Тема 1. Отражение в современном русском языке исторических фонетических процессов

Ш. Отражение в слове фонетических процессов праславянского периода. 1. Закон качественно-количественных изменений: - происхождение гласных звуков (в корне) - чередования гласных звуков (в корне слова), связанные с этим законом 2. Закон открытого слога: - изменение групп *tort, *tolt, *tert, *telt 3. Палатализации согласных: - *j-товая палатализация - 1-я палатализация - II-я палатализация - Ш-я палатализация 4. Реконструкция праформы слова (корня). Текст 1. Закон качественно-количественных изменений. Действие древних фонетических процессов проявляется в совре­менном русском языке в виде исторических чередований, кото­рые не связаны с фонетическими законами современного языка: убирать – убрать, заниматься – заняться, предполагать – предположить и т.п. Эти чередования объясняются действием исторических фонетических законов. Существование в современном русском языке чередований а//о, и//Ø, ы//о/Ø в словах коснуться - касаться, собирать - собрать, замыкать - замок – замкнуть и т.п. объясняются действием закона качественно-количественных изменений (ЗККИ).  ЗККИ: ^ ГЛАСНЫЕ ЗВУКИ УТРАЧИВАЮТ ХАРАКТЕРИСТИКУ ПО ДОЛГОТЕ И КРАТКОСТИ(КОЛИЧЕСТВЕННУЮ) И ПЕРЕХОДЯТ В КАЧЕСТВЕННО НОВЫЕ ЗВУКИ. 

* ī >i	*b ī г- > *bir-	събирати > собирать
* ĭ >Ь	*b ĭ r- > *Ььг-	събьрати > собрать
* ŏ > о	*sk ŏ c- > *skoc-	въскочити > вскочить
*ō >а	*sk ō k- > *skak-	скакати > скакать
*ū > у  ы(((ы((ы)	*m ū k- > *myk-	замыкати > замыкать
*ŭ > ъ	*m ŭ k- > *mък-	замъкноути > замкнутьзамъкъ > замок

Этот закон обусловил чередования в корнях гор- // гор-, зар- // зор-, лаг- // лож-, рост- // рос-, дир- // др- и т.п.:гарь - гореть, заря - зори, полагаться - положиться, растение-рост, отдирать- отодрать и др.

Текст 2. История редуцированных гласных. В XI-XIII в. развитие получили возникшие по ЗККИ редуцированные звуки [ь] (редуцированный переднего ряда) и [ъ] (редуцированный непереднего ряда). Восстановить редуцированные гласные в слове можно по нескольким признакам: - в древнерусском языке слово не могло оканчиваться на согласный звук: сад, зять, он, высок, хотел < садъ, зять, онъ, высокъ, хотЂлъ; -приставки на согласный в древнерусском языке имели редуцированный: смять, подходить, избрать< съмять, подъходити, изъбьрати; - в древнерусском языке не могло быть морфем, состоящих только из согласных звуков: ждать, сложить, листка, разный< жьдати, съложити, листъка, разьныи; - беглость гласных [е] и [о] в современном русском языке: конец - конца, дубок – дубка < коньцъ-коньца, дубъкъ – дубъка. В одной и той же морфеме редуцированные звуки могли быть: а) в сильной позиции (под ударением, перед другим редуцированным): посълъ, замъкъ, събьрати б) в слабой позиции (безударной, перед звуком полного образования): посълати, замъкноути В сильной позиции редуцированный звук перешел в гласный полного образования [е] или [о]:  [ь] >[е] [ъ] > [о]  коньць > конец посълъ> посол В слабой позиции редуцированный звук сокращался до нуля звуков: [ь], [ъ] > Ø.  вьсе> все замъка> замка Таким образом возникло чередование [е] и [о] с нулем звука: весь - все, отец - отца, конец-конца, замок – замка, лесок- леска,

Текст 3. Закон открытого слога. Полногласные и неполногласные сочетания. Основным законом древнерусского языка был закон открытого слога (ЗОС). Сущность закона открытого слога в том, что слог мог оканчиваться только на слоговой звук (гласный или плавный согласный r, l). В древнерусских словах все слоги были открытыми: столъ, братъ, събирати. Законом открытого слога обусловлено изменение и утрата из фонетической системы СРЯ дифтонгов и дифтонгических сочетаний (следы их сохранились в современных формах типа лей← *ei, бой← *oi,жевать←*ev←*eu, начинать←*in и т.п.). Этот закон также объясняет наличие в СРЯ слов с полногласием и неполногласием: молодость - младенец, холод - прохлада, берег - прибрежный, город - ограда, среда – середина и т.п. При определении полногласных и неполногласных сочетаний следует помнить: - данные сочетания должны быть внутри одной морфемы, - между согласными, - они, как правило, соответствуют друг другу: среда - середина, краткий - короткий, головной - главный, дорогой - дражайший. Появление полногласия/неполногласия связано с изменением дифтонгических сочетаний с плавными согласными *or, *ol, *er, *el. Если подобные сочетания находились между согласными (*tort, *tolt, *tert, *telt) , то эти группы изменялись следующим образом: а) У ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН: 

1. Условия: сочетание оr находится между согласными, носитель долготы плавный звук r, а не гласный, поэтому он может образовывать открытый слог.

2. Плавный r образует самостоятельный слог.

3. Плавный образует дополнительный призвук, под влиянием предыдущей гласной.

4. Призвук развивается в звук полного образования. Результат: образуются полногласные сочетания оро, оло, ере. (1)*t о r t > (2) *to-r-t > (3) *tor°t > (4) *to-ro-t  (1)*g о r d > (2) *go-r-d > (3) *gor°d> (4) *go-ro-d> город а) У ЮЖНЫХ СЛАВЯН: 

1. Условия: сочетание оr находится между согласными, носитель долготы - гласный, 

1. Плавный не образует самостоятельный слог, возникает противоречие ЗОС, поэтому происходит метатеза (перестановка звуков)

2. По ЗККИ о – долгий переходит в а : ō > а .

3. Результат: образуются неполногласные сочетания ра, ла, ре, ле

(1)*tōrt > (2)*trōt > (3)*tratт (1)*gōrd > (2)*grōd > (3)*grad>градъ Таким образом, слова с неполногласием по происхождению старославянские, а с полногласием – исконно русские. Проникновение старославянских слов в язык восточных славян и вызвало появление в русском языке одних и тех же морфем в полногласной или неполногласной огласовке: дерево - древесный, перед - предупредить, передать - предать, воротить - возврат, нрав - норовистый, голос - гласный, волочить - влачить и др.

Текст 4. Палатализация заднеязычных согласных. Смягчение согласных [k], [g], [ch] в соседстве с гласными переднего ряда и j называется палатализацией заднеязычных. ^ Первая палатализация происходила перед гласными переднего ряда. Ее результатом стало появление мягких шипящих (г>ж, к>ч, х>ш): друг>дроужькъ, пеку – печи, тихо>тишина Вторая палатализация происходила перед [i] и [Ђ] дифтонгического происхождения: рука – руцЂ (утраченная форма дательного и местного падежа имени существительного). Ее следов в СРЯ почти нет. ^ Третья палатализация происходила после гласных переднего ряда [i], [ь], [ę]. Ее результатом стало появление мягких свистящих [с´], [з´], [ц]: старикъ - старици, ученикъ – ученици.  Если шипящий согласный находится перед гласным непереднего ряда, то прошла j-товая палатализация (йотовая палатализация).  Существует проблема различения 1-й и *j-товой палатализации. Необходимо помнить, что смягчение заднеязычного согласного под влиянием *j (j-товая палатализация) происходило: - в существительных мягкого варианта *о-основ: муж, страж, ключ (ср. вопль, нож), - в существительных мягкого варианта *а-основ: душа, (ср. ноша, стужа), - в существительных с суффиксом *-jenij: печение, положение (ср. томление, давление, прошение), - в притяжательных прилагательных: пастуший, человечий (ср. медвежий, лебяжий), - в сравнительной степени прилагательных: тише, далече, (ср. уже, выше, тверже). Если восстанавливается исконный не заднеязычный согласный или группа согласных, то смягчение было вызвано влиянием *j (прошла j-товая палатализация ): вожак, вождь, ср. водить; нужный, вынуждать, ср. вынудить; оплачу, ср. платить; накопление, ср. копить;давление, ср. давить; грущу, ср. грустить; дощатый, ср. доска. Текст 1. Процесс падения редуцированных. Процесс падения редуцированных (конец XI- нач. XIII в.) - утрата редуцированных звуков и переход их в звуки полного образования или ноль звука. ППР прекратил действие закона открытого слога, которым на протяжении веков определялось развитие фонетической системы славянских языков. ^ Следствием процесса падения редуцированных стало: 1) появление закрытых слогов: до-мъ > дом, лЂ-сь-но-и > лесной;  2) нарушение основного принципа построения слога - принципа восходящей звучности (каждый последующий звук должен быть более звучным): кра-сь-ны-и (согласный + гласный) > крас-ный (согласный + гласный + согласный). 3) сокращение количества слогов в словах: ли-сть > лист, ло-дъ-ка > лод-ка, ть-мь-ны-и > тем-ный. 4) появляются слова (предлоги) и морфемы, состоящие из одного или двух согласных звуков: къ > к, съ > с, въ > в,дубька > дубка, вЂчьныи > вечный, събьрати > собрать, зъвати > звать, жьгу > жгу, шьла > шла. 5) наличие в современном русском языке процессов ассимиляций, диссимиляции, диэрезы, оглушения звонких согласных в конце слова и др.Например: В слове степной (др.-русск. степьныи) после утраты суффиксального редуцированного возникла группа [п'н], рядом оказались мягкий и твердый согласный, происходит ассимиляция по твердости - [пн]; В слове молотьба (др.-русск. молотьба) после утраты редуцированного возникла группа [т'б] (глухой + звонкий), происходит ассимиляция по звонкости - [д'б]; В слове легкий (др-русск. льгькыи) после утраты суффиксального редуцированного в возникшей группе [гк] происходит сначала ассимиляция по глухости - [кк], затем диссимиляция по способу образования -[хк]; В слове праздный (др.-русск. праздьныи) после падения редуцированного возникла группа из трех согласных - [з'д'н] взрывной согласный утратился (процесс диэрезы) - [з'н] и произошла ассимиляция по твердости - [зн]. Звонкие согласные, оказавшиеся после утраты конечного редуцированного в абсолютном конце слова, оглушились: родъ > род [рот], троудъ > труд [трут], доубъ > дуб [дул], лоугъ > луг [лук], возъ > воз [вос], голоубь >голубь [голуп']. 6) утрата суффикса -л в формах прошедшего времени мужского рода с основой на согласный - нес, вез, мерз, греб(ср. несла, несло, несли; везла, везло, везли; мерзла, мерзло, мерзли; гребла, гребло, гребли).

Текст 2. Переход [´е] в [´о] Изменение [´е] в [´о] (процесс третьей лабиализации) происходило в положении после мягких согласным перед твердым: t'et > t'ot. Если в одной и той же морфеме в формах одного слова гласный [е] оказывался в разных позициях, то возникало чередование: сестра (лабиализация не произошла, поскольку гласный [е] безударный) - [с'ос]тры (гласный [е] стоит после мягкого согласного перед твердым под ударением - все условия процесса соблюдены).  В современном русском языке этот процесс отражен широко: метлы - метла, вёсны - весна, колёса - колесо, лёгкий - легко, берёза (ср. дерево), хитёр, остёр, сестёр и др. Для обозначения звука [о] после мягкого согласного Н.М.Карамзин в 1797 г. предложил ввести в русский алфавит букву Ё. В современном русском языке достаточно много слов, в которых после мягкого согласного перед твердым под ударением произносится звук [е], хотя именно в такой фонетической позиции в древнерусском языке прошел процесс 3-й лабиализации: ср.: сёла, вёсны, вёл, нёс, лёд, но: лес, сено, белый, первый, весёлый, берёза, полёт верх, женский, отец, конец,  балет, газета, планета  Причины отсутствия лабиализации могут быть фонетическими (происхождение звука [е] или мягкость последующего согласного) и лексическими (заимствования). 1.Фонетические причины: а) звук [е] восходит к Ђ - мех, левый, вес, бегать, лес, серый, сено < МЂхъ, лЂвыи, вЂсь, бЂгати, лЂсъ, сЂрыи, сЂно;  б) сочетание ер между согласными (верх, зеркало) восходит к дифтонгическому сочетанию *tьrt, в таком сочетании плавный был мягким - (р'], и мягкость его сохранялась долго (ср. старомосковское произношение пе[р´]вый, в e[p']6a, ве]р']х и т.п.) - церковь, терпит, смерть, верба< цьркъвь, тьрпить, смьрть, вьрба;  в) согласный перед суффиксами прилагательных -ьн, -ьск был мягким и долго сохранял свою мягкость - учебный, душевный, женский, деревенский < учебьныи, душевьныи, женьскыи, деревеньскыи; г) звук [ц] в период действия закона 3-й лабиализации был мягким - отец, льстец, огурец, конец, молодец < отьць, льстьць, огурьць, коньць, молодьць. 2. .Лексические причины: а) слово заимствовано из старославянского языка, который не знал закона 3-й лабиализации - крест, перст, небо, жертва, вертеп (ср. соответствующие русские слова напёрсток, крёстный, нёбо, обжора); б) слово заимствовано после XVI в., то есть после прекращения действия процесса лабиализации - балет, газета, планета, берет, момент, аптека. Переход [е] в [о] в тех случаях, когда не было условий, объясняется действием закона аналогии. Аналогия может быть - с однокренными словами: весёленький - весёлый, тётя - тётка, - с другими формами данного слова: несёте - несёт, в полёте - полёт, полёта, - с подобными формами других слов: свечой, душой, землёй -страной, горой, рукой; всё, своё, моё, твоё, бельё - село, дело. Произношение [о] под ударением перед твердым согласным долгое время считалось просторечным, и в русской литературе XVIII первой половины XIX вв. сохранялась традиция церковнославянского произношения гласного [е] в данной позиции: Исчез властитель осужденный, Могучий баловень побед, И для изгнанника вселенной, Уже потомство настает (А.Пушкин).

Текст1. Типы склонений имени существительного. Древние существительные имели три числа (единственное, множественное и двойственное), семь падежей и распределялись по шести типам склонений: 1 тип: существительные с основами на *ǒ (совр. слова среднего рода с основой на твердый согласный: озеро, сало, окно, село); 2 тип: существительные с основами на * ǔ(существительные мужского рода сынъ, домъ и др.); 3 тип: существительные с основами на * ā(существительные женского и мужского рода современного 1-го склонения: гора, душа, слуга, горам, душам, слугам, горами, душами,слугами, о горах, о душах, о слугах); 4 тип: существительные с основами на *ū (любы, моркы, тыкы : совр: любовь, морковь); 5 тип: существительные с основами на *ǐ (кость, гость, дверь и т.п.); 6 тип: склонение на согласный (слова, относившиеся к склонению на *согл., сохранили старый детерминатив в основе: камень, ремень (*n, муж.р.), имени, семена (*n, ср.р-). телята, ребята (*t), колесо, чудеса, небеса (*s), .матери, дочери (*г)) . Единственное число Склонение на *ā , *ǒ (твердый и мягкие варианты)

ПАДЕЖ И. Р. Д. В. Т. М. (местный) Зв. (звательный)	*ā * jā	*ǒ jǒ
	вода земля воды землЂ водЂ земли водоу землю водою землею водЂ земли водо земле	м.р. плодъ моужъ плода моужа плодоу моужю  плодъ можь плодомь моужемь плодЂ моужи плоде моужю	ср.р. село поле села поля селоу полю село поле селомъ полемъ селЂ поли село поле

Склонение на *ǔ,*ū,*ǐ и на согласный

И. Р. Д В. Т. М. Зв.	*ǔ	*ǐ ж.р.	*ǐ м.р.	*ū	*n м.р.
	сынъ сыноу сынови сынъ сынъмъ сыноу сыноу	кость кости кости кость костию кости кости	гость гости гости гость гостьмь гости гости	любы любъве любъви любъвь любъвию любъве любы	камы камене камени камень каменьмь камене камени

Склонение на согласный

И. Р. Д В. Т. М. Зв.	*n ж.р.	*s	*t	*r
	имя имене имени имя именьмъ имене имя	слово словесе словеси слово словесьмь словесе слово	теля теляте теляти теля телятьмь теляте теля	мати матере матери матерь материю матере мати

Множественное число

И. Р. Д В. Т. М.	ā * jā	*ǒ jǒ
	воды земли водъ земль водамъ землямъ воды землЂ водамъ землями водахъ земляхъ	м.р. плоди моужи плодъ моужь плодомъ моужемъ плоды моужЂ  плоды моужи плодЂхъ моужихъ	ср.р. села поля селъ полъ селомъ полемъ села поля селы поли селЂхъ полихъ

И. Р. Д В. Т. М.	*ǔ	*ǐ ж.р.	*ǐ м.р.	*ū	*n м.р.
	сынове сыновъ сынъмъ сыны сынъми сынъхъ	кости костии костьмъ кости костьми костьхъ	гостие гостии гостьмъ гости гостьми гостьхъ	любъве любъвъ любъвьмъ любъви любъвьми любъвехъ	камене (ние) каменеъ каменьмъ камени каменьми каменьхъ

И. Р. Д В. Т. М.	*n ж.р.	*s	*t	*r
	имена именъ именьмъ имена имены именьхъ	словеса словесъ словесьмъ словеса словесы словесьхъ	телята телять телятьмъ телята теляты телятьхъ	матере матеръ матерьмъ матери матерьми матерьхъ

^ Двойственное число 

И. В.З. Р. М. Д В.	ā * jā	*ǒ jǒ
	водЂ земли водоу землю водама земляма	м.р. плода моужа плодоу моужю плодома моужема	ср.р. селЂ поли селоу полю селома полема

И. В.З. Р. М. Д В.	*ǔ	*ǐ ж.р.	*ǐ м.р.	*ū	*n м.р.
	сыны сыновоу сынъма	кости костию костьма	гости гостию гостьма	любъви любъвоу любъвьма	камени каменоу каменьма

Текст 2. Взаимодействие склонений. Вариантные окончания существительных. Древнерусская 6-типная система склонения существительных (*ā *ǒ, ǔ , *ǐ *ū, согл.) перешла в 3-типную (I, II, III), но утратившиеся склонения не исчезли бесследно. Вариантность падежных окончаний существительных в современном русском языке является результатом взаимодействия разных древнерусских типов склонения. Вариантные окончания в родит.п. ед.ч. объясняются тем, что в составе современного 2-го склонения объединились слова мужского рода древних *о-основ (столь, рабъ, плодь, листъ, городъ), имевшие в родит .п. ед.ч. флексию -а, и слова мужского рода древнего склонения на *й (домъ, вьрхъ, сынъ, медь), имевшие в этой форме флексию -у. Оба окончания сохранились в современном 2-м склонении: не подали чая - стакан чаю, нет гороха - миска гороху, от дома - из дому, голос народа - много народу. Подобное объяснение имеют вариантные флексии в предлож.п. ед.ч.: флексия -е (< Ђ) из склонения на *ǒ (на столЂ, въ лЂсЂ, о плодЂ), флексия -у исконно была в склонении на *й (въ домоу, о сыноу, въ вьрхоу). Флексия -у всегда ударная и форма с этой флексией сохраняет старое местное значение: в лесу, на верху, в саду, на берегу. В современное 2-е склонение, кроме слов с основой на *ǒ и *й, вошли и существительные мужского рода древнего склонения на *ǐ (гость, зять, голоубь, гоусь, звЂрь). В родит. п. мн.ч. все три типа склонения имели разные окончания: -ъ (*ǒ), -овъ (*й), -ии > ей (*ǐ). У большинства слов мужского рода в зависимости от твердости или мягкости основы закрепились флексии -ов или -ей: городов, столов, садов, отцов, плащей, ножей, врачей, рублей, воплей.  Однако ряд слов мужского рода имеет нулевую флексию, восходящую к окончанию -ъ основ на *ǒ: много сапог, солдат, чулок, глаз, валенок. Таким образом, в родит. п. мн.ч. 2-го склонения закрепилось три флексии: -Ø < -ъ (*ǒ),  -ов < -овъ (*ǔ), -ей < -ии (*ǐ). Основу современного 3-го склонения составляют слова женского рода древнего склонения на *ǐ: ночь, мышь, дверь, кость, мысль, степь. В творит. п. мн.ч. существительные этого типа склонения имели окончание -ьми:костьми, мышьми, мысльми, дверьми. Поскольку в дат.п., творит.п. и мест.п. мн.ч. на все типы склонения повлияло склонение *а-основ, то и у существительных склонения на *ǐ в творит.п. мн.ч. появилось окончание -ами: мышами, мыслями, степями, дверями. Большинство существительных, усвоив новое окончание, не сохранило старую флексию, но некоторые слова употребляются в современном языке с обеими флексиями:дверьми - дверями, костьми - костями, лошадьми - лошадями. Только в старой форме употребляются словадетьми и людьми.

1. Единицы фонетического уровня языка.

Единицы фонетического уровня языка: сегментные и супрасегментные. Их иерархия Звуковая информация об означающем звукового знака не может быть сведена только к его фонемному составу, поскольку существуют звуковые явления, сферой реализации которой служат фонемные цепочки: слоги или слова. Такие явления относят к супрасегментным (от лат. supra «над») звуковым средством языка, в отличие от фонем - сегментных единиц. Супрасегментные звуковые средства называют такжепросодическими (от греч. pros dia «ударение, припев»). Они часто различают смыслоразличительную и организующую функции и могут использоваться как в словаре знаков, так и при построении фонетической характеристики высказывания. К наиболее известным просодическим средствам, которые реализуются в пределах слова, относятсясловесное ударение и слоговые тоны (в тональных языках). Словесное ударение хорошо знакомо носителям русского языка. В русском языке достаточно легко найти слова, имеющие одинаковый фонемный состав, но различающиеся местом ударного слога (ср. /м ка//мук /, /п ли//пил /). Но главная функция ударения состоит не в смыслоразличении, а в объединении слова в единый фонетический блок. Это осуществляется путем выделения одного из слогов в качестве фонетической вершины и подчинения ему остальных слогов слова. Таким образом, ударение есть своего рода ритмическая схема, сферой действия которой является звуковая оболочка слова, а регулируемым фонетическим признаком – степень выделенности слогов в слове. В полной мере эта схема реализуется при включении слова в фонетическую характеристику высказывания, то есть в процессе говорения. В словаре знаков достаточно использовать свернутую символьную информацию в виде просодического маркера на ударном гласном, как это обычно и делается в произносительных и грамматических словарях для языков со свободным ударением.  Пример словесного ударения показывает, что в языке, кроме минимальных смыслоразличительных звуковых единиц – фонем, могут использоваться супрасегментные схемы построения фонетических единств.  Еще более широко, чем в словаре знаков, супрасегментные звуковые средства используются при построении высказывания. В его фонетической характеристике обычно можно выделить несколько фонетических объединений – составляющих. Звуковые сегменты объединяются в слоги, слоги – в ритмические группы (или фонетические слова), фонетические слова также группируются ритмически в более крупные отрезки – фонетические синтагмы. В высказывании может быть несколько фонетических синтагм, и в этом случае вся последовательность также будет иметь фонетические показатели объединения. Таким образом, существует несколько ритмических схем, на основе которых в речи образуются фонетические составляющие разной размеренности. Кроме того, любое высказывание имеет определенную интонацию, которая не только скрепляет фразу фонетически, но и указывает на общую коммуникативную цель говорящего, его отношение к сообщаемым фактам и т. д. Итак, в высказывании типы используемых звуковых средств существенно расширяются по сравнению со словарем знаков. ^ Признаковые построения звуковых единиц. Все звуковые единицы, начиная со звуковых сегментов и кончая большими фонетическими составляющими, имеют сложную внутреннюю структуру, которая в языке является отражением комплексной природы артикуляции и слуховых признаков речи.  Минимальная звуковая единица языка – фонема – в артикуляции всегда представлена как сложный артикуляционный комплекс, в реализации которого участвуют разные органы речи (голосовые связки, нёбная занавеска, язык, губы). В восприятии фонеме также соответствует определенный набор акустических признаков, выделяемых слуховой системой. Эта субстанциальная комплексность является основой признакового, компонентного строения фонемных единиц. Однако лингвистические признаки фонемы нельзя считать простым перенесением артикуляционных и перцептивно-акустических различий в языковую сферу. Для лингвистической характеристики фонемы важные прежде всего такие ее свойства, которые отражают взаимосвязи данной фонемы, с другими фонемами единицами того же языка, т.е. то, что делает набор фонем упорядоченной звуковой системой. Среди этих взаимодействий наиболее существенными являются отношения сходства и различия между фонемами как элементами функционально однотипного набор (инвентаря). Например, сравнивая между собой фонемы русского языка можно выделить такие признаки согласных, как «губной/переднеязычный/среднеязычный/заднеязычный», «твердый/мягкий», «глухой/звонкий» и т.д. отличительные свойства фонем называются ихдифференциальными, или различительными, признаками. В звуковой коммуникации такие признаки имеют решающую роль: в артикуляции они задают определенные черты соответствующих артикуляционных комплексов, а в восприятии служат целям идентификации фонем и опознавании слогов и других языковых знаков.  Признаки необходимы не только для описания отношений между фонемами как единицами инвентаря. С их помощью описывают контекстные ограничения на употребление фонем и связанные с ними чередования. Например, в русском языке перед паузой не употребляется звонкий шумный согласный, в связи с чем в этой позиции возникают чередования звонких в соответствующими глухими (сада-сат, дуба-дуп, луга-лук). Супрасегментные фонетические составляющие также имеют особые (просодические) признаки, которые либо распространяются на всю составляющую (ср. уровень громкости, темп, ширина голосового диапазона, голосовой тембр), либо значение этих признаков образуют упорядоченную схему (конфигурацию), которая реализуется на последовательных частях соответствующего фонетического блока. Например, фазовое ударение можно рассмотреть как конфигурацию степеней выделенности словесных ударений в высказывании.

Звуковой строй любого языка можно изучать не только с точки зрения артикуляционных и акустических свойств звуков, но и в функционально-лингвистическом аспекте. В этом аспекте звуки рассматриваются с учетом их соотношений в системе языка и их смыслоразличительной роли в речи. Изучением звуков с точки зрения их функций в процессе общения, в социальном аспекте занимаетсяфункциональная фонетика, или фонология.

Основы фонологии были заложены выдающимся лингвистом И.А. Бодуэном де Куртенэ (в конце XIX - начале XX в.). Суть его учения можно свести к трем основным положениям:

1)звук как физическое явление и как знак какой-то лингвистической сущности (отраженной в человеческом сознании) не одно и то же;

2)каждый конкретный звук представляет только одну из возможных реализаций этой сущности;

3)звуки должны рассматриваться не сами по себе, а в их отношении с этими сущностями.

Идеи И.А. Бодуэна де Куртенэ были подхвачены и развиты Л.В.Щербой, Н.С.Трубецким, Р.И.Аванесовым и другими учеными, в работах которых указанные лингвистические сущности И.А.Бодуэном де Куртенэ получили название фонем. (Термин «фонема» предположительно принадлежит русскому лингвисту XIX столетия Н.В. Крушевскому).

Фонема – минимальная единица языка, способная различать звуковые оболочки разных слов и морфем.

Фонемы современного русского языка не просто набор мельчайших языковых единиц.

Они образуют систему – сложное целое, все компоненты которого взаимосвязаны, взаимообусловлены и противопоставлены друг другу.

Чтобы описать фонологическую систему русского языка, надо определить состав фонем данного языка, а затем их синтагматические и парадигматические отношения, т.е. установить сочетательные возможности фонем и их аллофонов и противопоставленность фонем и их аллофонов.

Противопоставление двух или нескольких однородных единиц языка называется оппозицией (лат. оppositio- противоположение ).

В понимании фонем, классификации фонемного состава отдельных слов и фонемного состава языка в целом существуют разногласия. Эти разногласия наиболее четко обнаруживаются при сопоставлении взглядов представителей двух основных фонологических школ – московской (Р.И. Аванесов, П.С.Кузнецов, А.А.Реформатский, М.В.Панов) и петербургской (Л.В.Щерба, М.И. Матусевич, Л.Р. Зиндер, А.Н. Гвоздев, Л.Л.Буланин).

Расхождение во взглядах на фонему определяются, во-первых, различиями в трактовке исходной значимой единицы при определении состава фонем, во-вторых, различиями в оценке качества позиций при описании звуковых противопоставлений.

МФШ. Для представителей МФШ исходной единицей является морфема, фонемы рассматриваются только в сильной позиции.

Например, в парах слов [стÙлы́//сто́л// вÙда́/во́ды// хÙд'и́т'/хо́д'ит]выступает одна и та же морфема: вод-, ход-, стол-, хотя произносятся они по-разному.

В словах плод и плот морфемы разные и фонемы в их составе разные // пло́т // пло́д //, хотя произносятся одинаково [пло́т].

В слабой позиции может происходить стирание различий фонем.

Например, [сто́к с'э́нъ // сто́к вÙды́].

В этой позиции нельзя дифференцировать г/к. Это позиция нейтрализации. Она происходит только в слабой позиции. Те варианты фонем, которые произносятся в слабой позиции, называютсяархифонемами.

(Впервые термин в значении неразличения двух фонем, смешение в одном употребил Н.С.Трубецкой).

Чтобы узнать, какой фонеме соответствует звук слабой позиции, надо изменить слово так, чтобы слабая позиция в данной морфеме заменилась сильной.

Например: [дÙма́]- // до́м //, [зу́п] - //зу́бы//.

Но в языке есть фонемы, которые не бывают в сильной позиции и проверить их фонологическое качество нельзя.

Например: вокзал, стакан, собака и другие.

Такие фонемы называются гиперфонемами – слабая фонема, не приводимая к сильной позиции. (Терминология В.Н.Сидорова) Так, в словах[сÙба́къ / вÙгза́л / стÙка́н], звук [Ù ] может быть представителем фонем //о //и //а //, но какой из них, решить невозможно. В этом случае выступают гиперфонема // а/о //. В слове [вÙгза́л]- гиперфонема // г/к //.

В слове здесь -[з'д'э́с']- звук [з'] может соответствовать фонемам -//з//, //з'//, //с//, //с'//, а звук [с']- фонемам- //с'//, //з'//. Проверка невозможна; следовательно, данные фонемы – гиперфонемы.

Таким образом, основным признаком МФШ является морфонологизм. Фонемы рассматриваются как постоянный структурный элемент морфемы.

Так, московские фонологи считают, что в русском языке 39 фонем: 5 гласных и 34 согласных. При этом не признаются самостоятельными фонемами: 1) мягкие [г'], [к'], [х'], т.к., по мнению представителей МФШ, эти звуки не являются самостоятельными и являются лишь вариантами фонем//г//, //к//, //х //, т.к. они не могут быть противопоставлены по тв./ мяг. в абсолютном конце слова, а если и встречаются мягкие варианты, то перед гласными [ и], [э], не могут быть перед [ у], [о], [ а];

2) гласный [ы]. Представители МФШ (Л.А.Булаховский, Р.Н.Аванесов и другие) считают, что звук [ ы] является вариантом фонемы // и // (т.е. звуки [ ы] и [ и] являются разновидностями одной фонемы //и // ). Они исходят из того, что употребление звуков [ ы] и [ и] обусловлено позицией:

а) [ы] употребляется только после твердых, [ и] - только после мягких согласных: [ мы́л] - [ м'и́л], тогда как другие гласные фонемы могут выступать как после твердых, так и после мягких согласных в одинаковых фонетических условиях: [ ма́л / м'а́л // лу́к / л'у́к // мэ́р / м'э́р];

б) в составе одной и той же морфемы звук [ и] заменяется звуком [ы] под влиянием предшествующего твердого согласного:

играл – сыграл, синий – новый и т.д.;

в) [ ы] не встречается в начале слова

1. Акцентно-просодические единицы русского языка.

 Сегментные и суперсегментные единицы. Ударение и его виды  Линейные единицы еще называются сегментными, поскольку получены в результате сегментации на фоне сопоставления с другими аналогичными единицами как минимальные самостоятельные фрагменты. Но в результате членения звукового потока выделяются и другие, уже не предельные единицы, которые названы суперсегментными. Суперсегментными называются единицы, не имеющие самостоятельного смыслоразличительного характера, но просто организующими речевой поток в силу особенностей материи звука и наших органов речи и чувств. Если суперсегментные единицы безотносительны к выражению смысла, они все же обладают своей артикуляционно-акустической спецификой. Артикуляционно-акустические характеристики суперсегментных единиц называют ПРОСОДИЯ. ПРОСОДИЯ –– совокупность таких фонетических признаков, как тон, громкость, темп, общая тембровая окраска речи. Изначально термин «просодия» (греч. prosodia –– ударение, мелодия) применялся к стихам и пению и означал некоторую ритмическую и мелодическую схему, наложенную на цепочку звуков. Понимание просодии в лингвистике сходно с принятым в теории стиха в том отношении, что просодические признаки относятся не к сегментам (звукам, фонемам), а к так называемым супра- (т.е. над-) сегментным компонентам речи, большим по продолжительности, чем отдельный сегмент, –– к слогу, слову, синтагме (интонационно-смысловому единству, состоящему обычно из нескольких слов) и предложению. Соответственно, для просодических признаков характерна продолжительность, неточечность их реализации.  Соответственно называется и раздел фонетики, изучающий эти характеристики. Поскольку их характеристики сводятся к двум видам явлений –– УДАРЕНИЕ и ИНТОНАЦИЯ, этот раздел распадается на два подраздела: АКЦЕНТОЛОГИЯ и ИНТОНОЛОГИЯ. АКЦЕНТОЛОГИЯ (лат. akcentus «ударение» + греч. logos «слово, учение»). 1 .Система акцентных средств языка. 2. Учение об акцентных (просодических) средствах языка. Аспекты акцентологии: описательный, сравнительно-исторический, теоретический. Описательная акцентология исследует фонетические, фонологические, грамматические свойства просодических средств. Сравнительно-историческая акцентология изучает исторические изменения акцентных систем, их внешнюю и внутреннюю реконструкцию. Теоретическая акцентология описывает системные отношения просодических средств, роль в структуре значимых единиц, языковые функции.  Центральным понятием акцентологии является ударение. УДАРЕНИЕ в широком смысле –– это любое выделение (акцент) в потоке звучащей речи той или иной ее части (звука — в составе слога, слога — в составе слова, слова — в составе речевого такта, синтагмы; синтагмы в составе фразы) с помощью фонетических средств. УДАРЕНИЕ в узком смысле –– только ударение словесное ^ ВИДЫ УДАРЕНИЙ: По акустико-артикуляционной характеристике различается ударение монотоническое (экспираторное) и политоническое (музыкальное, мелодическое, тоническое, тоновое). Еще говорят о количественном типе ударения.  Ударение русского типа традиционно считалось динамическим, или экспираторным. Предполагалось, что увеличенное дыхательное и артикуляционное усилие на ударных гласных отражается в их повышенной акустической интенсивности.  Возможен иной способ организации соотношения ударного и безударных слогов: гласный ударного слога удлиняется, тогда как безударные сохраняют нейтральную длительность (качество гласных при этом почти не меняется). Это языки с квантитативным (количественным) ударением. В качестве примера такого типа ударения обычно приводят новогреческий язык. В нем безударные не подвергаются редукции и отличаются от ударных только отсутствием приращения длительности. В древности многие языки обладали таким ударением. Традиционно выделяется еще один тип ударения –– тональный. В Европе он представлен в южно-славянских (сербскохорватский и словенский) и скандинавских (шведский и норвежский) языках. Этот тип ударения связан с особым взаимодействием словесной и фразовой просодии. В большинстве языков мира начало тонального движения, реализующего фразовый акцент, совмещено с началом ударного слога. Однако возможно и возникновение двух ориентиров для размещения тонального акцента. Например, в сербскохорватском языке произошло смещение ударения на один слог влево (так называемая «ретракция»), и по месту ударения слова с бывшим ударением на втором слоге совпали с теми, которые имели начальное ударение исконно; старая же ориентация тонального акцента фразы при этом сохранилась. Поэтому в словах, где ударение не смещалось, нисходящий тон утверждения приходится на ударный гласный, а там, где оно сместилось, падение тона приходится на заударный слог, при этом падению тона часто предшествует его повышение. В результате на начальном ударном слоге оказываются противопоставлены нисходящий и восходящий тоны. Например, слова слава, сила в сербскохорватском имеют нисходящее ударение, а слова нога, игла –– восходящее.  По объекту выделения ударение бывает слоговое, словесное, синтагматическое (тактовое), фразовое.  Ударение слоговое –– выделение определенного звука в составе слога. Слоговым ударением называется изменение силы звучания или тона слогообразующего звука. Обычно выделяют пять типов слогового ударения: ровное, восходящее, нисходящее, восходяще-нисходящее, нисходяще-восходящее. При восходящем ударении слог характеризуется восходящей интонацией. При нисходящем ударении ударный слог характеризуется нисходящей интонацией.  Ударение словесное –– выделение одного слога в слове при помощи фонетических средств, служащее для фонетического объединения . этого слова.  Русское словесное ударение имеет качественные и количественные характеристики. Согласно традиционной точке зрения русское словесное ударение является динамическим (силовым), экспираторным, выдыхательным, т.е. ударный гласный является самым сильным и громким в слове. Однако экспериментально-фонетические исследования свидетельствуют, что громкость («сила») гласного зависит как от качества гласного ([а] — самый громкий, \у], [и], [ы] — самые тихие), так и от положения гласного в слове: чем ближе к началу слова находится гласный, тем больше его громкость, например, в слове сады безударный гласный сильнее, чем ударный. Поэтому существенной характеристикой словесного ударения является его длительность: ударный гласный отличается большей длительностью от безударного. Кроме того, ударный слог отличается большей четкостью: под ударением произносятся такие звуки, которые невозможны в безударной позиции. Языки мира различаются как по допустимым в слове ритмическим схемам, так и по функциям, выполняемым в них ударением. Примером языка с исключительным разнообразием акцентных (т.е. предоставляемых ударением) возможностей является русский. Поскольку ударение может падать в нем на любой слог слова, оно способно выполнять смыслоразличительную функцию, противопоставляя пары типа: пил –– пли, змок –– замк и т.п.  Во многих языках ударение является фиксированным, занимая в слове постоянное место. Фиксированное ударение ориентируется на крайние позиции в слове –– либо на его начало, либо на конец. Так, чешский и венгерский языки имеют ударение на первом слоге, польский –– на предпоследнем, а большинство тюркских –– на последнем. Близкую ритмическую организацию имеют языки, в которых ударение может занимать одну из двух позиций, ориентированных на край слова, а размещение его зависит от так называемого распределения «легких» и «тяжелых» слогов. «Легкими» являются слоги, оканчивающиеся на краткий гласный, а «тяжелыми» –– слоги, имеющие либо долгий гласный, либо гласный, прикрытый конечным согласным. Так, в латыни и в арабском ударение в неодносложных словах падает на предпоследний слог, если он «тяжелый», в противном же случае оно смещается на предыдущий слог.  Русское ударение является не только разноместным, но к тому же еще и подвижным: оно может смещаться при изменении грамматической формы слова (вод –– вду). Более ограниченные акцентные возможности имеет английский язык. Как и в русском, ударение в нем разноместное, из чего следует возможность противопоставления пар типа: ўsubject 'предмет' –– subўject 'подчинять', ўdesert 'пустыня' –– deўsert 'дезертировать'; английское ударение может изменяться также и при суффиксальном словообразовании: ўsensitive –– sensiўtivity. Однако словоизменительные возможности английского языка невелики, и изменения ударения при словоизменении не происходит.  Языки обнаруживают и существенные различия в распределении градаций силы в безударной части слова. В некоторых языках все безударные слоги в одинаковой степени противопоставлены ударному, хотя краевые слоги могут иметь дополнительные усиления или ослабления. В других языках действует принцип «диподии»: более сильные и более слабые слоги идут через один, с постепенным ослаблением силы по мере удаления от вершины. Такова ситуация в финском и эстонском языках: главное ударение в них приходится на первый слог, второстепенное –– на третий, а третьестепенное –– на пятый. Ситуация в русском языке необычна: предударный слог здесь по силе уступает ударному, но превышает прочие: потакла [] (здесь означает редуцированное а).  Имеется еще одна возможность варьирования просодической схемы слова при «динамическом» ударении: разные фонетические параметры могут усиливать разные позиции в этой схеме. Так, в тюркских языках главной акцентной вершиной слова является конечный слог, на котором размещается интонационный акцент. Однако имеется и центр побочного усиления –– начальный слог, на который приходится громкостный акцент. Языки без ударения (анакцентные). Во многих языках за пределами Европы явно выраженная акцентная вершина слова отсутствует, и ученые затрудняются с определением места ударения. Типичным примером является грузинский, относительно ритмической организации которого единой точки зрения нет. Существует мнение, что предположение об обязательности ритмического объединения слогов слова является ложным (В.Б.Касевич и др., С.В.Кодзасов). В его пользу говорит, в частности, история русского языка. В древнерусском значительное число форм полнозначных слов представляло собой так называемые «энклиномены» (В.А.Дыбо, А.А.Зализняк). Эти слова не имели собственного ударения и присоединялись в виде энклитик к предшествующим полноударным словам.  ^ Функции ударения. Словоформирующая функция: фонетическое объединение слова. Русские слова имеют только одно главное (акутовое) ударение, но сложные слова могут иметь кроме главного и второстепенное, побочное (грависное) ударение: ср. сельский и сельскохозяйственный. Со словоформирующей связаны и опознавательная функция словесного ударения, позволяющая узнать слово, поскольку слово характеризуется недвуударностью. Одной из важнейших функций словесного ударения является дифференцирующая функция: ударение служит средством различения слов (мука и мука, замок и замок) и разных их значений {хаос и хаос),словоформ (руки и руки), а также стилистических вариантов слова (звонишь и разг. звонишь, холодно и диал. холодно, алкоголь и проф. алкоголь,  Подвижное ударение не закреплено на отдельном слоге или морфеме и может быть словоизменительным исловообразовательным. Подвижное словоизменительное ударение способно переходить с одного слога на другой при словоизменении (рука—руки). Подвижное словообразовательное ударение способно перемещаться с одного слога на другой, с одной морфемы на другую при словообразовании (лошадь —лошадка, рука –– ручка). Наряду с подвижным в русском языке представлено и неподвижное ударение:туфля, туфли. Не каждое словарное слово имеет свое словесное ударение. Служебные слова лишь в исключительных случаях получают ударение в потоке речи, но обычно они образуют клитики. В высказывании, как правило, ударений меньше, чем слов, вследствие образования фонетических слов, в которых одним ударением объединяются служебные и самостоятельные слова. Ударение тактовое (синтагматическое) –– выделение одного из слов в речевом такте (синтагме) путем усиления словесного ударения, объединяющего разные слова в одну синтагму. Синтагматическое ударение обычно падает на ударный гласный последнего слова в речевом такте: Есть в осени первоначальной / короткая, / но дивная пора//.  Речевой такт обычно совпадает с дыхательной группой, т.е. отрезком речи, произносимым одним напором выдыхаемого воздуха, без пауз. Цельность речевого такта как ритмической единицы создается ее интонационным оформлением. На ударном слоге слова в составе речевого такта сосредоточен интонационный центр -— тактовое ударение: На сухой осине / серая ворона /... Каждый речевой такт оформляется одной из интонационных конструкций. Речевой такт иногда называют синтагмой.  Основное средство членения на синтагмы — пауза, которая обычно выступает в комплексе с мелодикой речи, интенсивностью и темпом речи и может замещаться резкими изменениями в значениях этих просодических признаков. Одно из слов синтагмы (обычно последнее) характеризуется наиболее сильным ударением (При логическом ударении главное ударение может падать на любое слово синтагмы).  Во фразе обычно выделяется, содержится несколько речевых тактов, но границы фразы и такта могут совпадать: ^ Ночь. // Улица. // Фонарь. // Аптека // (Блок). Выделение речевых тактов может характеризоваться вариативностью: ср. Поле за оврагом и Поле/за оврагом. Ударение фразовое –– выделение одного из слов во фразе путем усиления словесного ударения, объединяющего разные слова в одну фразу. Фразовое ударение обычно падает на ударный гласный последнего слова в конечном речевом такте (синтагме): Есть в осени первоначальной / короткая, / но дивная пора//.  Внутри такта (реже –– фразы) выделяют две разновидности тактового (фразового) ударения, в зависимости от функций –– логическое и эмфатическое. ^ Ударение логическое (смысловое) –– ударение, состоящее в выделении определенной части предложения (обычно слова), на которой сосредоточивается основное внимание говорящих. Логическое ударение наблюдается в тех случаях, когда содержание речи требует особого выделения каких-то частей высказывания. При помощи логического ударения обычно выделяется в предложении то или иное слово, важное с логической, смысловой стороны, на котором должно концентрироваться все внимание К появлению логического ударения приводит перенос синтагматического (тактового) ударения с последнего слова в синтагме (речевом такте) на другое слово; ср.: Есть в осени первоначальной / короткая, / но дивная пора / и Есть в осени первоначальной / короткая / но дивная пора Логическое ударение может служить средством различения смысла внешне омонимичных, но различных по синтаксической структуре предложений: Очень обрадовало его / письмо брата и Очень обрадовало / его письмо брата. Ударение эмфатическое (греч. emphatikos «выразительный»), эмоциональное. Выделение части слова с помощью фонетических средств для подчеркивания эмоциональной стороны слова: долгое произношение ударных гласных (голу-у-бчик), протяжное произношение согласных (р-р-революционный). Эмфатическое ударение отражает эмоции говорящего, его аффективное состояние. Его разновидностью являетсяконтрастивное ударение: У меня (!) этих проблем нет [а у других есть].

