3.2. Синергетика и этногенез.

На сегодняшний день этнология находиться в состоянии неопределенности понятий «этнос» и «этногенез», т.е. основных понятий или точнее предмета самой науки. Такое состояние не может не ставить под сомнение результаты исследования более частных проблем этнологии. На наш взгляд сущностную характеристику этноса следует искать в механизмах и закономерностях этногенеза. В связи с этим, небезынтересным будет представленная попытка рассмотрения этноса как самоорганизующейся системы.

Выделение общих принципов и законов развития этноса не противоречит основным положениям синергетики. Этнос только тогда можно представить как самоорганизующуюся систему, когда в нем выделяются механизмы самоорганизации. Альтернативность путей развития, создавшая этническую пестроту мира, определяется средой, являющаяся полем неоднозначного развития и задающая, определяющая будущие формы и структуры организации общности. Чем сложнее среда, тем выше вариативность. Достаточно высокая однородностью среды, в до этнический период, стала одним из основных факторов всеобщности начала человеческой истории.

В период становления человеческих сообществ формировались основные законы и механизмы самоорганизации социальных общностей, в том числе и этносов. Альтернативность и вариативность этногенеза, не исключающая, а наоборот предполагающая наличие общих принципов самоорганизации, определяется, как мы уже отмечали, усложняющейся средой.

Известно, что любая социальная система – политическая, экономическая, любое общество, в том числе и этнос, развивается по своим, определенным законам. Однако законы любой социальной системы не имеют другой пространственно временной локализации, кроме как человека. «История не происходит вне людей, «над» людьми, силой, которая ее движет, являются люди» (13, с. 67) Человек является членом, составной единицей системы, хранителем и носителем этих законов. Следовательно, человек, как член этноса, должен обладать некими универсальными свойствами, характерные для всего человечества, которые определяют основные закономерности этногенез, так как нет людей вне этнической принадлежности. Подобно тому, как в физической или химической среде, элементы среды ведут себя в соответствии с имеющимися свойствами, а ни как иначе, люди, подчиняясь присущим им особенностям, организуются в общества, развиваются, самоорганизовываются и т.д. Эти особенности, в первом гипотетическом приближении, можно представить в следующем виде: а) исходные, природные особенности, прежде всего зоологический индивидуализм; б) выработанный в процессе антропогенеза опыт, закрепленный в коллективном бессознательном человечества; в) сознательный компонент.

Основу этногенеза, внутренний механизм формирования этноса и ее эволюции составляет оппозиция двух изначально заложенных тенденций, присущих человеку. Первая - природный, зоологический индивидуализм, вторая, сформировавшаяся в процессе антропогенеза архетип чувства «мы». Человеческая общность формировалось путем подавления индивидуализма и формирования чувства «мы». Чувство или сознание «мы» является основным фактором, противостоящий индивидуалистическим тенденциям, следовательно, жизнеспособность общества, в том числе, и этноса, определяется способностью формировать сознание «мы» и подавлять индивидуалистические тенденции человека. Однако подавленный, присущий человеку от природы зоологический индивидуализм не исчезает, он сохранился в нашем коллективном бессознательном и проявляет себя: а) когда общество (этнос) в силу определенных причин теряет способность к массовизации сознания и формированию чувства «мы»; б) когда массовизация сознания достигает критического уровня порога чувствительности; а) когда в ходе эволюции, сознание достигает уровня дифференцированного индивидуалистического «я» (близкое к сознанию «я» в индивидуалистических культурах) вводя человека в состояние фрустрации, так как начинает препятствовать удовлетворению архетипической потребности в «мы».

Элементы любой системы, в свою очередь, всегда обладают некоторой самостоятельностью поведения.

