18.Проблема преступления и «восстановления погибшего человека» в романе «Преступление и наказание».

«Прест.и наказ.»(1866): идеологический роман(т.к. герой-идеолог),психологический роман(автор исследует психологию преступившего чел-ка),философский роман.Сам Д.говорил о романе: «роман-трагедия»,«я хотел перерыть все вопросы в этом романе:от социальных и нравственных до философских», «психологический отчет одного преступления». Состоит из 6 частей и эпилога: 1 часть-преступление,остальное-наказание.

Главный герой: Родион Романович Раскольников, «изуродованный нищетой,задавленный бедностью» бывший студент; гордый,умный,с философским складом ума,талантливый,видит несправедливость окружающего мира и грязь обществ.отношений,добрый в душе;противоречивый герой – демон и гуманист. Задается вопросом-почему так несправедливо устроен мир;разделяет людей на «тварей дрожащих»,«материал» и «сильных мира сего»,«творцов истории»,«наполеонов»,к-рые не останавлив.не перед чем ради достижения своих целей. Главный вопрос,толкнувший Р.Р. на преступление – «тварь ли я дрожащая или право имею?» Он создал свою теорию,ее идея – «разрешение крови по совести» («убить одну зловредную старушонку,а потом сотню людей спасти»), цель – самопроверка,сможет ли он пролить кровь за идею,ялвяется ли он избранным. Противоречивость Р.:раскол между умом(теория,убийство) и сердцем(добро,сострадание,желание помочь людям);между крестом(«помочь близким и далеким») и топором(убийство-не только старушонки,но и-нравственно-себя).

Проблема преступления и наказания: убийство совершено;но одно убийство порождает другое-он убил еще и Лизавету=>он превратился в настоящего убийцу,врага слабых людей(Д.подчеркнул,что невозможно жизнь «рассчитать арифметически»).Преступление повлекло за собой страшные последствия,наказание героя. Наказание,нравственное возмездие начинается еще до совершения преступления: еще не подняв топора,он страдает от мук совести.Далее-постоянный страх:«страх,как лед,обложил его»;одиночество,разобщенность с людьми,к-рые переросли в неестественное отвращение к людям;он «как будто ножницами отрезал себя от всех и вся».Наказание заключается еще и в том,что он страдает от приносимого им горя родным людям,теряет веру в себя,разочаровывается в себе и испытывает к себе отвращение и презрение:«я не старушонку убил,я себя убил». Такое душевное наказание(наказание собственной слабостью),душевный тупик(верит в непогрешимость идеи,но не выдерживает разъединения с людьми) приводит его к признанию(Сонечке) и публичному покаянию,НО даже совершив явку с повинной он не раскаивается,продолжает верить в свою теорию,страдает от осознания того,что он «вошь»,а не «право имеющий». И даже на каторге Р.-изгой,его приезирают другие заключенные,ненавидят его,т.к.он не верит в Бога. Таким образом,уголовного наказания недостаточно для «восстановления погибшего человека».Д.показывает, что Р.может спасти только вера и любовь(ведь религия-«восстановление связи»),прийти к духовному выздоровлению можно только пройдя 7 заветов:каяться,молиться,надеяться,верить,терпеть,прощать,любить. Ко всему этому Р.пришел только в конце эпилога(после рокового сна о моровой язве): он видит ее доброту,искренность,сострадание,любовь и удивительную силу спасительно ее чистоты и только в этот момент приходит понимание ошибочности своей теории;Сонечка породила слезы раскаяния и очищения Р. Только теперь начинается восстановление погибшего человека,переоценка ценностей: Р.встает на путь Сони – путь смирения и сострадания.«Их воскресила любовь».

Писателю было важно показать,ценой каких страданий преступивший человек расплачивается за свое преступление;но он приходит к тому, что «восстановление погибшего человека» всё же возможно – через веру и любовь. Герой смог стать человеком,т.е.сердцем принять нормы человеч.отношений,основанных на религии,отказаться от какого-л.протеста. Р.стоит на пороге новой жизни.

19. Нравственные искания героев романов Л.Н. Толстого.

Метод «диалектики души», круг духовных исканий героев Л.Н. Толстого («Война и мир», «Анна Каренина», «Исповедь», «Смерть Ивана Ильича» - на примере 1-2 произведений писателя).

Главным предметом анализа для Льва Николаевича Толстого всегда было протекание психологического процесса.Не зря он говорил, что «люди-как реки». Писателя интересовало то, какой путь проходит душа человека в стремлении к высокому, идеальному, в попытке познать самое себя; он считал, что смысл духовной жизни – страдание, что человек беспрервыно меняется, развивается через душевные кризисы. В жизни Т. был нравственный кодекс: «Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и ошибаться. А спокойствие – это душевная подлость». Таких героев – постоянно ищущих смысл жизни, стремящихся к высокой цели, к самосовершенствованию – мы видим в нравственно-психологическом и историко-философском романе-эпопее «Война и мир»(1856-1869). Это роман-эпопея, т.к.: -универсальный национальный хронотоп,т.е.моделирует весь национ.мир (все социальные слови, охватывает промежуток времени с 1805 по 1821гг); -опирается на опыт народной философии, на систему ценностей народного эпического коллектива. В романе представлена очень обширная проблематика: -исторические проблемы (роль личности в истории, роль русского народа, решившего исход Отеч.войны1812, партизанское движение); -актуальные вопросы 60х гг 19 в (роль дворянства в гос-ве, тайные об-ва); -«вечные» вопросы (поиск счастья и смысла жизни, понимание вечны и ложных истин).

Такие «вечные» вопросы и решают для себя герои «ВиМ», и это показано автором через «диалектику души». Термин «диалектика души» был впервые введен в обиход Н.Чернышевским. По мысли критика, «диалектика» – это такое изображение личности, когда показаны не только начало и конец ее психологической эволюции, но и все драматические переходы одного состояния в другие; это развитие психологии героя через борьбу противоположных чувств. Выражением диалектики души часто служит у Толстого внутренний монолог персонажа,поток мыслей и чувств.Духовная красота любимых героев Т. проявляется в этой непрерывной внутренней борьбе мыслей и чувств, в беспрерывных исканиях смысла жизни, в грезах о деятельности, которая принесла бы пользу всему народу.Их жизненный путь-это путь постоянных исканий,непременно ведущий к правде и добру.В жизни героев, в особенности Андрея Болконского, можно выделить несколько этапов, на к-рых меняется их мировоззрение,в душе происходит определенный перелом; этапы духовных исканий Болконского:1)Разрыв Андрея со светским об-вом – «эта жизнь не по мне» -говорит он Пьеру.Он отрицает лицемерие, фальшь, пустоту. 2)Уход в армию с мечтами о славе и полезной деятельности.«Я всё отдам за минуту славы и торжества над людьми».Слава – людская любовь. 3)Подвиг А. на Аустерлицком поле, разочарование в своих мечтах и кумире – Наполеоне.Князь А. видит над собой «высокое небо», и все, о чем он мечтал прежде,представляется ему «пустым». Он понял, что в жизни есть нечто более важное, чем слава.4) Разочаровавшись в прежних стремлениях и идеалах, пережив горе и раскаяние (смерть жены Лизы при родах),А. приходит к выводу, что жить для себя и близких – все, что ему остается.«Жить надо, избегая двух зол: болезней и угрызения совести».Но деятельно-кипучая натура Болконского не может довольствоваться лишь семейным кругом.Из душевного кризиса ему помогают выйти Пьер и Наташа.«Надо жить, надо любить, надо верить», -убеждает его Пьер,и эти слова заставляют А. увидеть мир по-новому.Встреча с природой, новыми красками (встреча с дубом).Природа помогает чел-ку выйти из тупика, найти свое место в жизни.«Нет, жизнь не кончилась в 31 год». Возвращается желание деятельности и славы.5) Едет в Петербург, начинает его деятельность в комиссии Сперанского (законопроекты по реорганизации армии).Но вскоре последовало новое разочарование, т.к.он понял,что эта работа далека от насущных интересов народа.Он снова близок к духовному кризису, но его спасает Наташа. 6)Любовь к Наташе. А. отдается этому чувству.Дело близилось к свадьбе, но отец Болконского отложил ее на год.  Наташа влюбляется в Анатоля, и А. узнает об этом. Снова наступает разочарование,князь не смог простить Наташу и хотел отомстить Анатолю.Теперь А. не верит ни во что. 7) Отечественная война 1812 года резко изменила жизненный путь героя. Она застала А. в смятении, в мыслях о нанесенной ему обиде, о желании мести.Но личное горе потонуло в горе народном,и нашествие французов возбудило в нем желание снова встать в строй и быть вместе с защитниками Родины.Он возвращается в армию и принимает участие в Бородинском сражении. Здесь он осознает себя частицей народа и понимает, что и от него, и от тысячи солдат зависит судьба народа.Ранение князя А. Он видит в больнице мучающегося Анатоля и прощает его.Герой приходит к пониманию истины о необходимости прощения человеческих грехов и любви к ближнему.Теперь он приближается к духовному совершенству.Князь А. знает, что ему осталось пройти последний путь, но уже не боится смерти, т.к.сумел превозмочь душевные страдания,а физические его не страшат.Наташа просит прощения у Андрея,он прощает ее и понимает всю глубину ее души.Он сам извиняется перед ней и говорит: «Я люблю тебя больше, лучше, чем прежде».Война для А. послужила тем испытанием,к-рое необходимо для нравственного самоочищения на пути познания истины Божьей.Андрей, как и Пьер, приходит к главное истине: «Надо жить, надо любить, надо верить».

На протяжении всего романа мы видим и духовные искания Пьера Безухова: он разочаровывается в светской жизни, разочаровывается в своем кумире Наполеоне, осознает свои заблуждения в выборе жизн.принципов и ориентиров;рез-том его наивности и доброты становится женитьба с Элен – разочарование и в этом;потом он разочаровывается в массонстве,в к-ром желал найти счастье и самосовершенствование,противостояние злу; приходит к мысли,что нужно прощать;переломный этап-война1812, испытыв.патриотич.чувства,встреча с Платоном Коротаевым, к-рый стал идеалом для Пьера, воплощением «русского,доброго,круглого».После смерти Платона Пьеру снится сон(огромный живой глобус из движущихся капель,в центре-бог),в этом сне вся философия «ВиМ» и Толстого.Потом-встреча с Наташей,духовные поиски привели к осознанию счастья. На каждом этапе своего духовного развития Пьер мучительно решал философские вопросы,но в итоге пришел к формуле ««Надо жить, надо любить, надо верить».

В «ВиМ» Толстой приводит формулу: «Нет величия там, где нет простоты,добра и правды», где правда-критерий истины,простота-критерий истинной красоты.

