Марли Уоттел
Сутки сущ. – Отрезок времени протяженностью в двадцать четыре часа, потраченных, как правило, попусту. Состоит из дня и ночи, причем день обычно посвящается бизнесу, а ночь – остальным грехам. Впрочем, эти виды социальной активности нередко совпадают по времени.
Существование сущ. –
Может день за днем тянуться
Суматошный этот сон.
Суждено ли нам проснуться,
Когда скажет Смерть: «Пойдем!»?
Счастливый прил. – Неожиданный и особенно выгодный для осененного.
Счастье сущ. – Приятное состояние души, происходящее от вида чужих бед.
Съестное прил. – Пригодное в пищу и не вызывающее несварения желудка. Например, червь для жабы, жаба для змеи, змея для свиньи, свинья для человека и человек для червя.
Т
Табльдот сущ. – Так называется общий стол в гостинице – расчетливая уступка ресторатора всеобщей страсти к безответственности.
Как‑то в отеле сел Панч пообедать.
Решил все, что есть на столе, он отведать.
И стал лихорадочно рот набивать,
При этом еще умудряясь кричать:
«Нажрусь до отвала! Вот это везуха!»
Жена же шепнула обжоре на ухо:
«Ты помни, снедь пихая в рот,
Что это все‑таки – табльдот,
А значит, вставят в счет».
«Ассоциация Поэтов»
Таинства сущ. мн. – Торжественные религиозные церемонии, каждая из которых отличается от других по весомости и значимости. У римско‑католической Церкви есть семь таинств, а вот Церкви протестантские, не столь процветающие, могут позволять себе только два, да и то не самой высокой святости. А у некоторых малых сект нет вообще ни одного таинства, и за такую вот мелочную экономию им, несомненно, суждено быть проклятыми.
Танцевать глаг. – Скакать под веселую музыку, чаще всего в обнимку с женой или дочерью ближнего своего. Есть много всяких танцев, но те, где заняты кавалер и дама, имеют две особенности: они нарочито целомудренны, но их почему‑то очень любят развратники.
Тариф сущ. – Шкала налогов на импорт, разработанная для того, чтобы защитить внутреннего производителя от жадности потребителей.
Был Сатана изрядно озабочен:
В геенне с углем стало туго очень.
Явился он тогда, покинув Ад,
В какой‑то Суверенный Южный Штат.
«Должно быть всем понятно a priori,
Что угля должен получать я вволю,
А на Земле, с кем ни заговори,
Всяк жмется и толкует про тариф.
Советует мне здешнее начальство
Ресурсы экономить. Вот нахальство!
Ведь уголь нужен мне не для забав,
А чтобы адский пламень не погас.
В температуре – Преисподней суть,
Там не курорт, не Рай какой‑нибудь.
Мы честно ка€лим наши сковородки,
Кипящую смолу вливаем в глотки,
Работает на совесть каждый бес,
Без угля же нам – форменный зарез!
Похоже, сговорился род людской
Пустить на ветер скромный бизнес мой.
Они тут возомнили, право слово,
Что заменить меня во всем готовы.
Я с давних пор считался лжи отцом,
Теперь же все смеются мне в лицо:
В любом листке паршивом щелкоперы
На сто очков дадут мне в этом фору.
Лишить меня моей добычи – грешных,
Пытается (покуда безуспешно)
Аптекарей и докторов комплот.
При том моя же сера в ход идет.
Священники геенною грозятся –
Под этим сам я мог бы подписаться.
Политики сулят златые горы –
Обману мне у них учиться впору.
Я не хочу тягаться с этим сбродом,
Вернусь к моим котлам и сковородкам,
Но если меня углем не снабдят,
В святые попрошусь, вот как Бог свят!»
Но тут Республиканцы записные
(Они ведь, как известно, сплошь святые)
Завыли, как коты, наперебой,
Что ни к чему товарищ им такой.
Потом пустились в бурные дебаты:
Нельзя же допустить, чтоб Демократы
Сманили Сатану в свою когорту –
У них и без него там черт на черте.
И в завершенье долгого собранья
Решили просто, без голосованья,
Впредь уголь, чтобы не дразнить чертей,
Тарифом облагать, как для свечей.
Им Сатана ответил в тот же миг:
«В долгу я оставаться не привык.
Для вас всегда открыты двери Ада,
А уж приму – по первому разряду!»