Малый уровень индивидуальных проявлений отдельных элементов позволяет говорить о существовании в системе некоторых механизмов коллективного взаимодействия – обратных связей. Когда коллективное, системное взаимодействие элементов приводит к тому, что те или иные движения составляющих подавляются, следует говорить о наличии отрицательных обратных связей. Собственно говоря, именно отрицательные обратные связи и создают системы, как устойчивые, консервативные, стабильные объединения элементов. Именно отрицательные обратные связи, таким образом, создают и окружающий нас мир, как устойчивую систему устойчивых систем

Стабильность и устойчивость, однако, не являются неизменными. При определенных внешних условиях характер коллективного взаимодействия элементов изменяется радикально. Доминирующую роль начинают играть положительные обратные связи, которые не подавляют, а наоборот – усиливают индивидуальные движения составляющих. Флуктуации, малые движения, незначительные прежде процессы выходят на макроуровень. Это означает, кроме прочего, возникновение новой структуры, нового порядка, новой организации в исходной системе.

«Мне кажется, что особую роль в мировом эволюционном процессе играет принцип минимума диссипации энергии. Сформулирую его следующим образом: если допустимо не единственное состояние системы (процесса), а целая совокупность состояний, согласных с законами сохранения и связями, наложенными на систему (процесс), то реализуется то ее состояние, которому отвечает минимальное рассеяние энергии, или, что то же самое, минимальный рост энтропии». Н.Н.Моисеев, академик РАН.

Справедливости ради необходимо отметить, что принцип минимума диссипации (рассеяния) энергии, приведенный выше в изложении академика Н.Н. Моисеева, не признается в качестве универсального естественнонаучного закона. Илья Пригожин, в частности, указал на тип систем, не подчиняющихся этому принципу. Оставим, однако, ведущим ученым фундаментальные вопросы. С другой стороны, употребление термина «принцип», а не «закон», оставляет возможность уточнения формулировок.

Моменты качественного изменения исходной системы называются бифуркациями состояния и описываются соответствующими разделами математики – теория катастроф, нелинейные дифференциальные уравнения и т.д. Круг систем, подверженных такого рода явлениям, оказался настолько широк, что позволил говорить о катастрофах и бифуркациях, как об универсальных свойствах материи.

Таким образом, движение материи вообще можно рассматривать, как чередование этапов адаптационного развития и этапов катастрофного поведения. Адаптационное развитие подразумевает изменение параметров системы при сохранении неизменного порядка ее организации. При изменении внешних условий параметрическая адаптация позволяет системе приспособиться к новым ограничениям, накладываемым средой.

Катастрофные этапы – это изменение самой структуры исходной системы, ее перерождение, возникновение нового качества. При этом оказывается, что новая структура позволяет системе перейти на новую термодинамическую траекторию развития, которая отличается меньшей скоростью производства энтропии, или меньшими темпами диссипации энергии.

Возникновение нового качества, как уже отмечалось, происходит на основании усиления малых случайных движений элементов – флуктуаций. Это в частности объясняет тот факт, что в момент бифуркации состояния системы возможно не одно, а множество вариантов структурного преобразования и дальнейшего развития объекта. Таким образом, сама природа ограничивает наши возможности точного прогнозирования развития, оставляя, тем не менее, возможности важных качественных заключений

Итак, история любой системы есть чередование эволюционных этапов, когда специалисты могут применять полученные ими знания, и этапов бифуркационного развития, когда находится человек, способный к неординарному мышлению, новаторству, изобретательству.

Возникновение нового качества, как уже отмечалось, происходит на основании усиления малых случайных движений элементов – флуктуаций. Это в частности объясняет тот факт, что в момент бифуркации состояния системы возможно не одно, а множество вариантов структурного преобразования и дальнейшего развития объекта. Таким образом, сама природа ограничивает наши возможности точного прогнозирования развития, оставляя, тем не менее, возможности важных качественных заключений

Таким образом, исходя из предлагаемой гипотезы, в основе эволюционного процесса социальных общностей, в том числе и этноса, лежит соотношение уровня развития индивидуалистических тенденций и потребности в «мы».