«Смерть Ивана Ильича»: Т. рассказывает историю обыкновенного человека, на пороге смерти ощутившего бессмысленность своей жизни. Просветление души умирающего, символичный "свет" возникают в последние минуты в его сознании. Главнй герой – Головин Иван Ильич, его жена-Прасковья Федоровна,а единственный понимающий его человек-сиделка Герасим. Иван Ильич находил счастье в жизни только в своей успешной службе,он жил обычной жизнью без духовных радостей, его жизнь была пустой.Когда он заболевает,мысли о смерти приводят И. И. к ясному осознанию своего одиночества, «тупой тоске» и мучениям от той лжи, которая его окружает. В состоянии предсмертных мучений И. И. переоценивает всю свою жизнь, находя светлые воспоминания лишь в детстве. Нравственные страдания его состоят в том, что вся его сознательная жизнь предстает перед ним теперь как «не то». Все, чем он жил, кажется ложью, скрывающей главное: жизнь и смерть. Признав неправоту своей жизни, И. И. перестает бояться смерти. «Страха никакого не было, потому что и смерти не было. Вместо смерти был свет». Духовные искания,мучения приходят к И.И. лишь перед смертью,но зато он приходит к пониманию смысла человеческой жизни. Перед смертью произошла духовная эволюция героя.

20. Реализм на рубеже ХIХ – ХХ веков. Черты эпохи. Стилевое многообразие. (В. Гаршин, А.П. Чехов, Л. Андреев и

реалистическая литература переходной эпохи (имея в виду новые литературные поколения) в целом не возвысилась до уровня своих великих предшественников. Одно из объяснений тому — особые сложности творческого самоопределения в пору коренной смены ценностей и ориентиров в стране. Но вопреки противоречиям и трудностям направление продолжало интенсивно развиваться, породив особое типологическое качество, которое возникло на почве обновленного восприятия традиций классического реализма и постепенного преодоления концепции детерминизма в натуралистическом духе. Принципиально важно и собственно художественное обновление реализма на рубеже столетий: стилевые искания, выразившиеся в решительных жанровых перестройках, в существенных видоизменениях поэтического языка. Высочайшие образцы искусства слова явило, например, творчество И. А. Бунина.

Леонид Андреев. «Кто я? — писал он Горькому в декабре 1912 г. — Для благороднорожденных декадентов — презренный реалист; для наследственных реалистов — подозрительный символист».

В русле гуманистических традиций русской классики начинал свой путь писатель. Его произведения 90-х — начала 900-х годов поведали об участи «униженных и оскорбленных», о драмах «маленького человека. Но очень скоро центральный для произведений Андреева мотив социальной обездоленности приобретает весьма расширительный смысл, становясь мотивом всеобщей человеческой отчужденности. же в ранних сочинениях писателя, когда он близок реалистам-«знаниевцам», возникают противоречия в его творчестве — метания между чувством протеста и чувством отчаяния, верой в человека и мистическими страхами. Образная система раннего Андреева, соединяющая «традиционно» реалистический и сгущенно-экспрессивный поэтический язык, тоже заключает разные возможности, которым суждено развиться в искусстве XX в., — возможность обогащения реализма путем лирической экспрессии стиля и возможность перевоплощения этой тенденции в иное, нереалистическое, качество. Самые характерные произведения писателя первой половины 900-х годов (повесть «Жизнь Василия Фивейского», рассказы «Стена», «Вор» и др.) отличаются чрезвычайной конфликтностью воссозданного бытия, катастрофическим восприятием мира. По-своему глубоко и сильно передано в этих сочинениях, лишенных внешних примет общественно-политической действительности, ощущение драматизма текущей истории в преддверии революции. «Бергамот и Гараська» (под видом умильного пасхального рассказа  Андреев  преподнес  читателю страшную историю человека,  лишенного  имени  человеческого.  Автор  как  бы показывает,  что  «за  выдуманной  жизнью  течет  своя  безрадостная  жизнь» И  делает  он  это  главным  образом посредством тонкой иронии,  которая  сопровождает  его  рассказ  и  о  жизни пушкарей, и о судьбе  Гараськи,  и  о  стремлении  Баргамота  попользоваться даровым трудом босяка. «В  заключительных  строках,  в  трагической  оглядке пьянчужки на свою жизнь мелькнуло, скользнуло  что-то  серьезное,  глубокое, совсем  непривычное  для  пасхального  наброска,   вильнула   и   спряталась трагически-тревожная мысль, почудилась тень чьего-то вдумчивого,  умиленного и скорбного лица»). рассказе «Ангелочек» для Ивана  Саввича,  бывшего  статистика,  отца Сашки ангелочек - это мечта  о  чистой  любви  и  счастье  со  Свечниковской барышней,   мечта,   служащая   для   героя   разрывом   «круга    железного предначертания», куда  он  попал  под  воздействием  «рока»,  но  и  не  без собственных усилий. Для Сашки в ангелочке сосредоточилась  не  только  и  не столько иллюзия счастья, сколько «бунт»,  несогласие  «с  нормой»  жизни. Вместе с тем дальнейшее творческое  развитие  Андреева  предопределило не только его верность реализму и гуманистическим заветам русской  классики. Он тяготеет и к созданию отвлеченно-аллегорических  образов,  выражающих  по еимуществу  авторскую  субъективность.

Накануне Революции  1905  г.  в  творчестве  Андреева  нарастают бунтарские мотивы. Жизнь Василия Фивейского в одноименном рассказе (1904)  – это бесконечная цепь суровых, жестоких испытаний его веры. Утонет  его  сын, запьет с горя попадья – священник, «скрипнув зубами» громко повторяет: «Я  – верю». У него сгорит дом, умрет от ожогов жена – он непоколебим!  Но  вот  в состоянии религиозного экстаза он подвергает себя  еще  одному  испытанию  – хочет  воскресить мертвого. «Тебе говорю, встань!» - трижды обращается  он  к покойнику, но «холодно-свирепым дыханием смерти отвечает  ему  потревоженный труп». Отец Василий потрясен: «Так зачем же я верил? Так  зачем  же  ты  дал

мне любовь к людям и жалость? Так зачем же всю жизнь мою ты  держал  меня  в плену, в рабстве, в оковах?».  Сюжет  рассказа  «Жизнь  Василия  Фивейского» восходит  к  библейской  легенде  об  Иове,  но  у  Андреева  она  наполнена

богоборческим пафосом, в то время  как  у  Ф.  М.  Достоевского  в  «Братьях Карамазовых» эта же легенда символизирует непоколебимую веру в Бога.  «Жизнь Василия Фивейского» дышит стихией бунта и мятежа, - это  дерзостная  попытка

поколебать самые основы любой религии – веру в «чудо», в промысел  божий,  в «благое провидение».

Новеллистика и драматургия А.П. Чехова: проблема идеала, особенности «подтекста», формы выражения авторской оценки.

Особенность «подтекста» в произведениях Антона Павловича Чехова в том, что он лирико-философский. Чехов всегда ищет идеал в своих произведениях, и его идеал – самый свободный: «Моя святая святых – человеческое тело, здоровье, ум, талант, вдохновение, любовь и абсолютная свобода». Главный вопрос чеховских произведений – «что мешает людям жить?», и в своих произведениях писатель находит ответ: недостаток культуры, т.е. самостояния человека, взаимопонимания, диалога между людьми.

Пьеса (комедия - пародия на высокую трагедию) «Вишневый сад»:

Лирико-философский подтекст подразумевает под собой поиски идеала и смысла жизни. В пьесе тесно переплетается прошлое, настоящее и будущее всей России. Раневская прощается с садом, как будто расстается со своим прошлым, праздным, расточительным, но всегда свободным от расчетов, пошлых меркантильных интересов. Раневскую волнует эта несчастливая, нескладная жизнь. Даже последний бал, который затевает героиня, этот мир на обломках прошлого, несет в себе главную цель жизни — стремление наблюдать радостный миг, преодолеть свое отчаяние, забыть о плохом, найти радость в каждой минуте, подняться над хаосом, несчастьем. Ермолай Лопахин, представитель купечества, видит смысл жизни в приобретениях недвижимости, в овладении тем, о чем его дед и отец и мечтать не могли, и он достигает своей цели, становится владельцем вишневого сада. Каждый из героев пьесы ищет свой путь в будущее.

В пьесе виден конфликт поколений: Аня, Варя, студент Петя Трофимов против Гаева, Раневской, старика-слуги Фирса. Но есть и глубинный конфликт – невозможность противостоять вызовам судьбы. В этом и заключается главная проблема пьесы: ее герои не готовы бороться за свое счастье, они не могут устоять под ударами судьбы и готовы смириться с потерей даже самого дорогого.

В творчестве Чехова предметом изображения стали внешне незаметные движения души человека, изменения настроения, чувств, образа мысли. Кроме того, Чехов стремился представить человека под разными углами зрения: в самооценке, в оценках окружающих, объективно, в отношениях с обществом, с близкими и посторонними ему людьми, и во всех этих ситуациях выражается и авторская позиция, авторская оценка. Поэтому в его лаконичных, внешне незамысловатых произведений человек представлен на фоне своего времени таким, каков он есть на самом деле.

Чехов считал, что «тогда человек станет лучше, когда вы покажете ему, каков он есть». Этого он и пытался достичь в своих произведениях («Хамелеон», «Злоумышленник», «Смерть чиновника», «Ионыч», «О любви», «Человек в футляре», «Попрыгунья», «Крыжовник»).Писатель в своих рассказах тонко высмеивает пороки людей, при этом за горьким смехом писателя легко угадываются его мучительные размышления над важнейшими нравственными и общественно-социальными проблемами времени. В своих произведениях автор смеется над героями, иронизирует по поводу их поступков, едко высмеивает позицию жизни. Но «смех сквозь слезы» не был сверхзадачей автора. Главное, что увидел писатель в себе, в окружающих, в обществе того времени – это неумение видеть добро и красоту. Чехов поставил «серость» в вину современности и своими произведениями пытался внушить читателям отвращение к подобным явлениям.

Рассказ «Ионыч»(1898):

Темой рассказа является взаимодействие человека и среды, воздействие общественных норм жизни на судьбу частного человека: в начале рассказа Дмитрий Ионыч Старцев – здравомыслящий, самостоятельный, образованный человек, врач, интеллигент; а в конце рассказа мы видим совсем другого человека – он стал известным и богатым, но характер ег остал тяжелым и раздражительным, он перестал уважать людей и раздражался их поведением. Такое кардинальное изменение произошло потому, что Старцев попал в «мертвую» среду, в мир позерства и фарса, и эта среда изуродовала его. Таким образом, Чехов сумел поэтапно показать духовное перерождение, растление человека в результате влияние на него окружающей среды.

В «Ионыче» также выражается авторская оценка: видна ирония над Старцевым, над его неспособностью противостоять влиянию среды, однако иногда мы видим и сочувствие к герою.

Антон Павлович Чехов (1860—1904) по праву считается мастером короткого рассказа, новеллы-миниатюры. Все его рассказы не только очень реалистичны, но в них заложен глубокий философский смысл. «Пошлость пошлого человека» — это то, против чего всю жизнь боролся писатель, эта тема прошла через все творчество Чехова. Протест против «обыденщины» — главное в его произведениях.