2. Принципы русской графики и орфографии. Ведущий принцип русской орфографии.

 Принципы русской графики. Фонематический принцип графики. Буквы русского алфавита обозначают не звуки, а фонемы. Так, букве цв слове спецодежда соответствует звук [ц], а в слове спецзадание – звук [дз]. Но эти разные звуки-вариации одной и той же фонемы <ц>, которая обозначается буквой ц. В формах слова Пётр, Петра, Петру на месте буквы р произносятся звуки [р], [р], [р°]. Но буква р обозначает не эти звуки, а фонему<р>, воплощенную в этих звуках. Один из самых частых звуков русского языка [ъ], но у него нет «своей» буквы, так как [ъ] не представляет особой фонемы. Например, в слове травяной он вариант фонемы <а>, которая обозначается буквой а, в слове водяной – вариант фонемы <о>, которая обозначается буквой о. Позиционный принцип графики. Если фонематический принцип графики связан с тем, что обозначают буквы, то позиционный принцип связан с тем, как обозначаются фонемы на письме. Почти все русские буквы многозначны: рядом с одними буквами они обозначают одни фонемы, рядом с другими буквами – другие. Так, ё может обозначать сочетание фонем (елка ), <’o>, т.е. гласную фонему и часть предшествующей согласной фонемы – ее мягкость (тёлка <т’óлка>); <о> (шёлка <шóлка>). Значение буквы ё определяется занимаемой ею позицией – предшествующими буквами и пробелом. Некоторые буквы обозначают фонему только вместе с другими буквами. Так, в обозначении фонемы <в’> в слове вёл принимают участие буквы в и ё, в обозначении <в> в слове вол – буквы в и о. Поэтому, если видна только буква в, то мы не сможем определить, какая фонема – <в> или <в’> – выступает в слове. Это можно сделать, только увидев, что стоит после буквы в, т.е. определив ее позицию. Позиционный принцип графики (его называют также слоговым и буквосочетательным) заключается в том, что фонемное соответствие букве может быть установлено только с учетом ее позиции – соседних букв и других графических знаков. Позиционный принцип графики проявляется в тех случаях, когда буква многозначна или передает не все содержание фонемы. Таковы почти все буквы. Только буква й всегда передает одну и ту же фонемунезависимо от позиций. Эта буква – вне действия позиционного принципа графики. (Одно значение и у ъ, но само наличие этой буквы в алфавите определяется не графикой, а орфографией.) Позиционный принцип графики связан с двумя ее особенностями: обозначением на письме фонемы и обозначением твердости/мягкости согласных фонем.

Принципы русской орфографии

Современная русская орфография основывается на Своде правил, опубликованном в 1956 г. Правила русского языка отражены в грамматиках русского языка и орфографических словарях. Для школьников выходят специальные школьные орфографические словари. Язык меняется, поскольку меняется общество. Появляется много новых слов и выражений, своих и заимствованных. Правила написания новых слов устанавливаются Орфографической комиссией и фиксируются орфографическими словарями. Самый полный современный орфографический словарь составлен под редакцией ученого-орфографиста В.В.Лопатина (М., 2000).

Русская орфография – это система правил написания слов. Она состоит из пяти основных разделов: 1) передача буквами фонемного состава слов; 2) слитные, раздельные и дефисные (полуслитные) написания слов и их частей; 3) употребления прописных и строчных букв; 4) перенос части слова с одной строки на другую; 5) графические сокращения слов. Разделы орфографии – это большие группы орфографических правил, связанные с разными видами трудностей передачи слов на письме. Каждый раздел орфографии характеризуется определёнными принципами, лежащими в основе орфографической системы..

ПРИНЦИПЫ РУССКОЙ ОРФОГРАФИИ В основе современной русской орфографии лежат несколько принципов. Основным из них является МОРФОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП, сущность которого в следующем:  морфема (значимая часть слова: корень, приставка, суффикс, окончание)сохраняет единое буквенное написание, хотя при произношении звуки, входящие в эту морфему, могут видоизменяться. Так, корень хлеб во всех родственных словах пишется одинаково, но произносится по-разному в зависимости от того, какое место в слове занимают гласный или согласный звуки, ср.: [хл'иэба], [хл'ьбавос]; приставкапод-  в словах подпилить и подбить одна и та же, несмотря на разное произношение, ср.: [пътп'ил'ит'] [падб'ит']; прилагательные насмешливый и хвастливый имеют один и тот же суффикс -лив-; безударное окончание и ударное обозначаются одинаково: в столе - в книге, большого - великого, синего - моего и т.п. Руководствуясь именно этим принципом, мы проверяем истинность той или иной морфемы путем подбора родственных слов или изменением формы слова таким образом, чтобы Морфема оказалась в сильной позиции (под ударением, перед р, л, м, н, j и т.д.), т.е. была бы четко обозначена.

Роль морфологического принципа в орфографии велика, если иметь в виду, что в русском языке широко развита система внутриморфемных чередований, обусловленных разными причинами. Наряду с морфологическим действует и ФОНЕТИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП, в соответствии с которым слова или их части пишутся так, как они произносятся.

Например, приставки на з изменяются в зависимости от качества следующего за приставкой согласного: перед звонким согласным слышится и пишется в приставках буква з (без-, воз-, из-, низ-, раз-, роз-, чрез-, через-), а перед глухим согласным в этих же приставках слышится и пишется буква с, ср.: возразить - воскликнуть, избить - испить, низвергнуть - ниспослатьи т.п. Действием фонетического принципа объясняется и написание гласных о - ёпосле шипящих в суффиксах и окончаниях разных частей речи, где выбор соответствующего гласного зависит от ударения, ср.: клочок - ножичек, парчовый - кочевой, свечой - тучей и т.п. Корневой гласный и после русских приставок на согласный переходит в ы и обозначается этой буквой тоже в соответствии с фонетическим принципом, т.е. пишется так, как слышится и произносится: предыстория, предыюльский, розыгрыш, разыгрывать и т.п. Действует в нашей орфографии также ИСТОРИЧЕСКИЙ, илиТРАДИЦИОННЫЙ ПРИНЦИП, по которому слова пишутся так, как они писались раньше, в старину.

Так, написание гласных и, а, у после шипящих - это отголосок древнейшего состояния фонетической системы русского языка. По этому же принципу пишутся и словарные слова, а также заимствованные. Объяснить такие написания можно только с привлечением исторических законов развития языка в целом. Существует в современной орфографии и ПРИНЦИП ДИФФЕРЕНЦИРОВАННОГО НАПИСАНИЯ (смысловой принцип), согласно которому слова пишутся в зависимости от их лексического значения, ср.: ожёг (глагол) и ожог (существительное), компания (группа людей) икампания (какое-либо мероприятие), бал (танцевальный вечер) и балл(единица оценки). Кроме названных в правописании необходимо отметить и ПРИНЦИП СЛИТНОГО, ДЕФИСНОГО И РАЗДЕЛЬНОГО НАПИСАНИЯ: сложные слова мы пишем слитно или через дефис, а сочетания слов - раздельно. Подводя итог, можно говорить о том, что многообразие правил русской орфографии объясняется, с одной стороны, особенностями фонетического и грамматического строя русского языка, спецификой его развития, а с другой - взаимодействием с другими языками, как славянскими, так и неславянскими. Результатом последнего является большое количество слов нерусского происхождения, написание которых приходится запоминать.

Словообразование и его место среди лингвистических дисциплин

ПРЕДМЕТ И ЗАДАЧИ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ

Определение словообразования как понятие является непростой проблемой, это объясняется неоднозначностью самого термина «словообразование». В современном языкознании данным термином принято обозначать совершенно разные лингвистические явления.

Словообразование – 1. Образование (деривация) производных слов (или деривантов) от однокоренных слов и установившееся в результате этого формально-смысловое соотношение между деривантом и его производящей базой. (Процесс образования новых слов в языке);

2. Раздел языкознания, изучающий словообразовательные отношения в языке, прежде всего отношения формальной и смысловой производности слов. (То же, что дериватология).

Словообразование состоит из двух разделов (Н.М.Шанский): 1) морфемики – учения о значимых частях слова, строении, структуре слова; 2) собственно словообразования (деривации), изучающей словообразовательную роль морфем, способы образования слов, закономерности, закономерности современного словообразования. Вторая точка зрения (Е.А.Земская): морфемика – самостоятельный раздел, связанный со словообразованием.

Обектом словообразования является слово, которое изучается также в других разделах лингвистической науки.

МЕСТО СЛОВООБРАЗОВАНИЯ В СИСТЕМЕ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

В отечественном языкознании нет общепринятого решения вопроса о месте словообразования среди других разделов науки о языке.

Словообразование – самостоятельный раздел языкознания. Словообразование взаимодействует с другими разделами науки о языке: лексикой и грамматикой. С лексикой: новые слова пополняют словарный состав языка. С морфологией: новые слова оформляются в соответствии с законами грамматики русского языка, то есть новые слова оформляются как определенная часть речи. С фонетикой: новые слова в языке образуются в соответствии с фонетическими законами (например, синтагматическими). Словообразование не только оказывает влияние на лексику и морфологию, но и зависит от них, то есть наряду с активным взаимодействием наблюдается и пассивное. Это проявляется в том, что новые слова образуются на базе имеющихся словообразовательных средств, то есть зависят от лексики и морфологии.

СИНХРОННОЕ И ДИАХРОНИЧЕСКОЕ (ИСТОРИЧЕСКОЕ) СЛОВООБРАЗОВАНИЕ

Изучение языка можно проводить в двух принципиально разных аспектах: синхронном (от греч. Syn – ‘’совместно’’ и chronos – ‘’время’’) и историческом или диахроническом (от греч. dia – ‘’через’’ и chronos – ‘’время’’).

Словообразование диахроническое устанавливает производность слов и определяет, какое из сравниваемых слов послужило базой для образования другого. Для этого надо изучить историю слов и выяснить, какое слово является более ранним.

При синхронном анализе слова необходимо установить, какая основа производная, какая производящая, какая основа более простая по форме и по смыслу: дояр – дояр-к-а, зонт – зонт-ик, артист – артист-к-а, дом – дом-ик. Вторая группа слов является производной, так как эти слова более сложные и по форме, и по смыслу. С точки зрения диахронического словообразования отношения между словами совсем иные. Слова дояр, зонт более поздние. То есть синхронное и диахроническое словообразование не всегда совпадают.

Итак, синхронное словообразование изучает отношения сосуществующих единиц, диахроническое – процессы превращения одних единиц в другие.

МОРФЕМИКА КАК РАЗДЕЛ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

Морфемика – 1. Система морфем языка, то есть его наименьших значимых единиц (корней, аффиксов). 2. Раздел науки о языке, изучающий систему морфем языка и морфемную структуру слов (словоформ).

Основной задачей морфемики является изучение морфемной структуры слова как объекта словообразования и морфологии, его морфемный анализ. Т.о., морфемика занимается изучением общей характеристики морфем, их классификации по разным признакам; асемантических частей слова и их функций; основы слова, разных видов основ; связи основ со служебными морфемами; особенностей сочетаемости морфем в слове и т.д.

Основным объектом морфемики является морфема как компонент структуры слова (словоформы).

МОРФЕМА КАК МИНИМАЛЬНАЯ ЗНАЧИМАЯ ЕДИНИЦА ЯЗЫКА. МОРФЕМА И СЛОВО

Морфема — минимальная значимая часть языка; из морфем строится слово. В ряду значимых единиц языка (пред­ложение — словосочетание — слово — морфема) морфема занимает последнее место, являясь далее неделимой едини­цей.

Слово – основная значимая единица языка, представляющая собой единство плана выражения и плана содержания. Как значимая единица языка слово не может состоять из значимых и незначимых элементов: в струк­турном отношении оно распадается только на значимые части, то есть морфемы.

Слово и морфема обладают интегральными и дифференциальными признаками. Интегральными признаками морфемы и слова являются 1) материальность, 2) значимость и 3) воспроизводимость. Однако данные признаки лишь внешне сходны с аналогичными признаками слова, качественно же они отличаются от них, поэтому являются и дифференциальнымим признаками. Дифференциальными признаками морфемы являются минимальность и повторяемость, ее структурная соотнесенность со словом, а не со словосочетанием или предложением.

Подобно слову морфема обладает значением, но от последнего отличается по следующим параметрам:

1. В качестве значимых единиц языка морфемы существуют лишь в слове, тогда как слова обычно выступают в со­ставе предложения.

2. Слова являются структурными целыми составного характера, морфемы всегда являются мельчайшими значимыми единицами языка, членение которых на еще более мелкие элементы невозможно.

3. В отличие от слов морфемы не обладают лексико-грамматической отнесенностью.

4. Слова могут быть не только воспроизводимыми единицами, но и образованиями, создаваемыми говорящими или пишущими в про­цессе общения. Морфемы всегда воспроизводимы.

Условием реализации значения слова, как известно, яв­ляется контекст. Значение же морфемы проявляется в сло­ве изолированно от других слов, но в «контексте» других морфем.

МОРФ И МОРФЕМА

Конкретная значимая единица, представляющая морфему в составе определенной словоформы, называется морфом.

Слова состоят из морфов, то есть каждое слово состоит хотя бы из одного морфа (вчера, там, где). Для русского языка типичны двух- и трехморфные слова (вод-а, дом-ой, ум-н-ый). Самые длинные слова русского языка могут включать 7-8 морфов (по-на-вы-пис-ыва-л-и).

При анализе слова мы членим его на морфы. Однако нам уже известен другой термин – морфема. Определим разницу между морфом и морфемой.

1. Морфема имеет такое же обобщающее значение по отно­шению к морфу, как, например, фонема к звуку. Т.о., морфема – обобщенная единица, а морфы – конкретные представители морфемы, выделяемые нами при членении слова.

2. Аналогичные термины встречаются при изучении других сторон языка: сема – семема, лекса – лексема.

Необходимость двойных терминов объясняется тем, что при изучении структуры слова необходимо оперировать не только конкретными звуковыми сегментами, данными нам при непосредственном наблюдении, но и обобщенными единицами, наделенными общей функцией в составе слова.

В одну морфему объединяются морфы, которые характеризуются двумя признаками:

1. их семан­тическим тождеством (имеют тождественное значение);

2. позиционной обусловленностью их формального различия (их формальное различие обусловлено позицией в слове: положением до или после определенного класса единиц).

Такие семантически тождественные и позиционно различающиеся морфы называются алломорфами (друга – дружеский – друзья).

В одну морфему объединяются также морфы, характеризующиеся признаками:

1. тождественные по значению;

2. тождественные по позициям;

3. способные в любых позициях заменять друг друга.

Эти морфы называются вариантами морфемы.

И алломорфы и варианты морфем являются вариациями формальной стороны (то есть плана выражения) морфемы. По значению (то есть в плане содержания) как между аллофонами, так и между вариантами морфемы отсутствует. То есть алломорфы и варианты морфемы – это вариации формы, а не значения морфемы.

МОРФОНОЛОГИЯ. ПОНЯТИЕ О МОРФОНОЛОГИЧЕСКОЙ ПОЗИЦИИ. МОРФОНЕМА

Морфонология — раздел морфемики, изучающий из­менение фонемного состава в морфах при словообразова­нии и формообразовании, то есть морфонология занимается изучением связи между фонологией и морфологией, или использования фонологических средств в словоизмененеии и словообразовании.

Задачи морфонологии – установить:

1. фонемный состав морфов разных видов;

2. правила соединения морфов в слове, то есть условия присобления морфов при их объединении;

3. порядок следования морфов.

Позиция, в которой происходит изменение фонемного состава морфов, называется морфонологической позицией.

Ряд чередующихся фонем, выступающих в алломорфах одной морфемы, называется морфонемой

ЯВЛЕНИЯ МОРФЕМНОГО ШВА

Морфемный шов (или стык морфем) – граница между двумя соседними морфами.

При образовании производного слова происходит взаимоприспособление соединяющихся морфов. По законам русского языка на границе морфем не все сочетания звуков допустимы. На границе морфем (на морфемном шве) может происходить четыре вида явлений:

1. чередование фонем (конец одного морфа изменяется, приспосабливаясь к началу другого);

2. интерфиксация (между двумя морфами вставляется незначимый (асемантический) элемент – интерфикс);

3. наложение (или интерференция) морфов – конец одоного морфа объединяется с началом другого;

4. усечение производящей основы (конец производящей основы отсекается и не входит в производное слово).

КЛАССИФИКАЦИЯ МОРФЕМ РУССКОГО ЯЗЫКА

ТИПЫ МОРФЕМ ПО ХАРАКТЕРУ ВЫРАЖАЕМОГО ИМИ ЗНАЧЕНИЯ

В зависимости от того, какую роль выполняет морфема в слове, по характеру выражаемого ими значения различают:

1) морфемы корневые;

2) морфемы аффик­сальные (или служебные).

Корневая морфема играет роль семантическо­го «фундамента» в слове, она выражает то лексически об­щее, что присуще всем словам-родственникам.

Аффикс – служебная морфема (противопоставляется корню). В слове аффиксы группируются вокруг корня, образуя периферийные элементы морфемной структуры слова.

Основание для такого членения служит роль этих морфем в составе слова: корневые морфемы – обязательная часть слова, не существует слов без корня. Аффиксальные морфемы – факультативная часть слова.

ТИПЫ АФФИКСОВ ПО ПОЗИЦИИ В СТРУКТУРЕ В СЛОВЕ. ВОПРОС ОБ ИНТЕРФИКСАХ И КОНФИКСАХ

По месту в составе слова аффиксы делятся на приставки (иначе — префиксы), суффиксы, постфиксы, интерфиксы.

Префикс — словообразовательный аффикс, расположенный в начале слова перед корнем или другой приставкой.

В русском языке префиксы являются самостоятельным средством словообразования, а также участвуют в образовании новых слов в комбинации с другими словообразовательными аффиксами (суффиксами, постфиксами) и при сложении.

Суффикс — аффикс, расположенный в слове после корня или после другого суффикса: пыл-инк-а.

Флексия – аффикс, используемый для образования грамматических форм слова. В отличие от словообразовательных аффиксов, флексия не входит в основу слова.

Постфикс — аффикс, расположенный после флексии, т. е. присоединяющийся к готовой словоформе: учит-ся.

В структуре производного слова может присутствовать еще один элемент. По месту расположения внутри слова, перед словообразующим суффиксом или между двумя ос­новами в сложных словах, он называется интерфик­сом (пар-о-ход). Статус этого элемента не имеет однозначного опре­деления в современной русистике.

АФФИКСОИДЫ КАК МОРФЕМЫ ПЕРЕХОДНОГО ТИПА. ВИДЫ АФФИКСОИДОВ

Мы уже отметили, что в русском языке наблюдаются прежде основных два вида морфем: 1) корневые морфемы и 2) морфемы служебные, или аффиксы.

К корневым морфемам относятся:

1. непроизводные основы, которые являются совершенно обязательной и неотъемлемой принадлежностью любого слова (как простого, так и сложного),

2. аффиксоиды – корневые морфемы, выступающие в функции аффикса — приставки, суффикса), которые наблюдаются лишь в отдельных моделях сложных слов.

Аффиксоиды, выполняя роль аффиксов, в той или иной мере формализовались, но вместе с тем еще не перестали осознаваться корневыми. Таковы, например, морфемы -вод в словах оленевод, садовод, полу- в полушубок, полузабытый, полусидеть, -образный в образный, киселеобразный.

В зависимости от положения аффиксоидща в структуре слова выделяют:

1. префиксоиды – корневые морфемы, выступающие в функции префикса;

2. суффиксоиды – корневые морфемы, выступающие в функции суффикса.

ТИПЫ АФФИКСОВ ПО ФУНКЦИИ

Аффиксальные морфемы участвуют в двух языковых процессах: формообразовании и словообра­зовании. Поэтому по функции различают аффиксы двух типов:

1. формообразовательные;

2. слово­образовательные.

Словообразовательные и словоизменительные аффиксы разграничиваются по их значению: первые служат для образования новых слов, а вторые – для образова­ния форм слова и являются поэтому различителями слово­форм и грамматических значений.

Формообразующие аффиксы:

• флексии имен существительных (мечт-а, мечт-е, мечт-ы), имен прилагательных (воздушн-ый, воздушн-ого, воздушн-ые) яв­ляются выразителями грамматических значений рода, па­дежа и числа;

• флексии глаголов (встретил-о, встретил-а, встретил-и; ид-у, ид-ешь, ид-ут) выражают грамматиче­ские значения рода или лица и числа;

• суффикс -j- образует словоформы имен существительных со значением множественного числа (друз'j-а наряду с флексией),

• глагольные суф­фиксы причастий (сп'-ащ-ий, узна-вш-ий, сдела-нн-ый) вы­ражают значение времени и залога,

• суффиксы деепричас­тий (возникну-в, улыбну-вши-сь, читала) — значение вида.

ФЛЕКСИЯ КАК СРЕДСТВО ВЫРАЖЕНИЯ КОМПЛЕКСА Г8РАММАТИЧЕСКИХ ЗНАЧЕНИЙ

Флексия — изменяемая часть слова, выражающая грамматические значения. Выделяется флексия в процессе словоизменения. Совокупность соотносительных флексий об­разует морфологическую парадигму.

Например: личная парадигма глагола нести: нес-у, нес-ешь, нес-ет, нес-ем, не-с-ете, нес-ут; падежная парадигма существительного стра­на: стран-а, стран-ы, стран-е, стран-у, стран-ой, о стран-е, стран-ы, стран-0, стран-ам, стран-ы, стран-ами, о стран-ах.

МАТЕРИАЛЬНО ВЫРАЖЕННЫЕ И НУЛЕВЫЕ АФФИКСЫ

Для того, чтобы говорить о нулевом аффиксе в слове, необходимо представить парадигму слова: слово груш – форма родительного падежа мн.ч., так как слово входит в две парадигмы слов:

1. падежную парадигму, содержащую формы, имеющие флексии, выраженные материально: груш-а, груш-и, груш-е и т.п.;

2. в ряд слов с нулевым аффиксом и значением родительного падежа мн.ч.: стен, крыш, парт, женщин, ламп, скамеек. ИЛИ

в словах типа брось, встань по соотношению со словами возьми, неси, пиши и т. п., имеющими материально выраженный суффикс -и, выделяется нулевой суффикс повелительного значения.

Нулевыми могут быть некоторые окончания и два формообразующих суффикса:

1. глагольные суффиксы для образования формы мужского рода ед.ч. прошедшего времени от глаголов типа нести;

2. глагольные суффиксы для глаголов повелительного наклонения 2-го лица ед.ч. от глаголов типа бросить. Нулевые суффиксы в таком случае сопровождаются нулевым окончанием.

Под нулевым аффиксом понимается такая материально не выражен­ная морфема, которая выделяется в слове по сопоставлению соотносительных форм, имеющих материально выраженные морфемы того же ряда.

КОРЕНЬ КАК ОСНОВНОЙ НОСИТЕЛЬ ЗНАЧЕНИЯ СЛОВА

Корень – морфема, являющаяся центральным элементом в морфемной структуре слова, предопределяющем его лексическое значение; общая часть родственных (однокоренных) слов.

СВОБОДНЫЕ И СВЯЗАННЫЕ КОРНИ

Свободными корнями являются такие непроизводные ос­новы, которые могут употребляться как в сочетании со словообразовательными аффиксами, так и без них, сами по себе составляя основу слова (подоконник – окно).

Связанные корни (радиксоиды) представляют собой такие непроизводные основы, которые всегда употребляются в сочетании со словообразовательными аффиксами, то есть они лишены способности употребляться вне связи с деривационными морфемами; обязательно должны повторяться в ряде слов (переулок, улица).

ПОВТОРЯЮЩИЕСЯ И УНИКАЛЬНЫЕ СВЯЗАННЫЕ КОРНИ

Наряду со связанными корнями, встречающимися в ряде слов, выделяются уникальные связаннче корни. Например: буженина, малина. Такие слова имеют корни связанные, причем уникальные, так сказать ''уни-радиксоиды''. Такие единицы отличаются от обычных радиксоидов, как унификсы от аффиксов (см. далее). Об этом подробнее в следующей лекции. Пока лишь отметим, что основное свойство унификсов как особого рода морфем – уникальность, единичность.

ЧЛЕНИМОСТЬ И ПРОИЗВОДНОСТЬ ОСНОВ

ПОНЯТИЕ ОБ ОСНОВЕ

«Основа слова» рассматривается в двух аспектах:

1. Это часть слова, которая остается по отсечению окончания. Основа является базой для слово- и формообразования. (?) Основа слова.

2. Это часть без флексии и грамматических суффиксов. В этом понимании основы дается ответ на вопрос, как образована данная форма или новое слово. (?) Основа словоформы.

Основа — часть слова, выражающая лексическое зна­чение слова. Имя (имя существительное, имя прилагатель­ное, имя числительное) имеет одну основу, которая и может стать образующей для ряда производных слов (от основы существительного серебро образованы слова се-ребр-ян-ый и серебр-ист-ый).

Иначе обстоит дело с глагольными основами. В системе формообразования глагола и отглагольном словообразова­нии участвуют две основы глагола:

1. основа инфи­нитива (или прошедшего времени),

2. основа насто­ящего (или простого будущего) времени.

По функции основы бывают:

1. формообразующими,

2. словообразующими.

С точки зрения своей структуры основы как части слова, заключающие в себе его веществен­ное, лексическое значение, делятся на непроизводные и производные, а также связанные.

Непроизводная основа — целостная по струк­туре, нечленимая, т. е. равная корню. Значение такой осно­вы не мотивировано, она не может быть объяснена на совре­менном уровне. Таковы основы слов: книг-а, там, где, сиде-ть, один.

Производная основа — членимая, в ее струк­туре всегда могут быть выделены две части: основа, от которой она образована, и словообразовательный(ые) аффикс(ы). Значение такой основы мотивировано посредством слагающих ее частей. Таковы основы слов: желт-изн-а мечта-телън-ый, карлик-ов-ый, по-наш-ему.

Таким образом, непроизводная основа является целым, которое далее со структурной точки зрения раздроблено быть не может. Производ­ная основа выступает в качестве единства, состоящего со структурной точки зрения из отдельных значимых частей — морфем.

Было бы неверным считать, что каждое слово с производной основой содержит указание на то, почему данный предмет действи­тельности обозначается им, а не каким-либо другим словом. Есть такие слова, в производном характере основы которых в современном языке сомневаться не приходится, но этой мотивированности в назы­вании все же нет. Слово ножик, например, определенно имеет основу производную, так как рядом с ним существует слово нож и часть сло­ва нож- в обоих словах значит одно и то же. Но вместе с тем слово но­жик является таким же абсолютно условным обозначением режущего инструмента, как и слово нож: здесь отсутствует соотношение, сущест­вующее между словами типа листик и лист, но основа слова ножик все-таки остается производной.

Связанная основа точнее называется осно­вой со связанным корнем. Это особый тип основы, в котором членимость вступает в противоречие с мотивированностью и производностью. Связанная основа членимая, но иначе, чем производная основа. В связанной основе выделяется несвободный, асемантичный корень и значимый аффикс.

Таким образом, основы различаются по признаку производности и непроизводности, с одной стороны, и по призна­ку связанности и несвязанности корней в них, с другой. Отсюда основы бывают производные и непро­изводные, последние в свою очередь — свободные и связанные.

ПРОИЗВОДЯЩАЯ ОСНОВА

Не всегда соотно­шение производной основы и соответствующей непроизводной бывает прямым, непосредственным. Новые слова образуются не только на базе корневых слов, но и на базе слов с производной основой. Было бы поэтому ошибочным понятие «непроизводная основа» отождествлять с понятИЕМ «производящая основа».

ПРОИЗВОДЯЩАЯ (ОБРАЗУЮЩАЯ) ОСНОВА — это основа (как производная так и непроизводная), на базе которой с помощью того или иного приема образовано слово.

Например: хворост – хворостина, земля – землянка.

СТЕПЕНИ ЧЛЕНИМОСТИ СЛОВА

Существуют два четко противопоставленных класса основ:

1. основы нечленимые, то есть содержащие один морф, далее неделимый на морфы (стол, ветер, вод-а);

2. членимые на морфы, то есть состоящие из двух и более морфов (лет-чик, стол'-ик).

Между этими двумя классами основ имеются промежуточные случаи, заставляющие говорить не только о двух резко разграниченных классах – основах членимых и нечленимых, но и о большом количестве переходных случаев, то есть о разных степенях членимости.

Ср. летчик, попадья, стеклярус, буженина, малина. Даже без специального анализа видно, что степень членимости от первого слова к последнему ослабевает. Это становится очевидным, если сопоставить данные слова со словами, содержащими те же основы и/или те же постфиксальные части. Выделяются пять степеней членимости:

1. лет-чик, разнос-чик. Наибольшая степень членимости имеем тогда, когда при данном слове Аб существует два сопоставительных ряда: ряд Ав (лет-ун), Аг (лет-ать) (с тем же значением основы) и ряд Бб (развед-чик), Вб (разнос-чик) (с тем же значением аффикса). В таких случаях слово членится довольно четко.

2. 2-3 Меньшую степень членимости наблюдаем, когда при данном слове Аб существует ряд слов Ав, Аг,… (с тем же значением основы), а часть б нигде больше не встречается. Две возможности: 1) если значение, которое можно приписать б, передается в языке аффиксально (то есть б синонимично какому-л. настоящему аффиксу г или д), то это обстоятельство облегчает членимость слова: попадья (вторая степень), элемент –адья соотносится со значением 'жена того, кто назван соответствующим именем мужского рода'; ср. генерал – генеральша, дьяк – дьячиха. 2) если же значение б не передается в языке другим аффиксом (то есть уникально), то членимость слова слабее: стеклярус (третья степень) + почтамт.

3. 4 Еще слабее членимость слов, основы которых встречаются в соединении с одним аффиксом: буженина, то есть А встречается только в Аб (нет Ав, Аг …), но есть ряд Вб, Гб,… (с тем же значением б; ср. осетр'-ина, кон'-ина).

4. 5 С трудом членятся слова, основы которых встречаются в соединении лишь с одним аффиксом, сам же этот аффикс не встречается в хорошо членимых словах, то есть А существует только в Аб (нет ряда Ав, Аг,…), но есть ряд Бб, Вв (с тем же значением б, ср. смородина, калина), при этом Б, В и др. встречаются только в соединении с б.

Членимость слов исторически изменчива. Развитие словарного состава языка – появление новых слов, исчезновение из языка старых слов – оказывает влияние на членимость слов того или иного состава. Например: троллейбус в русском тязыке вычленяет элемент –бус (ср.: автобус, омнибус) и остатогчный отрезок троллей-. Следовательно, оно имеет пятую степень членимости. С появлением новых слов (троллейвоз, троллейный, троллейкар) членимость слова троллейбус изменилась. Оно стало первой степени членимости, так как входит в двойной ряд соотношений: слов с корнем троллей- и с суффиксом –бус.

АСЕМАНТИЧЕСКИЕ ОТРЕЗКИ В МОРФЕМНОЙ СТРУКТУРЕ СЛОВА.

Мы уже говорили о том, что наряду со значимыми элементами с морфемной структуре слова мы можем выделить и асемантические отрезки. Мы уже рассмотрели интерфиксы. Еще выделяют субморфы.

ПОНЯТИЕ СУБМОРФА. Чередования в русском словообразовании обнаруживаются не только на границе морфов, но и на стыке морфа с сегментом, не имеющим в составе слова никакого значения. Такие сегменты, совпадающие с морфамипо составу фонем и по чередованиям разного рода называются субморфами. Это единицы более низкого уровня, чем морфы. Субморфы тождественны морфам данного языка, но только по форме. Значения в слове они не имеют.

Наличие субморфа в слове может влиять на ''словообразовательное поведение'' слова, на сочетаемость основы, включающей данный субморф, с теми или иными аффиксами.

Например: слова с суффиксом –ец и субморфом –ец, с суффиксами –ик, -ок, -ик и субморфами –ик, -ок, -ак соединяются с одинаковыми уменьшительными суффиксами, то есть распределение уменьшительных суффиксов среди различных групп основ регулируется морфным и субморфным строением производящей основы.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИЗМНЕНИЯ МОРФЕМНОГО СОСТАВА СЛОВА

ИСТОРИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР МОРФОЛОГИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ СЛОВА

В процессе исторического развития меняются способы образования слов и морфологический состав слова. Именно этим объясняется тот факт, что довольно часто определе­ние современной морфологической структуры слова не совпадает с определением его действительного происхождения, в результате чего оказывается принципиально важным разграничение словообразова­тельного анализа и анализа этимологического.

Причины исторических изменений в морфологической структуре слова:

1. Изменение лексических значений слов, которые исторически соотносились как производящая и производная основы.

2. Изменение звукового состава слов: наволочка – наволочка – однокоренные слова, но структура разная.

3. Выпадение из словаря производящих основ или родственных слов.

4. Влияние морфологической структуры слов продуктивного типа на морфологическую структуру слов непроизводного типа.

Анализ морфемной структуры в диахроническом плане позволяет выявить основные исторические процессы, при­водящие к изменению в морфемной структуре слова. Это процессы опрощения, переразложения, усложнения основы, декорреляции, диффузии и замещения морфем. Они происходят в слове в результате того или иного нарушения или, напротив, установления прямых соотносительных связей между про­изводной и производящей основами.

Опрощение — явление, при котором основы, ранее имевшие сложный морфемный состав, становятся просты­ми по составу или менее сложными; то есть это превращение производной основы в непроизводную, потеря в слове членимости на морфемы (глагол от­лынивать когда-то вычленял в своем составе и приставку и суффикс, так как мотивировался словом лынъ, что значи­ло 'лентяй').

По степени законченности данного процесса опрощение бывает двух типов: 1) полное; 2) неполное.

Полное – опрощение слов, при котором основа теряет способность члениться на морфемы, в результате чего новые непроизводные основы представляются как чистые корни и разложить такие основы можно только при помощи этимологического анализа.

Неполное – опрощение, при котором новые непроизводные основы все же сохраняют следы своей прежней производности.

Переразложение морфемного состава слова заключается в изменении границ его членимости, то есть это перераспределение границ между морфемами внутри слова, в результате чего производная основа остается производной, но в составе имеет иные морфемы (су­ществительные типа жена первоначально морфемно разла­гались на жена-ми, а позднее — жен-ами).

Усложнение заключается в том, что нечленимая ос­нова становится членимой, то есть непроизводная ранее основа становится производной. Это процесс обратный опрощению. Процесс усложнения происхо­дит в основном в заимствованных словах (слова с про­цессуальной семантикой типа адаптация, апробация заимствованы как непроизводные. Но с появлением на русской почве родственных глаголов на -ироватъ эти слова стали члениться на корень и суффикс -ациj~: адапт-иро-ва-ть — адапт-ациj-а, апроб-ирова-тъ — апроб-ациj-а).

Кроме «внешних» процессов опрощения, переразложения и усложнения, непосредственно отражающихся в из­менении морфемного состава слова, следует учитывать, рассматривая разнообразные изменения в словообразовательной структуре, также «внутренний» процесс — декорреляцию. Декорреляция – изменение характера или значения и соотношения их в слове при сохранении того же порядка и числа морфем, которое в нем наблюдалось ранее. Декорреляция не приводит к изменению морфемного состава слова, как такового. Слово продолжает члениться так же, как чле­нилось ранее, в нем выделяется столько же морфем, сколько выделя­лось при его образовании. Однако составляющие слово морфемы ока­зываются по своему значению или характеру совершенно иными, на­ходятся в совершенно иных связях друг с другом (декорреляция в слове ловец привела к тому, что образующие основы лов- стала воспринимать­ся как глагольная, хотя это слово соответственно образовано от существительного ловъ — «ловец»).

Диффузия – взаимопроникновение морфем при сохранении или в то же время четкой самостоятельности и особенности значимых частей слова. Производная основа продолжает члениться на морфемы, но отдельность выделенных морфем в определенном звене словообразовательной цепочки ослабляется из-за частичной фонетической аппликации одной морфемы на другую. Причиной диффузии являются различные звуковые изменения (прежде всего стяжение одинаковых гласных или согласных), причем диффузия, возникшая в результате этого, может на письме не обозначаться и тем самым существовать лишь в устной речи (ср.: сшить [шыт'1, детский [д'ецкъй] и т. д.), но может получать отражение и в орфографии, являясь, таким образом, фактом языка в обеих его формах.

Замещение морфем – случай, когда слово начинает делиться по-другому, и эта иная структура представляет собой результат замены одной морфемы другой. В ре­зультате этого процесса морфемный состав производной основы в ко­личественном отношении остается прежним, меняется лишь одно из звеньев словообразовательной цепочки, но тем самым и словообразо­вательная структура слова в целом (замещения основ в результате второй из названных причин представляет слово свидетель — «очевидец, человек, бывший непос­редственным наблюдателем какого-либо события или происшествия», котором основа -вид- (глагола видеть) заменила в древнерусском языке исходную -вгьд- (вгьдгьти — «знать»), ср. древнерусск. съвгъдътель — «очевидец, свидетель на суде»). ПРОИЗВОДНОЕ СЛОВО КАК ОСНОВНАЯ ЕДИНИЦА СЛОВООБРАЗОВАНИЯ

Самым плодотворным средством обогащения словаря является образование слов на базе имеющихся в языке слов и морфем. Такое производство слов, которое осу­ществляется формально выраженными внутрисловными средствами, называется словообразованием.

Три закона словообразования

Первый закон словообразования: слова образуются на основе семантической выводимости.

Второй закон словообразования: слова об­разуются от производящих (мотивирующих) слов или их основ.

Третий закон словообразования: слова об­разуются с помощью одного суффикса или одного пре­фикса (при соответствующих способах словообразования: суффиксальном или префиксальном).

ЯВЛЕНИЕ МНОГОСТРУКТУРНОСТИ ОСНОВ

В ряде случаев встречаются производные слова, которые имеют не одну мотивацию и в связи с этим не одну членимость при одном лексическом значении.

Например, отглаголь­ные сущ-ные типа переодевание, перевоспитание, мотивированные глаголом, закономерно рассматриваются как суффиксальные структуры (переодева-ть — переодева-ни]-э, перевоспита-ть — перевоспита-ниj-э), но эти сущ-ные могут быть мотивированы и отглагольными су­щ-ными (одевание — пере-одевание, воспитание — пере-вое питание) и иметь префиксальную структуру. Та­кие основы принято называть многоструктурными.

Явление двойной членимости основы, вызванное многозначностью слова

Многозначное слово в зависимости от реализующегося значения имеет разную членимость на основе не одной мотивации.

Например, существительное сердечник в значении 'врач — специалист по сердечным болезням' и 'тот, кто страдает сердечным заболеванием' (разг.) мотивируется прилагательным сердечный и, следовательно, членится на производящую основу сердечн- и образующий суффикс -ик. Сердечник в переносном значении 'центральная, важная часть чего-либо' (сердечник электромагнита, троса; спец.) мотивируется существительным сердце и поэтому имеет иное членение: сердеч-ник (ср.: градус-ник).

Явление лексической и синтаксиче­ской деривации

Большинство производных слов имеет новое лексическое значение в сравнении со значением мотивирующих слов, например: сущ. со значением 'вмес­тилище': чай-ник, сахар-ница и др. Такие производные на­зываются лексическими дериватами.

Но есть производные, лексическое значение которых тож­дественно лексическому значению мотивирующего слова.

Например, сущ-ные со значением отвлеченного признака — искренн-ость, добр-от-а – семантиче­ски равны прилагательным со значением этого же призна­ка — искренний, добрый, кривой, широкий, синий, от кото­рых сущ-ные образованы;

Такие производные называются синтаксическими дери­ватами или транспозитами. Производное всегда в этом слу­чае является другой частью речи по отношению к произво­дящему.

Явление фразеологичности значения производного слова

Значение производного слова определяется значением производящей основы и словообразовательного аффикса.

Например: снеж-инк-а — 'маленькая частица снега', а-мо-ральный — 'противоречащий моральному', тигр'-онок — 'де­теныш тигра' и т. п.

Однако не все производные так «про­сты».

Например: желт-ок — 'густое желтое вещество круг­лой формы в птичьем яйце'.

Такие производные аналогичны фразеологическим словосочетаниям, значение кото­рых не складывается из значений составляющих их слов. Поэтому данная особенность семантики производных слов называется фразеологичностью.

СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ СТРУКТУРА СЛОВА

Все производные слова сря независимо от их морфемного состава, словообразовательной структуры, включают два основных элемента:

1. словообразовательную (производящую) базу;

2. словообразующее средство, формант.

Под словообразовательной базой понимается материальная основа производного слова, входящая в состав соответствующего производного, то есть то, от чего образовано данное слово. В русском языке в качестве словообразовательной базы может быть использовано целое слово (простое или сложное), основа слова (полная или усеченная), сочетание несколшьких слов или основ и даже целое предложение.

Словообразующим формантом называется формальное, мательриально выраженное средство, с помощью которого образовано или представляется образованным производное слово, то есть часть или определенный признак производного слова, отсутствующие в составе производящей базы, которые огтличают производное слово от производящей базы и выражают его словообразовательное значение. В сря в качестве словообразующегог форманта могут выступать отдельно взятая морфема, совокупность служебных морфем разных видов, единое главное словесное ударение и др.

Словообразовательная структура производного слова – свойство соответствующего производного, определяемое характером словообразовательной базы и словообразующего форманта как выразителей формы и содержания слова.

КЛАССИФИКАЦИЯ ПРОИЗВОДНЫХ ОСНОВ

Словообразовательная система русского языка имеет многоступенчатое строение, в котором каждое производное сло­во находит свое классификационное место. Центральной единицей классификации производных слов является словообразовательный тип. Словообразова­тельный тип — формально-семантическая схема по­строения производных слов, характеризующихся: а) тожде­ством части речи производящих слов, б) формальным и се­мантическим тождеством словообразовательных аффиксов.

Например, производные слова мор'-ак, рыб-ак относятся к одному словообразовательному типу, так как образованы от имен сущ. с помощью одного и того же суффик­са -ак- и имеют общее значение 'лицо, имеющее отношение к тому, что названо мотивирующим словом'.

Словообразовательный тип может объединить несколько разновидностей, вызванных теми или иными морфонологическими явлениями при словообразовании. Эти разновид­ности представляют другую классификационную единицу производных и называются морфонологическими моделями словообразования. В лингвистической литературе часто исполь­зуют недифференцированно, как синонимы, термины «сло­вообразовательный тип» и «модель». При этом в них вкла­дывают то содержание, которое мы придаем термину «тип».

Например, слова так­сист и гитар-ист представляют разные модели: первая с морфонологическим явлением наложения начального зву­ка суффикса -ист- на конечный гласный основы слова такси, другая без него и т. п.

Словообразовательные типы в свою очередь объединяются в более крупную единицу — словообразователь­ный способ.

Таким образом, в словообразовательной системе русско­го языка устанавливается иерархия классификационных единиц:

1. морфонологическая модель — самая малая еди­ница классификации производных слов,

2. словообразова­тельный тип — более крупная единица, тип может вклю­чать несколько моделей,

3. словообразовательный способ — самая крупная единица, объединяющая словообразователь­ные типы.

Установление отношений синхронической словообразовательной производности между словами

Синхронически производные и непроизводные слова, имеющие общую корневую морфему, объединяются в определенные группы, называемые словообразовательными гнездами. В качестве непол­ных словообразовательных гнезд можно привести такие группы родственных, однокоренных слов:

брат, братик, братец, братишка, братушка, братство, братание, побратим, побратимство, братов, братний, братнин, братский, братственный, братски, по-братски, брататься, побрататься и др.

Все слова одного и того же словообразовательного гнезда свя­заны между собой не только общностью корневых морфем, но и близостью лексических значений, которая определяется общностью корня. При этом взаимоотношения между разными членами слово­образовательных гнезд весьма неоднородны.

Можно выделить сле­дующие виды взаимоотношений между членами словообразователь­ных гнезд: отношения непосредственной производности, отношения опосредствованной производности, отношения равнопроизводности и отношения разнопроизводности.

