Глава 2. Архетипы коллективного бессознательного и этнические конфликты.

2.1. Понятие и теории этнического конфликта.

Исследование этноса, этнопсихологических различий и межэтнических отношений должны проецироваться на понимание природы этнического конфликта, как одну из самых острых проблем человечества. В многочисленной литературе отражен значительный материал по социальным, в том числе этническим конфликтам в разных странах и культурах. Ежегодно проводятся эмпирические, полевые исследования, анализируются причины и процесс многочисленных этнических конфликтов, свидетелями которых мы являемся. Характеризуя сложившуюся ситуацию, известный этнолог Дональд Горовиц отметил, что в настоящее время достаточно конкретных знаний и фактов, однако нет единой теории, принципов, которые позволили бы их классифицировать.

В научной литературе этнические конфликты рассматриваются в рамках общего понимания социального конфликта. Среди межгрупповых (или социальных в широком смысле слова) конфликтов обычно выделяют:

-политические конфликты, когда борьба идет за власть, доминирование, влияние, авторитет;

-социально – экономические (или социальные в узком смысле слова) – «между трудом и капиталом», например между профсоюзами и работодателями;

-конфессиональные – борьба за право исповедовать ту или иную религию;

-этнические - борьба за права и интересы этнических общностей (8,6,7).

Отмечая особую значимость, исследователи предлагают самые разные классификации этнических конфликтов. В зависимости от целей которые ставят перед собой конфликтующие стороны Ямсков А.Н. и Стефаненко Т.Г. выделяют следующую классификацию:

- социально – экономические, при которых выдвигаются требования гражданского равноправия (от прав гражданства до равноправного экономического положения);

- культурно – языковые, при которых выдвигаемые требования затрагивают проблемы сохранения или возрождения функций языка и культуры этнической общности;

- политические, если участвующие в них этнические меньшинства добиваются политических прав ( от автономии местных органов власти до полномасштабного конфедерализма);

- территориальные – на основе требований изменения границы, присоединения к другому – «родственному» с культурно – исторической точки зрения – государству или создания нового независимого государства.

Рассматривая понятия социального и этнического конфликта нетрудно заметить, что различия определяются только тем, что стороны «мобилизуются, действуют или страдают по признаку этнических различий»(25, с.476). Анализ определений социальных конфликтов позволяет выделить три основных составляющих этого понятия: наличия противоречия; значимость, затрагиваемых в конфликте интересов; действия участников конфликта по разрешению возникшей проблемы в своих интересах. Эти же признаки выделяются и в понятии этнический конфликт, только в качестве участников выступают этнические группы. «Под этническим конфликтом в широком смысле слова мы понимаем любую конкуренцию между группами – от реального противоборства за обладание ограниченными ресурсами до конкуренции социальной – во всех случаях, когда в восприятии хотя бы одной из сторон противостоящая сторона воспринимается с точки зрения этнической принадлежности ее членов»(17,с.252) Или другое определение «Этнический конфликт – форма межгруппового конфликта, при которой группы с противоречивыми интересами поляризуются по этническому признаку»(11 с.515) При таком понимании этнического конфликта, трудно не согласиться с Тишковым В.А., который отмечает, что этнических конфликтов в «чистом» виде фактически не существует. В реальности, продолжая эту мысль пишет Стефаненко Т.Г., «мы встречаемся с взаимопроникающими конфликтами, каждый из которых составляет питательную среду для другого. Не случайно, даже специалисты – конфликтологи часто не могут прийти к единому мнению, с каким конфликтом имеют дело – с этническим в политическом камуфляже или наоборот» (27,с.256).

Этнические конфликты, относящиеся по своему происхождению и формам проявления к наиболее сложным явлениям современной действительности, изучаются разными науками: социологией, политологией, психологией и т.д. Если социологи пытаются вывести причину конфликтов из взаимосвязи социальной стратификации общества с этнической принадлежностью населения, а политологи определяющую роль в эскалации межнациональной напряженности и мобилизации этнических чувств отводят интеллектуальной и политической элите, то психологи природу этнических конфликтов пытаются раскрыть в рамках более общих теорий.

Практически все психологические теории в той или иной мере учитывают социальные причины конфликтов: конфликты интересов, несовместимость целей, борьба за ограниченные ресурсы и прежде всего территорию, т.е. то во имя чего происходит конфликт. При этом сами психологические теории направлены на понимание природы враждебности и конкуренции.