Когда индивидуалистические проявления усиливаются, общность как самоорганизующаяся система включает регрессионные механизмы, направленные на сохранение имеющихся отношений, существующей структуры. Включение регрессионных механизмов свидетельствующее о начале процесса бифуркации, т.е. структура начинает терять устойчивость, мы можем назвать первым этапом самоорганизации этноса, когда идет поиск новых средств воздействия на индивида, как члена общности, однако эти средства, практически не выходят за рамки традиционных способов массовизации сознания. Регрессионными их следует называть вследствие того, что они отсрочивают хаос, разрушение старых отживших структур и отношений. Так например, известно, что в традиционных культурах единственным институтом формирования личности является сама общность (племя, род), однако с усилением роли семьи, в том числе и в процессе воспитания, появляются новые обычаи и традиции, направленные на ограничение влияние семьи на подрастающее поколение. Общество тем самым пытается сохранить существующую систему отношений посредством формирования определенных типов личностей, принимающих его ценности. У народов Северного Кавказа это процесс нашел выражение в обычае аталычества, поощряющий передачу ребенка в чужую семью, иногда, вплоть до его совершеннолетия. При этом приемная семья должна была воспитывать в ребенке определенные, поощряемые общностью качества. Попытку оградить ребенка от влияния семьи мы наблюдаем и в достаточно распространенном обычае «избегания», когда родители не могли на людях приласкать ребенка, взять его на руки, называть по имени и т.д. При этом каждый этнос находил «собственные» рычаги ограничения индивидуалистических проявлений. В связи с этим по - новому воспринимается мысль о том, что великие стройки древности – пирамиды, великая китайская стена и т.д. были порождены потребностью общества в обуздании индивидуалистических проявлений. В зависимости от того насколько этнос окажется «изобретательным» в сохранении существующих отношений, за счет введения регрессионных механизмов, состояние бифуркации может быть неопределенно длительным и эволюционные процессы замедленны. В этих случаях массовизация сознания, или чувство «мы» достигает порога чувствительности, и потребность в индивидуалистических проявлениях многократно возрастает. Общество начинает поощрять и направлять энергию индивидуализма в определенное русло. Мусульманский мир, преуспевший в сдерживании появления «я» и достигший критического уровня порога чувствительности в качестве регрессионного механизма сохранения существующих отношений решил выпустить пар в виде экстремизма и терроризма.

Существует, по всей видимости, некий баланс соотношения между архетипическими потребностями в индивидуализме и в коллективизме (чувстве «мы»), нарушение которого всегда вводит общество в состояние бифуркации а затем и хаоса. Подобный дисбаланс начинает прослеживаться и в западных, так называемых индивидуалистических культурах, где сознание «я» настолько усилилось, что приближается к критической точке порога чувствительности, появляется потребность в «мы» и прежде всего в мы - этническом. Отдельные флуктуации появляются в повышении интереса к этническому прошлому, ее культуре, в проявлениях национализма, расизма и шовинизма. Вследствие этого этносы, отношения которых строятся на ценностях индивидуалистической культуры, включат механизмы сдерживающие начавшийся процесс бифуркации – вводятся различные законы обеспечивающие личностную защищенность, культивируется образ героя одиночки, способный преодолеть любые препятствия и трудности и т. д.

Отмеченные теоретические модели рассматривают этносы как саморегулирующиеся системы в период бифуркации, когда аттракторы еще не соструктуировались, а этнос еще не попал в поле их притяжения.

Синергетическая модель предполагает, что эволюционный процесс возможен тогда, когда структура в момент бифуркации попадает в поле притяжения аттрактора более высокого порядка. Эволюционные аттракторы могут возникнуть, как в самой среде структуры, так и в среде обитания этноса, но для этого необходимо состояние хаоса.

Эволюционный процесс через хаос мы можем наблюдать в этногенезе народов Западной Европы, которые в точке бифуркации, после распада первобытно – общинных отношений, попали в поле притяжения структур – аттракторов культуры римской империи.

Этнос, как самоорганизующаяся структура старается не допустить состояние бифуркации до хаоса, и тогда эволюционные процессы замедляются, порой на очень длительный период. По всей видимости именно этим объясняется сохранение примитивных народов Австралии и Океании, в силу геоклиматических условий обитающих небольшими, достаточно изолированными общинами.