Отношения непосредственной синхронической словообразова­тельной производности между однокоренными словами – это отношения между двумя однокоренными словами, которые различаются меж­ду собой одной ступенью словообразования: брат и братик.

Отношения опосредствованной словообразовательной производ­ности имеют место при опосредованной семантической мотива­ции и возникают в тех случаях, когда несколько слов (три или более) образуют словообразовательную цепочку, например: друг, дружить ('быть друзьями') и сдружиться ('вступить в отно­шения, выраженные глаголом дружить'). (Под словообразовательной цепочкой здесь понимается совокупность однокоренных слов, расположенных в определенной последовательности с учетом сту­пеней словообразования).

Одно и то же слово может быть синхронически производящим по отношению к нескольким однокоренным словам, находясь с ними в отношениях непосредственной семантической мотивации. Иными словами, разные синхронически производные слова могут непосредственно мотивироваться одним и тем же производящим, например: братик, братец, братишка, братушка, братство, побра­тим, братов, братний, братнин, братский, брататься непосредст­венно мотивируются существительным брат. Подобные однокоренные слова, образующие словообразовательную парадигму, находятся на пер­вой ступени производности по отношению к общему для них про­изводящему и отличаются от него одним словообразующим фор­мантом. Поэтому отношения между ними называются отношениями равнопроизводности.

Возможны случаи, когда одно и то же синхронически производ­ное слово семантически мотивируется одновременно несколькими однокоренными словами, например: нескромность (скромность и нескромный), нечуткость (чуткость и нечуткий), неравенство (ра­венство и неравный). В подобных случаях производное слово от­личается от каждого из производящих одинаковым количеством словообразующих морфем, одним словообразующим формантом и, следовательно, одной словообразовательной ступенью. Такие взаимоотношения между мотивирующими и мотивированными словами можно назвать отношениями разнопроизводности.

СПОСОБЫ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ В СИНХРОННОМ И ДИАХРОНИЧЕС-КОМ АСПЕКТАХ

Одним из важнейших вопросов словообразовательного анали­за является вопрос о способах словообразо­вания производных слов. При изучении современного русского языка необходимо строго различать способы словообразования с диахронической и синхронной точек зрения.

Понятие «способ словообразования» в синхрон­ном и в диахроническом словообразовании имеет разное содержание. В диахроническом словообразовании это понятие служит для ответа на вопрос, с помощью какого средства (или каких средств) образовано про­изводное слово; в синхронном словообразовании оно используется для ответа на вопрос, с помощью какого средства (или каких средств) выражается де­ривационное (словообразовательное) значение производного слова.

Под способом диахронического словообразования понимается способ изменения структуры существующего в языке слова или словосочетания, в результате которого возникает (образуется) новая лексическая единица.

Под способом синхронного сло­вообразования понимается известное свойство синхронически про­изводного слова, отражающее наше представление о способе его словообразования как историческом процессе. В отличие от спосо­бов диахронического словообразования, которые отражают реаль­ные исторические процессы формирования новых слов на базе су­ществующих лексических единиц, способы синхронного слово­образования отражают известные особенности структуры синхронически производных слов, которая определяется взаимоот­ношением этих слов с другими словами языка на данном этапе его развития.

В новейшей лингвистической литературе под способом синхро­нного словообразования понимается «единица словообразова­тельной системы, определяемая основным словообразовательным средством (средствами), свойственным ряду словообразовательных типов, в отвлечении от конкретных материальных воплощений это­го средства (средств) в разных типах» [Лопатин В.В.], «более крупная, чем словообразовательный тип, единица классификации, объеди­няющая ряд типов, характеризующихся одним и тем же видом форманта (префикс, суффикс, постфикс и т. п.)» [АГ – 70].

Обычно называют четыре способа словообразо­вания и определяют их следующим образом:

лексико-семантический — образование нового слова в результате изменения значения уже существую­щего слова; ср., напр. кулак и кулак (богатый крестьянин);

лексико-синтаксический — создание нового слова из слоносочетания и результате объединения двух или более слои, например сумасшедший (из с ума сшед­ший);

морфолого-синтаксический — возникновение нового слова в результате перехода слова или отдельной словоформы в другую часть речи, например: батюшки! — междометие (из формы множественного числа существи­тельного), благодаря — предлог (из формы деепричастия глагола благодарить);

морфологический — образование производного слова в результате присоединения словообразовательных (деривационных) аффиксов к производящей основе, например: барабан — барабан-щик, конфета — конфет-ный, ехать — при-ехатъ.

КЛАССИФИКАЦИЯ СПОСОБОВ СИНХРОННОГО СЛОВООБРАЗОВАНИЯ

Так как способы словообразования устанавливаются в зависимости от того, какие средства используются для выражения деривационного значения производного слова, в русском языке следует различать две основные группы способов словообразования: аффиксальные и безаффиксальные.

А. В аффиксальных способах словообра­зования основным средством выражения деривационного значения производного слова является аффикс (один или в сочетании с другими средствами, в первую очередь с па­радигмой словоизменения производного слова). Естест­венно, что при этом учитываются и нулевые аффиксы (= значимое отсутствие аффикса).

Б. В безаффиксных способах словообразования аффиксы не участвуют. Для выражения деривационного значения производного слова служат другие средства, например, такие, как порядок следования частей произ­водного слова, усечение производящей основы (или основ), изменение парадигмы словоизменения, единое ударение.

В зависимости от того, сколько производящих основ участвует в словообразовании, различают способы образо­вания простых и сложных слов. Если в качестве производящей выступает одна основа, производное является простым словом. Если производящих основ две или более, производной является сложным словом .

Итак, в современном русском языке различаются следующие группы спосо­бов синхронного словообразования:

Аффиксальные:

1) префиксальный,

2) суффик­сальный,

3) постфиксальный,

4) префиксально-суффиксальный,

5) префиксально-постфиксальный,

6) суффиксально-постфиксальный,

7) префиксально-суффиксально-постфиксальный,

8) сложно-суффиксальный.

Безаффиксальные:

1) чистое сложение,

2) аббревиация,

3) усечение,

4) сращение.

В зависимости от количества производящих слов или основ все способы русского словообразования с синхронной точки зрения можно разделить на две основные группы: способы образования простых производных слов, имеющих одну производящую основу, и способы образования сложных про­изводных слов, имеющих две и более производящих основы.

Аффиксальные способы словообразования разграни­чивают, исходя из того, какого рода аффиксы (суффиксы, префиксы) принимают участие в выражении деривационного значения. С другой точки зрения раз­личают смешанные и несмешанные (чистые) аф­фиксальные способы словообразования. В несмешанных способах основным словообразовательным средством яв­ляется один показатель (например, суффикс или префикс). В смешанных способах одновременно выступает несколько показателей (например, суффикс и префикс).

Аффиксальный способ в зависимости от «работающей» морфемы имеет следующие разновидности:

1) суффиксальный,

2) префиксальный,

3) префиксально-суффиксальный,

4) постфиксальный,

5) сложение с суффиксацией,

6) префиксально-постфиксальный,

7) суффиксалъно-постфиксальный,

8) префиксально-суффиксально-постфиксальный.

1. Суффиксальный способ словообра­зования (суффиксация) — выражение деривацион­ного значения с помощью суффикса и системы флексий производного слова. Так, существительные с увеличительным суффиксом -ищ- от­носятся к среднему роду, если производящее мужского или среднего рода (нос — нос-ище, город — город-ище, ружье — ружъ-ище); если же производящее существи­тельное женского рода, то и производное относится к жен­скому роду (рука — руч-ища, нога — нож-ища).

Особой разновидностью суффиксального способа является нулевая суффиксация. Нулевой суффикс образует толь­ко имена существительные, при этом лишь от основы имен прилагательных и глаголов: ржавый — ржав'-0, синий — сын'-0, глубокий — глуб'-0, выходить — выход-0, откор­мить — откорм-0. Единичны образования от имен суще­ствительных типа супруг — супруг-0-а, кум — кум-0-а.

Нулевая суффиксация — выражение де­ривационного значения производного слова с помощью нулевого суффикса. Может выступать в чистом виде и в сочетании с другими словообразовательными средствами. Нулевая суффиксация без применения других средств словообразования представлена только в словообразова­нии имен существительных.

Сюда относятся отглагольные и отприлагательные су­ществительные со значением отвлеченного действия (типа приход, вывоз), отвлеченного признака (типа синь, сушь, гниль), лица, названного по действию (типа обжора, заи­ка) и некоторые другие.

2. Префиксальный способ словообра­зования (префиксация) — выражение деривационного значения производного слова с помощью префиксов. Действует в словообразовании всех основных частей речи, но в отличие от суффиксов производное всегда относи­тся к той части речи, что и производящее (удар — контр-удар).

3. Префиксально-суффиксальный спо­соб — выражение деривационного значения производ­ного слова с помощью префикса и суффикса. Оба аффикса участвуют в едином акте словообразования одновременно (накипь — анти-накип'-ин).

Префиксально-суффиксальный способ может быть пред­ставлен и с нулевым суффиксом. Например: бес-крыл-0-ый, без-гвозд-0-ый, про-сед'-0

4. Постфиксальный способ — такой, в котором сло­вообразовательным аффиксом является постфикс. Пост­фикс присоединяется к целому слову, так как в силу своего положения не способен сформировать новую часть речи. Например: учить — учитъ-ся, стань — станъ-те, когда-то, где-либо, куда-нибудь.

5. Сложносуффиксальный способ (сложение с суффиксацией) — вы­ражение деривационного значения производного с по­мощью словосложения и суффиксации. Действует в сло­вообразовании имен существительных: орденоносец, кана­тоходец, землепроходец (не существует ни слов «орденонос», «канатоход» и т. д., ни слов «носец», «ходец» и т. д.).

Особого внимания заслуживает сложение с нулевой суф­фиксацией. Например: вода, возить — вод-о-воз-0.

Кроме перечисленных аффиксальных способов словооб­разования в глагольном словообразовании различаются следующие способы:

6. префиксально-постфиксальный способ — такой, в котором словообразовательными аффиксами явля­ются префикс и постфикс одновременно. Образующей ба­зой в этом случае является целое мотивирующее слово, что обусловлено спецификой участвующих аффиксов. Напри­мер: со-звонитъ'ся;

7. суффиксально-постфиксальный способ — такой, в котором словообразовательными аффиксами явля­ются суффикс и постфикс. В этом способе сталкиваются два разнотипных аффикса, что наглядно сказывается на структуре производного слова: окончание инфинитива оказывается не на конце: гор-д-и-тъ-ся;

8. префиксально-суффиксально-постфиксальный способ — такой, в котором участвуют все три словообразовательных аффикса. Например: при-зем-л-и-тъ-ся.

Безаффиксные способы сло­вообразования используются в словообразовании сложных слов. Существует пять разновидностей безаффиксного способа словообразования.

1. Чистое сложение — способ, который предполагает наличие двух мотивирующих слов, при этом в «про­изводство» идет основа одного мотивирующего слова и целое второе слово. Последний компонент — основной в сложении, так как именно он является носителем морфологических показателей. Например: белый и розовый — бел-о-розовый, стойкий к морозу — мороз-о-стойкий. Этот способ действует в словообразовании сущ-ных и прил-ных.

2. Сращение. Этот способ действует только при образовании имен прил. (быстрорастворимой, долгоиграющий и т. п.).

Сращения отличаются от сложений тем, что они во всех своих формах тождественны по морфемному составу словосочетаниям, на базе которых они образованы. От соответствующих словосочетаний сращения отличаются тем, что имеют единое ударение и закреплённый порядок частей.

3. Аббревиация — способ образования в языке слож­носокращенных слов, заключающийся в слиянии элемен­тов слов определенных словосочетаний. При утрате соотносительности между аббревиатурой и словосочетанием утрачивается ее слово­образовательная мотивированность, т. е. происходит ее опрощение.

В современном языке под влиянием аббревиа­ции создается еще один способ безаффиксного словообра­зования — 4. усечение производящей основы по аббревиатурному способу, т. е. вне зависимости от границы морфем. Этот способ действует только в сло­вообразовании имен сущ-ных (например, Магни­тофон — маг, рок-н-ролл — рок, бадминтон — бад, транс­форматор — транс и т. п.).

Субстантивация

В словообразовании особое место занимает способ, при котором деривационное значение в производном выражается с помощью специфического преобразо­вания парадигмы словоизменения производящего. Этот способ принято называть конверсией.

В русском языке конверсия действует при образовании имен существительных, мотивированных и по форме, и по смыслу прилагательными или причастиями. Данный способ словообразования называется субстантиваци­ей. При этом парадигма прилагательного или причастия преобразуется: 1) количественно — существительное со­храняет лишь часть «прилагательной» парадигмы (формы одного из трех родов или формы множественного числа) и 2) качественно — согласовательные флексии прилага­тельного или причастия преобразуются в независимые аффиксы существительного. Например: сладкое, холод­ное, заливное, спиртное, третье, первое, второе, рвотное, слабительное, наружное, внутреннее и т. п.; бобовые, зонтичные, цитрусовые, парнокопытные и-т. п.; ванная, аппаратная, телевизорная, бильярдная, душевая и т. п. Такие производные называют субстантиватами.

Сущность этого способа состоит в том, что изменение парадигмы словоизменения производящего иг­рает роль словообразовательного средства.

Следовательно, в рус­ском языке о конверсии как способе словообразования следует говорить лишь по отношении субстантивации прилагатель­ных и причастий.

1. субстантивация – переход других частей речи в имена существительные;

2. адъективация – переход других частей речи (чаще причастий) в прилагательные: блестящие способности;

3. прономенализация – переход других сатей речи в класс местоимений: в определенный момент, при следующих обстоятельствах;

4. адвербиализация – переход других частей речи в наречие: бегом, рядом;

5. другие части речи => в служебные слова;

6. другие части речи => в междометия: батюшки, пли.

Обратное словообразование (редеривация) соотносится с аффиксацией, но если при аффиксации образуется более сложное слово, то при обратносм словообразовании образуется более простое по структуре слово (зонтик – зонт, доярка - дояр).

Таким образом, в современном словообразовании дейст­вует двенадцать способов словообразования: семь аффик­сальных, пять безаффиксных. Из них семь используются для производства простых слов (суффиксация, префикса­ция, нулевая суффиксация, префиксально-суффиксальный способ, префиксация в соединении с нулевой суффикса­цией, усечение, субстантивация), пять используются для производства сложных слов (чистое сложение, сращение, аббревиация, сложение в соединении с суффиксацией, сложение в соединении с нулевой суффиксацией)

АНАЛИЗ СТРУКТУРЫ СЛОВА:

ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЙ, МОРФЕМНЫЙ, СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ

Три аспекта в анализе слова:

Морфемный, - синхронное

Словообразовательный, словообразование

Этимологический – диахроническое словообразование.

Словообразовательный и морфемный анализ слова

С синхронической точки зрения структура производного слова может подвергаться двум видам анализа: словообра­зовательному и морфемному.

Цель морфемного анализа — определить количество и значение морфем, составляющих слово. Под морфемным составом слова понимается совокупность выделяемых в слове значимых частей (холод-, -н-, -еньк-, холодненький; с-, -работ-, -а-, -л-, -а-, -сь в сработалась).

Цель словообразо­вательного анализа — определить, как слово образовано, т. е. какова его словообразовательная структура и каков способ образования. Без словообразовательного анализа мы часто можем ошибиться в определении морфемного соста­ва слова.

Например, сравним слова находка и нарезка, при поверхностном морфемном взгляде может показаться, что у этих слов одинаковый морфемный состав: приставка на-, корень -ход- или -рез-, суффикс -к-, флексия -а. Слово­образовательный анализ, который покажет, как эти слова образованы (т. е. что является производящей базой для каж­дого из них), позволит увидеть истинный современный со­став этих слов: наход-к-а от глагола находить — 'найти', являющегося омонимом глагола находить — 'ходить', на-рез-к-а от глагола нарезать, который, в свою очередь, от гла­гола резать.

Каков морфемный состав слова морозильник, сколько в нем суффиксов — один, два, три? Легко отвечает на этот вопрос словообразовательный анализ. Выяснив, что слово морозилън-ик образовано от прилагательного морозиль­ный (так как это прилагательное является мотивирующим словом), мы обнаруживаем суффикс предметного значения -ик (ср.: рыжий, — рыж-ик, умный — умн-ик). Прилага­тельное морози-льный образовано от глагола морозить, что позволяет увидеть в нем образующий суффикс -льн- (ср.: стира-лън-ыи), отыменной глагол морозить содержит суф­фикс -и-. Таким образом, в морфемном составе слова моро­зильник три суффикса: -и-, -льн-, -ик-.

При морфемном анализе основа слова членится на не­сколько морфем, количество которых может быть различ­ным, например: о-свобод-и-тельн-ый (четыре морфемы), у-глубл'-эниj-э (три морфемы), стар-ик (две морфемы).

При словообразовательном анализе основа членится всего на два структурных элемента: производящую базу и слообразующий аффикс. При этом значение аффикса всегда одно, так как он выполняет словообразовательную функцию, участвуя в формировании значения слова, тогда как значение морфем, входящих в производящую базу, «стерто», поскольку они лишены словообразовательной функции в данном звене словообразовательной цепочки. Поэтому самым трудным моментом в морфемном анализе является определение значения морфем. Морфемный анализ, произведенный на базе словообразовательного, позволяет ясно увидеть значение каждой морфемы в составе слова.

Например, в слове горняцкий на основе последовательного словообразователього анализа в словообразовательной цепочке (горняц-кий — горняк — гор-н-ый — гора) устанавливаем следующий морфемный состав:

-ий — флексия с грамматическим значением рода, числа, падежа (ср.: велик-ий, осенн-ий),

-к— суффикс относительного прил-ного, имеющий значе­ние 'относящийся к горняку' (ср.: рыбац-к-ий),

-ац/ак- — суффикс сущ-ного со значением лица (словообразующий в звене горн'-ак, ср.: мор'-ак, рыб-ак),

-н- — суффикс относительного прил-ного со значением 'относящий­ся к горе' (словообразующий в звене гор-н-ый, ср.: книж-н-ый, лет-н-ий),

гор- — корневая морфема.

Этимологический анализ слова

Изменения в морфемной структуре слова выявляются с помощью этимологического анализа. Этимологический ана­лиз слова устанавливает происхождение слова, его первона­чальную структуру и значение, его прежние словообразова­тельные связи.

Например, глагол маячить сейчас уже не связывается с сущ-ным маяк, от которого этимо­логически образован. И само сущ-ное маяк, исто­рически образованное от древнерусского глагола маять со значением 'махать, колыхаться' при помощи суффикса -к- (ср.: черпать — черпак, стоять — стояк), в современном русском языке является непроизводным.

Название безобидного цветка лютик теперь не ассоции­руется с прил-ным лютый, явившимся этимологи­ческим производящим для него. С помощью этимологи­ческого анализа определяются фонетические изменения, которые также могут стать причиной изменения в морфемной структуре слова.

Например, слово облако этимологически связано с глаголом влачить, в нем выделялась при­бавка об-, но в современном русском языке оно является непроизводным.

МОРФОЛОГИЯ КАК НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА

ОБЩИЕ ПОНЯТИЯ МОРФОЛОГИИ

Морфология является частью грамматики.

Морфология (греч. morphe 'форма' и logos 'уче­ние') — это учение о словах как частях речи, об их грамма­тических значениях и формах, об изменениях слов.

Единицами морфологии являются слово и словоформа.

Основные понятия морфологии: словоформа и форма слова

Слово используется в связном тексте в какой-либо од­ной из своих словоформ. Например, в предложении На бе­регу пустынных волн стоял он, дум великих полн (А. Пуш­кин) слова берег, пустынный, волна, стоять, он, великий, полный представлены одной из имеющихся у этих слов словоформ.

Словоформа — это морфологическая единица, кото­рая представляет собой одну из возможных форм конкрет­ного слова (весна, весны, весне, весну, весной, о весне, вёсны, вёсен, вёснам, вёснами, о вёснах — словоформы слова весна, образующиеся за счет изменения этого слова по падежам и числам путем присоединения к корню формообразующих морфем — окончаний -а, -ы, -е и т.п.). В некоторых исследо­ваниях (например, в работах Г.А. Золотовой) высказывает­ся мысль о том, что не все слова имеют словоформы: неиз­меняемые слова (завтра, здесь, сидя и т.п.) словоформ не имеют, такие формы называются словами. Но это расхож­дение в терминологии носит чисто условный, терминологи­ческий характер. В данном учебнике словоформой называ­ется любая конкретизация слова. В соответствии с этим изменяемые слова имеют несколько словоформ (в зависимости от особенностей склонения или спряжения), а неиз­меняемые — одну.

Словоформа как единица морфологической системы об­ладает грамматическим (морфологическим) значением, фор­мой и в то же время имеет лексическое значение, присущее данному слову: если слово весна обозначает определенное время года, то и каждая из словоформ этого слова имеет то же значение.

Однако у некоторых слов производные лексические зна­чения проявляются не у всех словоформ данного слова, а закрепляются только за некоторыми из них. Например, все словоформы слова лес в его прямом основном значе­нии сохраняют это значение ('большое пространство, по­крытое растущими деревьями'), но это слово имеет несколь­ко производных значений, которые закреплены только за некоторыми формами этого слова: лес в значении 'строи­тельный материал' не имеет форм мн. числа (На стройку привезли лес), а лес в значении 'конструкции крепления' употребляется только во мн. числе (Вокруг строящегося корпуса возведены леса для рабочих). Слово стол в значе­нии 'вид мебели' сохраняет это значение во всех 12 слово­формах (т.е. во всех падежных формах ед. и мн. ч.), а в значении 'питание* (В этом санатории хороший стол) употребляется только в формах ед. числа (6 словоформ).

При описании морфологических особенностей слов ис­пользуются два термина: словоформа и форма слова. Эти термины выражают два разных понятия, и поэтому их не следует смешивать. Словоформа, как это уже было отмечено, есть конкретная реализация слова в тексте с от­ражением его лексического значения и грамматических значений и форм, форма слова — это указание толь­ко на частные конкретные грамматические категории сло­ва. Например, слова подоконник и подстаканник имеют одинаковую структуру и одинаковые грамматические зна­чения и формы (сущ., м. р., ед. ч., им.—вин. п.), т.е. это одинаковые формы слов, но в то же время это разные слово­формы, так как это словоформы разных слов.

Грамматические значения слов

Слово как языковая единица имеет два разных типа значений — значения лексические и значения грамматиче­ские (морфологические).

Например, «Толковый словарь» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой выделяет два лексических значения у слова заяц:

1. Зверёк отряда грызунов, с длин­ными ушами и сильными задними ногами, а также мех его;

2. Безбилетный пассажир, а также зритель, проник­ший куда-нибудь без билета (Ехать зайцем).

Граммати­ческие значения этого слова: слово заяц имеет значение предметности (и является именем сущ-ным), оду­шевленность (так как обозначает живой предмет), имеет форму м. рода, ед. числа, может иметь и форму мн. числа — зайцы.

Отличие лексического значения от грамматического за­ключается в том, что лексическое значение служит индивидуализации слова, т.е. выделяет слово из всех остальных слов в особую единицу словарного состава языка. Грамматические же значения слу­жат объединению слов в лексико-грамматические классы слов — части речи, в грамматические группы. Так, слово заяц объединяется со всеми словами, имеющими граммати­ческое значение предметности, в одну часть речи — имя сущ-ное (заяц, человек, дерево, пчела и т.п.), по грамматическому значению рода слово заяц составляет одну группу с такими словами, как медведь, ученик, отец, враг и т.п.

Грамматические значения в слове сосуществуют с лек­сическими. Но важно отметить, что можно придумать сло­ва, лишенные лексического значения, но невозможно даже искусственно составить слова, которые не имели бы грам­матического значения и форм, его выражающих.

В свое время академик Л. Щерба составил фразу: Глокая куздра штеко бодланула бокра и кудрячит бокрёнка. Слова этой фразы лишены лексического значения (этих слов нет в толковых словарях), но каждое слово имеет грамматиче­ские признаки (грамматическое значение, грамматическую форму) и выполняет в предложении определенную син­таксическую функцию: слово куздра отвечает на вопрос кто?, имеет значение предметности, относится к классу имен существительных, одушевленных, женского рода, един­ственного числа, именительного падежа (склонение на -а, -я), имеет окончание -а; слово глокая отвечает на вопрос какая?, имеет значение признака предмета (признако-вость), относится к классу имен прилагательных женского рода, единственного числа, именительного падежа, согласу­ется с существительным куздра и выполняет функцию оп­ределения; так же могут быть проанализированы и все остальные слова в этой фразе.

Грамматические значения — это общие, присущие целому классу слов значения, непосредственно не связанные с лексическим значением слова, хотя обяза­тельно сопровождающие лексические значения слов. Грам­матические значения обязательно сопутствуют лексическим значениям и оформляют их в слова определенного класса или разряда и т.п. Например, лексически разные слова оке­ан, человек, год, олень, дуб и т.п. грамматически оформлены как один класс слов — имена существительные, а лексичес­ки одинаковые слова бег и бежать грамматически оформ­лены как разные классы слов — как существительное и как глагол; пять и пятерка — как числительное и суще­ствительное, хотя лексические значения у них одинаковы.

Грамматические значения слова образуют в слове опре­деленную иерархическую систему. Наиболее общим долж­но быть признано категориальное (частеречное) значение, грамматическая семантика которого является результатом предельного обобщения лексических значений огромного количества слов, поэтому большинством ученых это значение определяется как лексико-грамматическое¹. Значение предметности является общим для всех слов, называющих предметы (для существительных), а значение процесса, дей­ствия является общим для всех глаголов. Это означает, что «лексическое и категориальное грамматическое значение характеризуются органическим единством, взаимопроник­новением, они связаны между собой, как разные стороны одной смысловой единицы».

Каждое категориальное значение реализуется в менее общих грамматических значениях: значение предметно­сти проявляется в грамматических значениях рода, числа, падежа, одушевленности-неодушевленности. Каждое из менее общих значений проявляется в более частных зна­чениях: значение рода реализуется в значениях мужско­го, женского, среднего рода, общее значение числа — в част­ных значениях единственного и множественного числа и т.д.

Способы и средства выражения грамматического значения в русском языке (Грамматические формы слова)

Грамматические формы — это языковые сред­ства, с помощью которых выражаются грамматические зна­чения.

Грамматическое значение в слове может выражаться са­мыми различными средствами:

— флексией (окончанием): в словоформе овца окон­чание -а выражает ж. р., ед. ч., им. п.; в словоформе пи­шешь окончание -ешь является показателем 2-го лица, ед. ч., наст. вр. глагола писать; в словоформе зимний оконча­ние -ий — показатель м. р., ед. ч., им.—вин. п. прилагатель­ного зимний и т.п.;

— суффиксами: в словоформе спел суффикс -л- указывает на прошедшее время глагола спеть; в словофор­ме веселее суффикс -ее- выражает значение сравнительной степени и т.д.;

— префиксами: значение совершенного вида в гла­голе сделать передается приставкой с- (ср.: делать — сде­лать), значение превосходной степени в прилагательном наилучший выражается приставкой паи- и т.п.;

— ударениями: значение сов. и несов. вида в глаголах засыпать — засыпать передает­ся только ударением;

— чередованием: значение мн. ч. в словоформе друзья (ср.: друг) выражается за счет чередования в корне (а также суф. -/-);

— супплетивизмом (меной основ): значение про­шедшего времени глагола идти передается с помощью суп­плетивизма основ: идти — шел; значение мн. числа в сло­ве человек выражается супплетивизмом основ: человек — люди и др.

Кроме того, грамматические значения могут быть выра­жены с помощью сочетания служебных слов со словами знаменательными (такая форма называется аналити­ческой): читал бы; пусть читает; более сильный и т.п., а также синтаксически — за счет сочетания двух знаменательных слов: зимнее пальто и зимние пальто, в этих сочетаниях род, число и падеж существительного паль­то выражается именем прилагательным.

= Формальные грамматические средства слова

Как вы уже знаете, для существования любой единицы языка важны два плана — парадигматика и синтагматика. И формальные грамматические средства, которыми распо­лагают русские слова, бывают парадигматическими и син­тагматическими.

Парадигматические формально-грамматиче­ские признаки слова являются традиционным объектом изучения морфологии. Морфологическая парадигма слова — это система всех грамматических разновидностей данного слова. Грамматическая разновидность слова, пере­дающая определенное грамматическое значение, называет­ся словоформой. Например, существительное моряк в речи бывает представлено разными словоформами: моря­ка, моряком, моряков и т. п., глагол беспокоиться — слово­формами: беспокоился, беспокоится, беспокойся, беспокоив­шийся, беспокоясь и т. д.

Способность слова образовывать морфологическую пара­дигму называется словоизменением. У некоторых слов словоизменение отсутствует: они всегда выступают в одном и том же виде, т. е. представлены одной и той же словоформой (таковы, например, служебные слова: у, но, лишь). У подобных слов нулевая парадигма. Но у большинства слов русского языка парадигма не нулевая. Так, морфологическая словоизменительная парадигма слова туман образуется сло­воформами: туман, тумана, туману, туман, туманом, (о) тумане; туманы, туманов, туманам, туманы, туманами, (о) туманах.

Различаются словоформы синтетические (простые) и ана­литические (составные).

Синтетические словоформы состоят из основы слова и флективных аффиксов — окончаний, словоизмени­тельных суффиксов и постфиксов: дом-0 (нулевое оконча­ние), школ-а, быстр-ейш-ий (словоизменительный суффикс превосходной степени и окончание), чита-л-и (словоизмени­тельный суффикс -л и окончание -и.), бег-ущ-ий (словоизме­нительный суффикс причастия и окончание). В одной синте­тической словоформе может быть от одного до трех флек­тивных аффиксов; например, в глагольной словоформе про-веря-л'-и-съ (Сочинения проверялись двумя экзаменаторами) грамматические значения выражены словоизменительным суффиксом прошедшего времени -л'-, окончанием -и- и сло­воизменительным постфиксом страдательного залога -сь.

В образовании аналитических словоформ уча­ствуют вспомогательные слова, играющие ту же роль, что и словоизменительные аффиксы в структуре синтетических словоформ. Например, прибавлением форм будущего вре­мени вспомогательного глагола быть к инфинитиву глаго­лов несовершенного вида (читать, бежать и др.) образует­ся аналитическая форма будущего времени: буду читать, буду бежать; прибавлением вспомогательного слова бы к форме прошедшего времени глагола образуется форма со­слагательного наклонения: читал бы, бежали бы.

Иногда в морфологической парадигме слова имеются и синтетические, и аналитические словоформы: сильнейший и самый сильный, теплее и более тёплый. При словоиз­менении существительных (брат, брата, брату...), числи­тельных (три, трех, трем...) и местоимений (я, меня, мне...) используются только синтетические словоформы. Для мор­фологических парадигм прилагательных (новый, новее, самый новый), глаголов (строил, строю, буду строить, да­вайте строить), наречий (громко, громче всех) и безлично-предикативных слов (жаль, более всего жаль) характерны как синтетические, так и аналитические словоформы.

Словоизменение всегда было основным объектом мор­фологического анализа, потому что окончания и словоизме­нительные суффиксы в составе синтетических словоформ, нспомогательные слова в составе аналитических словоформ являются эффективными средствами выражения грамма­тических значений. Так, благодаря противопоставлению окончаний в словоформах ученик — ученики, журнал — журналы выражаются значения числа; в противопоставле­нии словоформ решал — решаю — буду решать выража­ются временные значения. Флективные аффиксы всех трех указанных выше типов, как и вспомогательные слова, отно­сятся к парадигматическим средствам выраже­ния грамматического значения слова (так как они участву­ют в образовании словоизменительной парадигмы слова).

Грамматические значения слов выражаются не только перечисленными парадигматическиими формально-грамма­тическими средствами, но также и при помощи синтаг­матических средств, т. е. такими формальными показателями, которые проявляются в словосочетании. На­пример, в словосочетаниях новая книга, новые книги зна­чение числа выражено не только окончаниями существи­тельного, но также и окончаниями согласующегося с ним прилагательного. Здесь парадигматические и синтагмати­ческие средства выражения грамматических значений до­полняют одно другое.

А в тех случаях, когда парадигматические средства вы­ражения грамматического значения отсутствуют, един­ственным формальным средством обнаружения данного значения становится грамматическая синтагматика (соче­таемость) слова. Например, если существительное не имеет ннешне различающихся окончаний, т. е. является «нескло­няемым» (пальто, ТЭЦ и др.), грамматическое значение чис­ла может быть выражено лишь «за пределами о самого су­ществительного, в согласующихся формах прилагательного: новое/новые пальто, мощная/мощные ТЭЦ. Эти примеры показывают, что морфология как грамматическое учение о слове, реально функционирующем в речи, должна учитывать нее средства выражения грамматических значений слова — как парадигматические, так и синтагматические.

Кроме отмеченных только что основных — парадигма­тических и синтагматических — формальных средств вы­ражения грамматических значений в некоторых словах не­редко имеются и дополнительные формальные показатели, сопутствующие основным средствам выражения грамма­тического значения:

1) чередования (или альтернации) фонем в осно­ве: это могут быть чередования согласных в конце основы (бегу — бежишь, люблю — любишь) или же чередования глас­ных в середине основы (протоптать — протаптывать), включая чередование «беглой гласной» с нулем (сон — сна, лев — льва, дорожки — дорожек);

2) изменение состава суффиксов в конце основы: их наращение, усечение или чередование: брат — братья (брат-j-a), крестьянин — крестьяне, давать — даю, \ танцевать — танцую;

3) супплетивизм (замена корневых морфем в раз­ных словоформах одного и того же слова): иду — шел, чело­век — люди, ребенок — дети, плохой — хуже, маленький — меньше, я — меня, мы — нас, ты — тебя и др.;

4) изменение места ударения: дерево — деревья, была — были.

Грамматические категории

Центральным понятием грамматики является поня­тие грамматической категории. Под грамматической категорией понимается системное противопоставление всех однородных грамматических значений, выражаемых формальными грамматическими средствами. Грамматические категории бывают морфологическими и синтаксическими.

Морфологическая категория представляет собой качественно иной объект грамматического анализа по сравнению с грамматическими значениями слова и грамматическими формальными средствами их выражения.

Морфологическая категория — это не только какое-то грамматическое значение или какой-то формально-грамматический показатель. Морфологическая категория представляет собой двуплановое явление — неразрывное единство грамматической семантики и ее формальных показателей.

В рамках морфологических категорий грамматические значения слова (как и грамматические формальные сред­ства) изучаются не изолированно, а в противопоставлении всем другим однородным грамматическим значениям и; всем формальным средствам выражения этих значений.

Например, категорию глагольного вида составляют однород­ные значения совершенного и несовершенного вида (и все грамматические средства выражения этих значений), категорию глагольного лица составляют однородные значения 1-го, 2-го и 3-го лица в неразрывном единстве с их фор­мальными показателями.

При анализе морфологических категорий особенно важно учитывать это единство смыслового и формального планов. Если какой-то из названных планов отсутствует, то нельзя рассматривать данное явление в качестве категории.

Например, противопоставление имен собственных нари­цательным имеет под собой четкие семантические основа­ния: именами нарицательными обозначаются классы одно­родных предметов (город; студент), а именами собствен­ными называются индивидуальные предметы из того или иного класса однородных предметов (Москва, Лондон', Ва­силий, Николай). Однако нет оснований считать это противопоставление значений морфологической категорией, так как оно не находит последовательного формального выражения. Дело в том, что использование прописных букв при написании имен собственных — это факт графики, а не грам­матики (к тому же в начале предложения, а также в особых стилистических целях с прописной буквы могут писаться и имена нарицательные: Честь, Родина, Революция). Что ка­сается формально-грамматических отличий имен собствен­ных от нарицательных, то они слишком необязательны (ос­новной же признак грамматических явлений — именно обязательность). Так, имена собственные обычно не изме­няются по числам, но это касается далеко не всех слов дан­ного класса (ср.: Иван — Иваны, Наташа — Наташи, (Сидоров — Сидоровы). С другой стороны, далеко не все име­на нарицательные способны изменяться по числам (ср. су­ществительные строительство, голубизна, сметана, не име­ющие форм множественного числа, и проводы, брюки, слив­ки, не имеющие форм единственного числа). Итак, если какое-то значение не находит обязательного формально-грамматического выражения, оно не является основанием для установления морфологической категории.

Не является категорией и противопоставление глаголь­ных спряжений — но уже совсем по иной причине: четкие формальные показатели (окончания) I и II спряжения не служат для выражения смысловых различий между глаго­лами разных спряжений (нельзя сказать, что для всех глаголов I спряжения характерно наличие какого-то значения, объединяющего все эти глаголы в один смысловой класс и отличающего все глаголы I спряжения от любого глагола II спряжения). Значит, хотя формальные отличия по типам спряжения очень важны для русской грамматики и всегда указываются при морфологическом разборе глагола, тем не менее в русском языке нет морфологической категории спря­жения (как нет и морфологической категории склонения существительных). Типы спряжений и склонений образуют чисто формальные (а не формально-семантические, как в слу­чае с морфологическими категориями) оппозиции.

Морфологические категории бывают словоизменительны­ми и несловоизменительными.

Словоизменительные морфологические кате­гории находят свое выражение в противопоставлении раз­ных грамматических форм (словоформ) одного и того же слова. Например, категория лица глагола является словоизменительной, так как для ее обнаружения достаточно сравнить разные словоформы одного глагола: иду, идёшь, идёт.

Несловоизменительные морфологические ка­тегории находят свое выражение в противопоставлении це­лых слов по их грамматическим свойствам. С учетом значений, выражаемых несловоизменительными категори­ями, словарный состав языка можно разбить на граммати­ческие классы (поэтому морфологические категории дан­ного типа часто называются также классификационными или лексико-грамматическими). Несловоизменительными являются, например, категории рода и одушевленности/, неодушевленности существительных: и род, и одушевленность/неодушевленность — это постоянные грамматические признаки существительного, по которым существительные не изменяются.

Основной морфологической категорией (причем категорией классификационного типа) является категория, нахо­дящая свое выражение в противопоставлении частей речи. Все остальные категории выделяются в рамках ча­стей речи и являются частными морфологическими категориями по отношению к частям речи.

Морфологическая парадигма

В морфологии термин «парадигма» имеет два значения:

7. система словоформ, образующих одну лексему (парадиг­ма склонения слова небо и т.п., парадигма спряжения гла­гола читать и т.п.);

8. образец, схема словоизменения (па­радигма 1-го склонения сущ., парадигма П спряжения глагола, парадигма изменения имен прилагательных по степеням сравнения и т.п.).

Выделяются три разновидности парадигм — полная, не­полная и избыточная. Разновидностью полной является перекрещивающаяся парадигма.

Полная парадигма — это парадигма, имеющая полный набор форм словоизменения по той или иной кате­гории, свойственной данной части речи. Полная парадигма отражает регулярные и частотные словоизменения той или иной части речи, является нормой словоизменительной си­стемы слова определенной части речи.

Полная парадигма склонения имен сущ-ных состоит из 12 словоформ (склонение по падежам в ед. и мн. числе), полная парадигма глаголов сов. вида состоит из 10 словоформ (спряжение по лицам и числам в будущем времени и по родам и числам в прошедшем), пол­ная парадигма глаголов несов. вида имеет 16 сло­воформ (спряжение в настоящем времени по лицам и чис­лам; в будущем времени по лицам и числам; в прошедшем времени по родам я числам) и т.п.

Перекрещивающаяся парадигма — это такая парадигма, когда два разных слова при склонении или спряжении имеют частично общие парадигмы (несколь­ко одинаковых словоформ для двух разных слов). Пара­дигмы как бы сливаются или перекрещиваются. Это явле­ние широко распространено в сфере имен прил-ных, местоимений, причастий при склонении форм м. и ср. р.; в системе глагола такие парадигмы единичны.

Имена прил-ные всех разрядов при склонении форм м. и ср. рода регулярно имеют перекрещивающиеся парадигмы, которые совпадают во всех падежах, кроме име­нительного и винительного (если В. = И.). Аналогичны па­радигмы у порядковых числ-ных, причастий, местоиме­ний-прилагательных (и у слов он, оно).

Словоформы изменяющегося слова в своей совокупно­сти образуют строго организованную систему — пара­дигму словоизменения данного слова.

В системе глагола глаголы стлать и стелить, а также производные от них (стлаться, стелиться, постлать, посте­лить и др.) имеют перекрещивающуюся парадигму в 1-м, 2-м, 3-м лице настоящего (или будущего простого) времени.

Неполная парадигма — это неполный набор форм словоизменения конкретного слова в той или иной категории. Неполнота набора форм устанавливается пу­тем сопоставления с полной парадигмой того же словоизменения.

Например, полная парадигма изменения по падежам и числам имен сущ-ных равна 12 чле­нам.

Слово мечта имеет неполную парадигму склоне­ния — нет формы род. п., мн. ч.,

слово мед имеет непол­ную парадигму склонения, так как у него отсутствуют падежные формы мн. ч.;

слова щец, дровец имеют только одну падежную форму — род. п., мн. ч. Кроме того, слова мед, сливки, дровец, щец имеют и неполные парадигмы чис­ла — не изменяются по числам.

Избыточная парадигма — это парадигма, со­держащая большее количество форм, чем полная парадиг­ма словоизменения по той или иной категории.

Например, слово человек обладает избыточной парадигмой числа, по­скольку при образовании форм множественного числа, по­мимо формы люди, имеет в косвенных падежах в сочета­нии с числ-ными форму мн. числа от слова человек:

род. п. — пяти человек,

дат. п. — пяти челове­кам,

тв. п. — пятью человеками, хотя падежная парадиг­ма во мн. числе является неполной, нет фор­мы им. п. — человеки.

Парадигма числа у слова год также является избыточной: год — годы — лета (форма им. п. лета определяется как устаревшая, но форма род. п. в со­четании с числительными оказывается широкоупотреби­тельной: пяти лет; форма типа пяти годов не употребля­ется).

Избыточной парадигмой спряжения (категории лица и числа) обладают глаголы 1-го непродуктивного класса типа капать, двигать, мяукать и некоторые другие, кото­рые при спряжении наряду с формами мяукаешь, мяука­ет и т.д., двигаешь, двигает и др., капаешь, капает и т. п. имеют формы мяучишъ, мяучит; движешь, движет; кап­лешь, каплет.

При установлении характера парадигмы следует сопо­ставлять парадигму как словоизменительную норму слова данной части речи с парадигмой конкретной словоформы по конкретной категории. Сопоставление может показать, что одна и та же парадигма может быть полной по одной категории, неполной по другой и избыточной по третьей. Например, слово 'капать имеет полную парадигму рода (ка­пал, капала, капало) и избыточную парадигму по числу и лицу (каплешь и капаешь, каплет и капает, каплете и капаете и др.); глагол победить имеет неполную парадиг­му по лицу (нет 1-го лица, ед. ч.) и полные парадигмы по числу и роду.

УЧЕНИЕ О ЧАСТЯХ РЕЧИ В РУССКОЙ ГРАММАТИКЕ

Морфологическая категория частеречности нахо­дит свое выражение в противопоставлении самых общих, ос­новных грамматических классов слов, которые различаются общекатегориальным грамматическим значением и специфи­ческими для каждого класса частными морфологическими категориями, а также иными формальными признаками (на­пример, особенностями словоизменения и грамматической со­четаемости со словами других частей речи).

Например, слова школа и книга относятся к одной части речи — имени существительному, так как обнаруживают:

а) одинаковое частеречное значение — 'предметность';

б) оди­наковую систему частных морфологических категорий — оду­шевленность/неодушевленность, род, число, падеж;

в) способ­ность изменяться по категориям числа и падежа и, в отличие от прилагательных, неизменяемость по родам; г) способность сочетаться с прилагательными, числительными, глаголами, грамматически подчиняя их себе (новая школа, о двух кни­гах, книги лежат), и невозможность аналогичных сочетаний, например, с безлично-предикативными словами типа надо, жаль.

Распределение слов по частям речи важно не только для | морфологии, но и для лексики, словообразования, синтаксиса. Поэтому в качестве дополнительных признаков, свидетельствующих о частеречной принадлежности того или иного слова, можно отметить особенности его синтаксического функционирования и словообразовательные свойства. В частности, у слов школа и книга одинаковое синтаксическое «по­ведение»: в предложении они могут быть подлежащим или до­полнением: Всякая школа славна не числом, а славою своих учеников; ...Любите книгу всей душой!

У слов одной части речи отмечаются и одинаковые словообразователь­ные свойства: так, от слов школа и книга можно образовать однотипные производные слова — например, прилагательные школьный, книжный и существительные школьник, книжник. Напротив, слова школа и школьный, школьничать и по-школьному относятся к разным частям речи, что легко до­казывается, если сравнить эти слова по всем указанным выше признакам, включая и особенности словообразования.

