Аппертон Дьюк

Человечество сущ. – Род людской вообще, за исключением человекообразных поэтов.

Черепаха сущ. – Существо, предусмотрительно сотворенное для того, чтобы послужить поводом для следующих строк прославленного Эмбата Дилэйсоу:

Изящной не назвать тебя, подружка:

Коль правду говорить, ты неуклюжа.

И красоту твою не воспою:

Головкой ты похожа на змею,

А  ноги  кривоватые  твои

Покрыты  чем‑то  вроде  чешуи.

Но  хоть  красой  ты  сроду  не  блистала,

Иных  достоинств  у  тебя  немало:

Завидное  упорство  в  каждом  деле

И  сила,  дивная  в  столь  невеликом  теле,

Характер  стойкий  –  панцирю  под  стать,

Умение  соседу  не  мешать

И  без  усилий  уживаться  с  ним.

Хотел  бы  я  когда‑то  стать  таким.

Адаму  бы  медлительность  твою  –

До  сей  поры  мы  жили  бы  в  Раю.

Быть  может,  через  сто  тысячелетий

Угаснет  на  земле  род  человечий.

Сдается  мне,  что  именно  твой  род

От  нас  планету  эту  переймет.

Представить  это  можно  без  труда.

И  если  не  спешишь  ты  никуда,

Я  мог  бы  тебе  вкратце  описать,

Каким  прекрасным  мир  ваш  может  стать.

Там  черепашьи  властвуют  законы,

Сидит  там  черепах  на  каждом  троне.

Вовеки  жиром  он  не  заплывет  –

Ведь  панцирь  очень  медленно  растет.

Там  президентам  в  спину  не  стреляют  –

Ее  ведь  твердый  панцирь  защищает.

Живут  там  без  особенного  страха:

Ведь  полицейский  –  тоже  черепаха.

Там  подданных  властители  не  бьют.

Что  толку?  Только  измочалишь  кнут.

Там  шествует  Прогресс  неспешным  ходом

Для  блага  черепашьего  народа.

В  сто  лет  приходит  первая  любовь,

И  до  двухсот  еще  играет  кровь.

Там  много  пляжей,  жарких  и  привольных,

И  все  тестудократией  довольны!

Черепки сущ. мн. – Фрагменты, обломки чего‑либо, осколки. Слово используется по‑разному, но лучше всего его иллюстрирует в приводимых ниже стихах знаменитая дама‑реформаторша, которая выступала против того, чтобы женщины ездили на велосипедах, потому что они, де, «везут их ко диаволу»:

«Глядите,  на  велосипедах

Девицы  молодые  едут!

Смеются,  юбками  шуршат.

Куда  они?»  –  «Да  прямо  в  Ад!»

На  них  поглядывают  косо

Девицы  старые:  «Колеса

Да  и  веселье  через  край

Им  затворят  навеки  Рай!»

Но  девы  пифиям  не  верят,

И  потому  Шарлотта  Черри,

О  ревматизме  позабыв,

Воздвиглась  на  пути  у  них.

Все  дальше  на  велосипедах

Девицы  молодые  едут,

Да  и  у  старых  есть  занятье:

Шарлотты  черрепки  собрать  бы.

Джон Уильям Иоп

Чернила сущ. – Омерзительная смесь из железа, гуммиарабика и воды, которая чаще всего используется преступниками, распространяющими вирус идиотизма, и прочими грамотными злодеями. Чернила обладают свойствами специфическими и противоречивыми: с их помощью можно создавать репутации, а можно и разрушать их; можно чернить людей, но и обелять тоже. А чаще всего их принято использовать как раствор, скрепляющий камни в здании славы, а потом – чтобы ретушью скрыть погрешности кладки. Есть такие люди – их называют журналистами, – которые устраивают чернильные бани, причем иные платят деньги, чтобы их пустили туда, а иные – чтобы выпустили. Нередко бывает так, что человек, который заплатил за вход, платит вдвое больше, лишь бы выйти.

Чернь сущ. – В республике это те, кто осуществляет высшую власть в промежутках между мошенническими выборами. Толпа в этом смысле подобна священной птице Симург из арабских сказок, которая была наделена всемогуществом, но лишь при том условии, что ничего не будет делать. (Словечко это взято из лексикона аристократов и в нашем языке не имеет точного эквивалента. Думается, ближе всего по смыслу будет словосочетание «возомнившее о себе хамье».)

Честолюбие сущ. – Необоримое стремление снискать прижизненные поношения врагов и посмертные насмешки друзей.

Чиновник сущ. – Правительственный служащий, чьи обязанности заключаются в том, чтобы проводить в жизнь указания законодательной власти до тех пор, пока власть судебная не объявит их недействительными и не имеющими законной силы. Ниже приводится извлечение из старой книги под названием «Удивленный лунианин»» – Изд. Пфейфер и Ко., Бостон, 1803.

ЛУНИАНИН: Когда ваш Конгресс принимает закон, его сразу направляют в Верховный Суд, чтобы сразу стало ясно, не противоречит ли он конституции?

ЗЕМЛЯНИН: О нет, ему не требуется одобрения Верховного Суда. Может пройти немало лет, пока кто‑нибудь, ощутивший действие закона на себе, не поднимет вопрос о его конституционности. Президент же, если он согласен с законом, сразу же принимает его к исполнению.

ЛУНИАНИН: А‑а, так значит, исполнительная власть – часть законодательной. Выходит, ваши полицейские также должны сперва одобрить постановления, которые им потом придется выполнять?

ЗЕМЛЯНИН: Вовсе нет… по крайней мере не полицейские. Но вообще‑то говоря, считается, что всем законам требуется одобрение тех, кого они призваны ограничивать.

ЛУНИАНИН: Понятно. Смертный приговор не имеет силы, пока его не подпишет убийца.

ЗЕМЛЯНИН: Вы, друг мой понимаете это слишком уж прямолинейно. Мы не столь последовательны.

ЛУНИАНИН: Но стоит ли содержать дорогую судебную машину, если законность закона устанавливается лишь после того, как он долгое время исполняется, да и рассматривается этот вопрос по инициативе какого‑то частного лица? Не ведет ли это к ужасной неразберихе?

ЗЕМЛЯНИН: Да, пожалуй.

ЛУНИАНИН: Почему бы тогда ваши законы, перед тем, как они вступят в силу, не утверждать подписью Председателя Верховного Суда, а не Президента?

ЗЕМЛЯНИН: Таких прецедентов до сих пор не было.

ЛУНИАНИН: Прецедент? А что это такое?

ЗЕМЛЯНИН: Определение этому слову дали пять сотен законников, которые написали по три тома каждый. Разве хоть кому‑то под силу в этом разобраться?

Чтение сущ. – Совокупность всего того, что читает тот или иной человек. В нашей стране чтение большей частью состоит из приключенческих романов, которые порой называют индейскими, рассказов, написанных на диалектах того или иного штата и юмористики, щедро сдобренной жаргонизмами.

Коль видим мы, что человек читает,

То догадаться можем, много ль знает.

А то, над чем смеется он,

Нам выдаст, глуп он иль умен.

Тому ж, кто хочет мудростью блистать,

Не стоит ни смеяться, ни читать.