Чаще всего, для того чтобы состояние бифуркации достигла уровня хаоса необходимо воздействие внешней среды обитания этноса. Однако и в этом случае, чтобы этнос пошел по эволюционному пути, факторы внешнего воздействия должны находиться на более высокой стадии развития. Так, например, татаро-монгольское нашествие на алан, находящихся на стадии устоявшихся раннефеодальных отношений, с зарождающейся государственностью и христианством, привело к разрушению четко определившихся прогрессивных структур – аттракторов в поле притяжения которых они находились. Аланы снова оказались в состоянии бифуркации, и этнос, потеряв ориентиры – аттракторы, включил регрессионные механизмы, возродившие общинные отношения, усилив роль и значимость рода - племенных отношений и первобытных верований.

В состояние бифуркации или хаоса, возникшее под влиянием прогрессивной, но внешней по отношению к структуре среды (войны, колонизация и т.д.) эволюционные структуры – аттракторы не становятся полем притяжения, так как сама среда этноса не готова к их восприятию. Малые народы Севера в России, Аляски в Америке, да и многие бывшие колониальные народы, так и не смогли попасть в поле притяжения структур – аттракторов более прогрессивных народов. Спустя столетия, народы Севера, делают попытки возродить традиционный уклад жизни, формы хозяйственной деятельности, срабатывают регрессионные механизмы самосохранения этноса, активизированные коллективным бессознательным.

Этногенез - это процесс постоянного смешения народов и племен, ассимиляции одних и появления новых этносов. Не противоречит ли это основному положению нашей гипотезы об оппозиции дихотомии «мы» и «они», о которой мы много говорили на предыдущих лекциях, и представляется нам как основа формирования этноса и этнопсихологических различий? С позиций синергетики, в момент бифуркации всегда происходит разрушение существующих связей и отношений, что возможно только при ослаблении чувства «мы». Именно ослабления чувства «мы» и появление новых аттракторов делает возможным и процессы ассимиляции, и смешения народов, и т.д. При этом, в этногенезе, естественным спутником которого являются ассимиляция, смешение культур, необходимы малые, слабые, но правильно организованные воздействия, структуры - аттракторы которые должны стать полем притяжения этноса должны «созреть». Попытка активизировать эволюционные процессы, какими бы мотивами они не побуждались, ведут к тому, что общность включает регрессионные, архетипические механизмы. Царская Россия, достаточно лояльно относящаяся к народам колониальных окраин, смогла включить их в поле притяжения своей культуры, активность же Советской власти по внедрению социалистической культуры - «из каменного век в социализм» (из самых добрых побуждений), привела к утрате традиционных отношений при отсутствии структур притяжения.

В спокойной фазе эволюции происходит медленное развитие свойств структуры этноса. Этот процесс более или менее предсказуем. Однако в какой–то момент или внешнее воздействие достигает критического значения, или происходит кумуляция внутренних сил (или то и другое вместе). При этом параметры системы начинают изменяться, ранее стабильное состояние снижает уровень стабильности, и возникает возможность альтернативных путей развития. В этой ситуации даже незначительное воздействие может перевести эволюционный процесс на новые рельсы, вследствие чего развитие может пойти совсем по совсем другому пути. Вслед за этим наступает новый “спокойный участок”, который в какой- то момент опять может смениться новым процессом бифуркации.

