М.М.Бахтин

Оказал огромное влияние на теорию литературы и саму прозу. Он пишет в алгебраической манере изложения.

М.М.Бахтин «Проблемы поэтики Достоевского»

Бахтин считает, что примерно до Толстого проза развивалась в монологическом плане. Монолог – есть персонажи герои, а есть автор (автор-демиург) над героями, кот-й знает все про своих героев (как Толстой). Монологический, т.к. монолог автора ведет повествование.

Со времен романов Достоевского и прежде всего «Братья Карамазовы» возникла другая, не только стилевая, но и духовная манера повествования, поэтика (теория стиля, хотя касается мировоззренческих порою вопросов) возникла форма романа диалогическая (полифоническая). Также он говорит о многоголосье, когда речь идет о многих персонажах.

Учитывая такую сложность и расколотость современного сознания, литература реагирует и порождает такую стилистику – и Достоевский ее воплощает. Роман – это диалог героев между собой. В каждом герои выражается последняя авторская позиция. И все они вступают в диалог между собой. Расколотость дает огромную свободу, все вкладывает в героя и он начинает действовать как автор, с абсолютной свободой, независимо от него.

М.М.Бахтин «Творчество Франсуа Рабле и проблемы смеховой культуры средневековья»

Идея диалога тут расширяется и речь идет о карнавале. Бахтин считает, что Рабле – это карнавальная культура, когда начало низа в жизни нач-ет торжествовать, становится верхом и все смешивается.

И подводит к идее, все голоса равны и низ равен верху – и за тем, и за другим стоит последняя авторская позиция. Равенство не фактическое, а моральное.

Бахтин обращается потому и к Достоевскому. «Братья Карамазовы» - 3 основных брата (Алеша-ангел, Дмитрий – сложная на положительная натура и Иван, кот-й играет с чертом). Иван как бы получается, что отрицательный персонаж и в конце Достоевский это подчеркивает (У Василия Белова «Привычное дело» - наутро после пьянки просыпаются, спршивает один «все хорошо» - «да, только вон там убили кого-то, а так хорошо»)

. Но Дмитрий не убийца, Достоевский не дает ему полной свободы, как убийца он не годится, Иван наоборот сходит с ума. Иван изображен настолько изнутри Достоевского, что кажется, будто он и есть положительный герой, даже испытывает Алешу на эту тему.

Священный синод и прокурор даже потребовали запретить «Братьев Карамазовых» - там отрицательный герой будто сильнее положительных.

Но есть ведь в романе и 4-й брат, Смердяков, и говорит в конце «а я ж вам тоже брат», и тут начинаем думать, если Смердяков морально правилен, то Мартынов морально равен Лермонтову, Дантес – Пушкину и т.д. Дьявол – Богу!

Идеи имеют свойство иррадиировать, расширяться. Пр. за кого Пушкин? За Петра или Евгения? По Бахтину тут спор бессмысленен – в каждом последняя авторская позиция.

О 40-летних прозаиках (Маканин, Мичутин, Киреев) говорили об амбивалентности.

Бахтин тут развивает идею Канта об антиномиях, несовместимости начал. Кант об этом написал в «Критике практического разума», что в нем (т.е. Боге, практ.разуме) примиряются антиномии.

Есть и чисто литератруно-технические проблемы. Если в каждом герое – последняя авторская позиция, то какая позиция в произведении в целом? Как технически осущ-ся связь, если герои сами по себе. И др. вопросы.

М.М.Бахтин «Формальный вывод литературоведения»

Тут он критикует формалистов и главный тезис: формалисты все-таки механицисты. Они разъяли живую плоть искусства на приемы. Там отчасти он сам не избежал этих проблем.

Гессе говорит в «Игре в бисер»: «благовей перед смыслом, но не думай, что его можно преподать». В письме: «писать стихи, полагаясь на чувство невозможно» - нужна техника, стиль, усердие и т.д.

Классики говорят, что живое тело искусства надо помнить, но оно от нас не зависит, а работать надо над внешней формой.

Формалисты пошли слишком далеко, разъяв живое целое и когда нет ощущения этого целого, ничего не получится, тело мертвое.