5. Католичество, лютеранство и православие с точки

зрения идеала пастырской любви

Своеобразие отношений к душевному пастырству нетрудно проанализировать в трех главных христианских исповеданиях: католичестве, лютеранстве и православии.

1) Католичеству и его иерархии присущ наиболее юридизм с его проявлениями: формализмом, внешней твердой организацией, сентиментально-актерским драматизмом и захватом высших иерархических мест для усиления своей деятельности.

Католическая иерархия в церковном обществе усиленно пользуется перечисленными способами влияния на церковно-народные сферы. Она часто заглушает чисто религиозные запросы и если возбуждает религиозные чувства в верующих, то более внешними, естественными средствами, сообразно земному, практическому характеру «римлянина». Подобная методика влияния напоминает воспитательное руководство скорее не через убеждения, а путем властной дисциплины. Преувеличенное значение ксендзов покоится на их человеческом искусстве создавать впечатление в пастве внешними средствами и особенно через знание ее интимной жизни.

По мысли архимандрита Вениамина, «католическое пастырство, пышное внешностью - клерикально и дышет стремлением господствовать над верующими до некоторой степени религиозной гипнотизацией»¹⁰⁶.

2) Против оригинального и душевного воздействия ксендзов и пап в свое время восстали протестанты. Их незаглушенное религиозное чувство потребовало живого отношения к Самому Богу. Вместо внешних подвигов и угнетения свободы они потребовали внутренней религиозной жизни и независимости от гнетущей опеки.

К сожалению, протестантизм уклонился в новую крайность. Он встал на защиту общего всесвященства с отрицанием благодатно-иерархической преемственной власти.

Юридический принцип остался у протестантов, скрывшись в их душевных глубинах. Протестантское безусловное оправдание верой есть в сущности убеждение себя в спасении, это - душевная вера в собственную уверенность, вид религиозного самогипноза. Каждый протестант через это сделался самопосредником. Его вера в личные человеческие условия спасения скрытно приняла еще более опасный вид. В одних случаях она привела к неверию и духовной мертвости, в других - к явному лжемистицизму.

Вот почему среди протестантов обычны воображения о своей святости, облагодатствованности и тесном общении со Святым Духом, а иногда подмена благодатной духовности сентиментальной экзальтированностью.

Протестантские мистические наставники, таким образом, создали какое-то доведение веры в человека до обожания. Они стали производить громадное впечатление на психику своих слушателей. Их вера в себя привела к человекобожеству, или, что то же, к безбожию. В конце концов одни из пасторов самочинно заменили собой Духа Святого (прелесть), другие утратили всякое значение в своих верующих кругах (малоплодность). Словом, выводы из протестантского руководства паствой получились тождественными с католичеством.

Нечто подобное сказанному о католиках и протестантах можно наблюдать в самочинной иерархии сектантов, или так называемых сектантских «братцах, пресвитерах, старцах и пророках». Сектанты обожествляют своих религиозных вождей за сентиментально-душевное возбуждение и религиозную морфизацию, хотя они реально лишь ослабляют их подлинную любовь к Богу. Если надрыв обожания и не приведет большинство таких поклонников к явному антицерковному безбожию, то, во всяком случае, погружает их в прелесть, оставляя с верой в свою мнимую духовность.

3) По охранению принципа благодатного, а не человеческого воздействия в пастырстве только православие всегда стояло и стоит на правильной точке зрения. Даже сугубо авторитетнейшие православные пастыри (Златоуст и другие) уклонялись от чрезмерной привязанности к себе народа. Они указывали, что в Церкви «художник - Дух Святой, а человеческий язык - только кисть для изображения добродетелей»¹⁰⁷, и возражали против аплодисментов в храме, приличных только светским зрелищам. Благодаря этому под их влиянием верующие шли непосредственно к Богу и в Нем обогащались благодатно через подвиги добродетелей. Современные православные пастыри, особенно сельские, духовно просты и смиренны. Они верят в благодать Божию более, чем в собственное влияние. Их можно, пожалуй, скорее обвинить в малодеятельности и неиспользовании возможностей проявить всю силу влияния на народ, чем в захвате власти над пасомыми. Данная тактика нашего сельского пастырства не опущение, а истинное благодатное достоинство.

Православные пастыри более стараются хранить примерную жизнь, благоговейно служить и проповедовать и смотрят на это, как на должное, а не как на сверхблагодатный прием личного воздействия.

О нашем городском духовенстве нельзя не сказать, что оно иногда заметно стремится к некоторой власти над душами, усиленно проповедует при поверхностном горении духа, нередко погашает в пасомых молитву и любовь механичностью требоисправления и маловерием. Здесь явный уклон в сторону душевности.