Сцена II

Просыпается Азраэль. Садится, роняя на пол с дивана бумажных журавликов. Просыпается Габриэль. Садится, роняя на пол с дивана бумажных журавликов. Потом они в той же последовательности встают, по очереди уходят в сторону, противоположную кухне, и возвращаются – умытые, причесанные, но в пижамах. Азраэль приносит с кухни чайник и три чашки, разливает чай. Они с Габриэлем берут по одной, пьют стоя. Через некоторое время заходит Ханна. За ней бежит Теххи. Ханна открывает гардероб, достает коробку кошачьего корма и удаляется с Теххи на кухню. Возвращается одна. Закидывает кошачий корм под кровать и тоже начинает пить чай. Стоя. Все молчат.

Через некоторое время звонит сотовый. Ханна берет трубку.

Ханна. Да. Нет. Нет, не могу. У меня гости. Я занята. Хорошо. Буду ждать. (изменившись в лице, к гостям) Сейчас придут мои родители.

Габриэль. Прошлое догоняет тебя.

Ханна. Что им нужно?

Ханна осматривает засыпанную журавликами сцену.

Ханна. Надо прибраться. Выкинуть цуру. (Поднимает горсть журавликов и бросает на журнальный столик)

Азраэль. Нет. Оставь.

Сцена III

На ханамити появляется пара: разнаряженная в пух и прах дама и очень скромно одетый мужчина.

Пока они идут к «двери». Азраэль и Габриэль увозят столик с чаем на кухню. Ханна пытается причесаться перед зеркалом.

Разнаряженная дама звонит в дверь.

Ханна (не прекращая причесываться). Да.

Мать. Hanochka, это мы.

Ханна. Я не открою, мама.

Мать. Почему?

Ханна. Нельзя.

Мать. Твой образ жизни к добру не приведет. Как ты объяснишь свой отказ?

Ханна. Никак. (прекращает расчесываться, просто смотрит в зеркало, как в окно)

Отец. На улице война, Ханочка. Впусти нас.

Мать. Я же говорила. Это все очень плохо сказывается на здоровье. Нельзя настолько отличаться от всех, Ханочка. Кто там у тебя?

Ханна. Все не важно, мама

Отец. Кто там у тебя?

Ханна. Нет никакой разницы.

Отец. На улице война. Ты обязана заботиться о нас, Ханочка.

Мать. Открой сейчас же!

Ханна (поднимает горсть журавликов и бросает в зал через зеркало). Нет

Отец (угрожающе) Кто там у тебя, Ханна?

Мать. Почему ты не открываешь? Мы же пытаемся тебе помочь. Бесстыжая девчонка!

Азраэль, Габриэль и Ханна начинают бросать в родителей и зрительный зал журавликов: через дверь, через зеркало, через стены. Они просто забрасывают мать и отца журавликами. Родители вначале закрываются руками, потом убегают по ханамити прочь.

Сцена IV

Ханна берет из гардероба метлу и совок и сметает оставшихся на полу журавликов, очень бережно уносит их на кухню.

Возвращается, встает перед картиной, спиной к зрителям. Азраэль смотрит в окно, Габриэль – в зеркало.

Ханна (задумчиво). Вот и всё.

Азраэль. Вот и всё.

Габриэль. Всё?

Азраэль (повернувшись от окна, удивленно смотрит на Габриэля) Что «всё»?

Ханна. Никогда не присматривалась к этой картине. Интересно, что на ней изображено? Свет… линии… как улицы. Множество переплетающихся улиц. А между ними… Люди?

Габриэль. (гладя в зеркало). Это город.

Азраэль. Город? Давайте играть в город.

Ханна (повернувшись к зрителям, радостно). Та-там! Давайте играть в город. (кружится) В город! В город!

Габриэль поднимает наверх зеркало, привозит круглый столик. Азраэль достает из-под дивана коробку для обуви. В ней мел. Демон обносит коробкой Габриэля и Ханну. Все берут себе по мелку и начинают рисовать на полу лабиринт – улицы города. В центре лабиринта остается пустое пространство – площадь.

Габриэль шагает в центр площади.

Габриэль Я буду Часами!

Соблюдая дорожки лабиринта, Габриэль заходит в гардеробную и через некоторое время возвращается, одетый в черный деловой костюм, проходит на площадь и замирает.

Ханна задумчиво бродит по нарисованным улицам.

Ханна. Я буду Жительницей…

Ханна идет в гардеробную, соблюдая улицы, и возвращается, одетая в светлое платье, в шляпке и с букетом искусственных цветов в руках. Она босиком. Ханна идет на площадь и становится под часами.

Азраэль ходит по лабиринту, преднамеренно шагая по «стенам» и «домам».

Азраэль. Я буду Душой города.

Идет прямо в гардеробную, не соблюдая улиц, и выходит оттуда в просторном балахоне. Волосы Азраэля распущены и взлохмачены. Он садится на «стену» на краю площади.

Жительница. Раньше я бродила по улицам города, искала переулочки и высматривала тупички. А теперь вдруг поняла, что на самом деле я – жду. Жду здесь, под часами. Но чего?

Часы. У тебя в руках – цветы. Ты ждешь встречи. Все, кто стоят подо мной с цветами в руках, ждут встречи.

Душа города. Она нашла их там, на самой узкой из моих улочек. На той, с маленьким горбатым мостком.

Часы. Чего ты ждешь?

Жительница. Кого? Кого я жду? (задумчиво разглядывает цветы) Не знаю… Его… наверное.

Душа города. Тем, кого я люблю, я показываю самые милые уголки себя. И рассказываю некоторые тайны. Ты мне нравишься. Поэтому я открою тебе один секрет: «Часы стоят!»

Жительница. (удивленно) Стоят?

Часы (гордо) Да, стоим! Это несомненно.

Жительница (печально) Я так давно здесь, под этими часами… в ожидании. Так безумно давно…. А эти цветы…. Они все не вянут.

Часы. Это цветы любви. Они редко вянут. Если их питает вера, конечно.

Жительница (роняя цветы) Но если часы стоят…. Значит, он никогда не придет…. Ждать бесполезно? Но…. Ответь мне, он живет в этом городе?!

Душа города. Я – Душа города. Я знаю всех, кто живет во мне. Я знаю их утреннюю радость и вечернюю печаль. Я знаю их тоску и надежду…. Но я не знаю никого с его чувствами.

Жительница (поднимая цветы) Тогда я должна идти в другой город. Искать его – там!

Часы (переходя большими, журавлиными шагами на другой конец сцены, к дивану) Это невозможно!

Жительница. Почему?

Душа города. Потому что вокруг идет война.

Жительница (испуганно) Война?

Душа города. Да. Ты слышишь?

Слышен странный звук, такой, как будто марширует армия. Вначале тихий, он постепенно становится все громче и громче…

Ханна (поворачиваясь на звук, к ханамити) Что это?

Габриэль (становясь за диван) Процессия тысячи демонов.

Азраэль. Хякки-яко.