Являясь центральным звеном в системе морфологических категорий, части речи сами по себе представляют сложную упорядоченную систему. Наиболее детально эта система была изучена В. В. Виноградовым, который выделил четыре струк­турно-семантических типа слов: 1) самостоятельные части ре­чи («слова-названия»); 2) связочные, служебные слова (кото­рые он образно называл «частицами речи»); 3) модальные сло­ва и 4) междометия.

Самостоятельные части речи служат для обозначе­ния существующих в объективной действительности предме­тов, признаков, процессов, состояний и т. п. В современном русском языке противопоставлено семь самостоятельных час­тей речи: имя существительное, имя прилагательное, имя числительное, местоимение, глагол, категория состояния (безлично-предикативные слова), наречие.

Служебные части речи называют отношения, сущест­вующие между явлениями действительности. К служебным частям речи относятся частицы, предлоги и союзы. Противо­поставление самостоятельных и служебных частей речи со­ставляет основу категории частеречности.

Самостоятельным и служебным частям речи противопос­тавлены модальные слова (кстати, вероятно, конеч­но, следовательно и др.), которые выражают субъективное от­ношение говорящего к тому, о чем говорится; в предложении они являются вводными элементами.

Особое место в системе частей речи занимают междометия (ах!, эй!, ура!, ох!, о-о... и др.), которые вы­ражают (но не называют!) эмоции говорящего.

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ИЗУЧЕНИЯ МОРФОЛОГИИ

В изучении морфологического строя русского языка мож­но условно выделить четыре периода.

Первый период (середина XVIII — середина XIX в.) свя­зан с именем М. В. Ломоносова, который в своей «Российской грамматике» впервые дал систематическое описание морфологии русского языка: до Ломоносова предметом изучения был, как правило, церковнославянский язык. Тер­минология, используемая Ломоносовым, очень близка к сов­ременной лингвистической терминологии. Грамматика Ломо­носова почти на столетие определила характер развития рус­ской морфологической науки. Идеи Ломоносова развивались А. X. Востоковым, В. Г. Белинским и др. В этот период рус­ская морфологическая наука сформировалась как особая лингвистическая дисциплина. Однако недостатком многих I грамматических работ того времени было нечеткое разграни­чение категорий грамматики и логики. Огромное значение для такого разграничения имели работы Ф. И. Буслаева, осо­бенно его «Опыт исторической грамматики русского языка» (1858). Указав на самостоятельность грамматики по отноше­нию к логике, Буслаев, однако, не смог до конца выйти за рамки логического направления (за что его впоследствии рез­ко критиковал А. А. Потебня).

Второй период в изучении русской морфологии отмечен стремлением исключить смешение грамматики и логики, при этом одни ученые при анализе морфологических явлений больше внимания уделяли смысловой стороне этих явлений, другие же — формальной стороне. Существенный вклад в изу­чение грамматической семантики (значений глагольного ви­да, падежей существительного и др.) внес А. А. Потебня. Идеи Потебни изложены в его основном труде «Из записок по рус­ской грамматике» (т. 1—4, опубл. 1874—1968).

С именем Ф.Ф.Фортунатова, основателя Московской лингвистической школы, связано «формальное» направле­ние в изучении грамматики. При анализе морфологических явлений ученые фортунатовской школы обращали присталь­ное внимание на формальные средства выражения грамма­тических значений и меньше стремились описывать сами грамматические значения. Именно Фортунатовым были раз­граничены формы словоизменения и словообразования, что оказалось существенным для всего дальнейшего развития как морфологических, так и словообразовательных исследо­ваний.

Третий этап в развитии русской морфологической науки охватывает 20—40-е годы XX столетия. Для многих ученых становится ясно, что не следует изучать грамматические значения и их формальные средства выражения изолирован­но, как это нередко наблюдалось в трудах Потебни и Фортуна­това (и особенно некоторых их учеников). Ставится задача объединить лучшие достижения школ Потебни и Фортунато­ва, рассматривать грамматические явления как диалектиче­ское единство формы и содержания. В постановке такой за­дачи — историческое значение данного периода в изучении русской морфологии (труды Л. В. Щербы, А. А. Шахматова, А. М. Пешковского и др.). Именно тогда В. В. Виноградов определил морфологию как грамматическое учение о слове, анализирующее и форму, и семантику слова в его реальном функционировании.

Четвертый этап становления отечественной морфологиче­ской науки начинается в 50-е годы XX в. Этот этап, органиче­ски связанный с предшествующим, отмечен и рядом специфи­ческих черт:

1) благодаря исследованиям В. В. Виноградова, Н. М. Шан­ского, Е. А. Земской и др., показавшим принципиальные отли­чия словообразования от морфологии, словообразование выде­лено в особую дисциплину; следовательно, был существенно уточнен предмет морфологии;

2) исчерпывающим образом описаны правила русского словоизменения (см.: Зализняк А. А. Грамматический словарь русского языка. Словоизменение. М., 1977);

3) получены принципиально важные результаты в изу­чении морфологических категорий времени, вида, залога, падежа (труды Н. С. Поспелова, Ю. С. Маслова, А. В. Бондарко, А. А. Холодовича, Н. Ю. Шведовой, Г. А. Золотовой и др.);

4. впервые предпринято изучение русской морфологии на основе массовых опросов носителей русского языка [см. кол­лективную монографию под ред. М. В. Панова «Русский язык и советское общество. Морфология и синтаксис современного русского литературного языка» (М., 1968)];

5) успешно решается задача описания русской морфологии в новом, функциональном направлении: не от грамматиче­ских форм — к выражаемым ими значениям, а от значения — к форме. В рамках функциональной морфологии изучается, какими языковыми средствами может быть выражено то или иное грамматическое значение (например, значение времени, модальности); на необходимость таких исследований указыва­ли еще Л. В. Щерба и В. В. Виноградов. Функциональный анализ основных категорий русской морфологии см. в издан­ной под ред. А. В. Бондарко шеститомной серии коллектив­ных монографий «Теория функциональной грамматики» (1987—1996);

6) наконец, именно в этот период предпринимаются ус­пешные попытки ознакомления широкой общественности с достижениями отечественной грамматической науки. В част­ности, издаются академические грамматики русского языка, сочетающие точность научной интерпретации языковых явле­ний с общедоступностью изложения (см.: Грамматика рус­ского языка / Под ред. В. В. Виноградова и Е. С. Истриной. М., 1952—1954. Т. 1—2; Русская грамматика / Под ред. Н. Ю. Шведовой и др. М., 1980. Т. 1—2).

Классификация частей речи В.В.Виноградова

В основе современного учения о частях речи в русском языке лежит грамматическое учение о слове академика В.В.Виногра­дова. Он предложил многоступенчатую классификацию слов.

1. На самой общей ступени ученый выделяет четыре структурно-семантических класса слов:

1. части речи (зна­менательные слова, «слова-названия»),

2. связочные, служебные слова (которые он образно на­зывал «частицами речи»);

3. модальные слова;

4. междометия.

^* В. В. Виноградов полагал, что сам термин «части речи» может быть использован только по отношению к самостоятельным словам. Совре­менная грамматическая наука при установлении системы частей речи, принимая за основу предложенную Виноградовым грамматическую клас­сификацию слов, понимает термин «части речи» более широко, приме­няя его по отношению ко всем структурно-семантическим типам слов, включая служебные и модальные слова, а также междометия.

2. На втором этапе деле­ния в системе частей речи (знаменательных слов) выделя­ются имена (имена существительные, имена прилагатель­ные, имена числительные).

3. На третьем этапе происходит конкретизация знаменательных и служебных слов: в сис­теме частей речи выделяются имена существительные, при­лагательные, числительные, местоимения, глаголы, наречия, категория состояния; в системе частиц речи выделяются предлоги, союзы, частицы, связки. В.В. Виноградов предла­гает следующее схематическое изображение своей системы.

Новизна классификации акад. Виноградова:

1. Круг частей речи, по мнению В.В. Виноградова, ограни­чивается пределами слов, способных выполнять номина­тивную функцию или быть указательными эквивалента­ми названий. Местоимения он считает особыми словами, многие из которых слились с прилагательными и наречиями или перешли в частицы речи.

2. он впервые выделил такой класс слов, как модальные слова, а в системе знамена­тельных слов — особую часть речи — категорию состояния (о необходимости выделять особый класс знаменательных слов еще в 1928 г. сказал Л.В.Щерба в статье «О частях речи в русском языке»), в системе частиц речи была выде­лена особая группа служебных слов — связки.

В дальнейшем система, предложенная В.В. Виноградовым, определенным образом трансформировалась. Термин «ча­сти речи» в соответствии с традицией стал использоваться применительно ко всем выделенным классам слов, в том числе и к служебным, и к модальным, и к междометиям.

И хотя в современной русистике вопрос о частях речи, их числе, их объеме, принципах их выделения до сих пор не получил окончательного решения, все же грамматическое учение о слове В.В. Виноградова является фундаментом для позднее возникших теорий.

Части речи — это классы слов, характеризующиеся:

1) общекатегориальным значением, или единством обобщенного значения (например, предмет­ности у существительного, процессуальности у глагола), отвлеченно­го от лексических значений всех слов данного класса;

2) общностью грамматических категорий и характером словоизменения и морфемной структуры;

7. тождественностью синтаксических функций.

Именно эти признаки положены В.В.Виноградовым в основу выделения частей речи, эти же признаки были по­зднее названы как существенные в самом определении по­нятия «части речи».

Морфологическая категория частей речи получает выра­жение в противопоставлении самых общих, основных грамматических классов слов, которые различаются общекате­гориальными грамматическими значениями и специфиче­скими для каждого класса частными морфологическими категориями, а также иными формальными признаками (особенностями словоизменения и грамматической сочета­емости со словами других частей речи).

Например, слова конь и путь относятся к одной части речи — имени существительному, так как обнаруживают:

1) одинаковое общекатегориальное (частеречное) значе­ние — 'предметность';

2) одинаковую систему частных морфологических ка­тегорий — одушевленность/ неодушевленность, род, число, падеж;

3) способность изменяться по категориям числа и паде­жа и, в отличие от прилагательных, неспособность изменяться по родам;

4) способность сочетаться с прилагательными, числитель­ными, глаголами грамматически, подчиняя их себе (новый путь, о двух конях, кони бегут), и невозможность аналогич­ных сочетаний, например, с наречиями (очень, весьма, бегом и т. п.).

Переходность в системе частей речи и явление синкретизма

Одним из способов пополнения частей речи и образова­ния новых классов слов является процесс перехода (или трансформации) слов из одной части речи в другую. Под трансформацией понимается сложный процесс из­менений признаков слова, который приводит к перемеще­нию слова из одной части речи в другую или к перемеще­нию слова из одного морфологического разряда в другой в пределах одной части речи.

Следствием процессов переходности является синкретизм.

Синкретичными называются такие слова, кото­рые совмещают в своей грамматической структуре (в кате­гориальном значении, морфологических и синтаксических свойствах) в той или иной степени признаки двух или бо­лее частей речи: причастие = глагол + прилагательное, деепричастие = глагол + наречие.

Термин «переходность» («переход», «трансформация») отражает динамику движения (перехода) слов из одной ча­сти речи в другую, а термин «синкретизм» — то состояние совмещения разных грамматических свойств в одном сло­ве, которое сопутствует переходу слов из одной части речи в другую, составляя сущность самого перехода.

В русском языке выделяется два пути образования син­кретичных слов (два типа переходности) —

1) групповой, приводящий к образованию новых классов слов (новых ча­стей речи),

2) индивидуальный, касающийся отдель­ных слов и приводящий к пополнению существующих час­тей речи или существующих разрядов слов.

Первый путь — это длительный путь развития, путь исторического формирования на базе взаимодействия двух или более исходных частей речи новых классов слов (но­вых частей речи) или новых разрядов слов. Так сформиро­вались имя числительное, причастие, деепричастие, катего­рия состояния; формы прошедшего времени глагола с суф. -л-, имена собственные — фамилии на -об, -ин (Солнцев, Пуш­кин) и др.

Переход слов из одной части речи или из одного разряда в другой имеет групповой характер: транспозиции подвер­гаются не только отдельные слова, но и целые разряды слов.

Например, краткие действительные причастия трансформировались в класс деепричастий; древние «элевые» причас­тия (с суф. -л-) трансформировались в формы прош. времени спрягаемых форм глаголов. Исходные разряды ис­чезли из языка.

Преобразование (переход) притяжательных прил-ных с суф. -ин-, -ов-(-ев-) в собственные имена сущ-ные — фамилии привело к образованию об­ширного класса русских фамилий с суф. -ин-, -ов- (Пушкин, Мишин, Солнцев, Волков и т.п.). Причем притяжательные прил-ные, образованные от неодушевленных сущ-ных (пушкин грохот, солнцев луч), исчезли из язы­ка. В современном языке притяжательные прил-ные с суф. -ин-, ~ов~(-ев-) образуются только от одушевленных су­щ-ных со значением лица.

Появление такой особой части речи, как числ-ные (количественные числ-ные — особый разряд имен чис­л-ных), есть результат групповой диахронической трансфор­мации имен прилагательных (один, два, три, четыре), имен существительных (пять — десять, сорок, сто, тысяча, мил­лион, миллиард и т.д.). Суть этого процесса переходности заключается в постепенной утрате этими словами (позднее в процесс втянулись субстантивные словосочетания пять сот, пять десят и др.) и словосочетаниями свойств имен сущ-ных, имен прил-ных и развитии у них новых свойств дотоле не существовавшей части речи — имени числ-ного. Вся исходная группа слов (давшая простые количественные числительные) и исходные суб­стантивные словосочетания (давшие сложные количествен­ные числ-ные — пятьсот, пятьдесят и др.) исчезли из языка, кроме слов тысяча, миллион, миллиард и т.п., которые, с одной стороны, сохраняют свойства имен сущ-ных, но с другой — имеют свойства имен числ-ных.

Таким образом, первый путь образования синкретич­ных слов — это образование новых частей речи или новых разрядов слов. Этот путь развития получил название диахронического.

Второй путь — это путь индивидуального перехо­да слова из одной части речи или из одного разряда слов в другую часть речи или в другой разряд слов. Количество таких слов может быть самым разным, но в любом случае исходная часть речи или исходный разряд слов не исчезает из языка, так как при этом типе трансформации происхо­дит раздвоение, расщепление исходной лексемы на две, по-разному функционирующие в языке; в одной из них появ­ляются и развиваются признаки иной части речи, а другая чаще остается без изменения и продолжает функциониро­вать в исходной части речи.

В результате процесса индивидуальной переходности не создается новой части речи, а благодаря движению отдель­ных слов из одной части речи в другую происходит количе­ственное пополнение той части речи, в которую переходят слова.

В русском языке слова любой части речи могут подверг­нуться процессу индивидуальной переходности. Выделя­ются следующие процессы:

1) субстантивация — переход слов из других частей речи в имена существительные;

2) адъективация — переход слов в имена прилагатель­ные;

3) нумерализация — переход слов в имена числитель­ные;

4) прономинализация — переход слов в местоимения;

5) вербализация — переход слов в глаголы;

6) адвербиализация — переход слов в наречия;

7) предикативация — переход слов в категорию состоя­ния;

8) модаляция — переход в модальные слова;

9) препозиционализация — переход слов в предлоги;

10) конъюнкционализация — переход слов в союзы;

11) партикуляция — переход слов в частицы;

12) интеръективация — переход слов в междометия.

Продуктивность этих процессов не одинакова. К продук­тивным процессам относятся субстантивация, адъективация, адвербиализация, предикативизация, препозиционализация и интеръективация. К непродуктивным — нумерализация, прономинализация, вербализация, конъюнкционализация, модаляция и партикуляция.

Сам процесс индивидуального перехода слов из одной части речи в другую является последовательным и посте­пенным, что проявляется, с одной стороны, в утрате словом сначала некоторых, а затем, возможно, и всех признаков исходной части речи, а с другой — в приобретении им свойств конечной части речи, хотя вполне возможны слу­чаи, когда процесс переходности, «имея начало, не всегда имеет завершение». Процесс такого постепенного перехо­да получил наглядное отражение в шкале переходности В.В.Бабайцевой (анализ).

С процессом переходности связано и появление так на­зываемых функциональных омонимов по от­ношению к исходному слову, т.е. таких слов, которые изме­нили свое частеречное значение, свои морфологические признаки и синтаксические функции. То есть произошел отрыв производного слова от исходного, возникла новая еди­ница, которая составляет функциональные омонимы с ис­ходным словом. Прилагательное столовый, -ая, -ое (прилаг. к стол 'род мебели' — СРЯ) подверглось процессу субстан­тивации, конечной точкой которого следует считать суще­ствительное столовая 'предприятие общественного питания' (СРЯ), обозначающее не признак, а предмет; оно приобрело постоянную форму рода (ж. р.), получило способность иметь при себе согласованные определения (студенческая столо­вая) и выполнять роль подлежащего или дополнения; это существительное стало лексическим и функциональным омо­нимом к прилагательному столовая. Слово столовая в зна­чении 'особая комната с обеденным столом, где едят и пьют' (СРЯ) также является функциональным омонимом к при­лагательному столовая, так как оно утратило частеречное значение признака (приобрело значение предметности), за­крепилось в форме рода (ж.р.), изменились и его синтакси­ческие признаки. Но нужно отметить, что лексические свя­зи этого слова с исходным словом еще сохраняются: столовая комната 'комната с обеденным столом, где едят и пьют'. Различие в лексическом значении свидетельствует о лексических омонимах, различие в морфологических и син­таксических признаках — показатель функциональной омонимии, следствием которой являются затруднения в разграничении членов предложения, в разграничении зна­менательных слов как частей речи или их разрядов, а так­же затруднения в разграничении знаменательных слов и слов служебных, или, шире, слов неполнознаменательных.

Слова, полностью перешедшие в другую часть речи, не являются синкретичными словами. Синкретизм проявляется в про­межуточных зонах. Синкретичные (переходные) слова, со­вмещающие в себе признаки исходной и конечной частей речи, в разных предложениях могут проявлять себя по-разному и требовать разного анализа: Юрка улыбнулся: очень забавно разговаривал веснушчатый. Чем дальше шла машина, тем сильнее дул ветер, тем громче пел веснуш­чатый боец... (К.Паустовский). В первом предложении слово веснушчатый окказионально приобретает призна­ки сущ-ного (значение предметности), но в то же время значение прил-ного — значение признаковости в нем сохраняется. Во втором предложении слово веснушчатый — полноправное прил-ное.

Таким образом, в современном русском языке существу­ют синкретичные части речи.

Части речи и лексико-грамматические разряды

Деление слов на части речи — это самая общая морфологическая классификация слов. Однако каждая из частей речи объединяет слова с несколько различными грамматическими свойствами.

Например, для всех сущ-ных характерен морфологический признак числа. Тем не менее одни сущ-ные изменяются по числам, т. е. исполь­зуются в разных предложениях то в единственном, то во мн. числе (лампа — лампы, море — моря, ско­рость — скорости), а другие же по числам не изменяются и всегда выступают или в форме ед. числа (обу­чение, белизна, кефир), или же в форме мн. чис­ла (ворота, проводы, сливки). Наличие или отсутствие спо­собности образовывать обе числовые формы зависит от лексического значения сущ-ного. Таким образом, хотя очень важно различать лексические и грамматические значения слова, тем не менее грамматика и лексика, грам­матические признаки слова и его лексическое значение тесно взаимодействуют, и это обстоятельство все активнее и по­следовательнее учитывается в современных морфологиче­ских исследованиях.

Определенная грамматическая неоднородность наблю­дается не только у сущ-ных, она проявляется и в других частях речи. Поэтому в рамках каждой из частей речи принято выделять группы слов, объединенных общ­ностью типа лексического значения и теми или иными грамматическими признаками. Эти группы слов принято называть лексико-грамматическими раз­рядами.

Нужно сказать, что лексико-грамматические разряды (в отличие от грамматических классов слов, например частей речи или типов склонения, спряжения) не всегда четко про­тивопоставлены друг другу в формальном отношении.

Например, в рамках сущ-ных по характеру значения четко выделяется лексико-грамматический разряд имен собира­тельных: детвора, крестьянство, зверье, аппаратура, листва, пролетариат, финансы, противопоставленный, например, лексико-грамматическим разрядам имен вещественных (сахар, цемент, аспирин, чернила) или отвлеченных (уход, пение, нежность, хлопоты). Однако формальные показате­ли разряда имен собирательных не всегда позволяют четко противопоставить его другим лексико-грамматическим разрядам существительных. Можно было бы, например, сказать, что собирательные существительные не изменяют­ся по числам, но это же свойство характерно и для многих имен вещественных (молоко, чернила), и для ряда отвлечен­ных сущ-ных (пение, хлопоты), и даже для неко­торых конкретно-предметных сущ-ных (ножницы, джинсы).

Есть, правда, у большинства собирательных сущ-ных особые словообразовательные суффиксы, нехарактер­ные для других разрядов сущ-ных: ~ур- (профес­сура, аппаратура), -j- (воронье, мужичье) и т. п. Однако словообразовательные показатели не являются определяю­щими в морфологии, они учитываются при изучении грам­матического поведения слова лишь как дополнительный, необязательный признак слова. К тому же многие собира­тельные сущ-ные вообще не имеют никаких словообразовательных суффиксов (сброд, джунгли).

Нечеткость, необязательность формальной противопоставленности не позволяют рассматривать лексико-грамматические разряды как проявление какой-либо классификационной морфологической категории. И в то же время рас­пределение слов по лексико-грамматическим разрядам очень важно для реализации морфологических категорий (ср., в частности, принципиально различное отношение лексико-грамматических разрядов качественных, относитель­ных и притяжательных прил-ных к морфологиче­ским категориям полноты/краткости и степеней сравне­ния). Поэтому морфологический анализ слова по традиции начинается с установления лексико-грамматического раз­ряда, к которому относится это слово.

Классификация лексико-грамматических разрядов для всех основных частей речи может проводиться по несколь­ким различным признакам. Поэтому одно и то же слово обычно входит одновременно в несколько лексико-грамма­тических разрядов.

Например, глагол прочитать входит в устанавливаемые по разным признакам лексико-грамматические разряды глаголов полнознаменательных, акциональных (обозначающих действие), предельных, переходных, невозвратных, личных.

При этом слово в разных своих лексических значениях может относиться к различным лексико-грамматическим разрядам.

Например, многозначное слово сосна выступает в двух основных лексико-семантических и грамматических вариантах:

сосна¹ 'вечнозеленое хвойное дерево с длинными иглами и округлыми шишками' — сущ-ное кон­кретно-предметное, а

сосна² 'древесина, используемая в каче­стве строительного и поделочного материала' (ср.: книжные полки из сосны) — сущ-ное вещественное.

Итак, при морфологическом анализе многозначного сло­ва всегда требуется очень тщательно учитывать, в каком значении (или, как часто говорят, в каком лексико-семантическом варианте) это слово употреблено.

ИМЯ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ. ЛЕКСИКО-ГРАММАТИЧЕСКИЕ РАЗРЯДЫ ИС

Имя существительное — это изменяемая знаменательная часть речи, имеющая общекатегориальное значение предметности и выражающая его в лексико-грамматической категории рода и грамматических категориях падежа и числа. В предложении выступает чаще всего в роли подлежащего и дополнения, реже – сказуемого, обстоятельства и определения.

В.В.Виноградов в книге ''Русский язык. Грамматическое учение о слове’ определяет предназначение имени существительного следующим образом: ''Форма имени существительного предназначена для сбережения духовного материала при помощи языка''; категория имени сущ-го обеспечивает возможность мыслить предметно, в форме названия, даже отвлеченные понятия о качествах и действиях.

Синтаксический показатель ИС.

1. Гремят раскаты молодые; вот дождик брызнул, пыль летит, повисли перлы дождевые, и солнце нити (дополнение) золотит (Тютчев).

2. Легло мне в подножье (обстоятельство) широкое поле и замяти (дополнение) свист, я – слезы (сказуемое), Россия, твои, я – матери горе (сказуемое) слепое, я – обелиск (сказуемое) (Цыбин).

С семантической точки зрения ИС разнообразны, ибо значение предметности – это понятие не логическое, а грамматическое. Сюда входят более частные значения:

1. живые существа (собака, человек);

2. конкретные предметы действительности (стол, дом); их совокупности {листва, джунгли) или составные части (ветка, стебель),

3. отвлеченные понятия (прямая, касательная);

4. качество, свойство, состояние, количество в отвлечении от их носителей (белизна (снега), мягкость (шерсти), пестрота (ткани), сотня),

5. действие в отвлечении от производителя (ловля от глагола ловить, постройка от глагола построить.

Следовательно, значение предметности — это отвлечен­ное грамматическое значение, свойственное всем без исключе­ния существительным.

Для обнаружения значения предметности на практике используется подстановка в предложение слов с обобщенно-предметным значением, не осложненным дополнительными смысловыми оттенками (кроме значения одушевленности / неодушевленности): кто? или что?

Например: Собака смотрела на него пристально, словно размышляя, лаять или нет. – Кто смотрел на него пристально?

Этот прием (в школьной грамматике: отвечает на вопросы кто? что?) свидетельствует о грамматической предметности даже ИС, ЛЗ которых никак не связано с названием предметов. Он помогает, когда необходимо отграничить ИС от других частей речи с близким ЛЗ: чернота (что?) – черный (какой?) – чернеть (что делать?) => ИС – ИП – глагол.

Морфологический показатель ИС. Средством выражения грамматической предметности являются морфологические категории ИС. Для русских ИС важным является 3 категории: род, число, падеж. В последнее время (А.А.Зализняк (1967) ’Русское именное словоизменение) в перечень морфологических категорий ИС включается еще одушевленность / неодушевленность.

Одушевленность / неодушевленность и род – это несловоизменительные категории ИС: любое слово входит в определенный грамматический класс сущ-ых одушевленных или неодушевленных, а также любое ИС, кроме ИС, употребляющихся только во мн. числе (брюки, ножницы), относится к одному из трех родов;

1. женского рода (доска, песня, земля);

2. мужского рода (стол, отец, дом);

3. среднего рода (окно, дерево, радио)

Число и падеж – словоизменительные категории ИС. Каждое ИС принимает форму или ед. или мн. числа: нос – носы, песня – песни, окно – окна; и употребляется о определенном падеже.

Общекатегориальное значение предметности и частные морфологические категории одушевленности / неодушевленности, рода, числа, падежа – это собственно морфологические признаки ИС, которые являются наиболее важными при рассмотрении ИС как части речи.

Для полной характеристики важно учитывать и синтаксические, и словообразовательные свойства ИС (суффиксы ИС см. лекции по словообразованию). Вот лишь некоторые словообразовательные модели ИС:

• тель (хранитель);

• ник (виновник);

• щик (каменщик);

• ний (пение);

• тий (открытие);

• ость (данность, влюбленность);

• ств (баловство) и др.

ЛЕКСИКО-ГРАММАТИЧЕСКИЕ РАЗРЯДЫ ИС

ЛЗ и ГЗ в слове постоянно взаимодействуют. В ряде случаев ЛЗ влияет на его грамматические свойства. Различные ЛЗ слов и связанные с ними особенности проявления грамматических категорий дают возможность выделить среди ИС группы слов, называемые лексико-грамматическими разрядами: 1) разряд нарицательных и собственных ИС; 2) разряд ИС одушевленных и неодушевленных; 3) разряд конкретных, отвлеченных, собирательных, вещественных ИС.

Собственные и нарицательные ИС.

Деление ИС на нарицательные и собственные обусловлено характером их ЛЗ: нарицательные ИС служат обобщенными наименованиями однородных предметов; собственные ИС называют какие-либо единичные предметы, выделенные из ряда однородных или уникальные, существующие в единственном роде.

Нарицательные существительные бывают четырех типов: конкретные, отвлеченные, вещественные и собиратель­ные.

Конкретные существительные (Д.Э.Розенталь) обозначают наименования отдельных предметов (экземпляров) неживой природы и живых существ, а также конкретные проявления действий, состояний, процессов, которые поддаются счету (карандаш, универ­ситет, студент). В рамках это­го разряда можно выделить более мелкие лексико-грамматические разряды.

1. конкретные ИС, служащие для обозначения предметов; они образуют лексико-грамматиче­ский разряд конкретно-предметных ИС: книга, кирпич, дом. Разновидностью конкретно-предметных имен являются единичные существитель­ные (или сингулятивы), которые имеют соотносительное имя собирательное или имя вещественное: соломинка – солома, студент – студенчество, лист – листва. Такие ИС обозначают единичные предметы и лица, выделенные из массы вещества или совокупности предметов или лиц. Они образуются с помощью суффиксов со значением единичности -ин(а), -инк(а) от ве­щественных ИС: горошина, снежинка.

2. конкретные ИС, обозначающие одушевленные предметы: а) лексико-грамматический разряд зоонимов: ИС, обозн. животных (медведь, кошка, кенгуру); б) лексико-грамматический раз­ряд личных ИС: ИС, обозн. людей (человек, стюардесса, вое­вода).

3. конкретные существительные обо­значающие явления действительности и понятия, выработанные в ходе осмысления че­ловеком окружающей действительности: а) лексико-грамматический разряд событийных ИС: гроза, метель, революция; б) понятийные ИС: слово, понятие, предложение, фонема).

От иных видов нарицательных ИС конк­ретные ИС отличаются

1. грамматической со­четаемостью с количественными числительными: две гро­зы, двадцать пять столов, три медведя,

2. возмож­ностью изменения по числам: стол — столы, гроза — грозы. Исключение составляют конкретно-предметные ИС типа сани, брюки, очки и личные существи­тельные типа ребята 'молодые люди, парни' (разг.), девча­та, которые не имеют форм единственного числа, а также обозначения уникальных явлений типа небосвод, вселенная, не имеющие форм множественного числа.

Отвлеченные существительные обозначают действие или признак в отвлечении от производителя действия или носителя признака: бег, учёба, красота, глубина. Слова того лексико-грамматического разряда обычно образова­ны от глаголов (провозить —> провоз) или от прилагательных (хитрый —> хитрость). Они не сочетаются с количе­ственными числительными (невозможно сказать: *два бега, *восемь смелостей) и обычно не изменяются по числам, упо­требляясь или только в единственном числе (изучение), или только во множественном числе (хлопоты).

Вещественные существительные обозначают ве­щества (в широком смысле) — химические элементы и со­единения, пищевые продукты, стройматериалы и т. п.: водо­род, вода, лёд, железо, аспирин, бензин, пшеница, сливки, тёс, солома.

Собирательные существительные обозначают совокупность однородных предметов или лиц как одно неде­лимое целое; для собирательных существительных харак­терны словообразовательные суффиксы -ств(о), -в(а), -j(0), -ур(а), -ат и др.: крестьянство, листва, тряпьё, профессура, пролетариат.

Отвлеченные, вещественные и собирательные ИС (в отличие от конкретных):

1. не вступают в сочета­ния с количественными числительными;

2. противопоставление разных числовых форм одного и того же существительного встречается в разрядах отвлеченных, вещественных и собирательных существитель­ных достаточно редко и связано с заметным изменением семантики формы множественного числа по сравнению с соответствующей формой единственного числа: прелесть — прелести, вода — воды, вплоть до фактического образова­ния нового слова: бег 'быстрое движение человека или животного, резко отталкивающихся от земли движениями ног' — бега 'состязания, гонки упряжных рысистых лоша­дей (а иногда и некоторых других видов животных).

ОДУШЕВЛЕННЫЕ И НЕОДУШЕВЛЕННЫЕ ИС

Одушевленность / неодушевленность — это несловоизменительная (классификационная) кате­гория имен существительных, в соответствии с которой все существительные относятся к грамматическому классу оду­шевленных или же к грамматическому классу неодушев­ленных существительных.

Одушевленные и неодушевленные существительные обы­чно четко разграничиваются по семантическому показателю. Оду­шевленные ИС обозначают живые су­щества: человек, брат, Петр, слон, птица, а неодушевлен­ные ИС — неживые существа, предметы неживой природы и растения, а также события, явления, качества, действия, состояния и т. п.: камень, стол, автомобиль, дерево, буря, красота, отдых.

Однако для грамматики важны прежде всего формальные средства выражения категории одушевленности/ неодушевленности, которые бы­вают синтетическими (окончания самого существитель­ного) или аналитическими (окончания слов, согласу­ющихся с существительным). Для несклоняемых существи­тельных типа конферансье, Дюма, кино, алиби и т. п. данная грамматическая категория выражается только аналитически, т. е. в грамматической сочетаемости подобных суще­ствительных. При этом наиболее отчетливо категория оду­шевленности/неодушевленности бывает формально выраже­на во множественном числе.

Основное правило:

У одушевленных ИС форма Вин. падежа мн. числа всегда совпадает с формой род. падежа. У неодушевленных ИС форма вин. падежа мн. чис­ла совпадает с формой именительного падежа:

• мн.ч. Вин.п. = Род.п. => одуш. ИС: видеть сестер, братьев

• мн.ч. Вин. п. = Им. П. => неодуш. ИС: видеть земли, дома

Эта закономерность относится как к самому существи­тельному, так и к формам прилагательных или причастий, которые согласуются с существительным.

В форме единственного числа одушевленность/неодушев­ленности синтетически, т. е. окончаниями самого ИС, бывает выражена только

1. у ИС муж. рода 2-го склонения с нулевым окончанием в форме И. п. ед. ч.: студент, дом, а также

2. у ИС типа часо­вой, выходной (образованных способом субстантивации и поэтому изменяющихся по образцу прилагательных): знаю студента, часового (В.==Р., одушевленные существитель­ные), но знаю дом, выходной (В.=Р., существительные не­одушевленные)

У ИС мужского рода типа дядя, юноша, воевода (1-е склонение, слова с окончанием -а в форме И. п. ед. ч.), а также у несклоняемых ИС (атташе, кофе) одушевленность/ неодушевленность выражена в форме ед. числа только аналитически: нет этого дяди, атташе; вижу этого дядю, ат­таше (В.=Р., одушевленные ИС); ср.: нет черного кофе, люблю черный кофе (В.=Р., неодушевленное ИС).

У ИС среднего и жен. рода одушевленность/ неодушевленность в форме ед. числа не выражена;

ср. одинаковые падежные окончания у оду­шевленных и неодушевленных ИС: люблю сестру и страну; вижу окно и существо.

Поэтому для определения грамматической одушевленности/неодушевлен­ности таких ИС нужно рассматривать фор­мы мн. числа: вижу сестер, существ, овец, насекомых (В.=Р., одушевленные ИС); вижу страны, окна, книги, поля (В.=/Р., неодушевленные ИС).

У неизменяемых ИС среднего и жен. рода их одушевленность/неодушевленность проявляется в грамматической сочетаемости: вижу новых крупье (В. = Р., существительное одушевленное), но вижу новые пальто (В.=/Р., существительное неодушевленное).

Возникает вопрос: одушевленными или неодушевлен­ными являются многочисленные вещественные, собиратель­ные и отвлеченные ИС среднего и жен. рода — такие, как молоко, сметана, листва, бельё, брат­ство, верность, изучение и т. д., не имеющие форм множе­ственного числа? Казалось бы, ответ простой: эти и подоб­ные слова не обозначают живых существ, поэтому являются (по крайней мере, в плане своего значения) неодушевлен­ными. Однако не следует забывать, что задача морфологи­ческого анализа — установление грамматических свойств слова. А в плане грамматики, как уже говорилось, существительные среднего и женского рода в единствен­ном числе не проявляют признаков одушевленности/не­одушевленности.

Существует мнение, что все ИС названного типа должны рассматриваться как не охарактеризованные по признаку одушевленности/неодушевленности: они не являются ни одушевленными, ни неодушевленными. Одна­ко в таком случае за рамками категории одушевленности/неодушевленности оказывается огромный пласт существи­тельных (вспомним, насколько продуктивны типы образо­вания существительных на -ние, -ость и др.). И семантика данных слов не поддерживает колебаний между одушев­ленностью и неодушевленностью (все вещественные и от­влеченные и большинство собирательных существительных никак не связаны с обозначением живых существ). Неслу­чайно все вещественные, собирательные и отвлеченные су­ществительные мужского рода, не имеющие форм множе­ственного числа, отчетливо проявляют в падежных формах единственного числа свою грамматическую неодушевлен­ность (В.=/Р.): вижу аспирин, сброд, лай.

Есть все основания признать слова типа молоко, листва, изучение существительными грамматически неодушевлен­ными. Ход рассуждений здесь может быть таким: коль скоро у подобных слов нет форм множественного числа, то у них форма Р. п. мн. ч. никак не может совпасть с формой В. п. мн. ч.; если же В. п. мн. ч.=Р. п. мн. ч., то слово, по определению, является неодушевленным. При таком под­ходе все без исключения русские существительные вклю­чаются в грамматические классы одушевленных и неоду­шевленных существительных.

Иногда наблюдается несовпадение семантических и грамматических признаков.

Например, некоторые существительные реально не обо­значают живых существ, но по своим грамматическим признакам входят в разряд одушевленных. Такими суще­ствительными являются:

1) названия мифических существ типа домовой, леший, водяной, гном, ведьма, русалка;

2) слова мертвец, покойник, утопленник и т. п. (но не труп).

Напротив, ИС, обозначающие собирательную совокупность живых существ, всегда являются грамматически неодушевленными. Хотя такие существительные могут отвечать на вопрос кто? (Кто победил в битве под Полтавой? — Русские войска), тем не менее форма В.п. никогда не совпадает у них с фор­мой Р. п., что исключает возможность их рассмотрения как существительных одушевленных: вести за собой народ, от­ряд, войска, армии и т. п.

Во всех случаях несоответствия грамматической и семантической одушевленности/неодушевленности прежде все­го устанавливаются собственно грамматические показате­ли слова (например, покойник — грамматически одушев­ленное существительное, а народ — неодушевленное).

Довольно часто разные лексико-семантические вариан­ты слова обнаруживают различные свойства по признаку одушевленности/неодушевленности. Так, некоторые ИС, обозначающие в основном своем значении живых существ и являющиеся в этом значении одушевленными (прежде всего это касает­ся названий рыб: килька, сардина, шпрота), могут обозна­чать также и продукты питания, например консервы, при­готовленные из данных представителей животного мира; в этом значении данные слова являются уже существи­тельными неодушевленными: есть кильки, сардины, шпро­ты (В.=/Р.).

Особого внимания заслуживают ИС — на­звания фигур в некоторых играх: не обозначая живых су­ществ, они тем не менее обнаруживают грамматические признаки одушевленных ИС.

Например: в речи бильярдистов существительное шар (ср.: послать шара в лузу; В. = Р.),

в речи шахматистов — ИС ферзь (отдать противнику ферзя),

у иг­роков в карточные игры — слова туз, валет, козырь (бро­сить туза, дать козыря, т. е. козырную карту).

Однако во мн. числе многие из ИС данной группы обладают грамматическими показателями неодушевленности (В. =/Р.): послать в лузу все шары (не всех шаров), открыть свои козыри (не козырей) и т. п.

Таким образом, числовые формы одного и того же слова иногда могут различаться по грамматической одушевленности/ неодушев­ленности.

Слова вирус, микроб, бактерия и некоторые другие об­ладают вариантными грамматическими характери­стиками с точки зрения одушевленности/неодушевленно­сти: в речи одних носителей русского языка они являются одушевленными: изучать вирусов, микробов, бактерий, дру­гие же говорящие считают их неодушевленными: изучать вирусы, микробы, бактерии. Наше «обыденное» языковое сознание как бы колеблется, следует ли относить этих мель­чайших представителей живой природы к живым суще­ствам.

Обозначения игрушек (кукла, матрёшка, неваляшка и пр.) также характеризуются вариантными формами одушевленности/ неодушевленности: они обнаруживают разные грамматические свойства:

с одной стороны, в речи детей (для которых подобные слова, называющие некие игровые «по­добия» живых существ, являются ИС одушевленными: любить своих кукол, разбросать по полу матрёшек),

а с другой — в профессиональ­ной речи производителей игрушек, где эти же ИС могут склоняться как неодушевленные (произво­дить куклы нового образца).

Иногда неодушевленные ИС изменяются как одушевленные, если употребляются в переносном значении (Вы видали такого оригинала? Разве можно убедить этого пня?). В свою очередь одушевленные ИС сохраняют признак одушевленности даже если употребляются в значении неодушевленных ИС: Отец знал много стихов и читал наизусть чуть ли не всего «Конька-Горбунка».

КАТЕГОРИЯ РОДА ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

ГРАММАТИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ КАТЕГОРИИ РОДА

Категорию рода в ед. числе имеют как изменяемые, так и неизменяемые слова: а) вол, ручей, клен — м. р.; корова, стена, зима — ж. р.; лето, окно, животное — ср. р.; б) инди, маэстро, пенальти — м, р.; мадам, авеню, МТС— ж. р.; шоссе, ралли — ср. р. Во мн. числе ИС категорией рода не обладают. Поэтому слова, употребляющиеся только во мн. числе (сани, очки, брюки), ни к какому роду не относятся.

Категория рода имеет разное содержание в неодушевленных и одушевленных ИС.

В неодушевленных ИС она выступает как чисто грамматическое явление. Значение рода здесь является немотивированным. В этом отношении показателен диалог из книги В. Белова «Гудят провода»:

• А почему у огурцов усы? — спросил Петров, наблюдая, как Анатолий Семенович обрывает огуречные усы. — Усы почему? Наверно, потому, что огурец мужского рода. — Не-е! — взахлеб, торжествующе сказал Петров.— У тыквы тоже усы, а она женского рода! Знаете, какая у нас тыква?

Анатолий Семенович тоже засмеялся.

— Верно! Как это я про тыкву забыл? Ты, пожалуй, прав. Тыква женского рода и тоже с усами.

Действительно, современному человеку невозможно понять, тому слова город, поселок, Ленинград мужского рода, тогда к столица, деревня, Москва — женского, а село, Пушкино среднего. Родовые значения их не мотивированы соотношением слов и предметов, полностью определяются их грамматическими свойствами. Слова город, поселок, Ленинград потому мужского рода, что в русском языке все неодушевленные ИС, оканчивающиеся на твердый согласный (за исключением шипящих) или йот, имеющие в им. падеже нулевое окончание, а в род. падеже окончание -а(-я), относятся к мужскому роду. Существительные столица, деревня, Москва относятся к женскому роду, потому что в им. падеже ед. числа имеют окончание -а, в род. падеже — -и(-ы) и т. д. Сущ. село среднего рода, так как в им. падеже ед. числа имеет окончание -о, в род. падеже — -а и т. д.

Нетрудно заметить, что родовые различия неодушевленных ИС выражаются системой флексий. Они выражаются также в формах согласования с сущ-ми прилагательных; порядковых числительных, причастий, местоиме­ний и глаголов в прошедшем времени. Ср.: красивый город, первый город, строящийся город, наги город, город строился; красивая столица, первая столгща, строящаяся столица, наша столица, столица строилась; красивое село, первое село, строящееся село, нате село, село строилось.

Категория рода в одушевленных ИС явля­ется лексико-грамматической. Здесь она тоже обнаруживает­ся в формальных свойствах слов, но сама принадлежность слова к тому или иному роду определяется его лексической семан­тикой. Слова со значением лица мужского пола и названия самцов животных относятся к мужскому роду, а названия лиц женского пола и названия самок — к женскому. Ср.: отви, — мать, узбек — узбечка, корова—бык. Грамматическое значе­ние рода в таких случаях органически слито с лексическим значением.

Род выступает как знаменательная категория и в случаях образно-поэтического олицетворения неодушевленных предметов.

СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ КАТЕГОРИИ РОДА В РУССКОМ ЯЗЫКЕ Для выражения родовых значений используются средства у различных уровней: морфологические, лексические, словообра­зовательные, синтаксические. Поскольку категория рода — это морфологическая категория, основным средством выражения родовых различий являются собственно морфологические средства — окончания.

Каждый род располагает своей системой окончаний. Ср.: носу, [коса, носу, нос0, носом, (о) носе (м. р.); голова, головы, голове, голову, головой, (о) голове (ж. р.); ухо, уха, уху, ухо, ухом, '(об) ухе (ср. р.).

Однако есть исключения. Так, окончание -а в ; им. падеже ед. числа имеют слова не только жен. рода, но и некоторые разряды ИС муж. рода (воево­да, юноша; хвастунишка, шалунишка и т. п.), слова общего рода (неряха, кривляка и т. п.); окончание -о, типичное для слов сред. рода, имеют также ИС мужского рода (умишко, хлебушко, голосишко и т. п.).

Лексическое выражение категории рода представлено в некоторых названиях людей и животных: отец — мать, брат - сестра, бык — корова и т. п.

Словообразовательные средства также используются лишь в названиях людей и животных: учитель — учительница, комсо­молец, — комсомолка, слон — слониха, лев — львица и т. п.