Состояние бифуркации играет важнейшую роль в общей эволюционной схеме. Именно оно является источником роста разнообразия различных форм организации этноса и непрерывного возрастания ее сложности. Кроме того, в синергетической теории существует положение о том, что из-за вероятностного характера процесса бифуркации, эволюция не может иметь обратного хода, точнее, вероятность обратного хода эволюции стремится к нулю, поэтому процесс возникновения новых форм организации материи определяется столь же фундаментальными законами, как и законы сохранения энергии. С этим положением можно согласиться в случаях, когда состояние бифуркации возникает в ходе естественного развития этноса, как замкнутой самоорганизующейся системы и когда в самой системе «созревают» аттракторы. Эта мысль можно подтвердить и другим фундаментальным положением синергетики: «Внутренний механизм формирования структур и эволюции (перестройки, достраивания, объединения и распада) сложных структур составляет фундаментальная борьба, или игра, двух противоположных начал (в положениях предлагаемой гипотезы это чувство «мы» и индивидуалистические тенденции, представленные в нашем коллективном бессознательном – О.Д.). Одно из начал – рассеивающий, разбрасывающий фактор самой различной природы (диффузия, дисперсия, гидродинамика и т.д.). Если имеет место, скажем, диффузия, то это может быть диффузия нейтронов, диффузия (распространения) знаний или же болезней. А другое начало – работа источника создает неоднородности в сплошной среде. В качестве такового может выступать активная среда в атомном реакторе, источник знаний или же очаг болезней». (19, с.7) Два противоположных начала, лежащие в основе эволюционных процессов этноса, коллективистическое «мы» и индивидуалистическое «я» нашего бессознательного, нельзя однозначно отнести к разным полюсам – положительному и отрицательному, созидающему и разрушающему, регрессионному и эволюционному, наблюдаются сложные явления смены полюсов. Постоянным остается только то, что они всегда оппозиционны. Так, если на этапе бифуркации, индивидуалистические тенденции выступают как сила разрушительная, создающая хаос, основу нового структурирования этноса, то коллективистическое «мы», как регрессионная сила направленная на сохранение существующих, отживших отношений. Однако на этапе, когда структуры аттракторы будущего состояния этноса уже определились, архетипическое чувство «мы» начинает выступать как созидающая сила, направленная на закрепление новых отношений, нового чувства «мы», без которого ни одна общность не может существовать, а индивидуализм как регрессионная, как препятствие на пути создания новой структуры этноса.

В терминах синергетической теории эти два оппозиционных начала, эволюционных процессов в этносе, в зависимости от состояния среды, могут приводить, то к обратной отрицательной связи, который дает стабилизирующий эффект, заставляет систему вернуться к состоянию равновесия, то к положительной обратной связи, что приводит к разрушению, неустойчивости, потере равновесия системы, которая выступает условием будущей стабильности, прогресса, а породившее ее начало может поменять вектор и приводить к положительной обратной связи.

В логике излагаемой гипотезы, в современных индивидуалистических культурах Запада, активизация архетипического чувства «мы», проявления которого наблюдаются пока, как отдельные флуктуации, выступает как прогрессивная тенденция, а индивидуализм, как регрессионная, так как направлен на сохранение существующих отношений. В этом случае возникает вопрос, в поле притяжения каких аттракторов попадут народы, относящиеся к индивидуалистическим культурам и какие новые формы структурирования этносов предложит нам будущее? Ответ на эти вопросы, по всей видимости, можно найти в более глубоком исследовании этногенеза в рамках синергетической теории. Настоящее состояние исследований в области этнологии носят ретроспективный характер и слабо ориентированы на прогнозирование.

Таким образом, исходя из предложенной синергетической концепции этногенеза, этнос в состоянии бифуркации или хаоса, как самоорганизующаяся структура, идет по пути эволюции, если попадает в поле притяжения структур – аттракторов. Если же структуры – аттракторы не определенны, что случается, когда состояние бифуркации или хаоса возникает под воздействием внешних по отношению к этносу факторов или на начальных этапах бифуркации, то «включаются» защитные, регрессионные механизмы самоорганизации. Направленность процессов самоорганизации обусловлена внутренними свойствами объектов, а также воздействиями со стороны среды, в которую «погружена» система.

Однако возникают вопросы, что это за структуры – аттракторы и почему этносы попадают в поле их притяжения.

