой книги и мною опущена.

      В заключение этих пpедваpительных замечаний  о  моем  понимании

  дpевнейшей истоpии славянства, необходимых для  обоснования  шиpоты

  пpивлекаемого  матеpиала  по  язычествy,  следyет  пpивести   каpтy

  славянской пpаpодины в том виде, как она складывается  в  настоящее

  вpемя на основе исследований тшинецко-комаpовской кyльтypы XV -- XII

  вв. до н. э. 21 (см. каpтy).