    Судьбы героев его рассказов очень разные, но всех их объединяет одно: проблема духовной деградации человека, тема смысла жизни.

    В рассказе «Ионыч», героем которого является Дмитрий Ионыч Старцев, Чехов исследует процесс духовной капитуляции человека перед темными силами жизни.

   Дмитрий Старцев был назначен врачом в земскую больницу. Он хороший врач, честно выполняет нелегкие свои обязанности: проводит год «в трудах и одиночестве», не имея свободного часа. Это юноша с идеалами и желанием чего-то высокого. Он терпеть не может «картежников, алкоголиков, хрипунов» — обывателей города С. Старцев выгодно отличается и горячими движениями души, и пылкостью чувств от жителей города. Долгое время те раздражали его «своими разговорами, взглядами на жизнь и даже своим видом». В разговоре «о политике или науке» обыватель становится в тупик или «заводит такую философию, тупую и злую, что остается только рукой махнуть и отойти». Дмитрий знакомится с семьей Туркиных, «самой образованной и талантливой в городе», влюбляется в Екатерину Ивановну — Котика — миловидную девушку. Это чувство оказалось за все время его жизни в городе «единственной радостью и... последней». Ради своей любви он готов, казалось бы, на многое. Поверив не очень умной шутке Котика, он даже идет ночью на свидание к ней на кладбище. Когда же Котик уехала из города, он страдал всего три дня. б) Огонек в его душе погас. К 35—36 годам он уже превратился в Ионыча — ожирел, потерял совесть и стал похож не на человека, а на языческого бога. Физическое  ожирение приходит к Старцеву незаметно. Он перестает ходить пешком, страдает одышкой, любит закусить. Подкрадывается постепенно и моральное «ожирение». Он по опыту знал, что с обывателями можно играть в карты, закусывать и говорить только о самых обыденных вещах. Но постепенно Старцев привык к такой жизни и втянулся в нее. А если ему не хотелось говорить, он больше молчал, за что получил прозвание «поляк надутый». Теперь же, несмотря на свою нелюдимость, раздражительность, тяжелый характер, он уже не пугает обывателей. И его перестали звать «надутый», а

зовут по-родственному — «Ионыч». Когда Котик возвратилась, то жила надеждой на любовь Старцева. Ей так хотелось видеть в нем «лучшего из людей», она «пристально и с любопытством» вглядывается в него, обращает на него «грустные, благодарные, испытывающие глаза». Екатерине Ивановне хочется найти человека, который позвал бы ее куда-то из этого дома, ставшего чужим, открыл бы ей какую-то высокую цель в жизни. Но это уже не прежний молодой человек, который мог прийти ночью на свидание на кладбище. Он слишком обленился духовно и нравственно, чтобы любить и иметь семью. Огонек в душе Ионыча погас окончательно. Беспросветным бездушием веет от его слов, когда он получает письмо от Екатерины Ивановны. «Он прочел письмо, подумал и сказал Паве:

    - Скажи, любезный, что сегодня я не могу приехать, я очень занят. Приеду, скажи, так дня через три». Произнесена самая банальная, расхожая фраза, а за нею - оледенение души. И, чтобы сделать последний штрих в этой картине смерти заживо, Чехов приводит еще одну, последнюю, фразу Ионыча, относящуюся к предмету его бывшей любви: «И когда, случается, по соседству за каким-нибудь столом заходит речь о Туркиных, то он спрашивает:

    - Это вы про каких Туркиных? Это про тех, что дочка играет на фортепьянах?

    Вот и все, что можно сказать про него».

    Приговор произнесен очень просто. А ведь это ужасный приговор. Праздное, механическое любопытство звучит в вопросе Ионыча, вконец опустившегося обывателя.

    Что же его волнует в конце жизни? Главным развлечением доктора, в «которое он втянулся незаметно, мало-помалу», было по вечерам вынимать из карманов бумажки, а потом, когда денег стало слишком много, рассматривать дома, предназначенные к торгам. Жадность одолела его. Но он и сам не смог бы объяснить, зачем ему одному столько денег. Старцев и сам знает, что «стареет, полнеет, опускается», но ни желания, ни золи к борьбе с обывательщиной у него нет. Жизненный путь завершен.

    Почему же Дмитрий Старцев из горячего юноши превратился в ожиревшего, жадного и крикливого Ионыча? Жизнь его однообразна, скучна, «проходит тускло, без впечатлений, без мыслей». Да и сам Старцев растерял все лучшее, что было в нем, променял живые мысли на сытое, самодовольное существование. Отчего же так быстро все свершилось? Все начинается с маленьких, казалось бы, простительных недостатков в характере и поведении человека: меркантилен и мелок в любви; недостаточно чуток к людям, раздражителен, непоследователен в своих убеждениях, не способен их отстаивать, — а кончается идейным и нравственным отступничеством, полной духовной деградацией.

 После смерти Чехова Л. Н. Толстой сказал: "Достоинство его творчества то, что оно понятно и сродно не только всякому русскому, но и всякому человеку вообще. А это главное". Действительно, предмет исследования Чехова (так же как и Толстого и Достоевского) стал внутренний мир человека. Но художественные методы, художественные приемы, которые использовали в своем тв-ве писатели, различны.

    Чехов по праву считается мастером короткого рассказа, новеллы-миниатюры. В течение долгих лет работы в юмористических журналах Чехову пришлось оттачивать мастерство рассказчика: в небольшой объем втискивать максимум содержания. В маленьком рассказе невозможны пространные описания, внутренние монологи, поэтому и выступает на первый план художественная деталь. Именно детали несут у Чехова огромную смысловую нагрузку.

     Давайте посмотрим, как буквально одна фраза может сказать все о человеке. Вспомним маленький юмористический рассказ "Смерть чиновника", главный герой которого многими своими чертами напоминает нам Акакия Акакиевича Башмачкина. В театре, случайно чихнув, чиновник Червяков обрызгал лысину генерала Бризжалова. Это обстоятельство так поразило Червякова, что онпостоянно ходит и извиняется перед Бризжаловым. Бризжалов, человек не злой, сначала благосклонно принимает извинения Червякова, но в конце, доведенный до исступления его назойливостью, выгоняет его вон. Червяков, не понимая, почему Бризжалов так раздражен, думает, что его карьере конец, приходит домой и умирает. В последней фразе дано практически объяснение всему: "Прийдя машинально домой, не снимая вицмундира, он лег на диван и ... помер". Герой умирает, не сняв вицмундира, эта чиновничья униформа как будто приросла к нему. Страх перед вышестоящим чином убил человека.

 Анна Сергеевна, героиня рассказа "Дама с собачкой", приехала в Ялту, будучи не в состоянии более переносить обстановку св. дома и об-ва мужа, ч-ка, которого она не любила и не уважала. В определенном смысле она была подготовлена к роману с Гуровым, которого она воспринимала как человека из другой, лучшей жизни. Символом того душного мира, откуда она пытается бежать, в рассказе является лорнетка: перед тем, как полюбить Гурова, Анна Сергеевна теряет ее, то есть это начало попытки "бегства". Позже в театре города С. Гуров увидел ее вновь с "вульгарной лорнеткой" в руках - попытка "бегства" не удалась.

 Беликов, "человек в футляре", в против-сть Анне Сергеевне, не пытается как-то изменить течение своей жизни, разнообразить ее, потому что в любом многообразии, в разрешении себе чего-то нового скрывала для него жизнь неопределенность и вызывала непреодолимое стремление окружить себя "оболочкой", "футляром", чтобы защититься. Отсюда и чехлы и футлярчики, в которые были упакованы все его вещи. Беликов всю жизнь чего-то опасался, его пугала сама жизнь, потому-то после его смерти его лицо приняло простое, приятное, даже веселое выражение: он попал в футляр, из которого не надо никогда выходить.

 В рассказе "Душечка" Чехов, описывая жизнь Оленьки Племянниковой, в нескольких местах повторяет, что жили она хорошо и счастливо. Эта деталь наводит на мысль, что на самом деле жизнь "душечки" не казалась автору столь уж достойной восхищения и подражания. "Душечка" не имеет ни собственных желаний, ни мыслей. В последней части рассказа, повествующей об отношении "душечки" к Саше, сыну ветеринара, Чехов уже не пишет, что жила она хорошо и счастливо, имея, может быть, в виду то, что наконец его нашла?

 Оленька Племянникова в чем-то схожа с Ольгой Ивановной, героиней рассказа "Попрыгунья". У Ольги Ивановны та же зависимость от чужого мнения. Но если "душечка" не была чересчур привередлива в своих знакомствах, то для Ольги Ивановны ценность представляли только знаменитости и прочие необыкновенные люди, к которым она причисляла и себя.

 В больших произведениях Чехова, как и в рассказах, нет ни одной "лишней" детали. Например, в пьесе "Три сестры" Наташа впервые появляется на сцене в красном платье с зеленым пояском - деталь, говорящая о полном отсутствии вкуса, говорящая о душевных качествах героини больше, чем развернутая характеристика. Чехов считает, что если в пьесе в первом действии на сцене висит ружье, то в конце оно должно обязательно выстрелить. Так, использование детали важно и в "Вишневом саде". Вспомним "многоуважаемый шкаф", звук лопнувшей струны как раз перед продажей вишневого сада, стук топоров в конце пьесы. Все они несут обязательную смысловую нагрузку и важны для раскрытия как характеров персонажей, так и для самого действия пьесы.

 К концу подходит XX век. Человечество готовится встретить третье тысячелетие. Но Чехов остается для нас одним из самых бесспорных художественных и моральных авторитетов.

    Пьеса «Вишневый сад» была закончена А. П. Чеховым в 1903 году, когда новый век стучался в двери. Шла переоценка веками устоявшихся ценностей. Дворянство разорялось и расслаивалось. Это был класс, обреченный на гибель. На смену ему шла могучая сила — буржуазия. Умирание дворянства как класса и приход капиталистов — вот основа пьесы. Чехов понимает, что и новые хозяева жизни недолго удержатся как класс, так как вырастает другая, молодая сила, которая будет строить новую жизнь в России.

И хотя в ней отражены реальные общественные явления тех лет, пьеса оказалась созвучна настроениям последующих поколений — прежде всего потому, что в ней затронуты вечные проблемы: это недовольство жизнью и желание ее изменить, разрушение гармонии между людьми, их взаимная отчужденность, одиночество, ослабление родственных связей и утрата духовных корней.

    Сам Чехов считал, что его пьеса является комедией. Ее можно отнести к лирической комедии, где смешное переплетается с грустным, комическое с трагическим, как и в реальной жизни.

    Центральный образ пьесы — вишневый сад, который объединяет всех персонажей. Вишневый сад — это и конкретный сад, обычный для усадеб, и образ-символ — символ красоты русской природы, России. Вся пьеса пронизана грустным чувством от гибели прекрасного вишневого сада.