В периоды хаоса выбор пути, по которому дальше пойдет этногенез определяется некой предрасположенностью. Эта предрасположенность, вызревшая в самой среде (этносе) и определяет выбор аттрактора, т.е. новую относительно устойчивую структуру, новую систему отношений, в отношение которых будет эволюционировать этнос. « Если система (среда) попадает в поле притяжения определенного аттрактора, то она неизбежно эволюционирует к этому относительно устойчивому состоянию (структуре). С определенного класса начальных возмущений системы (среды) имеет место выход на эту структуру. Парадоксально, но будущее состояние системы (среды) как бы притягивает, организует, формирует, изменяет наличное ее состояние. Будущее «временит» настоящее». (19 , с.7). В определенный период состояния хаоса появляется преддетерминированность, которая определяет, каким путем пойдет развитие этноса. С этого периода отношения, и структурные изменения в этносе определяются будущим его состоянием. Этногенез идет в соответствии с образами аттракторов будущей новой структуры этноса. То есть начинается процесс, который Е.Н. Князева и С.П. Курдюмов образно определили - «будущее «временит» настоящее».

В основе того, что процесс этногенеза характеризуется высокой степенью предопределенности, на наш взгляд, лежит потребность в соответствии. Потребность в соответствии сформировалась в процессе эволюции человека и человеческих сообществ, когда общность жестко вытесняла любого, кто не соответствовал ее нормам и ценностям. Таким образом, критерий соответствия был условием существования и выживания индивида, а также самосохранения этноса. Вследствие столь высокой значимости, потребность в соответствии, закрепилась в коллективном бессознательном и является мощным побудителем и регулятором поведения человека.

Неосознаваемая потребность в соответствии активизируется, когда в этносе, назревают структурные изменения. На начальных этапах она побуждает к сохранению существующих отношений, и выступает как сдерживающая, регрессионная сила, однако, когда этнос попадает в поле притяжения нового аттрактора, появляется неосознаваемая тяга к соответствию новым структурным преобразованиям и предстает как эволюционная сила.

Разложение первобытно - общинных отношений вызвал состояние бифуркации и хаоса. Этот период характеризовался мощным подъемом индивидуалистических тенденций человека, который нашел выход в войнах – период военной демократии. Общность не способна была обуздать индивидуализм и как самоорганизующаяся система направила деструктивные силы неосознаваемой потребности самоутверждении и соответствии во вне. Однако в определенный период, который в истории принято называть ранним феодализмом, начинают появляться аттракторы, которые становятся полем притяжения нового структурирования общества.

Особенности процесс самоорганизации, принципы взаимодействия двух оппозиционных начал и действия механизмов обратной связи можно проследить на примере средневековья. Средневековая ментальность, благодаря стараниям многих видных медиевистов, является наиболее изученной части человеческой истории.

Жак Ле Гофф говоря о зарождении нового мировосприятия, которая была характерна для Средневековья в Х-ХШ вв. пишет: «…в средневековом обществе, и часто в одном человеке, две эти системы не только сосуществовали, но и вмешивались одна в другую: в старую систему все больше проникала новая и постепенно подтачивала ее, создавая внутреннее напряжение, нарушая связанность и последовательность представлений».(15, с.320). Чувство неуверенности, характерная для периода, когда общность находится на стадии бифуркации « влияло на умы и души людей средневековья и определяло их поведение». Ментальность, эмоции, поведение формировались в первую очередь в связи с потребностью в самоуспокоении. (15, с.302-303).

В состоянии неустойчивости отношений, как уже отмечалось общество «включает» механизмы отрицательной обратной связи, т.е. идет регресс сознания. Этот процесс нашел выражение в том, что активизировались архетипы предшествующих эпох, во многом определяющие менталитет средневековья. В период средневековья, по мнению Жака Ле Гоффа в обществе продолжало господствовать обычное право, корни которого уходили в незапамятные времена. Это было то, что восходило к самым истокам коллективной памяти. Новшество считалось грехом. Это касалось и технического и интеллектуального прогресса. Изобретать считалось безнравственным. Гнет древних авторитетов чувствовался во всех областях средневековой жизни, поведение древних должно было служить обоснованием поведения людей нынешних.