Синтаксические средства (формы согласования) чаще всего используются наряду с морфологическими средствами (окончаниями): большой дом, большая школа, большое помещение; мои стол, моя шапка, мое перо; клен рос, береза росла, дерево росло. При неизменяемых словах окончания согласуемых с ними слов выступают как единственные показатели рода: красивое кашне, дорогое пальто, маэстро встала, кен­гуру прыгнул, наша Бетси, вкусный кофе, солнечный Тбилиси.

Только с помощью форм согласования выражается род и d существительных типа (маленький) домишко, (высокий) юноша, (такой) хвастунишка, неряха (ср.: такой неряха и такая неряха).

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ ПО РОДАМ

Склоняемые ИС распределяются по рода с учетом их морфологических признаков. Лишь отдельнаые слова и группы слов относятся к тому или иному роду по значению.

К мужскому роду относятся:

а) по морфологическим признакам: 1) все ИС с основой на твердый согласный (кроме ж, ш) и на -Ј, имеющие нулевое окончание в им. падеже ед. числа: мороз, стол, паш­тет, дуб, шкаф, чай, соловей, музей, клеи и т. п.; 2) все ИС с основой на ж, ш и мягкий согласный, имеющие окончание -а(-я) в род. падеже ед. числа: багаж, пейзаж, ка­мыш, выигрыш, конь, пень, день, читатель и т. п.;

б) по значению: 1) слова с окончанием -а(-я) в им. падеже ед. числа, обозначающие лиц мужского пола: слуга, юноша, Дима и т. п.; 2) слова с увеличительными суффиксами -ин'(а), -гнц(е), образованные на базе ИС мужского рода: доми­на, домище (ср. дом), томище (ср. том), сапожище (ср. са­пог) и т. п.; 3) ИС с уничижительными и умень­шительными суффиксами -ишк(о), -ушк(о), -ишк(а), образован­ные на базе слов мужского рода: домишко (ср. дом), хлебушко (ср. хлеб), лгунишка- (ср, лгун) и т. п.; 4) слово подмастерье; 5) слово путь.

К женскому роду по морфологическим признакам относят­ся: 1) ИС с окончанием -а(-я) в им. пад. ед. числа: дорога, бригада, сестра, басня и т. п. (за исключением слов, обозначающих лиц мужского рода: слуга, юноша и т. п.; слов с увеличительным суффиксом -ин(а), разносклоняемых ИС на -мя и слова дитя); 2) ИС с основой на мягкий согласный (кроме слова путь) и на ж, ш, имеющие окончание -и в род. падеже ед. числа: зябь, ветвь, бязь, ши­нель, рожь, тушь и т. п.

К среднему роду относятся: 1) ИС с оконча­нием -о(-е) в им. падеже ед. числа: стекло, белье, поле и т. п.; сюда не входят: а) ИС мужского рода с суффик­сами -ишк(о), -ушк(о), -шц(е); 6) ИС мужского рода подмастерье, 2) разносклоняемые ИС на -мя: вре­мя, имя, племя, семя, вымя, темя, бремя, знамя, стремя, пла­мя; 3) слово дитя.

За исключением немногих слов, несклоняемые ИС распределяются по родам с учетом их лексическо­го значения.

К мужскому роду относятся: 1) ИС, обозна­чающие лиц мужского пола: маэстро, мосье, рантье, буржуа, атташе и т. п.; 2) названия животных (кроме слова цеи,е): гну, фламинго, шимпанзе, пони и т. п.; 3) названия ветров: сирокко, торнадо и др.; 4) названия языков: хинди, суахили, фиджи и т, п,; 5) отдельные существительные разных тематических групп: кофе, пенальти, га, сулугуни (сыр), бри (сыр), экю (французс­кая старинная монета) и др.

К женскому роду относятся: 1) ИС, обозна­чающие лиц женского пола: мисс, фрау, пани, мадам, леди и т.п.; 2) слова цеце (вид мухи), салями (колбаса), иваси (род сельди), авеню (широкая улица во Франции, Англии и США), бере (сорт груш), кольраби (капуста), бери-бери (болезнь).

К среднему роду относятся названия неодушевленных пред­став: кашне, депо, такси, портмоне, кино, эскимо, антраша, какао.

К общему роду относятся:

1. названия лиц по народности (тми, саами, манси и др.);

2. фамилии типа Гюго, Неру, Шевченко, Милых (Милых-младший. Милых-младшая), Чав­чавадзе (Илья Чавчавадзе сказал. Нина Чавчавадзе сказала) и т. п.

Род несклоняемых географических названий опреде­ляется по роду существительных, называющих родовое поня­тие. Так, слово Хоккайдо мужского рода, так как соотносится со словом остров; Тбилиси, Туапсе, Дели мужского (ср. город); По, Миссисипи, Колорадо женского (ср. река); Марокко, Кон­го, Чили среднего (ср. государство). По этому же принципу рас­пределяются названия газет, журналов: вечерняя «Юманите», французский «Нувель обсервер».

Род сложносокращенных слов определяется по роду опорного слова словосочетания, на базе которого образованы эти сокращения: ЦК мужского рода (ср. Центральный Комитет), БСЭ женского (ср. Большая советская энциклопедия), сельпо среднего (ср. сельское потребительское об­щество) и т. п.

КОЛЕБАНИЯ В РОДЕ ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

Немногочисленная группа слов (около 150) имеет по две родовые формы — чаще всего окончания мужского и женского рода.

Ср.: ставень и ставня; заусенец, и заусеница; вуаль, -и (ж. р.) и вуаль, -я (м. р.). Очень редко встречаются параллель- ' ные формы мужского и среднего, женского и среднего рода. Ц| Ср.: плес и плесо, кайла и кайло.

Примеры: (Я) подкрался к окну; неплотно притворенный ставень позволил мне видеть пирую­щих и расслышать их слова (Лермонтов).—Дождя у же не было, но ветер покрепчал; где-то хлопала ставня (Фадеев). На плече у факира сидит серый мангуст (Н. Тихонов).— Моя ман­густа мигом вскочила на лапы. Она держала змею за хвост (Б. Житков).

Родовое варьирование существительных идет на убыль. В результате конкуренции одна из форм вытесняется из языка. Поэтому большинство вариантных форм рода неравноправно.

Ср.; жираф —жирафа (реже), заусенец, — заусеница (реже), периф­раз — перифраза (чаще), ботинок — ботинка (разг.), шампунь, —я — шампунь, -и (разг.), рельс — рельса (прост.), абрикос -абрикоса (прост.), бандероль, -и — бандероль, -я (прост.), иди­ома — идиом (устар.), фасоль, -и — фасоль, -я (устар.), закут— закута (обл.), кювет—кювета (спец.), чинар — чинара (бот.), шлихт —шлихта (техн.).

Стилистически не дифференцированные варианты в системе существительных современного русского языка занимают незначительное место. По данным словарей, к ним относятся: ставень — ставня; унт — унта; спазм — спазма; лангуст — лангуста; шпрот — шпрота; лосось,-я — лосось,-и; выхухоль, ,-я — выхухоль,-и и др.

Колебания в роде испытывают также несклоняемые имена суще­ствительные: авеню— ж. и ср. р.; сиртаки — м. и ср. р.; цунами — ж. и ср. р.; липси — ср. и м. р.; болеро — ср. им. р.; джерси — ср. и м. р.; медресе — ж. и ср. р.; манго— м. и ср. р. и др.

Ср.: темпераментный сиртаки и темпераментное сиртаки, обрушилось цунами и обрушилась цунами; Авеню Тореза широ­кое, прямое (А. Старков).— Пятая авеню упирается в арку Вашингтона (Правда, 1972, 8 апр.).

КАТЕГОРИЯ ЧИСЛА ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

ЗНАЧЕНИЕ КАТЕГОРИИ ЧИСЛА

Категория числа – одна из важнейших грамматических категорий ИС, которая представляет собой оппозицию двух граммем (форм), в которой ед. число выражает единичность, а мн, число – множественность. Однако форма ед. ч. не всегда обозначает единичность: ненависть, зависть, купечество, олово; а формы мн. ч. в свою очередь не всегда выражают множественность: сани, очки, Холмогоры.

Нередко изменение ИС по числам приводит к появлению нового ЛЗ: грязь – грязи, бег – бега, час – часы. Все это нарушает чисто грамматические отношения и показывает, что категория числа связана с ЛЗ слова. Однако у большинства ИС РЯ форма ед.ч. указывает на один предмет или лицо в разряде однородных предметов и лиц; во мн.ч. ИС указывают на множество, состоящее из однородных двух или более предметов и лиц. Выражение этого противопоставления единичного предмета и раздельного множества этих же предметов является основным содержанием категории числа.

В формах мн.ч. ИС обнаруживается ряд грамматических явлений:

1. во мн.ч. стираются родовые различия слов;

2. формы мн.ч. у слов среднего рода не образуют обособленных типов склонения: они совпадают либо с системой женского, либо с системой мужского (твердого типа) склонения.

Таким образом, в основе категории числа — количественные отношения предметов. Она выражает противопоставление одного предмета раздельному множеству (двум и более, до бесконечности) таких же предметов.

Ср.: книга (одна) — книги (две или более).

В наиболее чистом виде это противопоставление представлено в ИС, обозначающих считаемые пред­меты: тарелка — три тарелки — тарелки, летчик — шесть летчиков — летчики, неделя — семь недель — недели, мысль - две мысли — мысли и т. п. Такие ИС изменя­ется по числам, т. е. имеют соотносительные формы единственного и множественного числа.

Категория числа (КЧ) относится к числу основных категорий ИС, формирующего у него категориальное значение предметности. КЧ служит для выражения количественной характеристики предметов объективной действительности. КЧ противопоставляет ед.ч. числу множественному, как 'один' противопоставляется понятию 'много' (то есть 'не один, а 2, 5… 100' и т.п.).

Форма ед. числа, как и форма мн.ч., помимо выражения своего основного значения – 'один' или 'не один', может иметь ряд дополнительных семантических особенностей.

Значения ед.ч.:

1. слово имеет форму ед.ч., которая обозначает один предмет (значение числа – единичность): тетрадь, ручка;

2. –''-, но обозначает множество предметов (значение собирательного множества): листва, учительство, свора, детвора;

3. –''-, но значение числа нет, так как обозначены несчитаемые предметы (КЧ формальна): дружба, молоко, нефть, тоска.

Значения мн.ч.:

1. слово имеет форму мн.ч. и обозначает множество предметов: тетради, ручки;

2. –''-, но количество предметов неопределенно (1 или несколько): ножницы, очки, джинсы;

3. –''-, но значения числа нет, т.к. обозначены несчитаемые предметы: сливки, отруби, именины, похороны.

Некоторые слова не имеет форм числа, и значение числа неопределенно, но оно выражается синтетически: кенгуру, варьете, шоссе, бра, джакузи.

В РЯ существуют особые слычаи выражения значения числа. Слово может изменяться по числам, но при этом значение числа остается без изменения: небо – небеса (объект отражения один, хотя слово имеет две формы). Изменяются по числам слова снег – снега, песок – пески, роса – росы, но форма мн.ч. имеет значение обилия. Однако в контексте значение обилия и у формы ед.ч., и у формы мн.ч. может быть практически одинаково:

А вокруг только снег (ед.ч.)

А вокруг только снега (мн.ч.)

Значение множества (обобщенной множественности) могут иметь ИС текстуально:

Что должна дать ребенку книга?

Книга должна развивать у ребенка мечту (А.Толстой) – ед.ч. со значением обобщенной множественности.

СПОСОБЫ И СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ ГРАММАТИЧЕСКИХ ЗНАЧЕНИЙ ЧИСЛА

1. Категория числа образует одну оппозицию: единственное число - множественное число. Русский язык не обладает специальными формами, которые выражали бы только значение числа. Каждое из двух значений числа выражается шестью падежными формами. Формы падежа — это одновременно формы рода и числа.

Ср.: ед. ч. — лес, леса, лесу, лес, лесом, (о) лесе; мн. ч. - леса, лесов, лесам, леса, лесами, (о) лесах.

Окончания ИС выступают как показатели числа, выражая одновременно и грамматические значения рода (в ед. числе) и падежа.

2. В отдельных группах имен сущ. противопоставление ед. и мн. числа выражается с помощью суффиксов -]-, -ов']-, -ес-, которые являются в них дополнительным грамматическим средством, так как выступают совместно с окончаниями: зять — зя[т'-]-а], князь — кня[з'-]-а],сын — сын-о [в'-]-а], кум — кум-о [в'-]-а], чудо — чуд-ес-а, небо — неб-ес-а и др.

В ИС с составным суффиксом -ан/ин (-яь/ ин), чан/ин в ед. числе вычленяется суффикс единичности –ин, который является выразителем значения ед. числа совместно с окончанием, а во мн. числе этот суффикс отсутствует, и значение числа выражается только с помощью окончания: граждан/ин/0 — граждан/е, северян/ин/0 — северян/е. Ср. также: армянин — армяне, татарин — татары, болгарин — болгары и т. п.

В названиях детенышей ед. число выражается с помощью суффикса -онок(-енок), который во мн. числе чередуется с суф­фиксом -ат-а (-ят-а): буйволенок — буйволята, скворчонок -скворчата, страусенок — страусята. Реже образуются такие соотношения в названиях детей: казачонок — казачата, батрачонок — батрачата, барчонок—барчата и т. п.; еще встречаются в названиях грибов: масленок — маслята, опенок — опята.

3. В качестве дополнительного средства при образовании числа используются чередования согласных и перемещение ударения:

Ср.: 1) друг — дру[з'-]-а.] (г — з'); ухо — уши (х— ш); око — очи (к—ч); клин—клинья (н—н'); 2) место - места, местам, местами, (о) местах.

Таким образом, значения числа выражаются прежде всего синтетически, т. е. с помощью внутренних ресурсов слова: окончаний, суффиксов, чередования согласных, ударения.

Ис­пользуются также аналитические средства — формы согла­сования. Ср.: забавный лисенок — забавные лисята, мое ухо — мои уши, летит гусь — летят гуси. Исключительно анали­тически (синтаксически) выражают категорию числа несклоняе­мые существительные, которые не располагают своими оконча­ниями. Ср.: красивое кашне — красивые кашне, кафе закрыто — все кафе были закрыты. Отдельные слова имеют супплетивные формы числа: человек — люди, ребенок — дети.

ИМЕНА СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫЕ, НЕ ИЗМЕНЯЕМЫЕ ПО ЧИСЛАМ

Большие группы ИС имеют форму только одного числа:

1. только единственного (существительные singularia tantum);

2. только множественного (существительные pluralia tantum).

Только в форме единственного числа употребляются

1. многие собирательные ИС: листва, крестьян­ство, дичь, мошкара, беднота, белье и т. п.;

2. многие отвлеченные ИС: беготня, резка, слепота, синева, тоска, пение, горе, добро и т. п.;

3. многие веществен­ные ИС: капуста, мед, чай, просо, рожь, железо, молоко, баранина, хворост и т. п.;

4. многие собственные имена: Россия, Багцкирия, Азия, Урал, Байкал, Саратов и т. п.

Только в форме множественного числа употребляются большие пласты существительных, относящихся к этим же лексико-грамматическим разрядам:

1. собирательные: припасы, деньги, потроха, недра и т. п.;

2. отвлеченные: выборы, переговоры, побои, жмурки, каникулы, именины, хлопоты, буд­ни и т. п.;

3. вещественные: сливки, отруби, чернила, кон­сервы, щи, макароны, помои и т. п.;

4. собственные имена: Чебоксары, Сокольники, Анды, Жигули, Близнецы, Рыбы и т. п.

Не имеют форм единственного числа конкретные ИС, обозначающие:

а) предметы, состоящие из двух однородных частей (сани, ворота, дровни, ножницы и т. п.) и

б) предметы, состоящие из нескольких однородных или неодно­родных частей (гусли, грабли, вилы, часы и т. п.). Эти суще­ствительные допускают счет. Они сочетаются с собирательными числительными: двое саней, трое часов, двое вил. Ср.: одни сани, одни часы, одни вилы, которые формой мн. числа обозначают один предмет. Но: все часы проданы, получили семь штук ножниц.

Имена существительные, не изменяемые по числам, могут образовать формы противоположного числа. Однако это все­гда связано с изменением их лексических значений. Так, отвлеченные существительные образуют форму мн. ч., когда употребляются в конкретных значениях.

Ср.: глубина и морские глубины (глубокие места), шум и шумы в сердце.

Отличаются по значению формы ед. и мн. числа веще­ственных существительных.

Ср.'. мозг обезьяны и на второе подали мозги; килограмм сливочного масла и смазочные масла.

Формы множественного числа обозначают или сорта веществ (масла, вина), или сплошную массу вещества (мозги, жиры), или пространство, занимаемое веществом (пески). Во всех таких случаях категория числа является не чисто грамматической, а лексико-граммати­ческой: формы числа здесь служат для различения лексичес­ких значений.

ИС, не изменяемые по числам, иногда рассматриваются как слова, находящиеся вне категории числа. Сторонники такого подхода не учитывают, что все существи­тельные, обладающие формой ед. числа (независимо от того, изменяются они по числам или нет), в языке составляют один ряд форм, а все существительные, имеющие формы мн. числа,— другой. Весь второй ряд форм противопоставлен всему первому ряду форм. Иначе говоря, все формы единственного числа противопоставлены всем формам множественного числа. Имен­но поэтому различаются ИС singularia tantum и .pluralia tantum

ПЕРЕНОСНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ ФОРМ ЧИСЛА ИС

Часто встречается употребление форм ед. числа в значении множественного, например: Речь идет о настоятельной необходимости создать для детей новую популярно-научную и художественно яркую книгу (Горький). В поездке мы встретились с широким массо­вым зрителем наших национальных республик (Н. К. Чер­касов).

Формы мн. числа в значении единственного в основном употребляются в разговорной речи: в университе­тах не учился, институтов не кончал (имеется в виду один университет, институт).

КАЧЕСТВЕННЫЕ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ

1. ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ПРИЗНАКИ КАЧЕСТВЕННЫХ ИП

I. Морфологические признаки.

1) Обычно качественные ИП имеют и полную, и краткую форму (бледный, бледная, бледное, бледные — бледен, бледна, бледно, бледны).

2) В основной своей массе изменяются по степеням сравнения (красивый — красивее, более (менее) красивый, красивейший).

II. Синтаксический признак.

3) Сочетаются с наречиями степени (необыкновенно краси­вый, очень бледный, вполне воспитанный).

III. Словообразовательные признаки.

4) В отличие от относительных качественные прилагатель­ные могут быть непроизводными (белый, хромой, узкий).

5) Большая часть качественных прилагательных образует наре­чия на -о, -е, -и (светло, похоже, отечески),

6) Подавляющее большинство качественных прилагательных образует абстрактные имена существительные, т. е. имена каче­ства (смелость, упорство, новизна, чернота, синева, синь).

7) Многие качественные ИП образуют формы субъективной оценки (беленький, беловатый, белый-белый; пре­милый, сверхмощный, развеселый; темный-темный).

1. Лексический признак.

8) Качественные ИП легко вступают в антонимические пары (глупый – умный, низкий – высокий, скупой – щедрый).

Некоторые ИП обладают всеми признаками: бедный – беден, беднее, очень бедный, бедно, бедность, бедненький, бедноватый, антоним богатый. Встречаются ИП, которые имеют только один признак качественности – непроизводность: гнедой, каурый, пегий.

КРАТКИЕ ФОРМЫ КАЧЕСТВЕННЫХ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ; ОБРАЗОВАНИЕ КРАТКИХ ФОРМ ИП

Краткие формы образуются от основ полных форм путем прибавления к ним особых окончаний:

в ед. числе в муж. роде — нулевого окончания: бодр, молод, строг;

в жен. роде — -а(-я): бодра, молода, строга;

в сред. роде — -о(-е): бодро, молодо, строго;

во мн. числе — -и(-ы); бодры, молоды, строги,

Основы на согласные, которым предшествуют гласные, не претерпевают изменений: пуглив-ый — пуглив, сед-ой — сед.

Если в конце основы имеется стечение согласных, то между конечными согласными при образовании краткой формы муж­ского рода появляются беглые гласные: о — между твердым с 0 (кроме ж) и к (кротк-ий — кроток, низк-ий — ни­зок); е — 1) между шипящим, мягким согласным и к (тяжк-ий — тяжек, стойк-ий — стоек, горьк-ий — горек); 2) перед н (нежн­ый — нежен, умн-ый — умен).

Беглый гласный не появляется перед конечными р, л (добр-ый — добр, смугл-ый — смугл.). Исключения: тепел, остер, светел, кисел, хитер.

У слов на -нн(ый) краткие формы могут оканчиваться:

1) на -нен, если ИП образовано с помощью суффик­са -н- от сущ-го с основой на -н или -ни] (длин-а — длинн-ый — длинен, сомнен-и-е — несомненн-ый — несомненен), от глагола с основой на -н. (сохран-и-тъ — сохранн-ый — со­хранен) и с помощью суффикса -енн- от сущ-ных с основой на -н (жизнь — безжизненн-ый — безжизнен);

2) на -ен, если прилагательное образовано от именных основ с двумя и более конечными согласными с помощью суффикса

-енн- (бедствие — бедственн-ый — бедствен).

Широко развиты параллельные формы кратких прилагатель­ных на -ен и -енен: безнравствен и безнравственен, бездействен и бездейственен, бесчувствен и бесчувственен, ветрен и вет-ренен, двусмыслен и двусмысленен, женствен и женственен, мужествен и мужественен, родствен и родственен, таинствен и таинственен и др.

Не образуют кратких форм качественные прилагательные:

1) с суффиксами -ск-, -ов-: дружеский, отеческий, детский, комический и т. п.; рядовой, передовой и др.;

2) с суффиксом -н-: кляузный, кровный, площадной и др. (ни жирный — жирен, грешный — грешен и т. п.);

3) с суффиксом -л- (образованные от глаголов): горелые облезлый, отсталый, увялый, полинялый, остылый и т. п. (но* чахлый — чахл, хриплый — хрипл и др.);

4) с суффиксами -ущ- (-ющ-), -енн-, префиксом раз-, обозна­чающие высокую степень проявления признака: толстущий, хитрющий, толстенный, разлюбезный и т. п.;

5) ИП на -ш(ий), восходящие к формам сравни­тельной степени и утратившие свое прежнее значение: больший, младший, старший и др.;

6) ИП цвета, образованные от существительные шоколадный, кофейный, кремовый, сиреневый и т. п.;

7) ИП, обозначающие масти животных: буланый, вороной, гнедой, каурый, сивый, соловый и т. п.

Отдельные ИП имеют не весь набор кратких форм.

Так, у ИП хворый, древний нет формы женского рода; у ИП разный отсутствуют краткие форм ед. числа во всех родах.

Образование кратких форм иногда встречает препятствия со стороны семантики.

Так, ИП глухой образует краткие формы в значениях

«не обладающий способностью слышать»,

«неотзывчивый» (она глуха, давно не слышит; он глух ко всем просьбам.),

но не имеет их в значениях

«смутный, затаенный, скрытый» (глухое недовольство),

«тихий, без проявления жизни» (глухая улица),

«сплошной, без отверстий» (глухая стена).

Не во всех значениях обладают краткой формой прил-ые бедный, грамотный, голый, дикий, фальшивый и т. п. Ср.: голый мальчик (мальчик гол) и голая истина; фальшивые слова (слова ее были фальшивы) и фальшивые деньги.

Некоторые прилагательные употребляются только в краткой форме: рад, горазд, надобен. Слово должен в полной форм встречается только во фразеологических оборотах: на должном уровне, воздать должное, в должной мере и т, п.

3. СЕМАНТИКА КРАТКИХ ФОРМ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ

Качественные прилагательные в полной форме обозначают постоянный, в краткой — временный признак предмета:

1) Он злой человек и Он зол на меня; 2) Она больная и Они больна. «Больна, грязны, — пишет А. А. Шахматов, — означают признак во времени (теперь, в настоящее время), больная, грязные означают признак постоянный, сочетающийся с субстанцией»'.

Эти смысловые различия могут служить благодатной почвой для более глубоких семантических расхождений; в результате полные и краткие формы часто оказываются несоотносительны­ми по значению. Ср.: способный студент и он на все спосо­бен; видный ученый и отсюда хорошо виден лес; свободный человек и я сегодня свободен.

МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ И СИНТАКСИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ КРАТКИХ ФОРМ

Краткие ИП изменяются по числам, а в ед. числе — по родам. Ср.: коридор узок, дорога узка, окно узко; коридоры, дороги, окна узки. Краткие формы не изменя­ются по падежам, т. е. не склоняются.

В составе сказуемого с помощью связок краткие формы (как и полные) выражают значение времени: он богат (наст. время), он был богат (прош. время), он будет богат (буд. время).

В предложении краткие ИП всегда выступают в функции сказуемого и согласуются с подлежащим в роде и числе:

Глубоки наши светлые воды, широка и привольна земля (Исаковский). — Я вот что предлагаю... Я согласен. — А я не согласна. —Почему же вы не согласны? (Тургенев).

В роли определения краткие формы ИП сохранились только в устойчи­вых сочетаниях: на босу ногу, средь бела дня, по белу свету.

СТЕПЕНИ СРАВНЕНИЯ КАЧЕСТВЕННЫХ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ СИСТЕМА СТЕПЕНЕЙ СРАВНЕНИЯ

Форма положительной степени выступает как исходная, на базе которой образуются формы сравнительной и превосход­ной степени.

Ср.: добр(ый) — добрее, более (менее) добрый; добрейший, самый добрый, добрее всех.

Она выражает признак дан­ного предмета вне сравнения с признаком другого предмета, по отношению к степени проявления признака является нейтральной.

Формы сравнительной степени обозначают:

1. признак, который в одном предмете проявляется в большей степени, чем в другом или других: Задача теории — вести к новой, более высокой форме общественной жизни (из газет); Счастлив тот, кто жизнью мир пленяет. Но стократ счастливей тот, чей прах Веру в жизнь бессмертную вселяет И цветет легендами в веках (Бунин);

2. признак, который в одном и том же предмете в разное время проявляется неодинаково, содержится то в большей, то в меньшей степени: Вера стала более сдержан­ной, чем была. Люди стали богаче, покупательная способность их теперь выше.

Формы превосходной степени выражают признак, кото­рый в данном предмете проявляется в наивысшей степени или больше, чем во всех остальных предметах: В этой группе Ива­нов — самый способный и трудолюбивый студент. Ты сегодня лучше всех. Наиболее важные вопросы государ­ственной жизни выносятся на всенародное обсуждение (Консти­туция РСФСР).

ФОРМЫ СРАВНИТЕЛЬНОЙ СТЕПЕНИ

Синтетические (простые) формы образуются при помощи суффиксов -ее (-ей), -е, -ше.

Продуктивным является суффикс -ее(-ей); светл(ый) — светлее, бережлнв(ый) — бережливее, рациональней — рациональнее.

Суффикс -е сочетается лишь с основами на заднеязычные, д, т; ст. При этом происходит чередование согласных и усечение конечных -к-, -ок-.

Ср.: сух(ой) — суше, туг(ой) — туже, част(ый) — чаще, молод(ой) —моложе, выс(ок-ий) — выше, низ (к-ий) — ниже.

Непродуктивный суффикс -ше используется в узком кругу слов: дал(ек-ий) — дальше, ран(н-ий) — раньше, тон(к-ий) — тоньше; сюда же: дольше, меньше, больше.

Некоторые прилагательные имеют вариантные простые формы степеней сравнения. Ср.: большой — более и больше, ма­ленький — менее и меньше, далекий — далее и дальше, долгий — долее и дольше, поздний — позднее и позже.

Простые формы сравнительной степени с приставкой по- выражают «смягчение» степени преобладания качества: Не мог угадать, какой, надо взять голос — повыше или пониже (Федин). Не ищи легкой жизни, готовься взять на себя ношу по­тяжелее.

Не имеют простой формы сравнительной степени качествен­ные прилагательные с суффиксами -ск, -ов-, -н-, -л- (у которых нет и кратких форм): дружеский, массовый, кровный, исхуда­лый и т. п. Сюда же относятся прилагательные с суффиксом -к- типа плавкий, громоздкий, тяжкий, отдельные непроизвод­ные слова (плоский, ветхий, гордый, отлогий), все слова, обо­значающие масти животных (каурый, саврасый и т. п.).

Составные (аналитические) формы сравнительной степени представляют собой сочетание слов болев и менее с положитель­ной формой. Они образуются от всех качественных ИП, которые обозначают признаки, способные проявляться в разной степени: более (менее) высокий, более (менее) качествен­ный, более (менее) важный и т. п. Он бегал, и отчаянные вопли ребят заставляли его быть еще более ловким, бегать еще бы­стрее (С. Антонов). Чаще всего слово имеет обе формы сравни­тельной степени — простую и аналитическую: крепкий — крепче, более крепкий; глубокий — глубже, более глубокий и т. п.

Простая форма несогласуема и употребляется в функций сказуемого, а составная — в роли определения. Ср.: Семену хотелось, чтобы разрыв был еще суше и громче (С. Анто­нов). Через несколько минут на площади опять слышался оживленный смех, топот и егце более громкие крики (С. Ан­тонов).

В случаях, когда простая форма в языке отсутствует, значе­ние сравнительной степени выражается аналитически: болев (менее) жестокий, более (менее) трагический, более (менее) массо­вый, более (менее) усталый и т. п.

Употребительность простой и составной форм сравнитель­ной степени зависит от лексических значений одного и того же прилагательного.

Так, прилагательное короткий в значении «небольшой по длине» имеет обе формы (Эта дорога короче той. Эта дорога более короткая, чем та), а в значении, «приятельский, дружески близкий» употребляется только в пол­ной форме (У меня с ним более короткие отношения, чему тебя).

ФОРМЫ ПРЕВОСХОДНОЙ СТЕПЕНИ

Простые формы образуются при помощи суффикса -ейш (после г, к, х — -айш-). Присоединение суффикса сопровождается чередованием звуков, усечением конечных согласных основы.

Ср.: нов(ый) — новейший, сильн(ый) —сильнейший, прост(ой) — простейший, строг(ий) — строжайший, глубок(ий) - глубочайший, тих(ий) — тишайший, близ(к-ий) — ближайший.

Отдельные слова имеют индивидуальные особенности в образовании формы превосходной степени: дорог(ой) — дражайший, коротк(ий) — кратчайший, тяжкий — тягчайший.

Не образуют простой формы превосходной степени в основном те же слова, у которых отсутствуют краткие формы и простые формы сравнительной степени. Это ИП с суффиксами -ск-, -н-, -ов-(-ев), -к- (дружеский, родной, деловой, громкий и др.). Не имеют простых форм превосходной степени качественные ИП с суффиксами -аст-, -ист- (горластый, цветастый, раскидистый, породистый), многие слова с суффиксами -лив-, -чив-, -оват- (еват-) и др. (бурливый, разговорчивый, беловатый).

Простые формы превосходной степени обозначают:

1. высшую степень качества, которая выделяет предмет из ряда других, что очень часто подчеркивается с помощью предлогов из, среди, в (величайший из художников, способнейший среди учеников, крупнейшая в республике школа);

2. предельную степень качества без сравнения с другими предметами (важней­ший этап, ценнейшее предложение и т. п.; в составе устойчи­вых фраз: добрейшая душа, злейший враг, мельчайшие под­робности).

Приставка наи- усиливает степень проявления признака: наистрожайший запрет, наибыстрейшее решение.

Составные формы превосходной степени образуются от положительной степени:

1. присоединением к ней местоимения самый: самый радостный день в моей жизни, самая трогательная встреча;

2. присоединением слов наиболее, наименее: Поезд представлялся наиболее надежным убежищем.

Эти формы обозначают высшую степень качества, которая выделяет один предмет из всех остальных.

Выделительное значение особенно ярко выступает в аналитических формах превосходной степени, которые состоят из форм род. Падежа местоимения весь (все) и формы сравнительной степени качественных ИП: строже всех, быстрее всех (всего).

СКЛОНЕНИЕ ИМЕН ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ

Склоняемые ИП распределяются по трем типам адъективного склонения.

К I склонению относятся каче­ственные и относительные прилагательные,

ко II — притя­жательные с суффиксом -ий (типа лисий),

к III — притяжательные с суффиксами -ин, -ов/-ев (типа папин, отцов, Игорев).

В зависимости от конечной согласной основы различаются твердый (новый) и мягкий (синий) варианты I адъек­тивного склонения.

Единственное число

В форме именительного падежа графически различаются ударные и безударные окончания муж. рода (новый, но сырой).

В формах косвенных падежей (кроме винительного) у при­лагательных мужского и среднего рода падежные окончания одинаковые.

Форма винительного падежа зависит от рода и одушевленности/неодушевленности сущ-ного, с которым согласуется ИП. Форма винительного падежа имени прил-го, согласующегося с сущ-ным сред. рода, совпадает с формой именительного падежа (сырое, новое, си­нее). В женском роде прилагательное имеет окончание -ую/ -юю (сырую, новую, синюю). У прилагательного, согласующе­гося с существительным мужского рода, форма винительного падежа совпадает с формой именительного падежа при неоду­шевленном существительном (новый стол) и с формой род. падежа — при одушевленном имени сущ-ном (нового ученика).

У прилагательных с основами на -<к>, -<г>, -<х> типа ко­роткий, долгий, тихий формы именительного и творительно­го (а в сочетании с неодушевленными ИС — и винительного) падежей муж. и сред. рода образуют­ся по мягкой разновидности склонения (тихий, тихим — ср.: синий, синим). Остальные падежные формы муж. и сред. рода, а также все падежные формы жен. рода указанных ИП образуются по твердой разновид­ности склонения (тихая, тихого, тихой — ср.: новая, ново­го, новой).

Во мн. числе формы разных родов у ИП не различаются (новые дома, школы, окна). Слова с основами на -<к>, -<г>, -<х> склоняются по мягкой разно­видности (сухие, сухих и т. д.).

Форма винительного падежа мн. числа прила­гательного зависит от одушевленности/неодушевленности су­ществительного (куплю новые учебники, но вижу новых учи­телей).

II адъективное склонение представлено прила­гательными типа лисий, медвежий. Основа таких прилага­тельных — «мягкая» (оканчивается на -]), поэтому окончания в большинстве падежей тождественны окончаниям мягкой разновидности I адъективного склонения (лис]-его, лисьему, лис]-ими — ср.: син'-его, син'-ему, син'-ими). Исключение со­ставляют формы именительного падежа единственного и мно­жественного числа (а также соответственно форма винитель­ного падежа прилагательных, согласующихся с неодушевлен­ными существительными)

Нетрудно заметить, что в указанных формах прилагаными II адъективного склонения используются окончания, подобные окончаниям сущ-ных (ср.: гени]-0, быти]-е, арми]-а, акц]-и). Поэтому данное склонение нередко называют смешанным, объединяющим адъективные и субстантивные флексии.

Из сказанного следует, что -ий в прилагательных тип синий, медвежий (в отличие от прилагательных типа свежий, дюжий) — это не окончание, а часть основы — суффикс со значением притяжательности. Этот суффикс выступает в виде -ий- в форме им. и вин. падежей муж. рода ед. числа и в виде -]- — в остальных формах.

III адъективное склонение характерно для ИП с суффиксами -ин, -ов/-ев (типа папин, оп Игорев).

III склонение также является смешанным, поскольку: имеет окончания, свойственные разным склонениям существительных и прилагательных [папин, папина, папину (ср. стол, стола, столу); папиным, о папином (су.: новым, о новом)].

Прилагательные с безударным суффиксом -ын/-ин могут иметь в формах род. и дат. падежей вариантные окончания (ср.: Катина и Катиного; Катину и Катиному). Для ИП типа отцов такая вариативность исключена.

Во множественном числе форма именительного падежа прилагательных III адъективного склонения имеет окончание -ы (папины, отцовы — ср. столы). Формы косвен­ных падежей (кроме формы вин. падежа прилага­тельных, согласующихся с неодушевленными существитель­ными) имеют окончания, совпадающие с окончаниями I адъ­ективного склонения (отцовых, отцовым, отцовыми — ср.: новых, новым, новыми).

Для всех адъективных склонений существует возможность образования формы творительного падежа женского рода с помощью вариантных окончаний -ой/-ей и -ою/-ею (новой и новою; синей и синею; волчьей и волчье/о; отцовой и отцовою). При этом окончание -ою/-ею встречается в книжной и поэти­ческой речи, в разговорной речи не употребляется, а в деловом и научном стилях вообще неприемлемо; окончание -ой/-ей стилистически нейтрально и употребляется во всех функциональных стилях.

ГЛАГОЛ КАК ЧАСТЬ РЕЧИ

Глагол — одна из важнейших самостоятельных частей речи, выражающая общекатегориальное значение 'процессуальный (т. е. развивающийся во времени, динамический) признак предмета':

Обе женщины ждали, на этот раз вполне веруя обещанию Разумихина; и действительно, он успел притащить Зосимова (Ф.Достоевский).

Частеречное значение процессуального признака предмета выражается в таких морфологических категориях глагола, как вид, предикативность/атрибутивность, личность/безличность, залог, наклонение, время, лицо.

По грамматическим свойствам глагол четко противо­поставлен имени, и особенно центральной именной части речи — имени существительному. Прежде всего, в глаголь­ной словоформе можно выделить не одну флексию, а не­сколько флективных аффиксов, служащих для выражения грамматических значений глагола. Помимо окончания обыч­но устанавливается также словоизменительный суффикс: чита-л-и, бер-и-те, а в формах страдательного залога глаго­лов несовершенного вида — и словоизменительный пост­фикс: строи-л-а-съ.

При словоизменении имен (при склонении) основа оста­ется обычно неизменной: дын'-а, дын'-и, дын'-е. А при глагольном словоизменении (называемом спряжением) основа, как правило, ме­няет свой морфемный состав: дыша-ть, дыш-у; рисова-ть, рисууу, примеры глаголов с неизменной основой (типа вез­ти, вез-у, вез, вез-и, вез-ущий, вез-ший, вез-я) на общем фоне воспринимаются как исключение из правила.

Словоизменительная парадигма глагола неизмеримо сложнее парадигмы имени и включает целый ряд частных парадигм, различающихся по набору словоизменительных категории и по особенностям функционирования (по ха­рактеру использования в речи).

Разграничиваются три ос­новных типа грамматических форм глагола: инфинитив, спрягаемые и неспрягаемые (атрибутивные) формы.

Инфинитив — это «словарная» форма глагола, не имею­щая таких морфологических категорий, специфических именно для глагола, как наклонение и время; инфинитив не обладает также грамматическими признаками лица, числа и рода. Отсутствие охарактеризованности (определенности) по названным категориям является основанием для того, чтобы называть инфинитив неопределенной формой глагола.

В инфинитиве проявляются лишь категории вида (несов. в. писать — сов. в. написать) и залога (действ. залог умывать — страд. залог умываться).

Отличительная особенность морфемной структуры инфинитива — словоизменительный суффикс (его нередко называют окончанием) -тъ (играть, бороться);

реже для образования формы инфинитива используются другие суффиксы: -ти (обычно этот суффикс — ударный: идти, нести; безударный суффикс -ти наблюдается лишь в производных глаголах с приставкой вы- типа выйти, вынести), -0 (в глаголах с основами, оканчиваю­щимися на заднеязычные фонемы /к/ и /г/, которые чередуются в корне с фонемой /ч/: пеку, печешь — печь (печ-0)\ могу, можешь — мочь (моч-0).

Спрягаемые, или финитные (от лат. термина verbum finitum 'глагол, охарактеризованный по времени, лицу и числу'), формы. Этим формам помимо признаков вида и залога (несов.в. читал — сов. в. прочитал; действ. залог читает — страд. залог читается) свойственно изменение по наклонениям, временам, залогам, лицам, числам и родам: читал, читала, читало, читали; читаю, читаешь, читает, читаем, читаете, читают; буду читать, читай, читал бы и т.п. Спрягаемые формы наиболее отчетливо демонстрируют все основные грамматические свойства глагола части речи, это основа морфологической парадигмы: русского глагола.

Атрибутивные (неспрягаемые) формы глагола представлены двумя разновидностями: причастиями и деепричастиями.

Причастия — это особые, объединяющие грамматические признаки глагола и имени, глагольные формы, которые изменяются по временам, залогам, родам, числам, падежам и по категории полноты/краткости: читавший, читанный, читающий, читаемый, читаемая, читаемое, читаемые, читан.

Деепричастиями называются неизменяемые формы глагола, имеющие ряд как наречных, так и собственно глагольных грамматических признаков: читая, прочитав.

Все перечисленные выше достаточно разнородные с грамматической точки зрения словоформы тем не менее объединяются в словоизменительную парадигму одного глагола благодаря наличию нескольких общих признаков, которые при определении границ глагольного слова более важны, чем частные грамматические различия между инфинитивом, спрягаемыми и атрибутивными формами глагола.

1. для всех форм одного глагола характерно тождество лексического значения (совпадение состава но­минативных и экспрессивных смысловых элементов, пере даваемых основой). Например: глагол нести передает и в инфинитиве, и в спрягаемых, и в атрибутивных формах одно и то же прямое номинативное значение 'взяв в руки или нагрузив на себя, перемещать куда-нибудь'. Благодаря именно этому значению данное слово отличается от всех других глаголов, в том числе и близких по значению (переносить, отнести и др.).

2. все формы одного глагольного слова облада­ют формальным тождеством основы, т.е. полным совпадением состава номинативно и экспрессивно значимых кор­невых и аффиксальных морфем. Например: нес-ти, нёс, нес-у, нес-и, нес-ущий, нес-я. Что касается не имеющих собственного номинативного значения «тематических» глагольных суффиксов в конце основы, то их усечение (дыша-ть — дыш-у) или чередование (продава-ть — продауу) не сказывается на формальном тождестве основы, которое связано только с составом морфем, обладающих собственным номинативным или экспрессивным значением.

3. все словоформы, входящие в морфологическую парадигму одного глагола, обладают одинаковыми видовы­ми показателями. Например: любая форма глагола нести облада­ет признаками несовершенного вида, тогда как для всех сло­воформ глагола принести характерны свойства совершен­ного вида.

4. все формы одного глагола, как бы они ни различались между собой по особенностям словоизменения, характеризуются тождеством грамматической синтагмати­ки, т. е. способностью одинаково подчинять одни и те же морфологические классы слов и словоформ. Например, все словоформы глагола петь на основе синтаксической связи примыкания подчиняют себе наречия способа совершении действия типа весело, громко, тихо и т.п.: весело петь, весело пел, весело поющий. Эти же словоформы могут оди­наково управлять формой винительного падежа без пред­лога: петь песни, пел песни, поющий песни. Ср. с совер­шенно иной грамматической синтагматикой отглагольного имени: весёлое пение песен (при замене глагола на существительное признаковое слово со значением способа совершения действия употреблено не в форме наречия, а в форме прилагательного, согласующегося с существительным в роде, числе и падеже; что касается управляемого существительного, то в последнем случае требуется не винитель­ный, а родительный падеж).

Таким образом, есть все основания грамматически объ­единять в словоизменительную парадигму глагола инфи­нитив, спрягаемые и атрибутивные формы.

Лексико-грамматические разряды глагола

Для описания грамматических свойств глагола важно различение следующих лексико-грамматических разрядов:

1. глаголы полнознаменательные и неполнознаменательные,

2. акциональные и неакциональные,

3. переходные и непереход­ные,

4. возвратные и невозвратные.

В систему лексико-грам­матических разрядов глагола включается также противо­поставление глаголов по способам глагольного действия (и в первую очередь предельных и непредельных глаго­лов).

Одним из наиболее существенных признаков является роль глагола в построении предложения; по этому призна­ку противопоставлены полнознаменательные и неполнознаменательные глаголы.

Неполнознаменательные глаголы называют­ся также вспомогательными, поскольку они сами по себе не являются членами предложения,

В рамках этого разряда Г. А. Золотовой противопоставлены:

1. связочные глаго­лы, которые используются при формировании составного именного сказуемого (быть, являться, становиться, де­латься);

2. модальные глаголы (хотеть, желать, мочь);

3. фазисные глаголы, обозначающие фазу совершения дей­ствия (начать / начинать, продолжить / продолжать, за­кончить I заканчивать);

4. глаголы-компенсаторы, ко­торые восполняют в предложении недостающие граммати­ческие смысловые элементы при синтаксической деривации (в приводимых ниже примерах разрядкой выделены члены словообразовательной пары, а жирным шрифтом — глаго­лы-компенсаторы): В саду собирают яблоки —> ведет­ся сбор яблок; Спортсмены вынесли на стадион знамя —> осуществили вынос знамени; Девушка красива –> отличается красотой.

Полнознаменательные глаголы являются самостоятельными членами предложения: О, если б вы видели, как она страдает в борьбе с собою... но я ее знаю... еще несколько дней... и она погибнет/ (М.Лермонтов). Частеречное глагольное значение процессуального признака пред­мета реализуется для полнознаменательных глаголов в не­скольких типовых разновидностях, каждая из которых является основанием для выделения особых лексико-грамматических групп, или подразрядов:

1. 'действие' (рабо­тать, идти, петь),

2. 'состояние' (лежать, спать),

3. 'процесс' (расти, уменьшаться),

4. 'отношение' (лю­бить, иметь, принадлежать),

5. 'процессуальное свой­ство' (ср.: крапива жжется; злые собаки кусаются; станок не работает, т. е. 'испорчен'),

6. 'бытие, или существование' (существовать, быть 'существовать', иметься и т. п.).