    В пьесе мы не видим яркого конфликта, все, казалось бы, идет своим чередом. Герои пьесы ведут себя спокойно, между ними не происходит открытых ссор и столкновений. И все же чувствуется существование конфликта, но скрытого, внутреннего. За обычными разговорами, за спокойным отношением друг к другу героев пьесы скрыто их непонимание друг друга. Основной конфликт пьесы «Вишневый сад» в непонимании между поколениями. Кажется, будто в пьесе пересеклись три времени: прошлое, настоящее и будущее.

    Старшее поколение — это Раневская, Гаев, полуразорившиеся дворяне, олицетворяющие прошлое. Сегодняшний день, среднее поколение, представлено в лице Лопахина. Самое молодое поколение, судьба которого в будущем, представлено Аней, дочерью Раневской, и Петей Трофимовым — разночинцем, учителем сына Раневской.

    Хозяева вишневого сада кажутся нам людьми изящными, утонченными, полными любви к окружающим, способными чувствовать красоту и прелесть природы. Они бережно хранят память о прошлом, любят свой дом: «В этой детской я спала, глядела отсюда на сад, счастье просыпалось вместе со мной каждое утро...» — вспоминает Любовь Андреевна. Когда-то Любовь Андреевна, тогда еще молоденькая девушка, утешила Ермолая Лопахина, пятнадцатилетнего «мужичка», которого его отец-лавочник ударил кулаком по лицу. Лопахин не может забыть доброту Любови Андреевны, любит ее, «как родную... больше, чем родную». Она ласкова со всеми: старого слугу Фирса называет «мой старичок», радуется встрече с ним, а уезжая, несколько раз осведомляется, отправлен ли он в больницу. Она щедра не только к любимому человеку, который обманул ее и ограбил, но и к случайному прохожему, которому отдает последний золотой. Сама без гроша в кармане, она просит одолжить деньги Семенову-Пищику. Отношения между членами семьи проникнуты сочувствием друг к другу и деликатностью. Никто не упрекает Раневскую, которая фактически привела к краху свое имение, Гаева, который «проел состояние на леденцах». Благородство Раневской в том, что и она никого не винит, кроме себя, в постигшем ее несчастье — это кара за то, что «уж очень много мы грешили...». Раневская живет только воспоминаниями о прошлом, ее не устраивает настоящее, а о будущем она и думать не хочет. Чехов именно Раневскую и Гаева считает виновниками их трагедии. Они ведут себя, как маленькие дети, которые закрывают глаза от страха, когда им грозит опасность. Поэтому и Гаев, и Раневская так старательно избегают разговоров о реальном плане спасения, выдвигаемом Лопахиным, надеясь на чудо: вот если бы Аня вышла замуж за богатого человека, если бы ярославская тетушка прислала деньги... Но ни Раневская, ни Гаев не пытаются ничего изменить. Говоря о «прекрасной» старой жизни, они, кажется, смирились со своей бедой, пускают все на самотек, уступают без борьбы.

    Лопахин — представитель буржуазии, человек настоящего. С одной стороны, это человек с тонкой и нежной душой, умеющий ценить красоту, верный и благородный; он труженик, работает с утра до ночи. Но с другой стороны, мир денег уже подчинил его себе. Делец Лопахин победил свою «тонкую и нежную душу»: не может читать книги, неспособен любить. Его деловитость вытравила в нем духовность, и он сам это понимает. Лопахин чувствует себя хозяином жизни. «Идет новый владелец вишневого сада!» «Пусть все, как я желаю!» — говорит он. Лопахин не забыл своего прошлого, и теперь настала минута его торжества: «битый, малограмотный Ермолай» купил «имение, прекраснее которого нет ничего на свете», имение, «где отец и дед были рабами».

    Но Ермолой Лопахин так и остался «мужичком», несмотря на то, что вышел «в люди». Он не способен понять одного: вишневый сад — это не только символ красоты, это своеобразная нить, связывающая прошлое с настоящим. Нельзя рубить свои же корни. И то, что Лопахин этого не понимает, является главной его ошибкой.

    В конце пьесы он говорит: «Скорее бы изменилась... наша нескладная, несчастливая жизнь!» Но как это сделать, он знает только на словах. А на деле он вырубает сад, чтобы строить там дачные участки, тем самым разрушая старое, на смену которому пришло его время. Разрушено старое, «порвалась дней связующая нить», а новое еще не создано, и неизвестно, будет ли создано хоть когда-нибудь. Автор не спешит с выводами.

    Петя и Аня, идущие на смену Лопахину, представляют будущее. Петя — «вечный студент», всегда голодный, больной, неухоженный, но гордый человек; живет одним трудом, образован, умен. Его суждения глубоки. Отрицая прошлое, он предрекает кратковременность пребывания Лопахина, так как видит его хищную сущность. Он полон веры в новую жизнь: «Человечество идет к высшей правде, к высшему счастью, какое только возможно на земле, и я в первых рядах!» Петя сумел вдохнуть в Аню желание трудиться, жить за свой счет. Ей уже не жалко сада, ведь впереди жизнь, полная радостного труда на общее благо: «Мы насадим новый сад, роскошнее этого...» Осуществятся ли ее мечты? Неизвестно. Ведь она еще не знает жизни, чтобы ее изменить. А Петя смотрит на все слишком поверхностно: не зная подлинной жизни, он пытается переустроить ее на основе одних только идей. Да и во всем облике этого героя сквозит какая-то недостаточность, неглубокость, отсутствие здоровой жизненной силы. Автор не может доверить ему. то красивое будущее, о котором он говорит. Петя не пытается даже спасти сад, его не волнует та проблема, которая волнует самого автора.

    В пьесе нет связи времен, разрыв между поколениями слышится в звуке лопнувшей струны. Автор не видит еще в русской жизни героя, который мог бы стать настоящим хозяином «вишневого сада», хранителем его красоты.

    Правдиво изображая жизнь, писатель рассказывает о судьбе трех поколений, трех социальных слоев общества: дворянства, буржуазии и прогрессивной интеллигенции. Отличительной особенностью сюжета является отсутствие ярко выраженного конфликта. Все события происходят в одном имении с постоянными персонажами. Внешний конфликт в пьесе заменен драматизмом переживаний героев.

    Старый мир крепостной России олицетворяют образы Гаева и Раневской, Вари и Фирса. Сегодняшний мир, мир деловой буржуазии, представлен Лопахиным, мир неопределившихся тенденций будущего — Аней и Петей Трофимовым.

         Ожидание изменений — вот главный лейтмотив пьесы. Всех героев «Вишневого сада» угнетает временность всего сущего, бренность бытия. В их жизни, как и в жизни современной им России, «порвалась дней связующая нить», разрушено старое, а новое еще не построено, и неизвестно, каким будет это новое. Все они бессознательно хватаются за прошлое, не понимая того, что его уже нет.

21. «Вечные» темы в творчестве И.А. Бунина.

Ивана Алексеевича Бунина (1870—1953) называют «последним классиком». Бунинские размышления над глубинными процессами жизни выливаются в совершенную художественную форму, где своеобразие композиции, образы, детали подчинены напряженной авторской мысли.

    В своих рассказах, повестях, стихотворениях Бунин показывает нам весь спектр проблем конца XIX — начала XX века. Темы его произведений настолько разнообразны, что, кажется, они — сама жизнь. Проследим, как менялась тематика и проблематика рассказов Бунина на протяжении его жизни.

    Главная тема начала 1900-х годов — тема уходящего патриархального прошлого России. Наиболее яркое выражение проблемы смены строя, крушения всех устоев дворянского общества мы видим в рассказе «Антоновские яблоки». Бунин сожалеет об уходящем прошлом России, идеализируя дворянский уклад

жизни. Лучшие воспоминания Бунина о прежней жизни пропитаны запахом антоновских яблок. Он надеется, что вместе с отмирающей дворянской Россией корни нации все-таки сохранятся в ее памяти.

    В середине 1910-х годов тематика и проблематика рассказов Бунина начала меняться. Он уходит от темы патриархального прошлого России к критике буржуазной действительности. Ярким примером этого периода является его рассказ «Господин из Сан-Франциско». С мельчайшими подробностями, упоминая каждую деталь, описывает Бунин роскошь, являющую собой истинную жизнь господ нового времени. В центре произведения образ миллионера, у которого нет даже собственного имени, так как его никто не запомнил, — да и нужно ли оно ему? Это собирательный образ американского буржуа. «До 58 лет жизнь его была посвящена накоплению. Став миллионером, он хочет получить все удовольствия, которые можно купить за деньги: ...карнавал он думал провести в Ницце, в Монте-Карло, куда в эту пору стекается самое отборное

общество, где одни с азартом предаются автомобильным и парусным гонкам, другие рулетке, третьи тому, что принято называть флиртом, а четвертые — стрельбе голубей, которые очень красиво взвиваются из садков над изумрудным газоном, на фоне моря цвета незабудок, и тотчас стукаются белыми комочками о землю...» — это жизнь, лишенная внутреннего содержания. Общество потребителей вытравило в себе все человеческое, способность к сочувствию, соболезнованию. Смерть господина из Сан-Франциско воспринимается с неудовольствием, ведь «вечер был непоправимо испорчен», хозяин отеля

чувствует себя виноватым, дает слово, что он примет «все зависящие от него меры» к устранению неприятности. Всё решают деньги: гости хотят получать удовольствия за свои деньги, хозяин не хочет лишаться прибыли, этим и объясняется неуважение к смерти. Таково нравственное падение общества, его

негуманность в крайнем ее проявлении.

    В этом рассказе очень много аллегорий, ассоциаций и символов. Корабль «Атлантида» выступает как символ цивилизации; сам господин — символ буржуазного благополучия общества, где люди вкусно едят, изысканно одеваются и не заботятся об окружающем мире. Он их не интересует. Они живут в обществе, как в футляре, закрытом навсегда для людей другого круга. Корабль символизирует эту оболочку, море — весь остальной мир, бушующий, но никак не касающийся героя и ему подобных. А рядом, в этой же оболочке, —

люди, управляющие кораблем, работающие в поте лица у гигантской топки, которую автор называет девятым кругом ада.

    В этом рассказе много библейских аллегорий. Трюм корабля можно сравнить с преисподней. Автор намекает на то, что господин из Сан-Франциско продал душу за земные блага и теперь расплачивается за это смертью.

    Символичен в рассказе образ огромного, как утес, дьявола, который является символом надвигающейся катастрофы, своеобразным предупреждением человечеству Символично в рассказе и то, что после смерти богача веселье продолжается, абсолютно ничего не изменилось. Корабль плывет в обратном направлении, только уже с телом богача в ящике из-под содовой, а бальная музыка гремит опять «среди бешеной вьюги, проносившейся над гудевшим, как погребальная месса... океаном».

    Автору важно было подчеркнуть мысль о ничтожности могущества человека перед лицом одинакового для всех смертного итога. Оказалось, что все накопленное господином не имеет никакого значения перед тем вечным законом, которому подчинены все без исключения. Очевидно, смысл жизни не в приобретении богатства, а в чем-то ином, не поддающемся денежной оценке или эстетской мудрости. Тема смерти получает в творчестве Бунина многообразное освещение. Это и гибель России, и смерть отдельного человека. Смерть оказывается не только разрешительницей всех противоречий, но и источником абсолютной, очищающей силы («Преображение», «Митина любовь»).

