Хайраддин и Синан

Осенью 1544 года флот Хайраддина возвращался из Тулона в Константинополь и остановился на рейде Генуи. Город, расположенный прямо в открытой морской гавани, предстал перед корсаром во всей своей беззащитности. Опасаясь налета, городские власти сделали попытку откупиться от корсаров, предоставив им съестные припасы и ткани. Удовлетворенный выкупом, Хайраддин двинулся дальше и прибыл к острову Эльба. Местному губернатору было отправлено послание: «Мне известно, что на твоих кораблях находится молодой турок, сын капитана над галерами Синама… Прошу тебя даровать ему… свободу… В случае согласия, обещаю тебе, что ничего не трону в управляемой тобой области. В противном случае… жди всей тяжести моего мщения».

Действия Хайраддина понятны, если вспомнить, что еврей из Смирны, Синам, был одним из его ближайших помощников. Губернатор не поддался на шантаж и ответил, что юноша принял христианство и не собирается возвращаться к своим. Однако, когда разъяренный Хайраддин, высадив войска, начал опустошать прибрежные территории, губернатор поспешил выдать молодого человека, которого сразу же назначили командовать несколькими галерами.

Ответственность за судьбу соратников, стремление спасти их от плена — черта, характерная для многих главарей разбойничьего мира. Подчас их забота приводила к решению государственных проблем.

Как Хоукинс спасал своих людей

Приближался сентябрь 1568 года. Эскадра Джона Хоукинса скиталась по Мексиканскому заливу в поисках подходящей бухты для срочного ремонта. Следовало торопиться, корабли, истерзанные штормами, еле держались на плаву. Особенную тревогу вызывало состояние корабля «Иисус из Любека», принадлежавшего самой королеве. Хоукинс готов был на что угодно, лишь бы не возвращаться в Лондон с сообщением о гибели судна… Решение было найдено, когда Хоукинсу попались в море три испанских судна, сообщившие о существовании поблизости от Веракруса в порту Сан-Хуан-де-Улоа (Новая Испания) удобной гавани для ремонта. Правда, со дня на день в ней ожидали прибытия «Золотого флота» с конвоем, но у Хоукинса не было выбора. Он решил рискнуть.

15 сентября английские корабли внезапно вошли в гавань. Хоукинс постарался наладить дружеские контакты с местной администрацией и дал понять властям, что не собирается предпринимать каких-либо враждебных действий, — ему-де нужна только вода, продовольствие, условия и материал для ремонта. Лукавил Хоукинс или нет — неизвестно; однако посланный им отряд расположился на островке при входе в бухту и, установив там орудия, закрыл гавань извне. Вскоре появился «Золотой флот». 17 сентября его первый эшелон во главе с самим вице-королем Новой Испании доном Мартином Энрикесом подошел к входу в гавань и обнаружил в бухте английские корабли. Оборонительные позиции, занятые Хоукинсом, были прочны, и командующий не намеревался допускать испанцев внутрь. Но он понимал, что военный инцидент чреват международными осложнениями. Хоукинс был представителем королевы в здешних водах, а столкновение с испанцами могло выглядеть открытым объявлением войны. Три дня шли переговоры с испанцами, пока, наконец, Хоукинс, полный дурных предчувствий, не согласился впустить их в бухту.

Гавань Сан-хуан-де-Улоа была не самым подходящим местом для стоянки двух враждебных флотов. Очень небольшая по размеру, она с трудом вместила все корабли, которые встали бок о бок, почти соприкасаясь бортами.

Через два дня ночью испанские корабли атаковали англичан. В страшной бойне уцелели лишь два английских корабля, с трудом вырвавшиеся из бухты, — «Юдифь» под командованием Дрейка и «Миньен» («Любимец») во главе с самим Хоукинсом. В январе 1564 года они, раздельно, вернулись в Плимут. Предательство коварного дона Энрикеса английские моряки елизаветинской эпохи не забывали никогда.

В руках испанцев остались моряки Хоукинса. Плимутский работорговец решил их освободить и одновременно отомстить за вероломство, и ему это с лихвой удалось…

В феврале 1570 года лорд-канцлер Уильям Сесил получил письмо от некоего Джорджа Фитцуильямса, одного из моряков Хоукинса, попавшего в плен в бухте Сан-Хуан-де-Улоа. Заключенный в севильскую тюрьму, он спрашивал, собирается ли английское правительство предпринять меры для освобождения своих подданных. К делу был немедленно подключен Хоукинс. Сразу выяснилось, что торговец и ранее не терял времени даром и успел подготовить почву для переговоров с испанцами. Его репутация и наводившие на размышления торговые и личные связи с Испанией весьма способствовали продвижению дела…

В то время правительство переживало весьма сложную ситуацию. В окружении Елизаветы I было известно о подготовке крупного заговора. Впоследствии он получил известность как заговор Ридольфи. В центре его находился итальянский банкир Ридольфи; заговорщики намеревались устранить Елизавету I и возвести на престол Англии шотландскую королеву Марию Стюарт. Одновременно планировалось поднять мятеж католиков в стране и высадить на английское побережье войска герцога Альбы. Однако все эти детали и нити тайных интриг, равно как и действующие лица, оставались неизвестными. Тут-то и всплыла история с моряками Хоукинса — морской разбойник-рабовладелец должен был помочь отыскать разгадку. С одобрения лорд-канцлера Хоукинс вступил в игру.

Торговец, прикинувшись наивным простаком, провел несколько встреч с доном Герау де Спесом, испанским послом в Лондоне, и убедил последнего в своей готовности быть верным католиком и обратиться в лоно истинной веры. Он заставил посла поверить в искренность своих слов. Скоро Фитцуильямса освободили, и он появился в Англии. Хоукинс же получил аудиенцию у Марии Стюарт и, испросив у нее рекомендательное письмо к испанскому королю, начал распутывать паутину интриг. В Мадрид для встречи с Филиппом II был отправлен Фитцуильямс (апрель 1571 г.). Короля заверили, что в лице Хоукинса он имеет дело с горячим сторонником интересов католичества, желающим видеть Марию Стюарт на английском престоле. В момент вторжения флота герцога Альбы, он перейдет со своими кораблями на сторону испанцев. За свои услуги Хоукинс просил освободить захваченных матросов. Обманутый Филипп II удовлетворил просьбу мнимого заговорщика, освободил англичан, отправил их на родину, приказав выдать каждому по 10 дукатов. Кроме этого, Хоукинс получил от испанского короля патент на титул испанского гранда, монаршее прощение за деятельность в Вест-Индии и сумму в 40 тыс. фунтов стерлингов. Обе стороны обговорили детали намеченного вторжения, которые сразу стали известны Сесилу и стали ключом к раскрытию заговора. Конспираторы так и не поняли, кто их предал. Один из заговорщиков, герцог Норфолк, был казнен; другой — Джон Лесли, епископ Росский, посажен в Тауэр, а испанский посол — выслан из страны. Так неудача разбойничьего плавания послужила защите государственных интересов Англии, а Хоукинс отомстил за вероломство.

Отметим, впрочем, одно странное обстоятельство. Ловкий торговец начал игру с испанцами на свой страх и риск задолго до того, как Сесил был введен в курс событий. Вероятно, Хоукинс сумел сохранить известную самостоятельность в переговорах с испанцами. Хитрый работорговец, по-видимому, был так изворотлив, что вел двойную игру и сумел скрыть от лорд-канцлера какие-то только ему известные тайны заговорщиков.