Глаголы со значением действия (бежать, строить, ис­следовать, читать, женить, воевать) называются акциональными (от лат. 'активность, действие, деятельность'), все остальные полнознаменательные глаголы относятся к разряду неакциональных. Различение акциональных и неакциональных глаголов важно, напри­мер, при изучении категории глагольного вида.

Система морфологических категорий глагола

Морфологические категории современного русского гла­гола образуют сложную систему.

Для глагола характерна только одна несловоизменитель­ная (классификационная) категория вида, которая взаимо­действует с целым рядом словоизменительных категорий: с собственно глагольными категориями предикативности/ атрибутивности, личности/безличности, залога, наклонения и времени, а также с категориями лица, числа, рода (а для причастий — с категориями одушевленности и падежа), обес­печивающими синтаксическую связь глагольных словоформ в словосочетании и предложении с местоимением и суще­ствительными.

По характеру семантики различаются:

а) глагольные категории с номинативным содер­жанием, уточняющим смысловую структуру самого глагола (так, грамматическое значение совершенного или несовершенного вида конкретизирует значение процессу­ального признака, выражаемого основой глагола; ср. также значение категорий времени, наклонения);

б) глагольные категории с номинативным содер­жанием, дублирующим информацию, выражаемую основой имени, которому подчинена глагольная форма (на­пример, форма женского рода глагольных форм в выраже­ниях типа мама пришла, пришедшая мама несет инфор­мацию о 'женскости' не самого действия, а того субъекта, который осуществляет действие; ср. также значение кате­горий лица и числа, а в причастных формах — падежа);

в) глагольные формы не с номинативным, а интер­претационным содержанием (залог, предикатив­ность/атрибутивность, личность/ безличность).

Категории последнего типа обычно не привносят в се­мантическую структуру глагола номинативных элементов значения, их назначение — участвовать в субъективной интерпретации говорящим значения целого высказыва­ния.

Например: конструкциями Пушкин написал роман «Евге­ний Онегин» и Роман «Евгений Онегин» написан Пушки­ным передается информация об одной и той же ситуации внеязыковой действительности, субъектом ситуации яв­ляется Пушкин, объектом его действия — роман «Евге­ний Онегин». Однако, употребляя конструкции с действи­тельным (написал) или страдательным (написан) зало­гом одного и того же глагола, говорящий по-разному интерпретирует эту ситуацию внеязыковой действитель­ности, создавая в первом случае высказывание о поэте, а во втором — о его произведении.

Интерпретационные категории до недавнего времени иг­норировались грамматикой (ср. исключение проблематики залога из школьного курса русского языка). Между тем они исключительно важны для построения высказывания.

КАТЕГОРИЯ ВИДА

Видом называется морфологическая несловоизменитель­ная категория глагола, выражающаяся в противопоставле­нии грамматических классов совершенного и несовершен­ного вида и служащая для обозначения различий в харак­тере проявления процессуального признака. Любой русский глагол является глаголом совершенного или несовершен­ного вида, многие глаголы составляют видовые пары: зажечь — зажигать, делать — сделать.

Глагольный вид — одна из наиболее сложных категорий грамматики, изучаемая особой отраслью лингвистической науки — аспектологией (от лат. аspectus 'вид').

Грамматические формальные отличия глаголов со­вершенного вида от глаголов несовершенного вида бывают как парадигматическими, так и синтагматическими.

Раз­личия в плане морфологической парадигматики таковы:

1) глаголы несовершенного вида имеют полную времен­ную парадигму, у них есть формы прошедшего, настоящего и будущего времени: читал, читаю, буду читать, читавший, читающий; у глаголов же совершенного вида нет форм настоящего времени: прочитал, прочитаю, прочи­танный;

2) форма будущего времени у глаголов несовершенного вида является составной (аналитической): буду строить, а у глаголов совершенного вида — простой (синтетической): построю.

Синтагматические отличия глаголов совершенного вида, от глаголов несовершенного вида сводятся к следующим особенностям грамматической сочетаемости:

1) инфинитивы глаголов совершенного вида никогда не сочетаются с лексико-грамматическим разрядом так на­зываемых фазисных глаголов начать — начинать, про­должить — продолжать, кончить — кончать, указывающих на различные фазы осуществления процессуального признака; напротив, инфинитив любого глагола несовершенного вида без каких бы то ни было ограничений сочетается с фазовыми глаголами (начинаю говорить, кончу переска­зывать и т. п.);

2) в силу особенностей своего значения глаголы совер­шенного вида не сочетаются также со словами и оборотами ряда семантических групп:

а) показывающими неограниченную длительность дей­ствия или состояния: без конца, долго, нескончаемо; меся­цами, сутками, часами и др.;

б) обозначающими регулярную повторяемость действия: регулярно, периодически; ежедневно, ежевечерне...; вечера­ми, каждый вечер, по вечерам и др.;

в) имеющими модальные и негативно-оценочные значе­ния: бесполезно, бессмысленно, излишне, напрасно, не надо; не люблю, не привык; избегаю, разучился и др.

Грамматическая противопоставленность глагольных ви­дов подтверждается и методом подстановки вопросов: лю­бой глагол несовершенного вида может быть замещен воп­росительным оборотом («местоименным глаголом» с обоб­щенным процессуальным значением) что делать?, а глагол совершенного вида — оборотом что сделать?

Итак, два грамматических класса русских глаголов — глаголы совершенного и несовершенного вида — отлича­ются друг от друга по целому ряду формальных показате­лей.

Семантика видового противопоставления сложна и многопланова. При ее описании учитываются как катего­риальные значения видов, свойственные всем глаголам того или иного видового класса, так и конкретные реализации этих категориальных значений (так называемые частные видовые значения).

Категориальные значения совершенного и несовершен­ного вида определяются различными учеными по-разному. Однако в последнее время основными семантическими при­знаками, составляющими суть грамматического значения русского глагольного вида, чаще всего называются 'целост­ность' и 'предельность' (Ю.С. Маслов, А.В. Бондарко).

Глаголы совершенного и несовершенного вида образуют по своему категориальному значению особую смысловую оппозицию, в которой сильным членом, несущим вполне определенную информацию, является совершенный вид, все­гда указывающий на целостность (неделимость действия на фазы) действия и его предельность (достижение им сво­его внутреннего предела): сказать, прочитать. Слабый член оппозиции — глаголы несовершенного вида, посколь­ку они могут обозначать не только нецелостное действие, расчленяемое на отдельные фазы: начал читать, кончил говорить, но также и целостное, предельное действие: Мы уже читали этот роман ('прочитали'); Вчера мы смотре­ли фильм «Титаник» ('посмотрели').

Категориальное грамматическое значение каждого из видов реализуется в предложении и тексте в частных видовых значениях, которые удобно рассматривать на фоне аспектуальных (видовых) ситуаций, выражаемых в том или ином высказывании. Понятие аспектуальной си­туации было введено А. В. Бондарко для обозначения обще­го аспектуального значения всего данного высказывания. Аспектуальная ситуация выражается различными компо­нентами высказывания, и прежде всего грамматическими показателями глагольного вида.

Разграничено четыре основных типа аспектуальных си­туаций:

1) ситуация единичного конкретного действия;

2) ситуация повторяющегося действия;

3) ситуация постоянного процессуального признака (в терминологии А.В.Бондарко – ситуация постоянного отношения);

4) ситуация обобщенного факта.

Глаголы несовершенного вида как обладающие более широкими смысловыми возможностями до сравнению с глаголами совершенного вида могут участвовать в отобра­жении всех четырех возможных типов аспектуальных ситуаций. Наиболее употребительными частными видовыми значениями, характерными для глаголов несовершенного вида, являются два значения:

1) конкретно-процессное значение {связанное с передачей в высказывании аспектуальной ситуации еди­ничного конкретного действия): Глухарь временит. Выжи­дает (В.Астафьев);

2)неограниченно-кратное значение (аспекту­альная ситуация повторяющегося действия): Он надевал байковый халат, садился на бортик сухого фонтана, бесе­довал с выздоравливающими (С.Антонов).

Кроме того, при передаче других аспектуальных ситуа­ций нередко реализуются такие частные значения несовер­шенного вида:

1)постоянно-непрерывное (постоянно-процесс­ное) значение несовершенного вида, характеризующее аспектуальную ситуацию постоянного процессуального при­знака: Москва превосходит по занимаемой территории многие столицы мира;

2) в высказываниях, обозначающих аспектуальную ситуацию констатации факта, когда внимание акцентируется лишь на наличии или отсутствии самого факта действии, реализовано общефактическое (или обобщенно-фактическое) значение несовершенного вида: — Ты ходил в школу сегодня? — Да, ходил и учительницу истории ви­дел.

Глаголы совершенного вида имеют более четко очерчен­ный круг частных видовых значений по сравнению с глаго­лами несовершенного вида и поэтому участвуют в передаче лишь двух аспектуальных ситуаций из четырех возмож­ных:

1) при выражении аспектуальной ситуации единичного, неповторяющегося конкретного действия глагол совершен­ного вида обычно выражает конкретно-фактиче­ское значение: А другого писателя в спину пихнули при­кладом при мне... (Е. Евтушенко);

2)в предложениях, передающих аспектуальную ситуа­цию повторяющегося, обычного действия, глагол совершен­ного вида имеет обычно наглядно-примерное зна­чение: Легкий ветерок то просыпался, то утихал: подует вдруг прямо в лицо и как будто разыграется... (И. Турге­нев).

Одним из центральных понятий аспектологии является понятие видовой пары. Видовой парой называют противопоставление двух глаголов, тождественных по лек­сическому значению и различающихся лишь грамматиче­ским значением совершенного/несовершенного вида: ре­шить — решать, писать — написать. Способность входить в видовые пары свойственна, как было уже отмечено, лишь предельным глаголам.

Не всегда просто решить вопрос: составляют ли видовую пару те или иные глаголы с близким лексическим значе­нием? Например, одни ученые полагают, что глаголы типа толкать — толкнуть образуют видовую пару, другие же утверждают, что глагол толкнуть имеет номинативное зна­чение однократности действия, отсутствующее в глаголе толкать (при такой трактовке глаголы не тождественны в плане их лексического значения, что автоматически не по­зволяет считать их видовой парой).

Ю.С.Масловым был предложен объективный и весьма эффективный критерий отграничения парных глаголов от непарных по виду. Этот критерий основывается на допуще­нии, что члены видовой пары, в большинстве контекстов различающиеся по своему грамматическому значению, в некоторых позициях должны не различать (т. е. нейтрализовать) свои видовые значения.

Таким нейтрализующим контекстом для глаголов со­вершенного и несовершенного вида являются конструкции с так называемым «настоящим историческим» (ргаеsens historicum), т. е. с глагольной формой настоящего времени, которая передает информацию о плане прошедшего, а не настоящего: Иду я вчера по улице и вижу...

Чтобы убедиться, являются ли два глагола (например, делать и сделать) парными по виду, необходимо построить конструкцию с «настоящим историческим» (используя, ес­тественно, глагол несовершенного вида — только у него воз­можны формы настоящего времени: И вот он делает вче­ра упражнения и видит...).

!!! И вот он делает вчера упражнения и видит… («настоящее историческое»).

Синонимичная ей конструкция в формой прош. вр. НСВ: И вот он делал вчера упражнения и видит/увидел… + передан смысл, обычно выражаемый конструкциями с формой прош. вр. СВ: И вот он сделал вчера упражнения и увидел…

Одна позиция (подсказали студенты): 1-ая конструкция – процесс единовременный: 'он делал упражнения и в этот момент увидел', 2-ая – последовательные процессы: 'он сначала сделал упражнения, а потом увидел'. –> Вывод об отсутствии нейтрализации.

Позиция Ю.С.Маслова построена на абстрагировании: главное, что передан один и тот же смысл: результат достигнут – сделаны упражнения и нечто субъект увидел, то есть и в первом предложении, и во втором достигнут некий предел (есть результат), на который в первом предложении указывает наречие вчера (раз это было вчера, то действие завершено, достигнут какой-то результат, действие характеризуется целостностью), а во втором наречие вчера и, главное, СВ глагола сделал. –> На этом основании сделан вывод о нейтрализации. !!!

Если полученная конструкция не только синонимична аналогичной конструкции с формой прошедшего времени несовершенного вида (И вот он делал вчера упражнения и видел/увидел...), но может также передавать смысл, обыч­но выражаемый конструкциями с формой прошедшего вре­мени совершенного вида (И вот он сделал вчера упраж­нения и увидел...), то, абстрагируясь, можно утверждать, что видовые зна­чения глаголов совершенного и несовершенного вида в конструкции с «настоящим историческим» нейтрализо­ваны. Это означает, что глаголы делать и сделать состав­ляют видовую пару (в отличие, например, от парных про­тивопоставлений типа делать — выделать, делать — пе­ределать и т. п., которые не нейтрализуются в конструкциях с «настоящим историческим»). Нетрудно убедиться, что пар­ными, согласно критерию Маслова, являются и глаголы типа решать — решить, толкать — толкнуть и др.

Различаются следующие структурные типы видовых пар:

1) словообразовательные пары: делать —> сде­лать, продлить — продлевать;

2) супплетивные пары: брать — взять, говорить — сказать, класть — положить.

Наиболее частотны словообразовательные видовые пары.

Образование глаголов одного вида от глаголов другого вида с использованием словообразовательных средств на­зывается видообразованием. Видообразование бы­вает представлено двумя противоположными по сути словообразовательными процессами — перфективацией и имперфективацией.

Перфективация — это образование глаголов ее вершенного вида (часто называемых перфективными глаголами, отсюда и сам термин «перфективация») от глаголов несовершенного вида. Средствами перфективации яв­ляются:

а) прибавление к непроизводным глаголам несовершен­ного вида приставок: делать —> сделать, доделать, пере­делать; знать —> узнать, вызнать; иногда префиксация сопровождается одновременным прибавлением постфикса -ся: знать —> разг. дознаться — или же суффикса -ч~: са­жать —> посадить, ронять —> уронить;

б) использование суффиксов -ну- и -ану-: толкать —> толкнуть, прыгать —> прыгнуть, колоть —> кольнуть, ска­зать —> сказануть.

При перфективации производный глагол совершенного вида нередко отличается от производящего глагола не­совершенного вида не только показателями вида, но и по своему лексическому значению; таковы, например, случаи сказать —> сказануть (производный глагол отличается от производящего экспрессивностью и оттенком значения 'не­желательность результата действия'); прыгать -> попры­гать (в значении производного глагола появляется лекси­ческий смысловой элемент 'непродолжительность действия', отсутствующий в семантике производящего глагола), за­прыгать (появляется элемент лексического значения 'начинательность') и др. Во всех подобных случаях перфективация не приводит к появлению видовых пар.

Если же в результате перфективации производящий и производный глаголы тождественны по лексическому зна­чению, то образуется видовая пара: делать —> сделать, прыгать —> прыгнуть. Это происходит, когда средствами видообразования служат так называемые «чистовидовые» приставки (с-, на- и ряд других — если они не имеют ника­кой другой функции, кроме изменения грамматического вида глагола), а также лерфективирующий суффикс -ну-.

Имперфективация — это образование глаголов несовершенного вида (называемых также имперфективны­ми глаголами) от глаголов совершенного вида при помощи гуффиксов: -ива-/-ыва- (раскачать -> раскачивать, отпо­лоть —> отпарывать), -а- (решить —> решать, влезть —> плезать), -ва- (запеть —> запевать, открыть —> откры-аать). Префиксация при имперфективации никогда не ис­пользуется.

Дополнительными формальными средствами имперфе­ктивации являются чередования: удешевить — удешевлять, расколоть — раскалывать — и мена ударения: разрезать — разрезать. В итоге имперфективации всегда образуются видовые пары.

Последовательное применение перфективации и имперфективации приводит к образованию видовых словообразовательных цепочек глаголов, обычно пересекающихся с другом:

толкнуть —> подтолкнуть —> подталкивать

толкать вытолкнуть

вытолкать —> выталкивать —> разг. повыталкивать

В реальном функционировании глаголов нередко наблю­дается конкуренция видов, т. е. использование пар­ных глаголов совершенного и несовершенного вида в од­ном и том же контексте, когда видовые различия не сказываются на общем смысле высказывания. Конкурен­ция видов возможна при выражении следующих типов аспектуальных ситуаций:

1) глаголы совершенного вида, имеющие конкретно-фак­тическое значение, характерное для ситуации единичного, неповторяющегося конкретного действия (Мы уже изучи­ли это произведение), могут конкурировать с глаголами совершенного вида в общефактическом значении, харак­терном для ситуации обобщенного факта (Мы уже изуча­ли это произведение);

2) при выражении ситуации повторяющегося, обычного или типичного действия конкурируют глаголы несовершен­ного вида в неограниченно-кратном значении (ср.: Он обыч­но приходил и садился у печки) и совершенного вида в наглядно-примерном значении (ср. разг.: Он обычно при­дет и сядет у печки).

Для других значений названных аспектуальных ситуа­ций, а также для всех значений ситуации постоянного от­ношения: Земля вращается вокруг Солнца (при выраже­нии которой используются только глаголы несовершенного вида) — конкуренция видов исключена.

Особенностью морфологического строя современного рус­ского языка является существование и постоянное попол­нение группы так называемых двувидовых глаголов типа велеть, женить, казнить, обещать, атаковать, орга­низовать, исследовать, содействовать; в разных контек­стах двувидовые глаголы обладают свойствами то совер­шенного, то несовершенного вида. Ср.: В течение двух лет ученые исследуют этот вирус (что делают? — несо­вершенный вид); Ученые в ближайшие две недели исследу­ют данную информацию и сделают соответствующие выводы (что сделают? — совершенный вид).

Однако контекст не всегда позволяет определить вид. Таких глаголов: Крестьянин женил сына (что делал? или что сделал?). Во избежание коммуникативных недоразумений регулярно используются словообразова­тельные способы снятия грамматической видовой омони­мии:

а) перфективация: обещать —> пообещать, женить —> разг. поженить; двувидовой глагол в пределах такой пары воспринимается и употребляется преимущественно как гла­гол несовершенного вида;

б) имперфективация: атаковать —> атаковывать, орга­низовать —» организовывать; двувидовой глагол в подоб­ной паре реализует преимущественно свойства совершен­ного вида.

Следует обратить внимание на некоторые особенности реализации категории вида и образования видовых пар в рамках одной из разновидностей акциональных глаголов, называемых глаголами движения.

Глаголы движения образуют особую лексико-семантическую группу глаголов, представленную восемнадцатью па­рами бесприставочных глаголов: бежать — бегать, брес­ти ~ бродить, везти — возить, вести — водить, гнать — гонять, гнаться — гоняться, ехать — ездить, идти — ходить, катить — катать, катиться — кататься, лезть — лазить, лететь — летать, нести — носить, нестись — носиться, плыть — плавать, ползти — пол­зать, тащить — таскать, тащиться — таскаться; к числу глаголов движения относятся, естественно, также все приставочные и приставочно-суффиксальные производные от указанных глаголов: бежать —> выбежать, разг. повы­бегать; катить —» подкатить, подкатывать и т. п.

В перечисленных парах оба бесприставочных глагола являются глаголами несовершенного вида (ср.: бежать — бегать), поэтому пара не является видовой, это парное лек-сико-семантическое соотношение однокоренных глаголов одного и того же вида. Глаголы движения в указанных па­рах противопоставлены или по семантическому признаку однонаправленности/неоднонаправленности действия: бе­жать — бегать, или же по признаку однократности/мно­гократности действия: тащить — таскать.

В плане видообразования глаголы характеризуются це­лым рядом особенностей.

Бесприставочные глаголы движения (типа бегать) не образуют видовых пар, поскольку в результате перфективации (бегать — забегать, бежать — добежать) меняется не только вид, но и лексическое значение глагола.

Приставочные глаголы движения, напротив, способны образовывать видовые пары, причем различаются пары двух типов:

1) принести — приносить; такие видовые пары пред­ставляют собой результат параллельного образования де­риватов от соотносительных по значению бесприставочных глаголов типа нести — носить при помощи одной и той же приставки (нести —> принести и носить —> приносить);

2) заплыть — заплывать; видовые пары такого типа яв­ляются результатом так называемой вторичной имперфективации приставочного глагола движения: сначала от гла­гола типа плыть при помощи префиксации образуется дериват типа заплыть, а уже затем от этого деривата путем имперфективации образуется его видовая пара: заплывать.

Многие русские глаголы не имеют видовой пары и являются одновидовыми: стоить, спать и др.

Одновидовыми глаголами несовершенного вида (глаголами imperfectum tantum) являются:

1) бытийные глаголы: быть 'иметься', иметься, существо­вать, находиться;

2) связочные и полусвязочные глаголы: быть 'являться', являться, считаться;

3) глаголы логического соотношения: равняться, соответ­ствовать;

4) модальные глаголы: хотеть, желать, мочь;

5) глаголы принадлежности: иметь, владеть, обладать, принадлежать;

6) глаголы положения в пространстве: стоять, сидеть, лежать, висеть;

7) глаголы со значением физического и психического со­стояния: спать, бодрствовать, страдать, гордиться, сердиться;

8) глаголы интеллектуального и эмоционального отноше­ния: знать, предвидеть, интересоваться, любить, уважать;

9) глаголы со значением рода занятий: учительствовать, дирижировать, командовать;

10) глаголы со значением проявления тех или иных свойств характера, внешности и т.п.: умничать, горячиться, буя нить, кусаться, заикаться, хромать;

11) глаголы неоднонаправленного движения: летать, пла­вать, бегать и др.

Одновидовыми глаголами совершенного вида (глаголами perfectiva tantum) считаются, в частности:

1) дериваты с суффиксом -ану-, ср. разг. махануть, тол­кануть;

2)префиксально-(суффиксально-)постфиксальные глаголы типа раскричаться, встрепенуться и некоторые другие группы глаголов.

ОСНОВЫ И КЛАССЫ ГЛАГОЛОВ

Глагольные словоизменительные (морфологи­ческие) классы — это традиционно устанавливаемые клас­сы глаголов с учетом трех признаков:

1) характера модификации основы при словоизмене­нии — учитывается прежде всего соотношение основ ин­финитива и настоящего-будущего времени; ср., например: чита-(ть) ~ читj-(ут) (соотношение -а-/-аj-);

2) продуктивности/непродуктивности класса (т. е. попол­няется или не пополняется тот или иной класс новой гла­гольной лексикой);

3) типа спряжения (различаются глаголы I и II спряже­ния; разноспрягаемые глаголы; глаголы особого спряжения).

Согласно В. В. Виноградову, система глагольных классов строится таким образом:

А. Продуктивные классы:

1) играть — играют, знать — знают (соотношение ос­нов инфинитива и настоящего-будущего времени: -а-/-аj-);

2) синеть — синеют, зреть — зреют (соотношение ос­нов: -е-/-еj-);

3) реализовать — реализуют, ковать — куют, горе­вать — горюют (-ова-/-уj- или -ева-/-уj-);

4) любить — любят, хвалить — хвалят (~и-/-0-);

5) тянуть — тянут, пнуть — пнут (-ну-)-н-; ср. с гла­голами 4-го непродуктивного класса).

Глаголы продуктивных классов (кроме 4-го) изменяют­ся по I спряжению.

Б. Непродуктивные классы (главное – знать пять продуктивных классов):

1) искать — ищут (I спряжение);

2) ворчать — ворчат (II спряжение);

3) блестеть — блестят;

4) мёрзнуть — мёрз, мёрзнут;

5) нести — несут;

6) жечь — жгут;

7) вести — ведут;

8) тереть — трут;

9) бить — бьют;

10) выть — воют;

11) колоть — колют;

12) дуть — дуют;

13) жить — живут;

14) давать — дают;

15) деть — денут;

16) взять — возьмут;

17) живописать — живописуют.

СПОСОБЫ ГЛАГОЛЬНОГО ДЕЙСТВИЯ

Вставить материал о лексико-грамматических разрядах глаголов

Способы глагольного действия (СГД) — это лексико-грамматические разряды глаголов, различающиеся между собой характером представления процессуального призна­ка (акционального или неакционального).

Классификация СГД является многоплановой, одни СГД пересекаются с другими. Противопоставлены прежде всего СГД с собственно номинативными и с экспрессивными се­мантическими характеристиками. В рамках СГД первой группы особенно важно для функционирования глагола, особенно его видовой системы, разграничение предельных и непредельных глаголов.

Предельные глаголы обозначают действие, которое стремится к достижению своего внутреннего предела как определенной критической точки; по достижении предела действие прекращается, исчерпав себя: Преподаватель весь урок читал наизусть стихи Есенина и прочитал их мно­го; Из разбитой банки текла вода и через несколько ми­нут вся вытекла. При этом предельные глаголы несовер­шенного вида обозначают стремление к достижению предела, а глаголы совершенного вида — само достижение этого предела. Только предельные глаголы способны к образова­нию видовых пар: делать — сделать, рассказать — рас­сказывать.

Непредельные глаголы, неспособные выразить стремление к достижению предела в указанном смысле (висетъ, веселиться, спать и др.), не образуют видовых пар.

Следующим основанием классификации СГД является различение временных и количественных (кратных) СГД.

Временные СГД уточняют характер протекания действия во времени:

1) начинательный СГД содержит указание на начало действия: запеть, пойти, возненавидеть, разгореться;

2) окончательный СГД выражает значение завершения действия: сделать, отмучиться, доесть, прогреметь;

3) ограничительный СГД связан с обозначением ограничения действия временными пределами: походить, погос­тить, посидеть;

4) длительно-ограничительный СГД выражает завершенность длительного действия: пролежать, перезимовать;

5. длительно-дистрибутивный СГД содержит указание медленно протекающее, неторопливое действие: разду­мать, разгуливать.

Количественные (кратные) СГД:

1) однократный СГД называет одноразовое, обычно мгновенное действие: прыгнуть, рубануть, сглупить, съездить;

2) многократный СГД связан с обозначением действия, свершаемого много раз: хаживать, говаривать, певать;

3) распределительный (дистрибутивный) СГД выражает указание на действие, исходящее от многих субъектов или направленное на несколько объектов: повыпрыгивать, перенумеровать, покусать;

4) многократно-дистрибутивный СГД включает глаголы, указывающие на взаимное многократное действие многих объектов: переговариваться, пересмеиваться.

Экспрессивные СГД выражают помимо номинативных значений также и субъективную оценку говорящим интенсивности действия:

1) глаголы уменьшительно-смягчительного СГД содержат в своем значении указание на небольшую интенсивность, умеренность действия: приболеть, солгнуть, прилечь, осесть, попугать;

2) длительно-смягчительный СГД связан с выражением длительности ослабленного (неинтенсивного) действия: по­леживать, прихварывать, подшучивать;

3. прерывисто-смягчительный СГД имеет словообразовательное значение 'время от времени с небольшой интенсивностью совершать действие, названное производящим глаголом': посвистывать, пошучивать;

4. сопроводительно-смягчительный СГД выражает указание на действие, расцениваемое как побочное по отношению к другому действию: подпевать, приговаривать;

5. интенсивно-результативный СГД включает глаголы, объединяемые значением полноты и исчерпанности действия: дознаться, раскормить, избить;

6. интенсивно-кратный СГД связан с обозначением действий, совершаемых интенсивно и многократно: нахлестывать, выплясывать.

Переходные и непереходные глаголы.

Категория залога.

1. Переходные и непереходные глаголы.

По ЛЗ и синтаксическим свойствам глаголы подразделяются на переходные и непереходные.

Переходные глаголы обозначают действие, направленное на объект, выраженный зависимым именем в форме вин. п. (при наличии отрицания при глаголе прямое дополнение имеет форму род. падежа: купить газету — не купить газеты). Возможность или невозможность задать от глаго­ла вопрос кого? — что? — прием определения переход­ности/непереходности.

Действие, которое направлено на предмет, может приво­дить к созданию этого предмета (построить дом, написать письмо), может приводить к уничтожению предмета (съесть яблоко, разрушить дом), предмет может остаться без изменения, так как подвергается созерцанию, прослушиванию (смотреть картину, слушать музыку ).

При определении нереходности/непереходности глагола следует установить показатели переход­ности. Переходные глаголы обозначают действие, которое направлено на прямой объект без предлога. В предложении показателем переходности является прямое дополнение — существительное или местоимение в вин. п. без предлога или в род. п. –при отрицании или выражении части некоторого целого, а также эквиваленты вин. п. При анализе переходности следует обратить внимание на следующие случаи, когда глагол считается переходным при отсутствии прямого дополнения:

1) В предложении отсутствует прямое дополнение, но его можно восстановить, исходя из текста или ситуации; гла­гол в этом случае следует квалифицировать как переход­ный: У них, наверное, есть хлеб... Купите у них, ладно? (И. Василенко).

2) При глаголе есть инфинитив, который можно заме­нить винительным или родительным падежом прямого объекта - глагол является переходным: Люблю спать на чердаках... (К. Паустовский).

3) При глаголе нет прямого дополнения, но есть прида­точное предложение, которое можно заменить вин. или род. падежом со значением прямого объекта,— глагол следует считать переходным: Наташа закрыла глаза, а когда вновь их открыла, то увидела, что по рельсам идут паровозы, (И. Василенко).

4) При глаголе нет вин. или род. п. прямого объекта, но есть устойчивые сочетания (дательный с предлогом ~по, количествен­ные сочетания), которые можно заменить вин. или род. п. со значением прямого объекта, — глагол переходный: Сей­час бы по котлеточке горяченький съесть; Давайте по­больше деталей — я все соберу (И. Василенко).

5) При глаголе есть субстантивированное неизменяемое слово, которое заменяется вин. п. со значением прямого объекта, — глагол переходный: Ставлю тебе «хорошо», — сказал Коля, когда с задачей было покончено (И.Василенко).

Во всех перечисленных случаях от глаголов можно задать вопрос со словом кого или что независимо от того, есть прямое дополнение или нет.

При определении переходности/непереходности следует учитывать, в каком значении употреблен глагол в предложении: есть такие случаи, когда в одном значении глагол переходный, а в другом - непереходный.

Например, глагол замолчать в своем основном значении ''перестать говорить, перестать звучать'' является непереходным — от него нельзя задать вопрос замолчать что? Но в последнее время у этого глагола развилось значение ''умышленно не говорить о ком-то или о чем-то''. В этом значении глагол является переходным: Все можно растерять, что собрано веками, все мож­но замолчать, расправами грозя... И только человеческую память забетонировать и истребить нельзя (С.Михалков)

Залогом называется глагольная морфологическая слово­изменительная категория, выражающая в противопоставле­нии форм действительного и страдательного залога интер­претационное значение смыслового ранга имен, служащих для обозначения субъекта и объекта того процессуального признака, который назван глаголом.

Данное грамматическое значение залог выражает в тес­ном взаимодействии с субстантивной категорией падежа: Автор подписал книги. — Книги были подписаны авто­ром. Как ясно из приведенных примеров, категория залога непосредственно связана с синтаксисом, поскольку залого-пые формы глагола реализуются в активных и пассивных конструкциях предложения.

При установлении грамматического значения форм дей­ствительного и страдательного залога лучше отталкивать­ся от более строго определенной в смысловом отношении формы страдательного залога.

Страдательный залог указывает на то, что объект, а не субъект глагольного действия или отношения являет­ся смысловым центром данного высказывания; неслучай­но именно объект выражен в виде подлежащего, т. е. суб­стантивной формой прямого — именительного — падежа, предназначенного для указания на главный предмет, обо­значенный в данном высказывании: Школа строится (по­строена) самими учащимися; Сын любим родителями. Что касается субъекта, то он при глагольных формах страдательного залога бывает выражен формой творительного па­дежа, указывающей на предмет второстепенного смыслово­го ранга в рамках данного высказывания (см. примеры выше), или же субъект вообще может быть не назван: Шко­ла строится (была построена) быстро.

Таким образом, при помощи форм страдательного зало­га глагола говорящий имеет возможность подчеркнуть, что в смысловой структуре данного высказывания более важ­ным, с точки зрения говорящего, является значение объ­ект а, а не субъекта; именно объект является в таком вы­сказывании смысловым центром. Это легко доказывается вопросами типа О чем предложение «Школа строится уча­щимися» — о школе или об учащихся? Ответ, очевидно, бу­дет однозначным: О школе.

Действительный залог указывает на то, что в данном высказывании смысловым центром не явля­ется объект. Позицию подлежащего в высказывани­ях с формой действительного залога замещает именитель­ный падеж с субъектным значением (Учащиеся строят школу; Родители любят ребёнка — субъект выражен под­лежащим, объект — дополнением).

Действительный залог используется также и в высказы­ваниях, называющих безобъектное действие (Учащиеся сме­ются) или даже бессубъектное состояние (На улице вечере­ет, смеркается).

Все глагольные формы охарактеризованы по залогу. Боль­шинству переходных глаголов свойственно соотношение форм обоих залогов (их называют двузалоговыми глаголами). Например, у глагола читать ряд форм обла­дает признаками действительного залога: читал, чита­ет, читай, читавший, читающий, читая, другие же фор­мы относятся к страдательному залогу: читается (Книга читается всеми), читанный, читаемый, читаясь. Ср. так­же аналогичное соотношение форм глагола одевать: оде­вает, одевающий, одевая (действительный залог) и одева­ется (Ребенок одевается матерью), одеваемый, одеваясь (страдательный залог).

Все непереходные и безличные глаголы (типа идти, завидоватъ; знобить, нездоровиться), а также некоторые переходные глаголы (типа благодарить) являются однозалоговыми действительными глаголами; они не образуют форм страдательного залога.

Однозалоговых страдательных глаголов грамматическая традиция обычно не выделяет, хотя в работах некоторых ученых к числу таких глаголов относятся глаголы казаться, мерещиться, мнить­ся, нравиться, чудиться и др., объект действия которых всегда назван формой именительного падежа, а субъект — формой косвенного падежа (правда, не творительного, а да­тельного): Сегодня мне всю ночь снились какие-то две не­обыкновенные крысы (Н. Гоголь).

При образовании залоговых форм исходным является действительный залог, от которого образуются формы стра­дательного залога. При этом способ образования страда­тельного залога зависит от вида глагола и характера гла­гольной словоформы (спрягаемой или атрибутивной она является).

Спрягаемые формы страдательного залога глаголов несо­вершенного вида образуются от форм действительного зало­га прибавлением словоизменительного постфикса -ся/-съ: Было время, когда воспевалась любовь к женщине... {Н. Доб­ролюбов) или — реже — аналитически, сочетанием спряга­емых форм вспомогательного глагола быть с кратким стра­дательным причастием: Николай был уважаем, но нелю­бим в обществе (Л. Толстой); Он был бит ими (Л. Толстой). Спрягаемые формы страдательного залога переходных гла­голов совершенного вида образуются в литературном язы­ке только аналитически: Кузьма не был вами допрошен (А. Чехов), хотя в разговорной речи все чаще встречаются выражения типа Книга пропиталась, с простой формой стра­дательного залога.

Противопоставление действительных и страдательных причастий выражается прежде всего формообразовательны­ми суффиксами -ущ-/-ющ-, -ащ-/-ящ-, -вш-, -ш- в действи­тельном залоге (ждущий, поющий, слышащий, говорящий, любивший, несший) и -ем-, -ом-, -им-, -нн-, -енн-, -т- в стра­дательном залоге (изучаемый, несомый, любимый, сыгран­ный, построенный, разбитый). Иногда страдательные при­частия могут образовываться и прибавлением к действи­тельному причастию постфикса -ся: одевавшийся матерью ребенок, разносившаяся по утрам почта.

Разновидности средне-возвратного залога:

1. Собственно-возвратная разновидность: субъект со-вершает действия над своей внешностью и производит в ней изменения (умываться, одеваться, раздеваться, пудриться. стричься, бриться ).

2. Общевозвратная разновидность:

А) группа А - изменение внешнего, положения субъекта в пространстве (наклоняться, высовываться, оборачиваться)

Б) группа Б - активное психическое состояние субъекта (ра­доваться, печалиться, возмущаться).

3. Взаимно-возвратная разновидность: в действии участ­вуют несколько лиц, каждое из которых одновременно является субъектом и объектом (обниматься, целоваться, шептаться, мириться, встречаться, ссориться, советоваться, видеться).

4. Косвенно-возвратная разновидность: совокупность действий субъекта объединена общей целью, он действует для себя, в своих интересах (собираться, укладываться, запасаться)

5. Активно-безобъектная разновидность: действие активно, оно переходит не на конкретный объект, а вообще на любой объект; оно воспринимается как постоянное свойство субъекта (собака кусается, крапива жжётся, .кошка царапается).

6. Пассивно-качественная разновидность обозначает способность субъекта испытывать на себе внешние воздействия, пассивно им подчиняясь; эта способность воспринимается как постоянное свойство субъекта (проволока гнется, посуда бьется, мебель ломается).

7. Возвратно-пассивная разновидность обозначает пас­сивное восприятие субъекта, совершающееся как бы помимо его воли; в предложении имеется дательный падеж восприни-мющего субъекта (мне видится, мне слышится, мне чувствуется).

8. Возвратно-страдательная разновидность напоминает страдательный залог, но не имеет при себе творительного агентивного, поэтому действие воспринимается как совершаемое самим грамматическим субъектом (Магазин закрывается в семь часов. Брат записался в кружок).

Внезалоговые глаголы.

1. Непереходные глаголы без –ся (жить, спать).

2. Глаголы с –ся, образованные от непереходных глаголов (белеться, стучаться).

3. Безличные глаголы на –ся (не спаться, смеркаться).

4. Глаголы на –ся без соотносительной пары без –ся (смеяться, бороться).

5. Глаголы с –ся, ЛЗ которых разошлись со значением переходных глаголов (добиться, находиться).

КАТЕГОРИЯ НАКЛОНЕНИЯ

Учение о КН восходит еще к античности. Первым ввел термин 'наклонение' Мелетий Смотрицкий, он же вводит сослагательное наклонение. А.А.Шахматов вместо термина 'желательное наклонение' вводит термин 'условное наклонение'.

Категория наклонения — это морфологи­ческая категория, выражающая отношение действия к дей­ствительности и имеющая значения реальности (изъявительное наклонение) или ирреальности (повелительное и сослагательное наклонение). То есть категория наклонения представлена системой противопоставленных друг другу форм — изъявительного, повелительного и сослагательного наклонения.

Наклонение — это морфологическая словоизменитель­ная категория, характеризующая спрягаемые формы глаго­ла и выражающая в противопоставлении изъявительного, повелительного и сослагательного наклонений значение реальности/ирреальности процессуального признака, обозна­ченного сказуемым, т. е. отношение процессуального при­знака к действительности.

Изъявительное наклонение (индикатив) указы­вает на реальность действия, состояния, отношения или про­цессуального свойства в прошлом, настоящем или будущем. Повелительное и сослагательное наклонения, в противо­положность изъявительному, указывают на ирреальность процессуального признака предмета. При этом значение ирреальности преломляется в каждом из этих двух накло­нений по-разному.

Изъявительное наклонение обозначает реально совершаемое действие в настоящем, будущем или прошедшем времени; глаголы в изъявительном наклонении представляют действие, которое либо совершилось в прошлом, либо довершается в настоящем, либо совершится в будущем. То есть изъявительное наклонение сосуществу­ет с категорией времени.

Показателями изъявительного наклонения является на­личие форм времени и наличие личных окончаний I и II спряжения (изменение по лицам и числам возможно только в изъявительном наклонении): Ноябрь уж наступил. Уж роща отряхает последние листы с нагих своих вет­вей, дохнул осенний хлад... (А. Пушкин) — глаголы насту­пил, отряхает, дохнул употреблены в форме изъявительно­го наклонения.

Трудность возникает при определений показателей изъявительного наклонения, которое в отличие от повелительного и сослагательного не имеет ни специфических суффиксов, ни специальных частиц (его можно было бы назвать нулевым наклонением). И все же изъявительное наклонение имеет свои показатели. Это — наличие личных окончаний в настоящем и будущем времени, а в прошедшем отсутствие частицы бы (б): Глядишь и не зна­ешь, идет или не идет его величавая ширина... (Н. Го­голь). Показателем изъявительного наклонения глаголов в этом предложении являются личные окончания -ишь, -ешь, -ет.

Повелительное наклонение (императив) имеет значе­ние побуждения.

Глаголы в повелительном наклонении обозначают дей­ствия, которые в соответствии с приказом, пожеланием или просьбой говорящего могут произойти (но могут и не произойти): пиши, читай, иди. На­пример: Спи, младенец мой прекрасный, баюшки-баю (М. Лермонтов); Скажи мне, ветка Палестины, где ты росла, где ты, цвела? (М. Лермонтов). Словоформа спи вы­ражает действие, которое еще не произошло, но реально может произойти; во втором предложении словоформа ска­жи обозначает действие, которого реально не было и не будет — ветка ничего сказать не может (это поэтическое олицетворение).

Следовательно, повелительное наклонение — это ирреальное наклонение, оно стоит вне времени.

Образуется повелительное наклонение несколькими способами:

а) путем присоединения к основе настоящего (будущего) времени глагола специального аффикса –и-: писать - пишут — пиши, гнать — гонят — гони, бежать — бегут — беги;

б) путем «чистой» основы настоящего (будушего) времени: читать—читают — читай, летать—летают — ле­тай, встать—встанут — встань.

Эти формы имеют значение повелительного наклонения ед. числа. Формы мн.ч. 2-го лица повелительного наклонения образуются образуются путем присоединения к формам ед. числа повелительного наклонения агглютинативного аффикса -те: пиши-те, гони-те, прыгни-те, читай-те, встанъ-те и т.п.

Формы мн. числа 1-го лица повелительного наклонения образуются путем прибавления к форме 1-го лица мн.ч. изъявительного наклонения повелительного аффикса -те: споемте, сядемте.

Что же собой представляют аффиксы повелительного наклонения? В научной и учебной литературе нет однозначного ответа на этот вопрос. «Русская грамматика» на­зывает аффикс –и флексией, а -те — постфиксом; в книге «Русский язык. Энциклопедия» -и относится к суффик­сам, а -те остается без квалификации, его называют просто аффйксом. Существуёт и такая точка зрения, когда обе морфемы –и и - те квалифицируются как флексия (см. Милославский).

Формы повелителного наклонения могут быть образованы аналитическик путем с помощью частиц пусть (пускай) и формы 3-го лица изъявительного наклонения наст. или буд. времени: пусть сядет, пусть сядут.

В императиве своеобразно отражаются основные значения СВ и НСВ, при этом следует различать формы императива с отрицанием и без отрицания. Формы повелительного наклоне­ния глаголов НСВ, как правило, обозначают приказание, поже­лание менее категоричное, более мягкое, вежливое: вставайте, заходите. Формы повелительного наклонения глаголов СВ чаще всего выражают более категоричное требование: встаньте, зай­дите. Если речь идет об узуальном, постоянном действии, то используются формы глаголов НСВ; при призыве к единичному действию употребляются формы глаголов СВ. Формы НСВ с отрицанием обозначают запрет на какое-либо действие: не си­ди, не пиши. Обычно считают, что формы повелительного на­клонения глаголов СВ не способны употребляться с частицей не, ср.:

(НСВ): отправлять - отправляй - не отправляй;

(СВ): отправить - отправь - (не отправь).

Однако формы повелительного наклонения глаголов СВ с отрицанием встречаются в современном русском языке с осо­бым значением предупреждения о нежелательности того или иного действия: (смотри) не наступи на стекло.

Очень часто формы, внешне совпадающие с императивом, используются тогда, когда нет собеседника или когда отсутству­ет побудительная интонация. Это встречается в застывших, внеличных оборотах: боже, сохрани! Будь он проклят! Чаще же нет ни собеседника, ни побудительной модальности: тут он и переломи себе ногу. При этом может выражаться модальность необходимости (ах, тот скажи любви конец, кто...) или должен­ствования (за всем на базар побеги, всё купи...); могут описы­ваться неожиданные действия (вот отец мой ему и полюбись...); часто подобные формы встречаются в условных и уступитель­ных конструкциях: Приди я на час раньше, все было бы иначе.

Подобные формы семантически не связаны с императивом это не переносные значения.

В русском языке особая выразительность форм императи­ва приводит к тому, что некоторые из них превращаются в час­тицы: дай думаю зайду к нему: давай побежим; а он знай себе читает; пусть, пускай; пли (из пали!).

Сослагательное наклонение (конъюктив) обозначает действие возможное, желаемое, т.е. действие, которое не происходило, не происходит, но может произойти при определенных условиях. То есть это действие ирреально и находится вне категории времени. Например: Ох, лето красное! Любил бы я тебя, Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи (А. Пушкин). Глаголы в сослагательном наклонении изменяются по родам и числам: переехал бы – переехала бы, переехали бы; съел бы, съела бы, съели бы.