    Еще одной из основных тем творчества писателя является тема любви. Этой теме посвящен цикл рассказов «Темные аллеи». Бунин считал эту книгу самой совершенной по художественному мастерству. «Все рассказы этой книги только о любви, о ее «темных» и чаще всего очень мрачных и жестоких аллеях», — писал Бунин. Сборник «Темные аллеи» один из последних шедевров великого мастера.

    В литературе русского зарубежья Бунин — звезда первой величины. После присуждения в 1933 году Нобелевской премии Бунин во всем мире стал символом русской литературы.

22. Символизм, его эволюция в русской литературе (В. Брюсов, А. Блок, А. Белый и др.).

Журнал «Северный вестник» - идеи символизма.

 В русском символизме, самом крупном и эстетически значительном течении, существовало два хронологически и концептуально самостоятельных потока.

В 1890-е гг. заявили о себе так называемые «старшие символисты»: Н. Минский, Д. Мережковский, В. Брюсов, К. Бальмонт, Ф. Сологуб (Ф. Тетерников), 3. Гиппиус...

А в 1900-е гг. на литературную арену вышли «младосимволисты»: А. Белый (Б. Бугаев), А. Блок, С. Соловьев, Вяч. Иванов, Эллис (Л. Кобылинский) и др. При определенной эстетической общности программы двух поколений были неоднородными. Да и в каждой группе наметились расхождения.

Идеологом «старших символистов» стал Д. Мережковский, мэтром (Учителем) — В. Брюсов.

Брюсов – статья к сборнику «Русские символисты» - цель искусства в выражении «движений души» поэта, опирался на идеи Шопенгауэра, Канта. Мир постигается интуитивно. Человек – «вещь в себе».

Вдохновитель «младосимволистов» Андрей Белый утверждала статье «О религиозных переживаниях» (1903) «взаимное соприкосновение искусства и религии». Но задачи выдвигал более действенные, чем Мережковский, хотя столь же мистические. В своих воспоминаниях А. Белый так определил их: «найти человечество как ипостась лика божья», «приблизиться к мировой душе», «передавать в субъективно лирических излияниях Ее голос».

«Младосимволисты» - в центре их внимания судьбы России, народная жизнь, революция…

Обособленнее других держался Вяч. Иванов. Он верил в возможность объединить «правду оторвавшихся от земли с правдой земли», народ с интеллигенцией. А грядущую гармонию усматривал в победе «большого всенародного искусства», когда под воздействием созданного гением «хорового действа», трагедии-мистерии восторжествует «коллективный внутренний опыт».

Все символистские программы воспринимались необычным, новым словом в литературной жизни эпохи. Однако они тесно были сопряжены с мировой культурой.

Предтечей нового литературного сообщества был философ и поэт Вл. Соловьев. Его концепция многое проясняет в теории и творчестве символистов (младшие из них называли себя «соловьевцами»).

Соловьёв: мир погружён в поток времени, живёт и дышит отблесками высшего мира, цель человека – найти выход из мира времени в мир вечности, на земле человека поддерживает любовь, красота, женственность.

23. Акмеизм как литературное направление (Н. Гумилев и О. Мандельштам).

 Акмеизм – генетически связан с акмеизмом (Вяч. Иванов «Кружок молодых»). Отношение участников к поэзии как к чисто профессиональной сфере деятельности. По сути дела, акмеизм был попыткой нейтрализовать крайности символизма, унаследовав все его достижения, предметный мир должен быть реабилитирован,  он значителен сам по себе, а не тем, что являет высшие сущности.

Высшее место в иерархии акмеистических ценностей занимала культура. Культура – сама по себе цель. Культура тождественна общечеловеческой памяти. В противоположность символизму, проникнутому «духом музыки», акмеизм ориентирован на пространственные искусства – прежде всего, архитектуру, скульптуру, живопись.

1911 год – кружок «Цех поэтов» (Гумилёв, Городецкий, Ахматова, Бурлюк, Мандельштам)

Поиски выхода из кризиса, стремление к вершинам. Мир – видимый, звучащий, слышимый; любование предметами.

24. Футуризм как литературное направление, его неоднородность: И. Северянин, В. Хлебников, В. Маяковский и др.

Футуризм. (будущее), одновременно развивался в Италии и в России. «Садок судей» - Бурлюк, Хлебников, Каменский. Из всех течений модернизма футуризм выделяется именно определенностью своего социального лица. Генетически литературный футуризм теснейшим образом связан с авангардными художественными группировками 1910х гг.

«Пощечина общественному вкусу», открывавшийся программной статьей русских футуристов (футурм — будущее). Ее подписали Д. Бурлюк, Александр Крученых, В. Маяковский, Виктор Хлебников.

В статье обосновывалось место и значение новой группы, ее отношение к предшествующей литературе. Позиция была избрана разрушительная и скандальная. «Только мы — лицо нашего Времени»,— утверждали они. И предлагали: «Сбросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с Парохода Современности». Крупнейших художников начала века именовали «портными». В противовес им устанавливали свои права: «на увеличение словаря в его объеме произвольными и производными словами»; «на непреодолимую ненависть к существовавшему до них языку»; «стоять на глыбе «мы» среди свиста и негодования». Провозглашалась «Новая Грядущая Красота Самоценного (самовитого) Слова».

Футуристы отрицали грамматику, синтаксис, правописание родного языка, «сокрушали» поэтические ритмы и рифмы, а воспевали «власть новых тем: ненужность, бессмысленность, тайну властной ничтожности». Для чего и необходимо будто бы было придавать содержание словам по их начертательной и фонетической характеристике, считать гласные звуки выражением времени и пространства, согласные — краски, звука, запаха и т. д. Крайний формализм подавался под знаком новаторства. Не менее потрясали названия изданий: «Пощечина общественному вкусу», «Дохлая луна», «Доители изнуренных жаб» и пр.

Трудно разобраться в подобной практике. Помогут в том выступления Маяковского. Он был одним из авторов деклараций. Но чуть позже, с началом первой мировой войны, признал: «...у нас было много трюков только для того, чтобы эпатировать буржуа». И далее: «...под желтыми кофтами гаеров были тела здоровых, нужных вам, как бойцы, силачей»; «футуристами нас окрестили газеты»; «футуризм для нас, молодых поэтов,— красный плащ тореадора...»

А цель какая? И о ней сказал Маяковский, объясняя одно из самоназваний группы — «будетляне»: «Будетляне — это люди, которые будут. Мы накануне». «Стать делателем собственной жизни и законодателем для жизни других — это ль не ново для русского человека? — спрашивал Маяковский и отвечал утвердительно:— Осознание в себе правовой личности — день рождения нового человека». Одновременно намечалось и поле его деятельности — вознести города из пепла, «заполнить радостью выгоревшую душу мира».

Поэт хотел дать в ис-ве средство самовыр-ия, самосознания городской массе, для нее найти по-новому выразительный и близкий язык. А себя и своих единомышленников определил как «десяток мечтателей». Среди них действительно были такие, первый — Маяковский. Другие дальше эпатажа (неприятного раздражения) читателя, бравады цинизмом не пошли, и имена их не сохранились в литературе. Она создавалась художниками, а не декларациями.

В пр-се тв-ва крайности первоначальных лозунгов изживались. Тем не менее идея — освоить новый словарь, поэтические формы во имя искусства будущего — понималась инд-но и далеко не всегда перспективно.

Футуристическое течение было довольно широко и разнообразно. В 1911 г. возникла группа эгофутуристов: И. Северянин, И. Игнатьев, К. Олимпов, В. Шершеневич, Р. Ивнев, Б. Лавренев и др.

- индивидуализм, самоценное «я»,

- желание и воля «Я»,

- воинствующий гедонизм, культ мгновения.

Наиболее активным было объединение «Гилея» (потом названакубофутуризмом): В. Маяковский, Д. и Н. Бурлюки, В. Хлебников, В. Каменский, А. Крученых, Б. Лившиц, Е. Гуро...

Влияние на них оказал живописный ранний футуризм (основанный на фовизме, экспрессионизме – лучисты, беспредметники, кубисты) и лит. итальянский футуризм (Маринетти – «Манифест футуризма» - созд. беспорядок, уничтожить в л-ре «я», отказаться от того, чтобы быть понятым, надо ежедневно плевать на алтарь искусства!)

В Москве появилась (1913) «Центрифуга», в которую вошли Б. Пастернак, Н. Асеев, И. Аксенов.

25. Проза писателей первой волны русской эмиграции. Общая характеристика (Д. Мережковский, И. Шмелев, Б. Зайцев, В. Набоков, Г. Газданов, М. Алданов и др.).