Анализ основных психологических теорий этнических конфликтов дается в работе Стефаненко Т.Г. «Этнопсихология». К первой группе, она относит психологические концепции, которые рассматривают межгрупповые конфликты как продукт универсальных психологических характеристик.

Распространенность социальных конфликтов, в том числе и этнических, привела многих теоретиков к поискам причин враждебности по отношению к себе подобным в природной потребности человека в агрессии. Автор одной из первых социально – психологических концепций В. Макдугалл приписывал проявление коллективной борьбы «инстинкту драчливости». Подобный подход в психологиеской литературе называют гидравлической моделью, так как агрессивность представляется не как реакция на раздражение, а тем , что в организме человека присутствует некий импульс, обусловленный его природой. Гидравлическая модель психики лежит и в основе идеи З. Фрейда, который считал, что враждебность между группами неизбежна, так как конфликт интересов меду людьми в принципе разрешается только насильственным путем. Человек, по мнению Фрейда обладает деструктивным влечением, которое первоначально направлено внутрь (влечение к смерти), но затем направляется на внешний мир, вследствие этого благотворно для человека. Враждебность благотворна и для вовлеченных в нее групп, так как способствует стабильности, установлению чувства общности у их членов. Именно благотворность враждебности для человека, группы и даже объединений групп, по мнению Фрейда, приводит к неизбежности насилия.

В рамках гидравлической модели следует рассматривать и концепцию австрийского этолога К. Лоренца, главный тезис которого состоит в том, что агрессивное поведение людей, проявляющееся в войнах, преступлениях и т.п., является следствием биологически заданной агрессии. Но если у хищников агрессия служит сохранению вида, то для человека характерна внутривидовая агрессия, направленная на враждебных соседей и способствующая сохранению группы.

Однако эти теории, объясняющие межгрупповые конфликты универсальными агрессивными побуждениями, сталкиваются с большими проблемами при объяснении ситуаций, когда конфликтное взаимодействие между группами отсутствует. Это побудило к поиску контекстов, в которых проявляется враждебность и которые бы подтверждали универсальность агрессивных тенденций человека по отношению к чужим группам. Классическая концепция подобного рода – гипотеза фрустрации – агрессии Н. Миллера и Д. Долларда, согласно которой универсальное агрессивное побуждение перерастает в агрессивное поведение, только если человек подвергается фрустрации, понимаемой как любое условие, блокирующее достижение желаемой цели.

Л. Берковиц, исходя из основных положений теории фрустрации – агрессии, расширил понятие объекта агрессии до целей группы. Он полагал, что объектом агрессии может стать не только отдельная личность, но и те, кто ассоциируются с ней по тем или иным признакам. Так в качестве таких признаков выступает прежде всего расовая и этническая принадлежность.

В дальнейшем множество исследований подтвердило наличие связи между фрустрацией и агрессией. Однако основной недостаток перечисленных подходов состоит в том, что все они сводят межгрупповые конфликты к внутриличностным или межличностным, а если даже учитывают групповой контекст, как это сделал Берковиц, то не обращают внимание на роль норм, ценностей и других регуляторов социального поведения.

Ко второму направлению Стефаненко Т.Г. относит концепции где основой межгрупповых конфликтов выступают индивидуальные различия. Среди этих подходов наиболее известна теория «авторитарной личности» Т. Адорно и др.. Опираясь на идеи З.Фрейда они выводят отношения к чужим группам из процесса социализации ребенка в раннем детстве, в частности из амбивалентности эмоциональных отношений в семье. У человека, воспитанного в семье, где царят формальные, жестко регламентированные отношения, часть агрессии выплескивается на тех, с кем индивид себя не идентифицирует, т.е. на внешние группы. Так было выявлено, что у людей, придерживающихся антисемитских взглядов, ярко выражены предубеждения и против других этнических общностей.

В дальнейшем был описан новый антропологический тип, названный авторитарной личностью, среди черт которой кроме неприятия чужих групп были выведены и другие характеристики: слепое следование авторитетам, механическое подчинение общепринятым ценностям, стереотипность мышления, агрессивность, цинизм, подверженность суевериям, сексуальное ханжество, злобное отношение ко всему человеческому.

