3. Предпосылки образования института хваранов: ситуация на Корейском полуострове

Первая половина I тыс. н.э. была ознаменована образованием на Корейском полуострове и прилегающих к нему землях современной Маньчжурии трех централизованных бюрократических монархий – Когурё (II-III в.), Пэкче (IV в.) и Силла (V-VI вв.). Заинтересованные в налоговой эксплуатации общинного крестьянства и контроле над торговыми путями, господствующие классы этих государств вели между собой непрерывные завоевательные войны, целью которых в конечном счете было объединение всего Корейского полуострова под властью одной из монархий.

_______

[1] Самгук саги Том I, Кн.4

[2] Самгук саги Том I, Кн.4, комментарии (48)

[3] С.О. Курбанов, «Курс лекций по истории Кореи с древности до конца ХХ века», Лекция 8.

[4] Самгук саги Том III, Кн.46

Первоначально, в IV-V вв., основными соперниками в борьбе за объединение полуострова были Когурё, от которого зависело Силла, и Пэкче, использовавшее помощь протояпонских племен (вадзин). Затем усилившееся государство Силла сумело освободиться от влияния Когурё (середина V в.) и, разорвав просуществовавший более 100 лет (433-553) антикогурёский оборонительно-наступательный союз с Пэкче, перешло к войне на два фронта – против Когурё и Пэкче одновременно – за объединение земель полуострова.

«Силланкая угроза» сплачивает в первой половине VII в. бывших соперников – Когурё и Пэкче. Вынужденное вести непрерывные военные действия против двух соседних государств, Силла перешло к политике мобилизации всех сил государства на борьбу с внешним врагом, что потребовало укрепления централизованной бюрократической системы, постепенно принимавшей черты абсолютной монархии.

Ведение завоевательных войн отвечало интересам господствующего класса Силла – сословной аристократии, находившейся на государственной службе. В то же время связанная с войнами мобилизация материальных и людских ресурсов позволяла центральной бюрократии, группировавшейся вокруг государя (вана), усилить свое влияние и успешно бороться с центробежными тенденциями крупных аристократических кланов. Кроме того, военная служба была одним из основных каналов социальной мобильности, поэтому частые войны приветствовались представителями «младших» линий аристократических кланов, желавшими продвинуться по службе.

Именно в этот период и при вышеописанных обстоятельствах в государстве Силла и зарождается специфический элемент корейской военной традиции – военно-религиозный институт хваранов или хваранский корпус. В государствах Когурё и Пэкче того времени также предпринимались аналогичные попытки создания молодежных объединений, но там они существовали или как деревенские школы, в которых изучение конфуцианских текстов сочеталось с занятиями воинскими искусствами, или как частные академии для аристократов, появившиеся после проникновения в Корею буддизма и конфуцианства. В Когурё такие союзы назывались «кёндан».

4. Легенда о создании института хваранов

Ниже приведена цитата из Самгук саги Ким Бусика, описывающая историю возникновение института хваранов:

«В тридцать седьмом году (576 г.). Весной впервые стали поддерживать [организацию] Вонхва (Воплощенная краса). Так как раньше государь и его слуги страдали из-за незнания людей, решено было собирать [молодых] людей для совместных развлечений, чтобы можно было наблюдать за их поведением и затем соответственно отбирать их для использования [на государственной службе]. Затем были отобраны две красивые девушки, одну из которых звали Наммо, а другую — Чунчжон, и вокруг них собиралось более трехсот [молодых] людей. Между двумя девушками началось ревнивое соперничество в красоте, и однажды Чунчжон повела Наммо в свой дом, силой напоила до полного опьянения, а затем поволокла ее к реке и утопила. Чунчжон [за это] была казнена, а утратившее согласие собрание [молодых] людей распустили. После этого [государство] снова стало отбирать мальчиков с красивой внешностью, наряжать и содержать их под названием хваран (цветущие юноши). Во множестве собиралась молодежь, чтобы толковать о смысле веры, развлекаться пением и музыкой или совершать увеселительные прогулки по горам и рекам, и не было [поэтому] отдаленных мест, где бы они не побывали. Таким образом узнавали и пороки и достоинства этих людей, чтобы лучших из них отобрать и представить правительству, поэтому в “Истории (описании поколений) хваранов” Ким Дэмуна говорится: “Отсюда вышли мудрые министры и преданные слуги [вана], и из них выдвинулись прекрасные полководцы и смелые воины”».[5]

Корейский историк Ли Бёндо считает невероятным возникновение вонхва только в тридцать седьмом году правления Чинхына (576 г ). По его мнению, и вонхва и хваран как организации своеобразного религиозного воспитания юношества восходили ко временам первобытного общества. Первое упоминание о хваранах, которые возникли после вонхва, относится к двадцать третьему году правления Чинхына (562 г.), когда было завоевано государство Тэкая. В «Биографии Садахама» отмечается, что он, происходивший из знатной семьи, принадлежал к организации хваранов и во время похода на Тэкая взял тысячу человек (а по летописи — пять тысяч) и одержал крупную победу.[6]

В тоже время в Самгук юса также сказано, что после того, как в правление короля Чинхына упразднили, всё же поняли, что стране не обойтись без «Пути ветров и луны». Поэтому из семей достойных людей начали отбирать красивых молодых людей с хорошим поведением, которых стали именовать хваранами. Их руководителей – сольволлан (что значит «изначальный цветок полыни») стали считать за «государственных святых» – куксонов.

Если предположить, что Ли Бёндо прав, и время возникновения вонхва и хваранов описано в Самгук юса и Самгук саги неверно, то тот факт, что записи о них отнесены в обоих источниках ко временам правления Чинхына, говорит, возможно, о той огромной роли, которую они стали играть в силланском государстве, особенно в связи с задачами подготовки кадров для формирующейся государственной машины.