Активизировались архетипы таинства природы, магии слова и числа. Средневековые умы привлекало не то, что можно было наблюдать и подтверждать естественными законами, регулярно происходящим повторением, а как раз наоборот то что было необычно, сверхъестественно или, уж во всяком случае ненормально. Истинность доказывалось авторитетом древности и посредством чуда. Для средневековой мысли характерен символизм, каждый материальный предмет рассматривался как изображение чего – то ему соответствующего в сфере более высокого. Природа стала рассматриваться как огромное хранилище символов. Деревья растительность, животные, цветы, камни все символично. В мышлении преобладал дуализм, и поэтому вся духовная жизнь людей Средневековья концентрировалось вокруг противостояния добра и зла, добродетелей и пороков, души и тела.

Эти структуры аттракторы легко прослеживаются в работах Й. Хейзинга «Осень средневековья», П.С. Гуревича, Жака Ле Гоффа и других известных медиевистов школы анналов.

С одной стороны в период средневековья сохраняется потребность в подчеркивании своего индивидуализма, который проявляется во всем: «Все стороны жизни выставлялись напоказ кичливо и грубо. Прокаженные вертели свои трещотки и собирались в процессии, нищие вопили на папертях, обнажая свое убожество и уродства. … Знатные господа передвигались не иначе, как блистая великолепием оружия и нарядов, всем на страх и на зависть». (30,с.7) «Ощущение власти еще не основывается исключительно на богатстве; ей придается более личный характер, и стремясь получить признание, она вынуждена выставлять себя на показ: таковы впечатляюще торжественные выходы лиц, облеченных властью, в сопровождении многочисленной свиты приверженцев, в блеске пышных одежд и дорогих украшений».(30,с.16). Но в этой пестроте средневековья, прослеживаются аттракторы будущего устройство общества, в основе которого лежит архетипическая потребность в соответствии. Общество структурируется в соответствии с отнесенностью к определенной группе. И каждый пытается соответствовать этой группе, нищие, показывая свою нищету на показ, богатые подчеркивая свое богатство, ремесленники селятся отдельными кварталами, носят соответствующую форму и знаки отличия и т.д. Купцы, у которых были большие деньги, не могли носить бархатную одежду, так как это была одежда аристократии. Эти процессы были характерны не только для средневековой Европы, так как в основе них лежат неосознаваемые механизмы самоорганизации этноса. Так в период феодализма в Кабарде, зависимые крестьяне не моги иметь верховую лошадь, ее наличие было признаком принадлежности к знатному роду.

Предложенная гипотеза синергетического анализа этногенеза позволяет в первом приближении сделать следующие выводы о механизмах самоорганизации этноса:

1.Внутренним механизмом этногенеза выступает борьба двух оппозиционных начал нашего коллективного бессознательного – аэрхетипической потребности в индивидуализме и потребности в «мы». В зависимости от уровня их представленности в потребностной сфере человека каждая из них может выступать или как сила отрицательной обратной связи, направленная на сохранение и восстановление существующих отношений, или как деструктивная, разрушающая существующие отношения и закладывающая начало новых форм структурирования этноса как системы. В этом случае она выступает как сила положительной обратной связи.

2.Другим важным механизмом, определяющая направленность этногенеза, является неосознаваемая, архетипическая потребность в соответствии. Особую значимость потребность в соответствии имеет для понимания преддетерминированности этнических процессов будущими формами структурирования и состояния этноса. Именно потребность в соответствии как один из механизмов самоорганизации этноса дает понимание того, как отдельные флуктуации выходят на уровень всей общности, почему возникшие образы аттракторы будущих форм структурирования становятся полем притяжения всего этноса.

3.Внутренние механизмы или память системы - это общие тенденции и закономерности этногенеза как прогрессивного, эволюционного процесса, альтернативность же путей развития этноса определяется факторами среды существования этноса как системы, а также определенным уровнем самостоятельности поведения человека как «элемента» общества, наделенного сознанием и обладающего рефлексией.