Историю зарубежной русской литературы, равно и как историю самой эмиграции как массового явления, принято начинать с 1920 г. по окончании гражданской войны, когда рядом последовательных эвакуационных волн множество русских было выброшено за пределы родины.С 1921 г. можно уже говорить о нескольких центрах русского рассеяния в Европе со своей собственной культурной жизнью: газетами, журналами, книгоиздательствами, школами, даже университетами и научными институтами. Главными явились Париж, Берлин, Прага, Белград, София. Со второй половины 20-х гг. политическим центром зарубежной России, ее неофициальной столицей становится Париж. В своей работе "Миссия русской эмиграции" М. Назаров пишет: "Внутри столицы Франции образовался русский городок. Его жители могли почти не соприкасаться с французами. По воскресеньям и праздникам они ходили в русские церкви, по утрам читали русские газеты, покупали провизию в русских лавочках и там узнавали интересовавшие их новости; закусывали они в русских ресторанах и дешевых столовых, посылали детей в русские школы; по вечерам они могли ходить на русские концерты, слушать лекции и доклады и участвовать в собраниях всевозможных обществ и объединений... В эти годы в Париже было более трехсот организаций. Все эти общества устраивали заседания, обеды, "чашки чая", служили молебны и панихиды..." [1]Разделяют старшее и младшее поколения писателей первой волны русской эмиграции. Основанием для деления служит не только возрастная граница (годы рождения поэтов и прозаиков, которых традиционно относят к "молодому поколению", по большей части падают на конец девяностых годов и начало XX в.), но и такой очень важный факт, что большинство "старших" попали за границу известными и более или менее сложившимися писателями, а "младшие", в основном, начали литературную деятельность уже в эмиграции. Среди прозаиков старшего поколения наиболее известны М. Алданов, И. Бунин, Б. Зайцев, А. Куприн (в 1937 г. вернулся в Россию), Д. Мережковский, М. Осоргин, А. Ремизов, Н. Тэффи, И. Шмелев, а также А. Аверченко, А. Амфитеатров, М. Арцыбашев, Г. Гребенщиков и др. В последнее десятилетие этот список пополнился еще одной персоной: М. Агеевым (М. Леви), автором нашумевшего в России "Романа с кокаином".Среди поэтов старшего поколения наиболее известны К. Бальмонт, З. Гиппиус, Вяч. Иванов, И. Северянин, В. Ходасевич, М. Цветаева (в 1939 г. вернулась в Россию), Саша Черный и др Среди поэтов младшего поколения наиболее известны Г. Адамович, И. Одоевцева, Н. Оцуп, Б. Поплавский, П. Ставров и дрКроме того, в течение нескольких лет жили за границей, а затем вернулись в Россию А. Белый, А. Толстой, В. Шкловский, И. Эренбург и др. Последние годы жизни провел за границей Л. Андреев. Значительно позже других писателей эмигрировал Е. Замятин (в 1932 г.).Одна из важнейших тенденций развития русской литературы за рубежом в период между двумя войнами - стремление сохранить традиции отечественной литературы, культуры, которые в новой, социалистической России подвергались если не полному уничтожению, то тщательной идеологической отсортировке и "чистке". Писатели русского зарубежья пытались сохранить традиционное понимание миссии искусства как миссии духовно-нравственной: цель литературы - не литература сама по себе; ее назначение - воскрешение, запечатление исчезнувшей России, ее особого лика, важнейшей чертой которого было православие. Наиболее ярко эта тенденция выразилась в творчестве И. Шмелева, о чем подробно будет сказано в следующей главе. Стремление сохранить отечественные традиции было обусловлено и актуализировано не столько внутренними причинами, естественным ходом развития русского литературного процесса, сколько причинами внешними: русская интеллигенция была выброшена насильственно за пределы родины. Тем самым произошел искусственный разрыв живого единого тела нации. В силу сложившихся обстоятельств первая эмиграционная волна осознавала себя не только носительницей русской классической традиции и даже не только ее продолжательницей, но прежде всего защитницей. Она видела свою задачу в том, чтобы сберечь, сохранить то, что планомерно и целенаправленно искажалось и уничтожалось на родине. В этом виделась единственная возможность восстановления разрушенного национального единства - если не на внешне-пространственном уровне, то на уровне ментальном, в пространстве мысли. "Мы не в изгнании, мы в послании", - говорили и верили многие. Оторванность русской эмиграции от родины порождала стремление утвердить свою национальную принадлежность, сохранить национальные черты в культуре. Своеобразие ситуации заключалось в том, что русская литература на рубеже веков развивалась в живом взаимодействии с литературой Запада. В 20-е же годы, придя в непосредственное соприкосновение с западно-европейской культурой, она как бы инстинктивно стремится обособиться, тем самым сохраняя себя как национальное явление. Однако это только одна из тенденций развития русской литературы за рубежом, проводимая наиболее последовательно старшим поколением эмиграции. О молодом же поколении никак нельзя сказать, что ему был свойствен литературный консерватизм. В творчестве некоторых из его представителей (наиболее яркий пример - В. Набоков) можно обнаружить попытки противостоять традициям русской классической литературы, найти альтернативный путь вбольшое искусство. Такая эстетическая ориентация молодых литераторов была неприемлема для старших - "вечных шестидесятников", как называет их В.С. Варшавский. Но была и другая часть молодой русской литературной эмиграции, которая пыталась соединить в своем творчестве традиции как русской, так и западной литературы. Речь в данном случае идет в первую очередь о таком замечательном прозаике, как Г. Газданов. Подробнее о его творчестве мы скажем ниже. Начавшие литературную деятельность только за рубежом, не успевшие приобрести известность в России, писатели младшего поколения столкнулись с серьезными трудностями. В 1932 г. в статье, озаглавленной "Подвиг", В. Ходасевич писал: "Молодые писатели не пользуются той любовью, той заботой, которой должны бы пользоваться как со стороны публики, так и внутри самой литературы. Вместе с моральной тяжестью это невнимание ложится на плечи молодежи тяжестью материальной. Молодежь наша не только не может жить литературным трудом (это становится трудно даже и для старшего поколения), но и вынуждена писать урывками, в часы после одуряющей работы в конторе, на заводе, после сидения за рулем, после изнурительного труда. Она живет в полунищете, она недоедает, недосыпает, она плохо одета, она не может позволить себе купить нужную книгу или пойти в театр" [2]. Однако несмотря на все трудности, эмигрантские "сыновья" все же продолжали творить. И если старшее поколение шло по пути, проложенному русской классической литературой, то прозу молодых отличает поиск новых форм. А.М. Ремизов в 1931 г. писал: "Самым выдающимся явлением за пять лет для русской литературы я считаю появление молодых писателей с западной закваской. Такое явление могло произойти только за границей: традиция передается не из рук в руки, а непосредственно через язык и памятники литературы в оригинале. Для русской литературы это будет иметь большое значение" [3]. Сегодня уже можно сказать о том, что слова Ремизова оказались пророческими. Далее мы остановимся на ключевых фигурах, в творчестве которых наиболее ярко отразились обозначенные нами в качестве главных тенденции прозы первой волны русской эмиграции. Таковыми нам представляются И. Шмелев, И. Бунин (старшее поколение) и В. Набоков, Г. Газданов (поколение молодых) [4].

26. Жанровое и тематическое разнообразие литературы третьей волны эмиграции (В. Аксенов, С. Довлатов, И. Бродский и др.).

С большим опозданием до читателя дошло и творчество представителей третьей эмигрантской волны. Творчество представителей третьей эмигрантской волны – совокупность художественных, мемуарных, эссеистических, публицистических произведений, созданных писателями, покинувшими родину с конца 1960-х по конец 1980-х годов в связи с усилившимися после 1968 преследованиями инакомыслящих. Наиболее значительные фигуры – Бродский, Саша Соколов, Зиник, Горенштейн, Довлатов, Зиновьев, Аксёнов, Кенжеев, Лимонов.

Третья эмигрантская волна образовалась не сразу. Одни писатели были депортированы насильно, хотя сами не предполагали эмигрировать. Выслали Валерия Тарсиса, был депортирован Солженицын. Некоторые были лишены гражданства, находясь в командировке: Гладилин, Войнович. Третьи стали «невозвращенцами»: характерный пример – судьба Анатолия Кузнецова, чья книга «Продолжение легенды» агитировала ехать на комсомольские стройки. Затем творчество Кузнецова обрело очень критический характер, он попросил у союза писателей командировки в Англию, чтобы собрать материалы о Ленине, и с собой вывез копии своих неопубликованных произведений. В Англии он обратился за гражданством. На родине он был воспринят как враг и негласно «убран»: якобы случайно его сбила машина. Это было сделано намеренно, как демонстрация. «Когда собьёт меня машина...» (Галич). Большинство уехало по так называемой израильской визе, якобы с целью воссоединения семей. Были среди таким образом покинувших СССР и чисто русские люди с фиктивными семьями. Существовала также волна эмиграции в США. В Израиле почти никто из крупных советских писателей не осел, кроме Юрия Милославского, который в романе «Укрепление города» позднее высмеял не только советские, но и израильские порядки. «Русские писатели – очень критичные люди».

Очаги русской эмиграции – Франция (В. Максимов, В. Некрасов, Владимов, Синявский, позднее туда переехал Лимонов), ФРГ (Зиновьев, Горенштейн, Войнович), США (Бродский, Коржавин, Алешковский, Аксёнов, Довлатов. Мамлеев, Кублановский, Лев Лосев, Алексей Цветков). В Канаду «занесло» Сашу Соколова, а гражданство Великобритании получил Зиновий Зиник.

Представители третьей эмигрантской волны почти не нашли языка со своими предшественниками по эмиграции. Такой общий язык нашёл только Солженицын, которому всегда была близка дореволюционная Россия. В 1974 году во Франции под его редакцией выходит сборник «Из-под глыб», который способствовал объединению почвеннического крыла русской эмиграции. Там были подробно изложены идеи религиозного и национального возрождения. В том же году Максимов начинает издавать журнал «Континент», а Синявский и его жена Розанова в Париже – журнал «Синтаксис». Это издания леволиберального направления. Эмигранты активно ведут между собой борьбу на предмет того, каким должно быть будущее России. Количество эмигрантских газет и журналов растёт: газета «Новый американец», журналы «Калейдоскоп». «Встречи» (США), журнал «Страна и мир» (ФРГ), «Трибуна» (Франция). Георгий Владимов в 1984 году стал главным редактором журнала второй эмигрантской волны «Грани», хотя это скорее исключение. На всём протяжении конца 1960-х – 1980-х годов против писателей-эмигрантов в советской прессе велась ожесточённая идеологическая кампания. Этих авторов представляли как предателей, агентов ЦРУ, людей без чести и совести. Ещё в 1985 году редактор «Правды» Афанасьев о писателях третьей волны говорил: «Свора недобитых фашистских холуёв и уголовников». Наиболее подробно официальная позиция по отношению к эмигрантам была изложена в книге Яковлева «Литература и идеологическая борьба». Даже в 1987 году на Московской международной книжной ярмарке со стендов, где были представлены книги издательства Ardis, власть изъяла книги Аксёнова, Войновича, Саши Соколова.

И всё же именно 1987 год стал переломным в отношениях метрополии и диаспоры. Произведения эмигрантов начинают проникать в советскую печать и получать более объективную оценку. Наиболее глубокую оценку творчества представителей всех трёх волн эмиграции дал Джон Глэд в книге «Беседы в изгнании: Русское литературное зарубежье». Там содержатся интервью с самыми яркими представителями третьей волны. В частности, здесь рассказывают о себе и своём творчестве Аксёнов, Довлатов, Войнович, Коржавин, Лимонов и множество других – чуть ли не все, кроме Солженицына.

Глэд делит литературу представителей третьей эмигрантской волны на литературу фантастов и юмористов, эстетов, моралистов, реалистов. Эта классификация не полна и отчасти противоречива. Более продуктивно ранжирование эмигрантской литературы по её эстетической принадлежности: представлены разные модификации реализма (Солженицын – эпопея «Красное колесо», Некрасов – «Маленькая печальная повесть», Горенштейн – «Псалом», Довлатов – «Зона», Зиновьев – «Homo soveticus», Лимонов – «Это я, Эдичка»), модернизма (Бродский – его проза, поэзия и частично драматургия, Кенжеев, Волохонский, Зиник), постмодернизма (поздние Зиник, Кенжеев, Саша Соколов).

Не все писатели, оказавшись за рубежом, сумели превзойти свой прежний художественный уровень. По разным причинам угасло творчество Солженицына, Максимова, Некрасова. Сказалось отставание от хода жизни, обращение к старому материалу, который был хорошо авторам известен, но уже нашёл отражение в литературе. Зато завоевали авторитет молодые и по-настоящему прозвучавшие только в эмигрантский период Саша Соколов, Сергей Довлатов, Эдуард Лимонов, Зиновий Зиник. Из писателей, раньше начавший свой литературный путь, – Горенштейн.