Сослагательное наклонение нередко называют условным наклонением, однако это неудачный термин, так как он не охватывает всех значений конъюнктива. Например, в случае зашел бы ты ко мне форма конъюнктива выражает со­всем не условие, а скорее пожелание.

В современном русском языке существует особая форма для выражения конъюнктива: форма прошедшего времени глагола плюс частица бы. Исторически конъюнктив восходит к осо­бому типу плюсквамперфекта:

1-е лицо. Любилъ быхъ

2-е лицо. Любилъ бы

3-е лицо. Любилъ бы,

то есть к форме 2-3-го лица единственного числа плюсквам-перфекта.

Некоторые исследователи выделяют в современном рус­ском языке наклонение невыполненного действия; оно обозна­чает действие, которое должно было совершиться, но что-то помешало его осуществлению: Хотел было уехать, но телеграмма задержала. Они утверждают, что это "наклонение" име­ет и свои средства выражения (-л-овая форма глагола + было). Однако частица было может присоединяться не только к -л-овой форме, но и к причастию, к инфинитиву: Вспыхнувшую было на востоке зарю заволокло тучами. Правильнее говорить не об особом наклонении, а о модальности невыполненного дей­ствия.

При определении значений наклонений следует обратить внймание на то, что глаголы, имеющие формальные показатели одного наклонения, могут выражать значение друго­го: Отец-то мой ему и полюбись; что прикажешь делать? (И. Тургенев); Про жизнь пустынную как сладко ни пиши, а в одиночестве способен жить не всякий... Послушайте меня: докажем, что и в лесах есть добрые сердца (И. Кры­лов). В первом предложении глагол полюбись имеет форму повелительного наклонения (суф. -и-), а значение — изъ­явительного (обозначает, что действие реально совершилось);

во втором предложении глагол пиши также имеет форму повелительного наклонения, а значение — сослагательного ('сколько бы ни писали' — значение не повеления, а усло­вия); в третьем предложении глагол докажем имеет форму изъявительного наклонения, а значение — повелительного (выражает призыв).

Помните, мы уже говорили, что при анализе неопределенной формы глагола следует учитывать, что инфинитив не имеет формы наклонения (кроме употребления с частицей бы), но может использоваться в значении того или иного наклонения: Случись тут Мухе быть. Как горю не помочь. Вступилась: ну жужжать во всю мушину мочь (И. Крылов) — инфинитив в значении изъ­явительного наклонения; Не ходить по рельсам! Запреще­но... (А. Чехов) — инфинитив в значении повелительного наклонения.

Повелительное наклонение (или императив) — это такое «ирреальное» по своему категориальному значе­нию глагольное наклонение, которое служит для выраже­ния волеизъявления в таких его разновидностях, как при­каз, просьба, побуждение к совместному действию и т. п.: Работай лучше!; Пойдемте в кино!; Пусть всегда будет солнце!

Ирреальность семантики императива связана с тем, что говорящий, отдавая приказ, высказывая просьбу или поже­лание, отнюдь не уверен в исполнении своего волеизъявле­ния: реализация действия, о котором идет речь, возможна, но вовсе не обязательна и зависит от того, как отреагирует на волеизъявление, высказанное говорящим, адресат речи.

Императив представляет собой упорядоченную систему предикативных глагольных форм. В центре этой системы — формы типа иди, читай, несите, бросьте. Они имеют грам­матические характеристики 2-го лица единственного или множественного числа, синтагматически связаны с обраще­нием: Маша, неси тетрадь! — или с личным местоимением 2-го лица: Вы идите налево, а вы — прямо, т. е. указы­вают на адресата сообщения — слушающего, который должен, по замыслу говорящего, стать субъектом предполагаемого действия.

Формальные приметы императивных форм такого рода — формообразовательные суффиксы (показатели императива иногда называют также окончаниями). -и-, -0- (веди, тронь); единичность/множественность выражается противопоставлени­ем окончаний -0 и -те (веди, ведите; тронь, троньте).

Помимо указанных императивных форм есть и иные формы, которые составляют грамматическую «периферию» русского императива. Не все ученые относят перечисляемые ниже формы к числу словоизменительных форм глагола, иногда они рассматриваются в числе описательных средств выражения волеизъявления в словосочетании или же (в случае с формами типа Споем!) как переносное употребле­ние форм изъявительного наклонения.

К числу подобных небесспорных форм повелительного наклонения относятся:

1) аналитические формы «императива косвенного адре­сата» типа пусть идет (идут), разг. пускай напишет (на­пишут); такими формами выражается сложное, двойное по­буждение: говорящий просит адресата, чтобы тот передал информацию о побуждении к действию третьему лицу;

2) формы «императива совместного действия», когда субъектом предполагаемого действия является не только слушающий, но и сам говорящий: Пойдем в кино!; Вый­демте из класса; Давай напишем; Давайте скажем; зна­чение побуждения к совместному действию может быть выражено как простыми, так и составными формами.

Простые (синтатические) формы императива совместно­го действия типа выйдем!; споем! омонимичны формам 1-го лица множественного числа настоящего-будущего вре­мени изъявительного наклонения; ср.: Споем песню! (им­ператив совместного действия) — Завтра мы. дружно спо­ем песню (индикатив). Императивными формами типа спо­ем/; напишем! обозначен, как правило, единичный адресат речи, с которым говорящий находится в дружеских (не­официальных) отношениях. Чтобы подчеркнуть, что адре­сатов — потенциальных исполнителей предполагаемого дей­ствия (кроме самого говорящего) несколько, или же если адресат один, но это лицо, с которым говорящий находится и официальных отношениях, то используется окончание -те: Дети, споемте еще раз!; Виктор Николаевич, выйдемте на минутку.

Составные (аналитические) формы императива совмест­ного действия образуются прибавлением к формам типа выйдем, напишем вспомогательного слова давай (давайте): Давай выйдем!; Давайте напишем!;

3) книжные аналитические формы Да возродится кре­стьянское хозяйство/; Да победит мир на земле!, которые выражают не приказ или просьбу, а пожелание.

Императив не изменяется по временам, что связано с его общей ирреальной категориальной семантикой. Затрудне­но образование форм императива (особенно форм 2-го лица) от глаголов с лексическим значением непроизвольного дей­ствия или состояния: видеть, слышать, мочь, хотеть, лихорадить, вечереть, смеркаться и др.

Сослагательное наклонение выражает, как и им­ператив, ирреальность процессуального признака и пред­ставляет действие, состояние, отношение как возможное при определенных условиях.

Это наклонение образуется аналитически — прибавле­нием служебного слова бы к форме прошедшего времени: читал бы, делал бы, при этом форма прошедшего времени полностью утрачивает свое категориальное временное зна­чение; ср.: Я бы послушал музыку — действие обращено в план будущего, а не прошлого.

Следовательно, подобно императиву, сослагательное накло­нение не имеет форм времени. Однако, в отличие от повели­тельного наклонения, в единственном числе сослагательное наклонение характеризуется изменением по родам; во мно­жественном же числе родовые формы нейтрализованы: ска­зал бы, сказала бы, сказало бы, но сказали бы.

Категориальное значение сослагательного наклонения реализуется в двух основных частных грамматических зна­чениях:

а) 'предположительность': А, быть может, год назад ты бы здесь изведал, воин, то, что наш изведал брат (А. Твар­довский);

б) 'условие, т. е. потенциальная предпосылка другого ир­реального действия': Если бы наша команда победила, на факультете было бы ликование.

В особых контекстуальных условиях формы наклонений приобретают переносные значения, т. е. одна форма начинает употребляться вместо другой.

Так, индикатив в переносном употреблении может ука­зывать на ирреальность действия, при этом бывают выра­жены следующие значения:

а) 'возможность действия' — изъявительное наклонение выступает в значении сослагательного: Не канатом он < Ермилом-то связан, бросил бы да пошел (А.Островский), т.е. 'пошел бы';

б) 'побуждение к действию' — в таких контекстах изъ-явительное наклонение выступает в значении повелительного: Полковник вызывает. Поехали (К. Симонов); Ты от­ведешь ее [собаку] к генералу и спросишь там. Скажешь, что я нашел и прислал (А. Чехов).

Переносные употребления императива:

а) императив в значении изъявительного наклонения: Он возьми и кинь горсть тех семян на снег (К.Паустов­ский); разг. А он и закричи — указание на неожиданное, обычно нежелательное внезапное действие, имевшее место в прошлом;

б) императив в значении сослагательного наклонения: Начни партнеры мирные переговоры вовремя, исход конф­ликта мог бы быть иным (газ.) — указание на действие, обусловливающее собою то, о чем сообщается в главной части предложения; ср.: Если бы начали...

Распространенным переносным употреблением сослага­тельного наклонения является его использование в значе­нии повелительного наклонения: ...Вы бы поговорили с Александрой, она ведет себя отчаянно (М.Горький); ср.: Поговорите с Александрой...

КАТЕГОРИЯ ВРЕМЕНИ

Словоизменительная категория времени выражает в про­тивопоставлении форм настоящего, прошедшего и будуще­го времени отношение процессуального признака ко време­ни его осуществления.

В оппозиции трех временных форм настоящее время указывает на одновременность действия (состояния, отно­шения) с определенной точкой отсчета временных отноше­ний: Я иду; формы прошедшего и будущего времени ука­зывают соответственно на предшествование точке отсчета: Я шел — и на следование за ней: Я буду идти.

От характера этой точки отсчета временных планов зависит тип употребления форм времени: различается абсо­лютное и относительное употребление времен.

Категория лица (КЛ) выражает сказуемость, то есть оформляет предложение как законченную единицу. КЛ выражает отношение действия к субъекту.

Субъектом может быть:

1. сам говорящий – субъект коммуникации (1 л., ед.ч.): строю, пишу, мечтаю, люблю;

2. говорящий вместе с другими (1 л., мн.ч.): строим, любим, читаем;

3. собеседник – адресат коммуникации (2 л., ед.ч.): пишешь, любишь, мечтаешь;

4. собеседник вместе с другими (2 л., мн.ч.): пишете, говорите;

5. кто-то (лицо или группа лиц, предмет или предметы), не участвующий в речи, в диалоге (3 л. ед. и мн.ч.): пишут - пишете.

Значение форм лица и способы его выражения.

Глагол в форме 1 л. ед.ч. обозначает, что субъектом действия является говорящий: Бегу, спешу к тебе на встречу!

Глагол в форме 1 л. мн.ч. обозначает, что субъектом действия является группа лиц, в число которых входит говорящий: Мы шли по берегу моря и любовались закатом.

Глагол в форме 2 л. ед.ч. обозначает, что субъектом действия является собеседник: О чем ты говоришь?

Глагол в форме 2 л. мн.ч. обозначает действие, совершаемое несколькими собеседниками: Куда вы мчитесь, бесприютные души?

Глагол в форме 3 л. ед.ч. обозначает действие, которое совершается лицом или предметом, не принимающим участие в речевом акте: Он ничего не говорит.

Глагол 3 л. мн.ч. обозначает действие, совершаемое несколькими производителями действия, не принимающими участия в речевом акте: Почему мать и брат так смотрят на Варю?

Значения категории лица глагола сходны со значениями этой категории в сфере личных местоимений, где первое лицо имеет значение говорящего, второе — собеседника, а третье указывает на лицо или предмет, не участвующий в речевом акте. Сходство с местоимениями проявляется также и в том, что глаголы не называют лица (говорящего, собеседника и не участвующего в речи), а только указывают своими окончаниями на характер этого лица (на то, кем является это лицо в речевом акте).

Состав форм лица, способы выражения КЛ в трех группах грамматических форм проявляются по-разному:

1. наст. и буд. время;

2. прош. вр. и сослагат. наклонение;

3. повелительное наклонение.

1. В наст. и буд. времени изъявительного наклонения глаголы имеют полный набор личных форм. КЛ может быть выражена и синтетически, и аналитически (перечитываю – я перечитываю).

2. В прош. времени и сослагательном наклонении глагол не имеет личных окончаний. КЛ выражается аналитическим способом (я, ты, он писал). Следует обратить внимание на то, что глаголы в прошедшем времени не имеют форм лица, т.е. не имеют морфоло­гической категории лица, но значения всех трех лиц могут выражаться в предложении за счет сочетаемости с личны­ми местоимениями. В приведенном выше примере слово­форма загрустила лица не имеет (нет показателей лица), но за счет местоимения ты выражено значение 2-го лица.

3. В повелительном наклонении употребляется только синтетическая форма 2 лица ед. и мн. числа (перечитай – перечитайте). Данные глаголы употребляются без личных местоимений. Основной формой глаголов повелительного наклонения является форма 2-го лица ед. и мн. числа, которая обозна­чает действие, совершаемое собеседником или собеседниками (теми, к кому обращаются с речью): Скучно! Скучно!.. Ямщик удалый, разгони чем-нибудь мою скуку! (Н. Некрасов); Вспомните, как поет по ночам горная вода (К. Паустовский).

На основные значения категории лица в предложении могут наслаиваться частные (переносные) значения: обобщенности, веж­ливости, неопределенности и др. Например: Пишут мне, то ты, тая тревогу, загрустила шибко обо мне (С. Есе­нин). Пишут — 3-е лицо, показатель — окончание -ут, обо­значает, что действие совершается лицами, не участвующи­ми в речи, причем лицами неопределенными — значение неопределенно-личное.

Таково обобщенно-личное значение, которое могут иметь не только формы 2-го лица: Разве всё запомнишь, что случилось с тобой год назад/ (Ю. Казаков), но также формы 1-го и 3-го лица: Что имеем — не храним, потерявши — плачем (пословица); Чужую беду руками разведу (посло­вица); Цыплят по осени считают (пословица).

Форма 3-го лица, употребленная вне сочетания с под­лежащим, может иметь неопределенно-личное значение: В дверь звонят; На улице весело кричат.

Наконец, с формой 3-го лица единственного числа связа­но типичное проявление безличности: На улице метет; Из форточки дует.

Для выражения КЛ в русском языке существует три способа (объяснить спорность этого утверждения):

1. синтетический – способ, при котором КЛ выражается при помощи такого средства как окончание (чита-ю, по-ешь, вед-ет);

2. аналитический – выражение при помощи личных местоимений: ты говорил, он говорил, я говорил;

3. аналитико-синтетический: Она ид-ет, я пиш-у, ты рису-ешь – в выражении КЛ принимают участие личные окончания глаголов и личные местоимения).

Личная парадигма глагола (ограничения в образовании личных форм).

Подавляющее большинство русских глаголов имеет 6 личных форм: пишу, пишешь, пишет, пишем, пишете, пишут, то есть полная парадигма лица состоит из 6 членов. Но существует относительно небольшое число глаголов, словоизменительная парадигма лица которых является либо неполной (дефектной), либо изобилующей, то есть у которых этих форм либо меньше шести, либо больше. Это так называемые изобилующие и недостаточные глаголы.

Некоторые глаголы имеют двойные формы для выражения значения одного и того же лица: машет – махает, каплет –капает, движет – двигает. Параллельные формы возникают под воздействием глаголов продуктивных классов. Например: глаголы на -ать, основа настоящего времени оканчивается на -а)- (т.е. глаголы 1-го класса): играть - играю, думать — думаю, считать — считаю, подчиняют себе многие другие глаголы на -ать: махать, метать и т.д. В результате появляются вариантные формы: машет — махает, мечет - метает.

Отсутствие отдельных личных форм может быть обусловлено:

1) традиционным представлением о неблагозвучности произ­ношения: убедить, победить, галдеть, шелестеть, исколесить, голосить, затмить, простереть и др.;

2) лексическим значением глагола. Так, значение глаголов толпиться, скопиться и т.п. связано с представлением о множестве участников и исключает употребление глаголов в ед.ч. Глаголы, которые обозначают процессы, происходящие в природе: осыпать, светать, или глаголы, называющие действия животных: нестись (о птицах), щениться, не употребляются в 1 и 2-м лице. Но при употреблении подобных глаголов в переносном значении эти формы легко появляются: Я таю, жертвой злой отравы (П.).

Безличные глаголы.

Личным глаголам, имеющим категорию лица с ее специфическими значениями для 1-го, 2-го и 3-го лица, противостоит группа безличных глаголов.

Безличные глаголы используются в роли сказуемых в безличных предложениях и имеют либо постоянную форму 3-го лица, ед. ч. (значения числа и лица эти глаголы не имеют): света­ет, вечереет, либо форму ср. р., ед. ч.: светало, вечерело. При анализе безличных глаголов следует отметить, ка­ким является безличный глагол по своему образованию:

1) собственно-безличным (вечереет, смеркалось), 2) безлич­ным, образованным от личного с помощью постфикса -ся (хочется, думается, не сидится), 3) личным в значении без­личного (Б комнате пахнет сиренью), а также определить значение безличного глагола и его формы. Например: За ночь сильно вызвездило, в комнате стало прохладно (М. Пришвин); На акациях не осталось уже ничего, кроме колючек (К. Паустовский); Не спится. Дай зажгу свечу (А.Фет). В первом предложении глагол вызвездило — соб­ственно-безличный; обозначает состояние природы; упо­треблен в форме изъяв. накл., прош. вр., ср. р., ед. ч. Во втором предложении глагол (не) осталось — личный в зна­чении безличного (она не осталась, он не остался, оно не осталось); имеет значение бытия; употреблен в форме изъяв. ' накл., прош. вр., ср. р., ед. ч. В третьем предложении гла­гол (не) спится — безличный; образован от личного с по­мощью постфикса -ся (спит + ся); обозначает физическое состояние человека; употреблен в форме изъяв, накл., наст. вр., 3-го л., ед. ч.

Важно обратить также внимание на различную роль аф­фикса -ся в образовании безличных глаголов: 1) -ся может входить в структуру собственно-безличных глаголов, кото­рые без -ся не употребляются (смеркается, нездоровится и 1р.); 2) -ся может входить в структуру личного глагола, ко­торый употреблен в безличном значении, т.е. к образова­нию безличности постфикс не имеет отношения (осталось, остается, (не) доносилось, (не) доносится); 3) -ся является редством образования именно безличного глагола (дума­ется, взгрустнулось, хочется).

Но наибольшие трудности при анализе вызывают глаго­лы типа слышалось, слышится, которые можно квалифици­ровать как личные в значении безличных (Шум уже не слышится и Шума уже не слышится), а также их можно определить как безличные глаголы, образованные от лич­ных с помощью -ся и частицы не (слышит — не слышит­ся: Песня уже не слышится).

Глагольное словоизменение

Система глагольного словоизменения характеризуется большей сложностью по сравнению со словоизменением имен. Для каждого русского глагола необходимо установить его принадлежность: а) к словоизменительному классу и б) к типу спряжения.

Вне классов находятся непродуктивные изолированные группы или даже единичные глаголы: слать — шлют, быть — будут, дать — дадут, есть — едят.

Типы спряжения. Термин «спряжение» иногда пони­мается широко — как глагольное словоизменение в целом, т. е. изменение глаголов по залогам, наклонениям, време­нам, лицам (в отличие от именного словоизменения — скло­нения). Но чаще под спряжением понимается изменение по лицам глагольных форм настоящего-будущего вре­мени.

Типом спряжения называется класс глаголов, имеющих одинаковые личные окончания.

В русском языке два основных типа спряжения:

I спряжение с окончаниями -у (графически -у и -ю), от (графически ешь, -ёшь), -от (графически -ет, -ёт), -ом (графически -ем, -ём), -оте (графически -ете, -ёте), -ут (графически также -ут и -ют): иду, идешь, идёт, идём, идёте, идут;

II спряжение с окончаниями -у (графически так­же -ю), -иш (графически -ишь), -ит, -им, -ите, -ат (графиче­ски также -ят): кричу, кричишь, кричит, кричим, кричи­те, кричат.

Глаголы бежать, хотеть, чтить (а также их приста­вочные дериваты) являются разноспрягаемыми, они используют окончания обоих спряжений: бегу, бе­жишь, бежит, бежим, бежите (II спряжение), но бегут (I спряжение); хочу, хочешь, хочет (I спряжение), но хо­тим, хотите, хотят (II спряжение); чту, чтишь, чтит, чтим, чтите, чтят (II спряжение) и чтут (I спряже­ние).

Глаголы дать, есть (и их приставочные дериваты, в том числе и те, что по значению уже не соотносятся с этимологическими производящими: создать, надоесть и др.) называются глаголами особого (или архаического) спряжения, у них особая система окончаний в формах единственного числа и характерное именно для этих гла­голов формальное соотношение основ единственного и мно­жественного числа:

дать — да-м, дашь, даст, дадим, дадите, дадут;

есть — е-м, ешь, е-сто, ед-им, ед-ите, ед-ят.

Ми от разных частей речи — от существительных: вдаль, без спросу, шёпотом; прилагательных: весело, по-детски; числительных: вдвоём, по трое; глаголов: [Нехотя, играючи — и др. Процесс перехода различных ча­стей речи в разряд наречий (называемый адъективацией) является весьма продуктивным.

КАТЕГОРИЯ ЧИСЛА

Категория числа — это морфологическая ка­тегория глагола, выражающая количественную характери­стику производителя действия (субъекта действия).

Для спрягаемых и причастных форм глагола характерна категория числа: иду — идём, говорил — говорили, будет рассказывать — будут рассказывать, скажи — скажите, взял бы — взяли бы, читающий — читающие, разбит — разбиты и т. п.

Глаголы согласуются в формах числа с сущ-­ными и местоимениями. При сочетании глагола с сущ-ным числовая форма глагола лишь дублирует со­ответствующую грамматическую характеристику имени (спортсмен бежит 'единичность субъекта действия' — спортсмены бегут 'расчлененная множественность субъек­тов действия').

При согласовании глагола с местоимением Вы форма глагола во множественном числе может указывать не на множественность, а на единичность предмета: Вы, Сергей Владимирович, могли бы закончить отчет к понедельнику? ('единичность + вежливость').

КАТЕГОРИЯ РОДА

Категория рода – морфологическая категория глагола, характеризующая субъект действия по признаку пола, а сущ-ное, называющее субъект действия, - по признаку рода.

Категория грамматического рода проявляется в спрягаемых формах прошедшего времени изъявительного наклонения и в формах сослагательного наклонения, а также в причастиях (стоял — стояла — стояло; был бы — была бы — было бы; играющий — играющая — играющее; прине­сён, принесена, принесено).

Глаголы согласуются в роде с сущ-ными и ме­стоимениями, дублируя грамматическую информацию о биологическом поле субъекта действия, которую потенци­ально может выразить при помощи своих родовых показа­телей имя (мальчик пел 'мужской биологический пол' — девочка пела 'женский биологический пол'). Особенности отмечаются лишь для финитных глагольных форм средне­го рода, которые помимо указания на средний род суще­ствительного или местоимения могут выражать значение безличности действия: вечерело, смеркалось бы.

ПРИЧАСТИЕ КАК ОСОБАЯ (СИНКРЕТИЧНАЯ) ФОРМА ГЛАГОЛА

К неспрягаемым формам глагола относятся инфинитив, причастие, деепричастие. Причастие – своеобразная форма и определить ее место в грамматической классификации непросто.

М.В.Ломоносов считал причастие особой частью речи (+ А.Н.Тихонов). А.Х.Востоков рассматривал причастие как особый разряд прилагательных (+ А.М.Пешковский). В книге В.В.Виноградова ''Русский язык'', в работах структуралистов причастие относится к прилагательным. Но для большинства грамматистов наличие у причастий существенных глагольных признаков является решающим аргументом в пользу включения этих форм в состав глагольной лексемы. Поэтому в академических грамматиках и вузовских учебниках причастие обычно определяется как особая глагольно-именная форма, обозначающая действие, приписываемое лицу или предмету как их признак, как их свойство, проявляющееся во времени.

Причастие – особая форма глагола, которая обозначает процесс как признак предмета или лица (то есть процессуальный признак) и выражает это значение в грамматических категориях залога, времени, рода, числа, падежа; причастие обладает общими для глагола и прилагательного признаками. Причастием называется «гибридная», по Б. В. Ви­ноградову (?), форма глагола (типа любящий, любимый), обла­дающая признаками глагола и прилагательного.

Как глагол причастие проявляет себя благодаря катего­риям вида, залога и времени, лексико-грамматическим признакам переходности и возвратности; кроме того, причас­тие полностью сохраняет особенности глагольного управления; ср.: любить детей — любящий детей, руководить заводом — руководящий заводом.

Именными свойствами причастия являются его изменяемость по родам, числам, падежам; наличие категории пол­ноты/краткости; согласование с существительным; синтак­сическая роль определения или именной части составного сказуемого.

ИТАК, причастие обладает следующими признаками глагола:

1. обладает категориями вида, времени, залога;

2. лексико-грамматические признаки переходности и возвратности;

3. характерно глагольное управление (управляет именем сущ-ным);

4. может иметь при себе возвратный постфикс –ся;

5. семантически подобно исходному глаголу.

Признаки прилагательных:

1. склоняемая форма (изменяемость по родам, числам, падежам);

2. наличие категории полноты/краткости;

3. синтаксическая роль определения или именной части составного сказуемого.

В смысловом отношении причастие отличается от прилагательных: черный – почерневший, веселый – повеселевший – 1) прил. Обозначают пассивный признак, прич. – активный; 2) прил. обозначают постоянный признак, характерный, идущий как бы изнутри предмета, прич. – непостоянный, временный, иногда случайный для данного предмета, то есть внешний признак.

Мы сказали, что среди глагольных признаков можно выделить наличие времени, но у прич. нет формы будущего времени, хотя встречаются отдельные попытки ее образовать. Так, у Н.В.Гоголя: этот вид вымирающий и, вероятно, скоро вымрущий совершенно.

Являясь атрибутивной формой глагола, полное причас­тие, подобно деепричастию, служит, как уже отмечалось выше, средством обозначения действия побочного, дополнитель­ного по отношению к основному действию, названному пре­дикативной формой глагола. Ср.: Крестьянин работал и пел — оба действия представлены как равноправные; Ра­ботавший крестьянин пел ~ центральное действие на­звано предикативной формой пел, а сопутствующее — при­частной формой работавший; Певший крестьянин рабо­тал — центральное действие обозначено предикативной формой работал, а сопутствующее — причастной формой певший.

Образование причастий.

От одного и того же глагола может быть образовано не­сколько грамматических типов причастий: причастия дей­ствительные и страдательные (т. е. причастия действитель­ного и страдательного залога), причастия настоящего и прошедшего времени. Количество причастных форм у того или иного глагола зависит от его грамматических характе­ристик — вида и переходности/непереходности:

1) от переходных глаголов несовершенного вида могут образовываться действительные и страдательные причас­тия прошедшего и настоящего времени: читать — чита­ющий, читавший, читаемый, читанный;

2) от переходных глаголов совершенного вида образуют­ся действительные и страдательные причастия только про­шедшего времени: прочитать — прочитавший, прочитан­ный;

3) от непереходных глаголов несовершенного вида — тол ко действительные причастия настоящего и прошедшего времени: выходить — выходящий, выходивший;

4) от непереходных глаголов совершенного вида — только действительные причастия прошедшего времени: вый­ти — вышедший.

Действительные причастия, соотносимые по значению с предикатом активных конструкций, ср.: любящий сын — сын любит (родителей), образуются прибавлением'

а) к основе настоящего времени словоизменительных суффиксов -ущ-/-ющ-, -ащ-/-ящ- {таковы причастия настоящего времени типа берущий, дающий, слышащий, видящий);

б) к основе прошедшего времени словоизменительных суффиксов -вш-, -ш- (таковы причастия прошедшего времени типа бравший, несший).

Страдательные причастия, соотносимые по значению с предикатом пассивных конструкций, ср.: любимый матерью сын и сын любим матерью, образуются прибавле­нием:

а) к основе настоящего времени словоизменительных суффиксов -ем-/~ом-, -им- (причастия настоящего времени типа читаемый, устар. несомый; любимый);

б) к основе прошедшего времени — словоизменительных суффиксов -нн-, -енн-, -т- (причастия прошедшего времени типа рисованный, принесенный, гнутый).

Страдательные причастия могут выступать как в пол­ной, так и в краткой форме: привлеченный — привлечен, различия между ними важны для указания смыслового ранга процессуального признака (см. выше: «Категория предикативности/атрибутивности»).

Наблюдается также сравнительно новая тенденция об­разования страдательных причастий прибавлением пост­фикса -ся: хорошо продающиеся книги, носившаяся два года куртка (такие причастия выступают только в пол­ной форме).

Страдательные причастия с постфиксом -ся обычно яв­ляются менее употребительными залоговыми вариантами по сравнению с соответствующими суффиксальными фор­мами (ср.: читаемый и читающийся, читанный и читав­шийся). Однако иногда, при отсутствии суффиксальных форм страдательных причастий, поетфиксальные стра­дательные причастия являются единственной возможной формой выражения залоговой корреляции на уровне при­частия. Ср. невозможность образования суффиксального страдательного причастия настоящего времени от многих глаголов несовершенного вида типа писать при возмож­ной постфиксальной форме: пишущийся; точно так же единственной формой страдательного причастия прошед­шего времени от глагола несовершенного вида выставлять является выставлявшийся (картины, выставлявшиеся художником на продажу).

Система грамматических категорий причастий своеобраз­на. Отсутствуют в ней, например, специфические глаголь­ные категории наклонения и лица.

Категория вида у причастий имеет ряд особенностей, прежде всего семантических: не все частные видовые зна­чения, присущие спрягаемым формам глагола и инфини­тиву, отмечаются при функционировании причастий (так, отсутствуют обобщенно-фактическое значение несовершен­ного вида и наглядно-примерное значение совершенного Рида).

Категория залога формально обычно бывает выражена в причастиях не наличием/отсутствием постфикса -ся, а осо­быми словоизменительными суффиксами (см. выше об об­разовании действительных и страдательных причастий).

Категория времени представлена в причастиях только двумя формами — настоящего времени (она имеется толь­ко у причастий несовершенного вида: приносящий, прино­симый) и прошедшего времени (характеризует причастия обоих видов: приносивший; принесший, принесенный).

Категории рода, одушевленности, числа и падежа иден­тичны соответствующим категориям прилагательных. Не­случайно все полные причастия относятся к 1-му адъек­тивному склонению. Краткие причастия не склоняются по падежам, а лишь изменяются по родам и числам, как и краткие прилагательные: любим, любима, любимо, лю­бимы.

ДЕЕПРИЧАСТИЕ

Это самая молодая группа слов в русском языке, она возникла и оформилась в xiv - XV веках. Наблюдается внешнее сходство деепричастий и причастий, ср. читавши (дееприча­стие) - читавший (причастие), играючи (деепричастие) - иг­рающий (причастие).

Современное деепричастие исторически восходит к фор­мам причастий,

например, деепричастия типа играя - бывший им. падеж ед. числа муж. рода крат­ких действительных причастий наст. времени;

деепри­частия типа сделав(ши) восходят к именительному падежу муж­ского и женского рода кратких действительных причастий про­шедшего времени.

Формы типа будучи, играючи - бывший име­нительный падеж единственного числа женского рода кратких действительных причастий настоящего времени. Итак, деепричастия - окостеневшие формы именительных падежей кратких действительных причастий.

Деепричастие — это неспрягаемая форма глагола, обозначающая дополнительное действие (состояние) субъекта, связанное во времени с основным действием (состоянием).

Основная синтаксическая функция деепричастия — выражение «второстепенного сказуемого», так или иначе сопровождающего во времени «главное сказуемое» при одном и том же субъекте. Ср. Пятнадцать лет провела она тихо, степенно, ни с кем не ссорясь, всем уступая (Тургенев), Дойдя до своего дама. Соня повернула в ворота (Достоевский).

Функционально выступая в роли сопровождающего «второстепенного сказуемого» и не имея спрягаемых форм деепричастие тем самым обстоятельственно характеризует действие главного сказуемого. На этом основании деепричастия относят к «гибридной» категории, сочетающей признаки глагола и наречия. Однако функционально-синтаксические роли деепричастие и наречий полностью не совпадают. Если наречие указывает на непроцессный ''признак признака'' и детализирует способ или обстоятельства проявления действия (он шел быстро, вчера вернулся), то деепричастие — на дополнительное действие или состояние субъекта, находящееся в отношениях той и иной совместности с основным действием (ср. он шел припевая, опустив голову).

В зависимости от лексического значения деепричастия и общего контекста, а не от самой формы деепричастия, временная соотносительность между сопровождающим и основным действием может осложняться дополнительными значениями (причинными, условия и др.): Он говорил медленной четко, боясь, что его не поймут (причинные отношения). Занимаясь серьезно, ты можешь добиться хороших результатов (отношения условия). До нитки промокнув под дождём, он все-таки остался ждать ее приезда (уступительные отношения).

Таким образом, отношения, выражаемые при помощи деепричастий могут быть обозначены придаточными предложениями и однородными сказуемыми в личных формах. Однако деепричастия в этих случаях вносят элемент краткости выражения и главное — способствуют обозначению единства самого события, выделяя в нем основные и дополнительные действия и устанавливая между ними определенные временные соотношения. Вместе с тем деепричастия могут выражать и такие отношения между действиями, которые выражаются другими синтаксическими средствами: На валу подле маленькой пушки сидел караульный, пождав под себя ноги (Пушкин), Бренча по ступенькам шашкой, Левинсон вышел во двор (Фадеев).

Деепричастие — это непредикативная неизменя­емая форма глагола, обозначающая действие (состояние, от­ношение) как сопутствующий признак другого действия (со­стояния, отношения): А из города уже выступало неприя­тельское войско, гремя в литавры и трубы (Н. Гоголь); ...Блестя на солнце, снег лежит... (А. Пушкин).

В.В.Виноградов определял деепричастие как «гибрид­ную» форму, объединяющую свойства глагола и наречия.

Глагольными признаками деепричастий являются:

1. общекатегориальное значение процессуального признака и характерная лексическая семантика (обозначение действий, состояний, процессов и т.п.);

2. морфологические категории вида и залога;

3. глагольная грамматическая синтагматика; ср.: быстро читать книгу и быстро читая книгу.

Наречными грамматическими признаками деепричас­тий принято считать:

1. их неизменяемость (в том числе и по характерным для глагола категориям — по наклонениям, временам, лицам, числам и т.п.);

2. синтаксическую связь примыкания к глаголу;

3. называние вторичного признака, т. е. признака процессуального признака.

В предложении деепричастие, подобно многим наречиям, выступает в роли обстоятельства, причем у сказуемого и деепричастной формы предполагается один и тот же субъект. Поэтому грамматически заведомо неправильными являются предложения типа «Подъезжая к станции, у меня слетела шляпа» (А.Чехов); ср. с грамматиче­ски корректным: ... я потерял шляпу. Приведенная в качестве иллюстрации конструкция была использована Чеховым в стилистических целях, для характеристики опреде­ленного уровня грамотности персонажа.

Образование деепричастия обусловлено видом глагола. От глаголов несовершенного вида деепричастия образуются прибавлением:

а) к основе настоящего времени словоизменительных суффиксов -а/-я, реже -учи/-ючи (несут — неся, тре­щат — треща, идут — устар. идучи, жалеть — устар. и нар.-поэт, жалеючи);

б) к основе инфинитива (или прошедшего времени) суф­фиксов -в, -вши, -ши (ехать — ехавши, есть/ел — евши).

Деепричастия совершенного вида образуются от основы инфинитива (прошедшего времени) прибавлением суффиксов -в, -вши, -ши (разобрать — разобрав, рассме­яться — рассмеявшись, вытрясти — вытрясши). Некоторые глаголы имеют вариантные формы дееприча­стия: идти — идя и устар. идучи; озябнуть — озябнув и устар. озябши; увидеть — увидя и увидев.

Система грамматических категорий представлена у дее­причастий в весьма редуцированном виде по сравнению с другими формами глагола.

Вид — это единственная полно­ценная категория деепричастных форм. Любое деепричас­тие проявляет грамматические признаки совершенного или несовершенного вида. Однако для деепричастий характер­ны не все частные видовые значения, а только основные (обычно конкретно-фактическое для совершенного конкретно-процессное для несовершенного вида и конкретно-процессное для несовершенного).

Залоговые соответствия деепричастных форм типа про­читывая — пропитываясь наблюдаются в русской речи ред­ко (деепричастие обычно выступает в форме действитель­ного залога).

Противопоставления временных форм деепричастий типа играя — игравши нерегулярны и воспринимаются как пе­режиток предшествующих состояний глагольной системы.

НАРЕЧИЕ

Наречие как часть речи

Наречие — это знаменательная часть речи, имеющая грамматиче­ское общекатегориальное значение вторичного признака, т. е. признака действия, состояния или другого признака и выражающая это значение за счет неизменяемости и примыкания.

Это частеречное значение выражается наречиями в форме их грамматической зависимости от слов, выражающих зна­чение процессуального или непроцессуального признака: наречие подчинено на основе синтаксической связи при­мыкания 1) глаголу: говорить быстро и красиво, 2) прилага­тельному: весьма приятный, 3) какому-либо другому наре­чию: разговаривать крайне любезно, а также 4) особым сло­вам, называющим состояния живых существ и окружаю­щей среды: ребенку очень весело (здесь наречие подчинено слову категории состояния).

В некоторых пособиях отмечается, что наречия могут сочетаться также с существительными: яйцо всмятку, глаза навыкате и т. п. Од­нако в подобных сочетаниях наречие утрачивает категориальное значе­ние признака действия, состояния или другого признака и начинает обо­значать признак предмета; с синтаксической точки зрения слова типа всмятку являются в таких сочетаниях не обстоятельствами, а определе­ниями. А. А. Шахматов отмечал, что в таких случаях происходит адъек­тивация наречий (т. е. наречия переходят в разряд неизменяемых при­лагательных).В предложении наречия обычно бывают об­стоятельствами.

Не совсем верно было бы определять наречия как неизменяемые слова: хотя они не изменяются ни по родам, ни по числам, ни по падежам, ни по временам, тем не менее для некоторых наречий (качественных) характерна слово­изменительная морфологическая категория степеней срав­нения: весело — веселее — веселее всего.

В словообразовательном плане наречия очень разнооб­разны; наряду с непроизводными наречиями типа где, очень, весьма существует многочисленная группа произ­водных наречий, образованных самыми разными способами от разных частей речи:

7. от сущ-ных: вдаль, без спросу, шепотом;

8. прил-ных: весело, по-детски, в открытую;

9. числ-ных: вдвоем, по трое;

10. глаголов: нехотя, играючи и др.

Процесс перехода некоторых частей речи в разряд наречий (адьъективация) является продуктивным.

Приемы разграничения наречия и других частей речи

Одной из наибольших трудностей при анализе наречий; является отграничение их от омонимичных им словоформ других частей речи.

Наречия необходимо отграничивать от предложно-падежных форм имени существительного.

Выделяются две группы таких наречий:

1. первая состоит из наречий, которые графически отличаются от сущ-ных с предлогом, так как пишутся в одно слово: наго­лову и на голову; вдали и в дали; вбок и в бок. Но звучат они одинаково.

2. вторую группу составляют наречия, кото­рые по традиции пишутся в два слова, как предложно-падежные сочетания: на скаку, под мышкой, с размаху, на бегу: Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет (Н. Некрасов).

Наречия бывает сложно отграничить от падежных форм типа осенью, зимой, вечером, шепотом и т.п. Для определе­ния морфологической природы подобных слов рекоменду­ется опираться на семантику предложения, а также на воз­можность отрыва словоформы от парадигмы исходного слова: босиком (ср.: босяк — босяком), на наличие опреде­лений. Но зачастую невозможно четко разграничить эти явления: Дело было летом, летом,, дело было знойным летом... и Дело под вечер, зимой и морозец знатный... (Н. Некрасов).

Существует такой прием для разграничения сущ-ных и наречий: если можно к анализируемому слову присоединить определение, то данное слово — существи­тельное, если нельзя — то наречие. Но чаще используется двойной ответ с оговоркой условий.

Наречия типа сколько, много, мало и др. следует отграни­чивать от местоименных числ-ных, омонимичных на­речиям.

При разграничении следует обращать внимание на то, со словом какой части речи связано данное слово, каков характер связи; ср.: много книг и много говорит: в первом словосочетании слово много — неопределенное числитель­ное, которое управляет существительным (много книг — двадцать книг), во втором словосочетании много зависит от глагола и примыкает к нему, характеризует действие, его невозможно заменить числительным; вывод: это наре­чие.

Наречия на -о типа ясно, весело, тихо необходимо отгра­ничивать от кратких имен прилагательных среднего рода и слов категории состояния.

В связи с тем что наречия могут переходить в предлоги, их следует отграничивать от предлогов: По тропинке, бе­жавшей по крутому берегу мимо обнаженных корней... и Летела мимо кудрявая листва виноградников. В первом предложении слово мимо — предлог, так как употреблен с существительным корней, во втором — наречие, так как не образует предложно-падежную форму сущ-ного.

Наречия необходимо также отличать от частиц все, уже (уж), еще и др.: Дождь все идет и Дождь все усиливается. В подобных случаях рекомендуется использовать метод за­мены — наречие заменяется синонимичным наречием или наречным сочетанием: Дождь до сих пор идет. Частица может заменяться только частицей или совсем не заменять­ся: Дождь-таки усиливается.

Наличие наречий, омонимичных словоформам других частей речи, объясняется процессами словообразования, при которых в наречия переходят слова и словоформы других частей речи. Как отмечают исследователи, в процессе «онаречивания» можно выделить разные фазы и «процесс адвербиализации, имея начало, вовсе не всегда имеет заверше­ние. Некоторым полунаречным формам, возможно, суждено остаться таковыми: на бегу, в обмен, с размаху» (Ермаков О.П.). Эти наре­чия трудны для определения и в устной, и в письменной речи.

С другой стороны, наречия сами переходят в такие части речи, как слова состояния, предлоги, частицы, в результате чего возникают функциональные омонимы.

2. Вопрос о начальной форме относится только к наречиям, имеющим степени сравнения и упо­требленным в положительной, сравнительной или превос­ходной степени. Начальной формой считается форма по­ложительной степени. Именно поэтому такие наречия квалифицируются как словоформы, а наречие завтра — либо как слово, либо как единственная для наречия словоформа.

Лексико-грамматические разряды наречий

При установлении лексико-грамматических разрядов наречий учитываются два признака:

1. тип лексического значения наречия;

2. семантико-синтаксическая функция наречия в формирования значения предложения.

По первому признаку противопоставлены знаменательные и местоименные наречия.

Знаменательные наречия обладают номинативным значением, они называют тот или иной признак признака: хорошо, очень, пешком, наизусть и др.

Местоименные наречия (где, когда, куда, как и др.) не имеют номинативного значения, они не называют при­знак признака, а указывают на него. Эти наречия называ­ются местоименными потому, что их значение сходно со значениями местоименных слов типа кто, какой, сколько; кроме того, многие местоименные наречия образованы от местоимений: по-моему, затем, оттого и др.

По второму признаку разграничиваются определитель­ные и обстоятельственные наречия.

Определительные наречия уточняют качество и количество действия или признака, конкретизируют спо­соб совершения действия: много работать, очень быст­ро, читать по-польски. Среди определительных наречий выделяются:

а) наречия меры и степени: немного, очень, крайне, слиш­ком, вдоволь;

б) наречия способа действия: вслух, басом, нараспев, пешком, в том числе качественные наречия, образованные от качественных прилагательных: красиво, весело и др.

Наречия меры и степени синтаксически примыкают к глаголам, прилагательным, другим наречиям (а также к словам категории состояния); наречия способа действия примыкают только к глаголам.

Обстоятельственные наречия примыкают толь­ко к глаголам. Они не уточняют характер действия, а указывают на обстоятельства его протекания. Необходимо различать следующие группы обстоятельственных наречий:

а) наречия места: слева, вперёд, домой;

б) наречия времени: скоро, давно, вчера, ежедневно;

в) наречия причины: сгоряча, поневоле, сослепу;

г) наречия следствия: добела, досыта;

д) наречия цели: нарочно, назло;

е) наречия совместности: вдвоём, вместе и др.

Степени сравнения наречий

Как и у прил-ных, категория степеней сравнения наречий образуется противопоставлением трех форм: по­ложительной, сравнительной и превосходной степени.

Формы степеней сравнения образуются только от качественных наречий (т. е. от таких определительных наречий способа действия, которые образованы от каче­ственных прил-ных): весело, красиво и др.

Образование форм степеней сравнения качественных наречий и прил-ных в целом сходно: весёлый — веселее и весело — веселее, красивый — красивее всех и красиво — красивее всех.

Сравнительная степень (или компаратив) образуется синтетически и аналитически.

Для образования синтетической (простой) формы компаратива следует после усечения наречного суффикса -о прибавить к основе наречия суффиксы -ее, -ей, -е, -ше: кра-сив-о — красив-ее, сух-о — суше, далек-о — даль-ше.