Сторонники этого подхода воздерживаются от вывода о преобладании авторитарных личностей, у какого – либо народа, подчеркивая, что большая часть населения «середина». Но они считают, что социальные условия могут способствовать тому, что авторитарная личность становится на какое-то время типичной в той или иной стране, как она стала типичной для Германии после поражения в первой мировой войне и позорного для немцев Версальского мирного договора.

Но в этом случае остается вопрос – система порождает авторитарные личности или индивидуальные черты людей вызывают к жизни авторитарную систему.

Исходя из предположения, что межгрупповые конфликты есть результат несовместимости групповых интересов, возникла теория, получившая названия – теория реального конфликта. Наиболее известный сторонник этой точки зрения – американский ученный М. Шериф. Он выдвинул предположение, что функциональная взаимосвязь двух групп в форме конкуренции непосредственно ведет к враждебности, которая проявляется в негативных стереотипах и социальных установках, а также в росте групповой сплоченности. А все вместе это приводит к враждебным действиям.

Шериф с сотрудниками провел несколько полевых экспериментов в летних лагерях для мальчиков – подростков. Соревнования между двумя сплоченными группами мальчиков приводили к социально – психологическим эффектам, которые однозначно ассоциируются с межгрупповыми конфликтами. Конфликт интересов – борьба за призы – очень быстро перерастал в агрессивную враждебность. В то же время было обнаружено, что взаимодействие с негативно оцениваемой чужой группой увеличивало групповую сплоченность и создавало новые символы групповой идентичности.

Значение исследований Шерифа состоит в том , что именно с них начинает развиваться социально – психологический подход к изучению межгрупповых отношений, когда источник межгрупповой вражды ищут не в агрессивной природе или авторитарности человека, а в характеристиках самого межгруппового взаимодействия. Однако с позиций Шерифа сложно объяснить этнические конфликты, в которых реальный конфликт между группами отсутствует.

В 60-70 годы британскими социальными психологами во главе с А. Тэшфелом были получены результаты, продемонстрировавшие, что несовместимые групповые цели не являются обязательными условием для возникновения межгрупповой конкуренции и враждебности. Достаточным основанием может оказаться осознание принадлежности к группе и связанные с ней когнитивные и перцептивные процессы. Так возникла теория социальной идентичности. Тэшфел с сотрудниками провели множество экспериментов, но они проводились с лабораторными группами, в которых стремились минимизировать конфликты интересов и условия для проявления дискриминационного поведения, но в реальной жизни такие условия довольно редки. Однако нельзя не согласиться с тем, что сложно представить межгрупповой конфликт, на который не оказывали бы влияния психологические процессы, связанные с групповым членством. (17,с.260-266).

Согласно структурной теории этнического конфликта, все люди и группы имеют ряд универсальных социальных потребностей, которые в принципе неустранимы и их можно только удовлетворять. К этим потребностям относятся:

- потребность в самобытности или этнической идентичности;

- потребность в ощущении безопасности;

- потребность в независимости принятия решения;

- потребность в участии и признании;

-потребность в самореализации и развитии собственного социокультурного потенциала.

Неудовлетворение этих потребностей рассматривается как основная причина межгрупповых конфликтов.

Анализ понимания этнических конфликтов, их классификации и психологической природы позволяет сделать следующие выводы.

- этнические конфликты рассматриваются в рамках теорий социальных конфликтов, при этом этнический компонент присутствует как фон или вектор общих законов развития межгрупповых конфликтов;

- психологическая и социально – психологическая природа этнического конфликта исследуется или через универсальные биологически детерминированные особенности индивида, или с позиций механизмов взаимодействия малых групп.

Таким образом в понимании природы этнического конфликта не учитываются ни психологические механизмы этногенеза, ни логика, ни законы развития этноса и межэтнических отношений. Создается впечатление, что основные проблемы этнопсихологии «рассматривается» сквозь призму общих социологических, психологических и т.д. теорий.

Этнические конфликты независимо от их временной и пространственной локализации характеризуются как общими, универсальными чертами, так и специфическими, характерными только для конкретного конфликта. Универсальность определяется единой, общей природой любого этнического конфликта. И если специфическое - это видимая, поддающаяся наблюдению и описанию составляющая этнического конфликта, то общие механизмы и законы раскрывающие природу, определяющие динамику и основные характерологические особенности конфликта, эта область нашего коллективного бессознательного. Вследствие этого любая попытка найти некий общий осознаваемый побудитель этнического конфликта обречена на неудачу.