Если Горенштейн – самый мрачный из писателей-эмигрантов, то противоположный, светлый полюс представляет творчество Довлатова (1941 – 1990). Это реализм, смягчённый юмором. Довлатов прославился первоначально как автор рассказов о жизни эмигрантов, наполненных всякими комедийными перипетиями. Эти рассказы собраны автором в циклах «Чемодан» и других. Жизни эмигрантов посвящена и повесть «Иностранка». Сам себя Довлатов называет идейным американцем. Он не случайно оказался в этой стране и подчёркивает, что ещё с молодости полюбил американскую культуру. В американской литературе его прежде всего привлекал лаконизм. (Довлатов отмечал, что и в русской литературе есть очень лаконичный прозаик Пушкин.) Довлатов не видел идеологического либо религиозного аспекта в произведениях американских авторов и подчёркивал, что американские авторы решаются затрагивать такие проблемы (например, из сферы сексуального), которые в советской литературе просто немыслимы. Он легко прижился в США, тем более, что неплохо знал и ещё подучил американский английский язык. Довлатов жил в Нью-Йорке на Форест-Хилл и говорил, что в этом районе (заселённом русскими эмигрантами) можно нигде так и не столкнуться с английским языком.

Даже в США свою повесть «Зона» Довлатов опубликовал с большим трудом. Он работал над ней с 1965 по 1982 годы. Эту книгу составляют рассказы о советском лагере 1970-х годов, связанные между собой непосредственными авторскими комментариями, имеющими обобщающий характер. Необычность книги в том, что в текст включена история его создания. Книга имеет автобиографическую основу: «Я был наделён врождёнными задатками спортсмена-десятиборца, и для того чтобы сделать из меня рефлексирующего интеллигента, советской власти надо было очень сильно потрудиться, но она своего, тем не менее, добилась». Не сдав сессию, Довлатов был призван в армию, а там направлен на службу в караульные войска. Так, никогда не задумывавшись об этом ранее, Довлатов попал в лагерь в качестве охранника. Попав в эту реальность, он испытал настоящий шок и впервые понял, что такое свобода. «В этом мире дрались заточенными рашпилями, ели собак, покрывали лица татуировкой... В этом мире убивали за пачку чая». Настолько психологически невозможным казалось Довлатову к этому приспособиться, что он просто помешался бы, если бы не стал сочинять. У него возник свой собственный литературный мир, куда вся грязь и ужас мира если и проникали, то пропущенные через призму эстетического. Главный герой, Алиханов, имеет своим прототипом самого Довлатова.

Лагерь в повести – модель советского государства. В нём есть «диктатура пролетариата» (режим), «народ» и «милиция». Довлатов доказывает, что советская власть – давно уже не форма правления, а образ жизни, который и за решёткой, и снаружи очень похож. Воля и зона зеркально отражаются друг в друге. Заключённые одеты в жуткие телогрейки, шапки, сапоги. Но и солдаты одеты почти в такую же одежду. У заключённых и солдат головы одинаково острижены наголо. Заключённые валят лес на морозе, и солдаты тоже вынуждены целый день торчать на морозе, охраняя их. Развлечения уголовников – игра в карты и выпивка (официально запрещённые), а у солдат-охранников в свободное от службы время – тоже игра в карты и выпивка (тоже официально запрещённые). У уголовников дело доходит до поножовщины, которая часто заканчивается смертью, и в солдатской среде тоже рождаются ссоры, энергия не находит выхода. На общем фоне резко своей интеллигентностью выделяется Алиханов, которому обе стороны чужды. Алиханова ужасает полуживотный образ жизни солдат и офицеров, для которых это нечто обычное, привычное; в конце концов Алиханов становится объектом нападения своих.

Необычность повести заключается в том, что в ней много смеха. Наряду с жутким и ужасным, многое настолько смешит повествователя, что в полной мере проявляет себя его комический талант. Это отражено и в постмодернистской вставке, в которой речь идёт о «культурной работе» среди заключённых, постановке соцреалистического спектакля «Кремлёвские звёзды», в котором задействованы уголовники. [Чтение эпизода.]

Мысль этой сцены такова, что советская власть будто бы очень человечна, а уголовники, прекрасно зная нравы свои и охранников, видят, что пропагандистский текст – сплошная ложь, и их разбирает смех. Особенно комичны последние слова «Ленина» («Кто это? Чьи это юные лица? Завидую вам, посланцы будущего... Да слушайте же вы, черти! Так пусть же светят вам, дети грядущего, наши кремлёвские звёзды!») Этот эпизод содержит неявную критику системы.

Даже за границей Довлатову отвечали, что лагерную тему полностью раскрыл в своих текстах Солженицын, а поэтому публиковать «Зону» уже не имеет смысла.

Когда началась перестройка, Довлатов пишет повесть «Филиал» о симпозиуме эмигрантов «Россия: альтернативы и перспективы». Споры, склоки, неумение прийти к единому решению – микромодель будущей России. Нет жажды единения ради блага новой России. С юмором крупным планом даны фигуры Панаева (прототип – В. Некрасов), Ковригина (Коржавин). В книге встречаются и данные прямым текстом анекдоты. Когда на симпозиум приезжает представительница от России, выясняется, что это ставленница КГБ, то есть не истинный представитель России.

Критики по-разному определяют черты творческого метода Довлатова. Сам он называл свой метод псевдодокументализмом. Создавая свои чисто художественные произведения, он всегда имитировал документальную основу, но на 90% его произведения всегда были сочинёнными, результатом вымысла. Тенденция эта новая в реализме, и в дальнейшем она тоже получила своих приверженцев.

Как самая значительная фигура русской прозы третьей волны эмиграции воспринимается Саша Соколов. Он в 1979 завершает роман «Между собакой и волком». Как и в предыдущем романе, автор использует поток сознания. Тексту свойственно смещение времён, субъективно-метафорическая манера повествования. В роман вторгаются принципы цитатности. Само заглавие романа – цитата из Пушкина, перевод французского выражения. «Картинки с выставки» – отсылка к Мусоргскому. Заявляет о себе некоторая имитация сказовой литературы. Наиболее заметно в этом плане влияние Платонова и Зощенко. Повествование демонстративно насыщено анахронизмами, нарушением механического течения времени, разрушением границы между жизнью и смертью. Таков художественный адекват послевоенной советской действительности, когда, кажется, само время остановилось, застряло между собакой и волком. В жизни ничего не меняется, торжествуют нищета, жестокость и грубость нравов. Образ Заволочья, или Заитильщины, создаваемый в этом романе, и символизирует Советский Союз, погружённый во мрак. «Всюду сумерки, повсюду вечер, повсюду Итиль» – речь идёт о самом центре России. И всё-таки, даёт понять автор, даже в этих условиях, до конца умертвить жизнь не удаётся. Этот мотив силы жизни, сопротивления жизни навязанной людям духовной смерти, связан с образом Зынзырэлы. Этот калека, человек одинокий, не имеющий никакой опоры, призванный полагаться только на самого себя, у Саши Соколова проявляет поистине животную живучесть, поразительную смекалку, бодрость духа. С этим образом связана та комедийная струя, которую вносит Соколов в произведение. В чём-то напоминают героя и его друзья, люди низов, которые представлены как жертвы сталинской действительности, но в глубине души не смиряются с ней до конца. В произведении очень много калек. С одной стороны, это примета послевоенной действительности, но в то же время имеется в виду искалеченность и духовная. Люди эти стремятся себя проявить, призыв свободы витает над ними, и они, не зная, как на него ответить, реализуют себя в фольклоре.

Для послевоенного времени было характерно то, что люди, которые ходили по вагонам поездов, по вокзалам, пели и просили милостыню, а по вечерам просто пели. Это был единственный канал, в котором народное жизнетворчество могло себя выявить. Соколов изображает это примитивное творчество с мягким доброжелательным юмором. Произведение дышит болью за родной народ, искалеченные судьбы.

Произведение очень сложно по стилистике и композиции. Саша Соколов проясняет сюжетную канву: «Герой романа, человек одинокий, возвращается из деревни домой на костылях, в сумерках встречает собаку, которую принимает за волка. Он начинает бить её костылём. Собака рвёт ошейник и убегает. Наутро егеря, обнаружив, что Илья избил одну из гончих, крадут у него костыли. Отсюда пошла вражда» (и далее по тексту авторского синопсиса).

Проффер отнёсся к тексту неоднозначно: книга для элиты, которая будет плохо продаваться.

В 1981 году ленинградский журнал «Часы» присудил Соколову премию имени Андрея Белого. Соколов понимает, что на Западе экспериментальную прозу можно печатать, но своего истинного читателя она обретёт только в России. В последующем творчестве Соколов переходит к постмодернизму, для которого характерно обязательное соприсутствие двух уровней – понятного массовому читателю и предназначенного для элиты. Постмодернистские принципы были отражены в романе «Палисандрия» (1986), где отражается концепция конца истории, понимаемая как конец взгляда на историю, развивающуюся линейно и непременно будто бы от худшего к лучшему: историческое развитие может вообще привести к уничтожению жизни на земле.

Для Саши Соколова характерно представление об открытости истории, альтернативности, многовариантности исторического процесса, вовсе не запрограммированного на движение по восходящей. Писатель отвергает исторические мифы и утопии, сложившиеся в СССР. Сама история предстаёт как нарратив, ведь только из рассказов мы и знаем о том, что было раньше. Нарратив представлен мемуарами Александра (Палисандра) Дальберга – ничтожества и графомана, который претендует на роль великого писателя, историка, философа. В своих мемуарах он обеляет советскую власть и своё кремлёвское детство рисует как золотой век. Соколов рисует Палисандра человеком малообразованным, поэтому повествование воспринимается как пародия. Автор смешивает времена: черта стиля – использование прошло-настояще-будущего времени. Сталинская эпоха оказывается лишь призмой, через которую автор смотрит на историю, новы зачастую лишь декорации, а противоречия прошлого переходят в будущее. Соколов вскрывает в историческом процессе действие не только сферы сознания, но и сферы бессознательного, или «либидо социально-исторического процесса». Поэтому в произведении такое большое место принадлежит сексу. И если Виктор Ерофеев и Сорокин рисовали коллективное бессознательное в его агрессивно-деструктивном становлении, то Соколов – как пассивно-хтоническое, ждущее своего времени. Это обстоятельство показывает сцена ареста Стрюцкого, человека с пассивно-садистическими наклонностями. (У Соколова целый ряд персонажей с разными именами и одной и той же фамилией Стрюцкий.) Соколов, как и другие постмодернисты, – противник революционных методов преобразования действительности. «Не будите народ наш, пусть выспится». Экстремистские и оправдывающие насилие идеологии пробуждают дикий хаос коллективного бессознательного. Для постмодернизма в версии Саши Соколова характерна переориентация на деидеологизацию, на социальную эволюцию. Она не даёт резких перемен, но обеспечивает сохранение жизни на земле, а следовательно, непрерывность истории.

Итоги русской прозы второй половины века весьма значительны. Проза противостояла фальсификации прошлого и настоящего, несла гуманистические идеалы. Она переживает проблемное, тематическое и эстетическое обновление. Проза писателей третьей эмигрантской волны завоёвывает популярность в мире, даёт представление о сопротивлении тоталитаризму. И именно литературе послеоттепельного двадцатилетия мы обязаны тем, что ситуация в стране не скатилась к подлинному сталинизму. Литература обуздала власть, сыграла важнейшую социокультурную роль.