Аналитическая форма компаратива образуется прибав­лением к форме положительной степени наречия вспомо­гательных слов более, менее: более красиво, менее громко. Такие формы воспринимаются как несколько книжные, в разговорной речи чаще употребляется синтетическая фор­ма компаратива.

Превосходная степень (или суперлатив) обычно образуется аналитически:

1) прибавлением к фор­ме положительной степени вспомогательных слов наибо­лее, наименее: наиболее (наименее) громко;

2)прибавлени­ем к синтетической форме компаратива вспомогательных слов всего, всех: красивее всех, смешнее всего.

Синтетиче­ская форма суперлатива наречий (с суффиксами -ейше, -айше) в современном языке используется крайне редко, лишь в устойчивых оборотах, и воспринимается как арха­ичная: покорнейше благодарю, нижайше кланяюсь.

Форма субъективной оценки.

Форма субъективной оценки воздается за счет суффиксов –оват-, -еват (низковато, далековато), -оньк-, -еньк- (низенько, тихонько), -к- (тихонечко) и др.; приставки пре- (превесело, превкусно) и редуплекации (удвоения): сладко-пресладко, низко-низко, сладко-сладко.

По аналогии с формами субъективной оценки прил-ных можно относить такие же формы наречий к словообразовательной системе.

Парадигма.

Наречия не склоняются и не спрягаются, то есть являются неизменяемой частью речи. Однако некоторая группа наречий (наречия на –о) имеет парадигму изменения по степеням сравнения. Изменение по степеням сравнения происходит за счет мены суффиксов или вспомогательных слов. Полная парадигма состоит из 3 членов, однако формы простой превосходной степени большинство наречий не имеют (кроме ограниченного числа слов: глубочайше, нижайше и др.).

СЛОВА КАТЕГОРИИ СОСТОЯНИЯ

(безлично-предикативные слова, предикативы)

Категория состояния как часть речи

Категория состояния — это знаменательная часть речи, имеющая об­щекатегориальное грамматическое значение динамического состояния живых существ, природы, окружающей среды и выражающая это значение в категориях аналитического времени, наклонения и безличности (в граммати­ческой форме главного компонента безличных конструк­ций (его предиката)).

Например: Вам надо уезжать; На улице пас­мурно; В комнате тихо.

Эта часть речи является по природе своей синкретичной и объединяет свойства глагола и наречия: глагольные свой­ства проявляются в форме связки (вспомогательный гла­гол), а свойства наречия проявляются в неизменяемости по родам, числам и падежам, в отсутствии флексии, в способах обозначения степеней сравнения у слов на -о, в наличии двух морфологических степеней сравнения (положительной и сравнительной), в соотносительности со словами субъек­тивной оценки.

Общекатегориальное значение слов КС – состояние, но это широкое значение, включающее в себя ряд частных значений:

1. состояние среды (сыро, душно),

2. разные состояния человека (грустно, интересно, больно)

3. социальные состояния (со­стояние социальной установки, моральной оценки — мож­но, надо, нельзя и др.) и др.

Но слова КС называют динамическое (динамичное) состояние, то есть они обознача­ют его во времени и модальности, т.е. всякий раз, передавая то или иное состояние, слова этой части речи одновременно указывают на время, когда оно проявляется, и на модаль­ность, которая характерна для проявления (и в этом их сходство с глаголом): В лесах было холодно (К. Паустов­ский). В этом предложении выражено состояние среды, ко­торое проявилось в прошедшем времени и изъявительном наклонении.

Слова категории состояния отвечают на вопрос како­во? было, будет каково? Слово каково в этом случае имеет постоянную форму ед. ч., ср. р., т.е. не изме­няется по родам и числам, в отличие от местоимения — краткого прилагательного — каков, какова, каковы. В раз­говорной речи используется вопрос как? (Как было в ле­сах? Как у тебя на душе?).

Начальной формой слов категории состоя­ния является форма настоящего времени, изъявительного наклонения, положительной степени.

С учетом особенностей своего функционирования в безличном предложении слова кате­гории состояния называются также безлично-пре­дикативными словами.

В школьной грамматике слова категории состояния рас­сматриваются как вид наречий. Действительно, безлично-предикативные слова часто омонимичны наречиям на -о (и соответствующим кратким формам прилагательных);

ср.: Платье было красиво (прил.). — Ученик рисо­вал красиво (наречие). — В комнате было красиво (кате­гория состояния).

Однако Л. В. Щерба в 1928 г. и В. В. Виноградов в работе «Русский язык» показали, что эти совпадения являются чисто внешними, что категория со­стояния — это особая часть речи.

Доказательства.

1. Наречия имеют частеречное значение вторичного признака, т. е. признака действия или признака другого признака, а у безлично-предикатив­ных слов — совсем иное частеречное значение — значение состояния.

2. В предложении наречия являются обычно обстоятельствами, а слова категории состояния — главным членом безличного предложения.

3. У безлично-предикативных слов есть аналити­ческие формы времени, образуемые при помощи вспомога­тельных и полувспомогательных глаголов быть, становить­ся, делаться (Вчера было холодно, а завтра станет теп­ло); у наречий категории времени нет и не может быть.

Всё это свидетельствует о грамматической противопо­ставленности наречий и слов категории состояния.

Итак, следует отграничивать слова КС от омонимичных форм наречий и кратких прилагательных. Разграничения названных частей речи основываются на следующих признаках:

1) Синтаксическая функция (слово КС — сказуемое в безличном предложении; краткое при­л. — сказуемое в двусоставном предложении или обособленное определение; наречие — обстоятельство).

2) Категориальное значение (слова КС выражают состояние; краткое прил. — признак предмета; наречие — признак действия или признак признака).

3. Характер зависимости (слово КС ни от какого слова не зависит, это абсолютно независимые слова; краткие прил. зависят от сущ-го и согласуются с ним; наречие зависит от глагола (или прилагательного и наречия) и связано с ним связью примыкания).

Сел я, смотрю, - до того мне страшно! (К.Паустовский) – слово КС, так как 1) отвечает на вопрос каково?; 2) обозначает душевное состояние; 3) является сказуемым в безличном предложении и имеет при себе дополнение в дат. п. со значением субъекта.

Я знаю: это не страшно! (В.Бианки) – краткое прилагательное, так как 1) является именным сказуемым в двусоставном пред­ложении, 2) может быть заменено полной формой: это не является страшным.

Когда ребенок умер – переживал страшно (Г.Тихов) – наречие, так как 1) отвечает на вопрос как? (в какой степени?), 2) является обстоятельством, 3) примыкает к глаголу и может быть заменено словом очень.

Особую форму среди слов КС образуют слова местоименного происхождения (в учебной литературе они обычно не называются): каково, таково (имеют форму ср. р., ед. ч.), некогда, некуда, негде, незачем и т.п. Они явля­ются словами категории состояния и при сочетании с инфи­нитивом не зависят от него, напротив, инфинитив зависит от них. Это можно доказать методом построения глагольных сочетаний (указанные местоименные слова сочетаются толь­ко с инфинитивом и не сочетаются с личными формами гла­гола в отличие от обычных местоимений).

Категорию состояния образуют следующие группы без­лично-предикативных слов:

1) слова на -о, соотносительные с качественными наречи­ями и краткими формами прилагательных: весело, тихо, тепло, смешно и др.;

2) слова пора, лень, охота, грех и др., которые соотноси тельны с существительными, однако в отличие от них обо значают не предмет, а состояние: Нам пора уходить; Им охота читать;

3) слова надо, можно, стыдно, совестно, боязно, нельзя, жаль, которые не находят соответствия в других частях речи современного русского языка.

Лексико-грамматические разряды безлично-предикативных слов

По особенностям семантики и грамматического поведения можно выделить два разряда слов КС — качественные и модальные.

Качественные безлично-предикативные слова обо­значают состояние живых существ и окружающей среды:

а) эмоционально-психическое состояние человека: груст но, весело, страшно;

б) физическое или физиологическое состояние человека: голодно, больно, дурно;

в) физическое и метеорологическое состояние окружаю­щей среды: сухо, светло, пасмурно, уютно, пустынно и др.

От качественных безлично-предикативных слов возможно образование форм степеней сравнения — компаратива: уютнее; более (менее) темно — и суперлатива: страшнее всего.

Модальные безлично-предикативные слова выража­ют модальную оценку состояния субъекта, т. е. они имеют значение желания, готовности, необходимости, возможности произвести то или иное действие: надо, нужно, можно, не­обходимо, невозможно, лень, охота (разг.) и др.

Категориальная система слов КС

Категория наклонения. Слова категории состояния имеют аналитические фор­мы категории наклонения:

1. изъявительное об­разуется из связки быть (стать, становиться) в опреде­ленной временной форме и слова состояния, причем в настоящем времени связка от глагола быть — нулевая: было весело, весело, будет весело;

2. повелительное наклоне­ние образуется из сочетания частиц пусть (пускай — разг.), глагола-связки в будущем времени (а для глагола стано­виться и в настоящем времени) и слова состояния: Пусть будет весело!

3. Сослагательное наклонение образуется из со­четания частицы бы, вспомогательного глагола в форме про­шедшего времени и слова категории состояния: Было бы, весело, стало бы тепло. Но, в отличие от сослагательного наклонения в глаголе, слова категории состояния (обычно со словом можно) могут образовывать сослагательное на­клонение, используя не форму прошедшего времени связочного глагола, а нулевую связку (т.е. форму настоящего времени): Если бы можно остаться здесь до самой осени (К. Паустовский).

Категория времени. Прошедшее и будущее время образуется с помощью вспомогательных глаголов быть, стать, становиться в со­ответствующей временной форме. В формах настоящего вре­мени нет вспомогательных глаголов, кроме становиться (было весело – становится весело – будет весело).

Степени сравнения безлично-предикативных слов. Сходство слов категории состояния с наречиями про­является прежде всего в способах и средствах образо­вания степеней сравнения: в простой сравни­тельной степени используются суффиксы -ее-, -ей-, в аналитической — слова более и менее. Простой превосход­ной формы у слов категории состояния нет (в наречии такая форма существует у нескольких слов). Сочетания хо­лоднее всего, веселее всего (Мне холоднее всех: я без перча ток) имеют значение превосходной степени, но являются обычными словосочетаниями, а не аналитической формой превосходной степени.

Формы субъективной оценки слов КС у слов категории состояния образуются так же, как и у наречия: А здесь сыровато; Сегодня прохладненько.

Важным вопросом при анализе слов КС является вопрос о том, с какими частями речи соотносятся эти слова. В учебной литературе обыч­но этот вопрос решается с точки зрения того, от какого слова произошло слово категории состояния.

Следует от­метить соотносительность

1. с краткими прилагательными,

2. с наречиями (непонятно, жутко, тихо, весело и т.п.),

3. с сущ-ными.

Однако, отвечая на вопрос о соотно­сительности слов категории состояния с другими частями речи, нельзя забывать о синкретичности данной части речи, поэтому следует также указывать, свойства каких частей речи соединились в словах категории состояния: это свой­ства глагола и наречия, которые, взаимодействуя с особым категориальным значением и синтаксической функцией, создают специфику слов категории состояния как части речи. Слова категории состояния являются сказуемым (или входят в состав сказуемого — интересно читать нельзя молчать) в безличном предложении.

1. К ним может относиться дополнение в форме дат. п. со значением субъекта состояния: Детям холодно; Ученикам интерес но узнать об истории родного края.

2. К ним может примыкать инфинитив. Словосочетания со словами состояния и примыкающим к ним инфинитивом отличаются по свое­му значению от глагольных словосочетаний, в которых к инфинитиву примыкает наречие:

Ребенку ( <- кому? – дательный субъекта) (каково? ->) интересно (КС) чи­тать сказки и интересно (< как? – наречие) читать в значении 'читать с особым вниманием';

(каково? – КС) хорошо жить на земле и хорошо (< как? – наречие) жить в значении 'жить обеспеченно, в достатке' или 'жить друж­но' — Они хорошо живут.

Парадигма. Слова категории состояния имеют словоизменитель­ную систему, состоящую из парадигмы аналити­ческих форм: парадигмы изменения по наклонени­ям (3 члена), парадигмы изменения по временам (3 члена), парадигмы степеней сравнения (2 члена).

НЕИЗМЕНЯЕМЫЕ ЧАСТИ РЕЧИ

Общая характеристика системы неизменяемых частей речи

В современном русском языке наряду с рассмотренны­ми ранее семи изменяемыми самостоятельными частями речи, которые обладают более или менее развернутой слово­изменительной парадигмой (включая наречия и слова ка­тегории состояния, многие из которых изменяются по степеням сравнения), выделяются также пять частей речи не­изменяемых, с нулевой морфологической парадигмой.

Это

1. служебные слова (предлоги, союзы, частицы),

2. модальные слова и

3. междометия.

Для научных направлений, которые ставили перед собой задачу описания в рамках морфологии исключительно сло­воизменительных характеристик слова (таковой была в Рос­сии «формальная» школа Ф.Ф.Фортунатова), все неизме­няемые слова не представляли специального интереса, их нередко объединяли в рамках одной части речи.

Однако, если не сводить грамматические свойства слова к его флек­сии (против отождествления понятий грамматической фор­мы слова и флексии энергично возражали Л.В.Щерба и В. В. Виноградов), все перечисленные классы неизменяемых слов обнаруживают существенные грамматические разли­чия, образуя разные части речи.

Неизменяемые части речи относятся к разным по клас­сификации В.В.Виноградова структурно-семантическим типам слов. Модальные слова и междометия сами по себе составляют особые структурно-семантические типы слов. Что касается предлогов, союзов и частиц, то они образуют структурно-семантический тип служебных частей речи. Именно с него удобнее всего начать рассмотрение системы неизменяемых частей речи русского языка.

Модальность и средства ее выражения в русском языке

Модальность — понятийная категория. Она выражает отношение сообщаемого к его реальному осуществлению, устанавливаемое (определяемое) говорящим лицом. Отношение высказывания к реальности в русском языке выражается при помощи различных средств — лексических, морфологических, синтаксических.

Специальным морфологическим средством выражения мо­дальности высказывания являются формы наклонения глагола, которые передают самые разнообразные модальные значения и оттенки.

Синтаксические средства выражения модальности — это прежде всего различные типы вводных и вставных слов и конструкций (словосочетаний и предложений), например: полагаю, поверь, как видим, по правде говоря, уверяю вас, известное дело, вне (без) всякого сомнения, сколько помню, мы все глубоко убеждены, давно пора признать и т. п.

Разнообразные значения модальности присущи повествовательным (утвердительным, отрицательным), вопросительным, побудительным, восклицательным предложениям. Ср.: Птицы летят к югу. Уже утро. Светает. Ко мне никто не заходил. С этим я не согласен. Вон отсюда! Кто это? Встать! Вам бы прилечь. Садитесь. Сидит себе. Как я вас люблю! Пора спать. Разве можно ему верить? Хорошо бы теперь поспать. Нужен ты мне!..

Модальные значения входят в семантическое содержание многих знаменательных слов, относящихся к различным частям речи. Таковы, например: 1) имена сущ-ные: истина, ложь, (не) правда, сомнение, предположение, возможность и т. п.; 2) имена прил-ные: (не) правильный, (не) ложный, (не) возможный, (не) обязательный, сомнительный; уверен, должен и т. п.;

3) наречия: (не) правильно, (не) возможно, (не) обязательно, со­мнительно, уверенно и др.; 4) глаголы: утверждать, отрицать, сомневаться, предполагать, уверять и т. п. Такие слова выражают модальность лексически. Эти слова разных частей речи объединяет в одну лексико-семантическую группу общий тип лексического значения — обозначение модальности. В то же время они грамматически разнородны, каждое из них обладает всеми грамматическими признаками своей части речи.

На фоне подобных слов выделяются так называемые модальные слова, обособившиеся в самостоятельную часть речи. Они объединяются на базе общности лексического значения и грамматических свойств и функций.

Модальные слова как часть речи

Модальными словами называется особая — не самостоя­тельная и не служебная — часть речи, частеречное значе­ние которой сводится к передаче разнообразных субъектив­но-модальных отношений говорящего к тому, о чем и как он говорит: вероятно, кстати, во-первых и др.

Модальные слова не изменяются. В предложении они не связаны с другими словами и словоформами, выполня­ют функцию вводных слов (пунктуационно и интонаци­онно они непременно обособляются, чем отличаются от модальных частиц), нередко сами по себе составляют вы­сказывание: — Вы, разумеется, уже прочли роман Астафь­ева? — Конечно!

Многие модальные слова пишутся не в одно слово (мо­жет быть, как говорится и т.п.), хотя это лишь дань орфографической традиции: по своим грамматическим и акцентуационным свойствам показатели модальных отно­шений типа может быть являются цельнооформленными словами.

От модальных слов как части речи следует отличать ввод­ные конструкции, выполняющие сходные функции в пред­ложении, но состоящие из нескольких слов, которые в пла­не морфологии принадлежат разным частям речи. Ср.: В этом году, как все говорят, будет много ягод.

Модальные слова — это неизменяемые слова, выражающие отношение всего высказывания или его частей к реальности, грамматически не связанные с другими словами, но интонационно выделяющиеся в структуре предложения, например: Яков почему-то вспомнил, что за всю жизнь он, кажется, ни разу не приласкал ее (Чехов).

Неизменяемость как основной морфологический признак модальных слов Как правило, все изменяемые слова при переходе в модальные слова становятся неизменяемыми. В качестве модального слова в языке закрепляется лишь одна из грамматических форм изменяемого слова, например краткая форма ср. рода, ед. числа прилагательного вероятный — вероятно, инфинитив глагола знать, формы им. пад. ед. числа существительных факт, правда и т. д. Единичны случаи перехода в модальные слова нескольких форм одного и того же слова, например: Я ее (осу) нечаянно прижала. И, казалось, умерла она (Ахматова). Будет сестра Васи и, кажется, профессор Спешников (Куприн). Казалось бы, новое чувство жизни не должно ни с чем и ни с кем считаться, а вышло наоборот (Тынянов).

Синтаксические особенности модальных слов Модальные слова в структуре предложения синтаксически не связаны с остальными словами. Они и не примыкают к другим словам, и не управляют ими, не являются членами предложения. С высказыванием, модальность которого они выражают, модальные слова связаны лишь интонационно.

Чаще всего модальные слова выступают в функции вводных слов: —Вы, верно, молодой человек, нездоровы? (Куприн). —Так, видно, она замужем? — сказал я (Пушкин). Действительно, Иван Максимович рисует ночью (Б. Иванов).

Находясь в начале предложения, модальные слова обычно выражают модальность всего высказывания. Когда употребляются в середине предложения, они подчеркивают главным образом модальность последующей части высказывания. Ср., например:

Правда, Касьян не велел появляться своей Натахе (Е. Носов). Меня, правда, есть за что ругать (Коптяева). Мне же лично очень не нравилась эта улыбка ее и то, что она всегда, видимо, подделывала лиио (Достоевский).

Модальные слова обладают необходимыми предикативными свойствами и употребляются как слова-предложения:

—Ну, это поправимо, — заметил я. — Конечно! Убытки хоть и есть, но они материальные. (Б. Иванов).— Ежели бы правда, что он разбит, так пришло бы известие. — Вероятно, — сказал князь Андрей (Л. Толстой). Слова, употребленные в ответной реплике диалога, выражают модальность предыдущего высказывания.

Модальные слова могут подчеркивать модальность ска­зуемого. В этом случае они способствуют логическому выделению сказуемого и интонационно не обособляются. Такие модальные слова обычно находятся перед сказуемым или в составе сказуемого и в предложении не выделяются запятыми: «В понедельник надо обязательно рассказать Ивану о сцене в вагоне»,—решил я (Б. Иванов). —Непременно надо перенести (больного) на кровать (Л. Толстой). Доктор действительно лежал на диване (Куприн).

Лексико-грамматические разряды мо­дальных слов устанавливаются с учетом их семантики и функционирования. Обычно разграничиваются:

1) показатели персуазивности, т. е. достоверно­сти/недостоверности сообщаемого: несомненно, конечно, без­условно, разумеется, вероятно, видимо, кажется, может быть и др.;

2) показатели авторизации, связывающие досто­верность информации с ее источником: по слухам, как го­ворят и др.;

3) показатели оценки содержания передава­емой информации: к счастью, к сожалению и др.;

4) метатекстовые модальные слова — показате­ли порядка изложения мыслей в тексте: во-первых, кроме того, наконец и др.; средства обобщения, уточнения или дополнения информации: итак, словом, в частности, иначе говоря и др.;

5)фатические модальные слова, служащие для ус­тановления оптимального речевого контакта говорящего со слушающим: понимаешь, слышите, представьте, видишь ли, знаете ли и др.

Вопрос о модальных словах в русской лингвистике

В трудах А. X. Востокова, Н. И. Греча, И.. И, Давыдова, А. А. Шахматова, В. А. Богородицкого и других видных русских языко­ведов модальные слова включались обычно в наречия. Так, А. X. Востоков выделял утвердительные (подлинно, действительно, истин­но и др.) и предположительные наречия (может быть, никак и др.) А. А. Шахматов относил к наречиям слова типа небось, знать, мол и др. Модальные слова он связывал с выражением значений пред­положительного наклонения. По его мнению, слова типа кажется, вероятно, едва, может быть и т. п., сочетаясь с формами изъяви­тельного наклонения, образуют предположительное наклонение: Он едва не ударил меня. Я едва ли завтра уеду.

Однако в дальнейшем была замечена необычность таких «наречий»: в предложении они грамматически изолированы от остальных слов. В связи с этим Д. Н. Овсянико-Куликовский попытался охарактеризовать их как «вводные наречия».

И. И. Мещанинов справедливо писал о модальных словах: «Неизменяемостью формы они, до известной степени, сближаются, с одной стороны, с наречиями, а с другой — с категорией состояния, резко в то же время отличаясь и от тех и от других своею... синтаксическою функцией»'.

Учитывая особое категориальное значение и специфические грамматические функции, модальные слова впервые выделил в самостоятельную часть речи В. В. Виноградов. Однако, на наш взгляд, он слишком широко очертил круг модальных слов, отнеся к ним, кроме собственно модальных слов:

1) слова и обороты, выражающие чужую речь (по слухам, по выражению такого-то, говорят и т. п.);

2) слова, содержащие оценку стиля; способа выражения (буквально, короче говоря и т. п.);

3) слова, обозначающие эмоциональную реакцию на сообщаемое (не в обиду будь сказано, к сожалению, слава богу, черт возьми и т. п.);

4) слова, характеризующие связь мыслей или их последовательность в процессе сообщения (например, кроме того, во-вторых и др.) и т. п.

Большинство таких слов считал модальными и А. Н. Гвоздев. Отнесение подобных образований к модальным словам вызвало справедливое возражение. Е.М. Галкина-Федорук писала, что

перечисленные разряды слов характеризуют высказывание безотно­сительно к его достоверности и потому не могут быть включены в состав модальных слов. Нет необходимости расширять понятие модальности как устанавливаемое говорящим отношение содержания высказывания к действительности.

Разногласия в характеристике модальных слов объясняются главным образом тем, что они еще недостаточно исследованы. Семантическая и синтаксическая природа модальных слов, пути перехода форм различных типов слов в модальные слова нуждаются в тщательном изучении.

СЛУЖЕБНЫЕ ЧАСТИ РЕЧИ

Предлог

Предлог — это служебная часть речи, выражающая различные отношения между двумя объектами, между объектом и действием, между объектом и признаком в составе словосочетания: дом у дороги, перейти через улицу, первый в классе.

Подобно другим словам, многие предлоги многозначны.

Например: предлог над имеет: 1) пространственное значе­ние (летать над рекой); 2) объектное значение {задумать­ся над вопросом).

Однозначны обычно производные пред­логи (благодаря — только причинное значение).

Итак, первая классификация – по количеству значений – предлоги подразделяются на

1) однозначные, которыми являются чаще всего производные предлоги (вследствие – «по причине» - середина 18 – начало 19 века; благодаря – «вследствие или по причине» - 70-80-е гг 18 века);

2) многозначные, что характерно для непроизводных предлогов (Д.Н.Ушаков: на – 28 значений, с – 23, в 21).

Разнообразные значения отношений, выражаемых предлогами, составляют сложную систему. Основные типы отношений:

1. пространственные (локальные) отношения: войти в дом;

2. временные (темпоральные): вернуться к вечеру;

3. объектные: думать о друге;

4. целевые: жить для других:

5. причинные: устать от забот;

6. отношения сравнения: дочь вся в мать;

7. отношения лишения (удаления): за исключением брата;

8. отношения орудия: ехать на лошадях;

9. определительные отношения: стены из мрамора;

10. отношения образа действия: смеяться от души.

Один и тот же предлог может выражать несколько типов отношения:

С, от, в, на, по, под, из совмещают пространственные, временные и целевые отношения: жить на севере, отпуск на месяц, средства на ремонт.

По значению многие предлоги (особенно простран­ственные) соотносятся с соответствующими префиксами; ср.: войти в лес, съехать с горы, подлезть под диван; ср. так­же: безголосый — без голоса, петь и при этом плясать — приплясывать.

См. стр. 424

По своему образованию и строению предлоги делятся на:

1) непроизводные (или первообразные): в, без, к, на, при и др.;

А) после них перед местоимением 3-го лица употребляется вставное н: у нее;

Б) между непроизводными предлогами и падежными формами невозможно употребление частицы же (а производные допускают: навтречу же весне);

В) являются безударными (за горой). Если ударение приходится на непроизводный предлог, то лишается ударения падежная форма имени: за руку.

2) производные (или непервообразные), образованные от других частей речи (навстречу, посредством, несмотря на) или же путем сложения двух первообразных предло­гов (из-за, по-над и др.).

Среди производных предлогов выделяют:

1. наречные: вблизи, вдоль, внутри, возле, вокруг, впереди, напротив; они образованы на базе наречий и не утратили с ними связи;

2. отыменные: ввиду, в заключение, вследствие, по мере, со стороны; выражаемые ими отношения зависят от семантики производящих имен существительных;

3. деепричастные: благодаря, включая, исключая, спустя, начиная; их особенность – сохранение глагольного управления.

Сложные типы предложных сочетаний: в сравнении с, начиная с, по направлению к и др.

Предлоги и падежи: См. стр. 425-426

Выражая идею отношения, предлоги по своему грамма­тическому значению сопоставимы с падежными окончани­ями, поэтому выступают вместе с ними в едином функцио­нальном комплексе, образуя целостную по значению предложно-падежную конструкцию. Неслучайно беспредложные падежные формы нередко выражают то же грамматическое значение, что и предложно-падежные конструкции.

Ср.: ска­зать другу — обратиться к другу (разновидность объект­ного значения 'адресат'); идти лесом — идти через лес (пространственное значение).

Некоторые падежи (родительный, дательный, винитель­ный, творительный) могут употребляться как с предлогами, так и без них (крыша дома и уйти из своего дома; дове­рять брату и подойти к брату; думать всю ночь и уйти в ночь; гордиться семьей и чувствовать ответственность перед семьей). Особенно много предлогов сочетается с роди­тельным падежом: без, для, до, из, из-за, из-под, между, от, с, у, а также более чем сто производных предлогов: в виде, ввиду, в отличие от, в результате, по причине, под видом и т. п.

Предложный падеж, как явствует уже из его названия, употребляется только с предлогами (думать об институ­те, работать на заводе, сидеть на берегу, жить при царе).

Именительный падеж никогда не сочетается с предлогами.

Большинство предлогов сочетается только с одним каким-то падежом: к — с дательным, без — с родительным, про — с винительным и т. п.

Отдельные предлоги сочетаются с не­сколькими падежами: предлог в с винительным и предлож­ным падежами (ехать в деревню — жить в деревне; сесть на диван — сидеть на диване), с — с родительным, винитель­ным и творительным падежами (съехать с горы, быть рос­том с гору, с этой горой шутки плохи), по — с дательным, винительным и предложным падежами (идти по дороге, войти в воду по колено, по истечении срока) и т. д.

СОЮЗ КАК ЧАСТЬ РЕЧИ

Союзы — это служебные слова, выражающие логико-синтаксические отношения и связи между грамматически независимыми словоформами и частями сложных предложений:

1. Мать слушала его слабый, вздрагивающий и ломкий голос. Речь его лилась тяжело, но свободно (Горький). Союзы и, но соединяют однородные члены предложения.

2. Небо по-прежнему оста­валось серым, но дождя не было, и сквозь плотную пелену туч виднелось солни,е (Н. Никитин). Союзы но, и соединяют части сложного предложения.

3. Намерение разыскать сына не ос­тавляло его. Но оно зрело рывками — то заноет сердце, то притихнет и забудется (Федин). Союз но соединяет отдель­ные предложения.

Союзы занимают строго определенное место в предложении, но не являются членами предложения. Как и предлоги, они выражают разнообразные синтаксические отношения.

Будучи неизменяемыми словами, союзы не имеют специаль­ных морфологических показателей для выражения синтаксичес­ких отношений и не используются в морфологии. При этом в отличие от предлогов, писал В. В. Виноградов в работе «Русский язык», союзы «непос­редственно не влияют на форму отдельных слов» и, в сущно­сти, запредельны морфологии». Тем не менее, следуя традиции, он оставил союзы в морфологии. Для этого имеются опреде­ленные основания. Дело в том, что союзы не изолированы от остальных разрядов слов. Они формируются на базе различных частей речи (местоимений, наречий, модальных слов и частиц и т. д.). В современном русском языке пополнение союзов за счет других частей речи является живым и активным процес­сом. Как отмечает В. В. Виноградов, «большая часть произ­водных союзов еще не достигла той степени абстрактного значения, которая резко отделяла бы их от системы знамена­тельных частей речи. Генетическая связь многих из этих со­юзов с именами существительными (в силу того что, до тех пор пока, в то время как, по мере того как, правда и др.), с местоименными словами и особенно с наречиями (даром что, затем что, пока, покамест, прежде чем и т. д.) непосредственно очевидна».

В связи с этим «в русском языке расширяются и умножают­ся разряды гибридных или переходных слов и выражений, совмещающих значения союзов со значениями других граммати­ческих категорий» - утверждает В.В.Виноградов в той же работе. Так, своеобразно совмещают значения мо­дальных слов и союзов напротив, правда, тем не менее, буд­то, точно, вместе с тем, к тому же и т. п., значения наречий и союзов потом, зато, едва, покамест, пока и т. п. Не всегда легко провести здесь границы полисемии и омонимии, об этом свидетельствуют материалы толковых словарей.

Наконец, союзы могут переходить в другие части речи. Например, союз но, обозначая «возражение,, препятствие», упот­ребляется в функции несклоняемого существительного:. Есть маленькое но. Никаких но — выполняйте приказ.

В функции союзов употребляются многие самостоятельные слова, относящиеся к различным частям речи (союзные, относительные слова): кто, что, сколько, какой, который, чей, где, куда, когда, почему, откуда, зачем и др.

ЗНАЧЕНИЯ СОЮЗОВ Союзы выражают отвлеченные синтаксические отношения В их семантике, как и в семантике предлогов, совмещаются лексические и грамматические значения.

Грамматическое (категориальное) значение союзов — это общее указание на связь синтаксических единиц, на характер синтаксической связи между ними.

По грамматическим значениям союзы делятся на сочинительные и подчинительные.

Сочинительные союзы образуют грамматический класс служебных слов, используемых для выражения сочи­нительных (однородных) отношений между частями пред­ложения.

Подчинительные союзы — это грамматический класс служебных слов, используемых для выражения под­чинительной связи между частями сложного предложения: Не тревожься, что сказала правду (И.Гончаров) — или, реже, между частями простого предложения: Янтаря — что песку там речного {А. Пушкин).

Лексическое значение союзов — это указание на конкретные типы синтаксических отношений. Таковы пространственные, временные, целевые, причинные, определительные, сравнительные и т. п. значения и их оттенки.

Например, в словаре С. И. Ожегова союз или характеризуется так:

1. разделительный. Связывает два или несколько предложений, а также одно­родных членов предложения, находящихся в отношениях взаи­моисключения. Он или я. Или она уйдет, или ты меня больше не увидишь...

2. присоединительный. Употр. при присоединении последнего члена перечисления, при дополнении предшествую­щего. Поищи хорошенько на столе, на полках или в шкафу.

3 противительный. Иначе, в противном случае. Уйди, или нагово рю тебе лишнего.

4. вопросительный. Употр. в начале предло­жения в знач. разве, неужели (разг.). Или ты не знаешь об этом?..

5. пояснительный. Употр. для соединения разных на­званий одного понятия в знач. «иначе». Аэроплан, или самолет».

Другая классификация:

1) соединительные: и, да (в значении 'и'), а также повто­ряющиеся соединительные союзы: и ... и, ни ... ни, как ... так и;

2) противительные: по, да (в значении 'но'), однако, а, зато;

3) разделительные: или, либо, то ... то, не то ... не то, то ли ... то ли;

4) присоединительные: причем, да и, также и др.;

5) пояснительные: а именно, то есть;

6) градационные: не только ... но и, не то чтобы ... а/ но, не столько ... сколько.

Как и предлоги, союзы могут быть многозначными. Лексическая полисемия особенно развита среди простых, непро­изводных союзов. «Круг отношений, выражаемых ими, очень широк. Слабость лексического и морфологического веса таких союзов компенсируется их семантико-синтаксической нагружен-ностью», - отмечает В.В.Виноградов.

Например, в словаре под ред. Д. Н. Ушакова союз да зафиксирован в трех значениях:

1. соединительном (День да ночь — сутки прочь. Поговорка),

2. присоединительном (Шел я один, да еще ночью),

3. противительном (На ель ворона взгромоздясь, Позавтракать совсем было уж собралась. Да призадумалась. Крылов) значе­ниях;

А употребляется этот союз в

27. соединительном (Она забыла стыд и честь. Пушкин),

28. присоединительном (Вчера получил денежный перевод, и очень кстати, потому что сидел без денег),

29. перечис­лительном (И пращ, и стрела, и лукавый кинжал Щадят побе­дителя годы. Пушкин),

30. повествовательном (Жили-были три бра­та, и жили они очень бедно. И нашли гору золота. Сказка),

31. усилительном (И этот мерзавец, смеет уверять в своей добро­совестности! Пушкин),

32. уступительном (И хочется пойти к товарищу, да некогда),

33. противительном (Мужчина, и плачет!) значениях.

Многозначны и подчинительные союзы:

союз что выражает сравнительные, временные, изъяснительные, количественные, следственные, причинные значения,

как — временные, сравни­тельные, условные, причинные, присоединительные и другие значения.

СИНТАКСИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ, ВЫРАЖАЕМЫЕ СОЮЗАМИ Союзы выражают два типа синтаксических отношений: сочи­нение и подчинение.

Сочинительные и подчинительные союзы отличаются не только по типу выражаемых ими синтаксических отношений, но и по степени семантической слитности с теми синтаксически­ми единицами, взаимоотношения которых они выражают, а так­же по своему месту в предложении. По наблюдениям проф. А. М. Пешковского (работа «Русский язык в научном освещении»), сочинительные союзы «не только физичес­ки, но и по значению стоят между соединяемыми величинами, не сливаясь нимало ни с одной из них», между тем как подчи­нительные союзы так тесно сливаются с придаточными предло­жениями, что образуют с ними «одну цельную смысловую мас­су». Это в значительной степени определяет порядок следова­ния частей сложного предложения: подчинительные союзы могут находиться и в начале сложного предложения, в то время как сочинительные союзы стоят между частями предложения или повто­ряются перед каждой его частью. Однако, замечает В.А.Белошапкова, «За исключением случаев употребления повторяющихся союзов, сочинительный союз мо­жет стоять лишь в начале такого самостоятельного предложе­ния, которое он связывает с предшествующим предложением или группой предложений. Например: Приятно думать у лежанки. Но знаешь: не велеть ли в санки Кобылку бурую запречь? (Пуш­кин) . Что это? Пожар? Нет, это восходит луна. А вон внизу направо уже мелькают огоньки деревни (Тургенев)».

По значению сочинительные союзы делятся на:

1. соеди­нительные, выражающие отношения перечисления (и, да, и...и, ни...ни, также, тоже): —Эй, Дуня!— закричал смотритель: - Поставь самовар да сходи за сливками (Пушкин). Ни отзыва, ни слова, ни привета (Апухтин);

2. противительные, выра­жающие отношения противопоставления, различия, несоответствия (но, а, да, зато, же, все же, однако): Прошло уже не семь, а целых двенадцать лет (Тургенев). Я слышу речь не мальчика, но мужа (Пушкин);

3. разделительные, выражающие отно­шения взаимоисключения (либо, или, либо...либо, или...или, то ...то, не то...не то, то ли... то'ли): К тому времени все, кто мог и хотел уйти из Краснодона и ближайших районов, ушел или выехал на восток (Фадеев);

4. сопоставительные (как... так и, не только... но и): В Сибири много особенностей как в приро­де, так и в людских нравах (Гончаров);

5. присоединитель­ные (и, да и, да и то): Напомнила взять тазик и кисточку для бритья. И крем для сапог. И щетку (Панова);

6. пояснитель­ные (то есть, как-то, или, а именно), выражающие отношения уточнения между членами предложения, частями сложного пред­ложения и самостоятельными предложениями: Хорь понимал дей­ствительность, то есть: обстроился, накопил денъжонку, ладил с барином и прочими властями (Тургенев).

Подчинительные союзы выражают отношения:

1. временные (когда, как, пока, едва, лишь, только, как только, после того как, с тех пор как, прежде чем и др.): Приятно, когда есть на свете люди, которым хочется помочь (Павленко). Перед тем как они спустились в блиндаж, он егце успел заме­тить, как бойцы... отняли от стволов какие-то тяжелые час­ти (Фадеев);

2. изъяснительные (что, чтобы, как, будто); Морозка понял, что разговор окончен (Фадеев). Марийка не слышала, как позади скрипнула дверь (Бубеннов);

3. целевые (чтобы, дабы): Комсомольи,ы расставили, всех собравшихся вдоль поля, чтобы каждый мог видеть работу новой земледель­ческой машины (Первенцев);

4. причинные (потому что, так как, ибо, ввиду того что, из-за того что и др.): Следует поча­ще менять девчат на постах, потому что к вечеру мороз крепчает (Б. Полевой). Нельзя жить только сегодняшним, ибо оно чаще всего незаконченное вчерашнее (Павленко);

5. услов­ные (если, ежели, раз, кабы, коли, когда, как скоро и др.): Если не было дождей и туманов, кровать Воропаева выкатывалась наружу, во двор (Павленко);

6. уступительные (хотя, пусть, пускай, а то, даром что, между тем как, несмотря на то что и др.): Было уже совсем тепло, хотя кругом лежал рыхлый, тяжелый снег (Семушкин);

7. сравнительные (как, будто, как будто, словно, точно и др.): В угиах верещало, будто в них возились сверчки (Бубеннов);

8. следствия (так что, до того, что): Лед на реке уже истончился и посинел, а местами уже и тронулся, так что идти на лыжах было опасно (Пав­ленко).

Многозначные союзы выражают несколько типов отношений и соответственно входят в несколько групп по значению. Так, союз когда выражает временное и условное значение: Когда стемнело, снова подошли двое — Варя и еще кто-то (Фадеев). Когда в товарищах согласья нет, На лад их дело не пойдет (Крылов).

Один и тот же союз может употребляться и как сочинительный (в простом предложении), и как подчинительный (в сложном предло­жении). Ср.: Он хотя и маленький, но вполне хороший (Маяков­ский). Хоть видит око, да зуб неймет (Пословица).

ТИПЫ СОЮЗОВ ПО СТРУКТУРЕ

По строению союзы делятся на простые и составные. К простым (непроизводным, первообразным) относятся слова а, да, но, и, или, то, что, когда, потом и др. Составными (производными, непервообразными) являются союзы ввиду того что, в связи с тем что, между тем как., в то время как, по мере того как, несмотря на то что и др. Этот разряд союзов активно пополняется.

Многие из непервообразных союзов являются составны­ми, с компонентами, которые отделены друг от друга частя­ми предложения: Кроме того, Михаил Семенович управ­лял машинами как военными, так и типа гражданского... (М.Булгаков). Одни из составных союзов являются повто­ряющимися — в них повторяется один и тот же первооб­разный или непервообразный союзный компонент (и ... и, ни ... ни, то ... то, то ли ... то ли); другие составные союзы являются комбинацией разных союзных компонен­тов (как ... так и, если ... то, не только ... но и).

Сложность выделения союзов из предложения обусловливается двумя активными процессами, которые происходят в языке.

Первый процесс – интенсивное увеличение количества союзов, которое происходит за счет других частей речи (наречий, сущ-ых, модальных слов, предлогов и др.). У образовавшихся слов функция союзов совмещается с категориальным значением исходной части речи. «Русская грамматика» называет такие слова «аналогами союзов»: вдобавок, впрочем, дальше, еще, затем, зато, значит, лишь, напротив, однако, потом, поэтому, притом и др.

Второй процесс — это увеличение объема некоторых союзов за счет расширения их состава путем подключения союзу наречий или предлогов с сущ-ными: а именно, а также, едва лишь, как только, совсем как, без того чтобы, для того чтобы, до того как, перед тем как; вплоть до того, что; кроме того, что, подобно тому, как; ввиду того, что; в результате та что; под видом того, что; по причине того, что; при том условии, что и т.д. «Русская грамматика» отмечает, что отнесение таких образований к классу союзов во многих случаях является условным. При акцентировании компонентов что и как усиливается знаменательность местоименного компонента (в противоположность тому, что; на основании того, что; исходя из того, что); при акцентировании указательного компонента-местоимения усиливается знаменательность именного компонента (в том случае, если; но по той причине, что). В обоих случаях все образование утрачивает признаки целостного союза. Союзом в таких случаях является простой союз что, если и т.п.

Определенные затруднения в выделении союза из предложения вызывают случаи употребления сочинительного и подчинительного союзов, не разделенных запятой: А когда солнце село, с блеяньем и ревом прошло стадо... (А. Чехов). Совместное употребление двух союзов следует отличать от составного присоединительного союза да и: Дело не только в темноте, да и трудно установить размеры способностей, отпущенных человеку (И. Эренбург).

Третий тип трудностей — проблема разграничения союзов и союзных слов (относительных местоимений). Союзные слова кто, что, какой, чей, который, каков, где, когда, откуда, куда, зачем, почему и др. традиционно относятся к относительным местоимениям (иногда используется термин «вопросительно-относительные местоимения»). В последнее время появилась тенденция выделять их в особый класс слов, синкретичный по своей грамматической природе, совмещающий как признаки местоимений, так и признаки союзов.

Этот класс слов стали называть уже не местоимениями, а «союзными словами» или «местоименно-союзными конта-минантами».

Какие признаки следует учитывать, чтобы определить, является ли анализируемое слово союзом или союзным словом (относительным местоимением)?

1) Союзное слово (относительное местоимение) в прида­точной части выполняет функцию члена предложения. Союз же, будучи служебной частью речи, членом предложения не является — он служит для связи придаточной части с главной: Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало (А. Фет). (К слову что задать вопрос нельзя.) Что (местоимение относительное) с возу упало, то пропа­ло (поел.). (К слову что — оно является подлежащим в придаточном — можно задать вопрос что?)

2) Союз зачастую можно опустить и превратить сложно­подчиненное союзное предложение в сложное бессоюзное:

...И теперь казалось, что верхушки сосен почти касаются неба (А. Чехов) — И теперь казалось: верхушки сосен по­чти касаются неба; Пока стояла жаркая и сухая погода, мы исполняли разные наружные работы (А. Чехов) — Сто­яла жаркая и сухая погода — мы исполняли разные на­ружные работы.

3) Союзные слова опускать нельзя: Давайте помечта­ем... например, о той жизни, какая будет после нас, лет через двести-триста (А. Чехов); Спросите вы у тех сол­дат, что под березами лежат, и вам ответят их сыны, хотят ли русские войны, (Е. Евтушенко). (Опустить союз­ные слова какая и что невозможно.)

4) На союз не падает логическое ударение. На союзное слово логическое ударение может падать.

5) Придаточное предложение с союзным словом можно трансформировать в вопросительное предложение: Отшу­мели, как вьюги, года, но влечет меня память туда, где я встретил хорошего друга (А. Шемшелевич) — Где я встре­тил хорошего друга?; Соберемся, ребята, теснее в час, когда на земле тишина (Л. Ошанин) — Когда на земле . тишина?

Следует помнить, что союзы можно заменить только союзами (синонимичными по значению), а союзное слово заменяется союзным словом, другим местоимением или сущ-ным. Для того чтобы использовать прием замены, необходимо запомнить, какие слова являются союзами, а какие — союзными словами (относительными местоимениями). Слова если, хотя, пока, ибо, потому что, точно, будп словно и др. — всегда союзы. Слова какой, чей, который, кто, где, куда, откуда, сколько, отчего, каков и др. — всегда союзные слова.