Литературы 20 века нет

Теория языка

1. Теория языка, ее место в структуре современной лингвистики. Многоаспектность языка как объекта науки. Функции языка.

Функции языка

Язык определяется как знаковая система формирования и словесного выражения мысли, служащая для общения в человеческом обществе. Это стихийно возникшая в человеческом обществе и развивающаяся система членораздельных знаков, предназначенная для когнитивной деятельности человека и целей коммуникации и способная выразить всю совокупность знаний и представлений человека о мире. Язык служит передаче сообщений, информации, знаний о внешнем и внутреннем мире. С помощью языка люди организуют свою совместную деятельность. Язык участвует в упорядочении полученной извне информации, в мыслительной деятельности по осознанию мира.

Язык – чрезвычайно сложное социо-психологическое явление. Язык – это всегда язык какого-то народа, и в то же время это язык каждого отдельного индивида. Язык связан со всеми проявлениями человеческой жизни – с трудовой, познавательной деятельностью людей.

Величайшее достояние людей (язык) вызывает постоянно неослабный интерес. Язык – предмет внимания многих наук – философии, логики, психологии, социологии и многих других.

Для языкознания язык – единственный объект исследования. Языкознание изучает язык во всех его проявлениях.

Лингвиста интересуют все языки. Любой язык, каким бы «отсталым» ни был говорящий на нем народ, оказывается сложной и высокоорганизованной системой. Нет абсолютно никакой связи между различными стадиями культурного развития общества и типами языка, используемого на соответствующих стадиях. К исследованию всех языков надо подходить c одних и тех же позиций [Лайонз 1978].

Число противопоставлений, возможных при членении окружающей действительности в принципе бесконечно. Поэтому в словаре языка получают выражение лишь те противопоставления, которые играют важную роль в жизни данного общества. Дж. Лайонз считает, что ни об одном языке нельзя сказать, что он внутренне «богаче», чем любой другой. Каждый язык приспособлен для удовлетворения коммуникативных потребностей его носителей.

Интерес лингвиста ко всем языкам обусловливается общей задачей лингвистики – создание научной теории, объясняющей структуру естественного языка. Любой языковой факт должен найти место и объяснение в рамках общей теории языка.

Cвязь лингвистики с другими науками

Язык обслуживает почти все сферы человеческой жизнедеятельности, поэтому изучение языка, установление его места и роли в жизни человека и общества с необходимостью приводит к широким связям языкознания с другими науками. Лингвистика изучает язык, принимая во внимание его отношения и связи с такими проявлениями человеческой жизни, как общество, сознание, мышление, культура, поэтому лингвистика связана со всеми главными разделами современной науки – с социальными (гуманитарными) и естественными науками, с медицинскими, техническими науками.

Самые тесные и самые древние связи существуют у языковедения с филологией. Фактически языковедение как наука вышла из недр филологии, которая в древности была единой нерасчлененной наукой, включающей в себя литературоведение, текстологию, поэтику, теорию культуры и лингвистику (грамматику). Филология в настоящее время понимается как комплексная наука, объединяющая литературоведение и языкознание. Языкознание связано с литературоведением (теорией литературы, историей литературы, литературной критикой). Филология – это наука изучающая культуру народа, выраженную в языке и литературном творчестве. На стыке языкознания и литературоведения находится поэтика – раздел теории литературы, занимающийся вопросами построения художественных текстов, изучающий звуковую, синтаксическую, стилистическую организацию поэтической речи, систему эстетических средств. Следует отметить, что между литературоведческим и лингвистическим подходом к изучению художественного текста имеются существенные различия. Литературовед изучает язык как компонент художественной формы и в связи с идейным содержанием. Языковед изучает художественный текст как проявление речевой деятельности автора, как факт языковой нормы и функционального стиля.

Лингвистика связана также с герменевтикой. Герменевтику и лингвистику занимают вопросы построения и толкования текстов, расшифровка и чтение древних текстов. Герменевтика – наука, изучающая процессы понимания текста. Человек повсюду имеет дело с текстами. В человеческой деятельности важное место занимает производство текстов и понимание текстов. Понимание текстов играет большую роль в общественной жизни, индивидуальной судьбе, организации обучения. Понимание регулирует освоение действительности через текст. А это воплощается в принятии решений, формировании взглядов, оценках, самооценках, в коммуникации всех типов. Цель филологической герменевтики – помочь коммуникации людей в разнообразнейших ситуациях, преодолеть непонимание человека человеком.

Такие же древние связи у языкознания с философией. В Древней Греции языковедение зародилось в недрах философии, что вытекало из миросозерцания античных мыслителей, рассматривавших космос, природу и человека как единое целое. Обе эти науки интересуются такими проблемами, как “язык и сознание”, “язык и мышление”, “язык и общество”, “язык и культура”, “соотношение понятия и значения в слове” и т.д. Философия как наука о наиболее общих законах развития природы, общества, человека, сознания дает языкознанию общие методологические принципы подхода к языку как феномену. Господствующие философские идеи и направления той или иной эпохи всегда оказывали влияние на теоретические концепции языка.

С ранних стадий существования языкознания возникает его связь с логикой. Уже Аристотель (384-322 гг. до н.э.) сформулировал особенности логического подхода к языку. Логика и лингвистика рассматривают проблемы связи языка и мышления, соотношения логических форм мышления и их выражения в языковых категориях.

Языкознание связано с историей. История – наука о развитии человеческого общества, о процессах, связанных с изменением социальных структур общества. История языка является частью истории народа. Связь языкознания с историей двусторонняя: данные истории обеспечивают конкретно-историческое рассмотрение явлений языка, а данные языкознания являются одним из источников при изучении исторических проблем этногенеза, развития культуры народа, контактов с другими народами и т.п. Летописи и другие письменные памятники дают нам представление об исторических событиях, особенностях жизни разных народов. Изучение языка письменных памятников позволяет судить о родстве разных языков и, следовательно, об общности судеб различных народов, территории их расселения, миграции во времени и пространстве. Учет внешних исторических факторов проясняет формирование тех или иных языков, судьбу отдельных слов и выражений. Так, массовые заимствования слов отмечаются, как правило, в период активных контактов народов, отражают влияние того народа, язык которого служит источником заимствований. Например, в петровскую эпоху, которая характеризовалась широкими экономическими, торговыми и культурными связями с Западной Европой, русский язык испытал значительное влияние западноевропейских языков.

Языкознание связано с археологией, этнографией, антропологией. Археология изучает историю по обнаруживаемым при раскопках вещественным источникам, памятникам материальной культуры – орудиям труда, оружию, украшениям, утвари и.т.п. Лингвистика совместно с археологией занимается изучением вымерших языков и определением миграции их носителей.

Этнография изучает быт и культуру народа. Этнографы классифицируют и интерпретируют данные археологических раскопок по типам материальной культуры, что важно лингвистам для выявления областей распространения тех или иных языков. Теснее всего лингвистика связана с этнографией при изучении диалектного словаря – названий крестьянских построек, утвари, одежды, предметов и орудий сельского хозяйства, ремесел. Связь языкознания с этнографией проявляется не только в изучении материальной культуры, но и в исследовании отражения в языке народного самосознания. Среди общих проблем лингвистики и этнографии следует отметить проблему функционирования языка в обществах разного типа.

На стыке лингвистики и антропологии возникла этнолингвистика, которая исследует язык в его отношении к культуре народа.

Благодаря археологическим раскопкам обнаружены многие памятники письменности: таблички с ассирийскими текстами, каменные плиты с иероглифическими и клинописными знаками, берестяные грамоты древнего Новгорода, Торжка и др. В Торжке найдено большое количество берестяных грамот, которые относятся к 12 в., в том числе и один из самых больших берестяных документов, длина которого 55,5 см., ширина 9 см. Это был не документ и не деловая запись, а литературный текст, извлечение из литературного произведения. Новоторжская грамота - редкий случай дошедшего до нас из глубины веков записанного литературного текста. Это проповедь, с которой священник обращался к своей пастве [см. Вопр. языкозн. 2002. №2].

На стыке лингвистики с дисциплинами исторического цикла возникла палеография, которая изучает создание знаков письменности и их развитие.

Лингвистика (вместе с антропологией) пытается ответить на вопрос о происхождении человека и языка и о ранних этапах их развития. Антропология – наука о происхождении человека и его рас, об изменчивости человека во времени. Интересы языковедов и антропологов сходятся при классификации рас и языков.

С социологией лингвистику объединяют такие проблемы, как социальная природа языка, его общественные функции, механизмы воздействия социальных факторов на язык, роль языка в жизни общества и др. На стыке лингвистики и социологии возникла социолингвистика, посвященная разработке вопросов соотношения языка и общества, социальных структур. В социолингвистике рассматриваются вопросы языковой ситуации, языковой политики.

Лингвистика связана с психологией. Психология и лингвистика занимаются проблемами речеобразования и восприятия речи (кодировании и декодировании речевых сигналов системой мозга), речевой организации человека. Какая психологическая работа сознания стоит за каждым шагом развертывания речи и каковы эти шаги – вот один из главных вопросов психолингвистики. Внутренний духовный и психический мир человека наиболее ярко манифестируется с помощью языка. Отражение духовной, психической, эмоциональной и умственной деятельности языковыми формами изучается психолингвистикой.

В начале ХХ в. возникла лингвосемиотика, появление которой связывают с именем швейцарского лингвиста Ф. де Соссюра (1857-1913). Семиотика – наука о знаках, любых знаковых системах – телеграфных кодах, флажковой сигнализации, дорожных знаках, жестовых знаках и проч. Язык - главная, наиболее сложная знаковая система, поэтому семиотика изучает язык в ряду других знаковых систем.

Лингвистика связана не только с социальными, но и с естественными наукам: физикой, биологией, физиологией, математикой, кибернетикой, информатикой, медициной и др.

Из естественных наук языкознание соприкасается главным образом с физиологией человека. Физиология и нейрофизиология изучают устройство речевого аппарата, образование звуков речи, восприятие речевого потока органами слуха, рефлекторную физиологическую основу языка. Особенно важной для лингвистики является рефлекторная теория речевой деятельности русских ученых-физиологов И.М.Сеченова и И.П.Павлова. Слова, которые слышит и видит человек, представляют собой вторую сигнальную систему – специфически человеческую форму отражения действительности. Вторая сигнальная система – это сигналы сигналов.

Тесная связь существует у лингвистики с неврологией – наукой о высшей нервной деятельности человека. Стык этих двух наук образовал новую дисциплину – нейролингвистику, которая изучает языковое поведение человека не только в норме, но и в патологии. Изучение речевых расстройств (афазий) очень много дает лингвистам не только для понимания речи, но и для изучения структуры языка и его функционирования.

Связь языкознания с биологией несомненна, так как обе эти науки дают ответ на вопрос об эволюции человека и языка, позволяют реконструировать древнейшие состояния. Методы реконструкции праиндоевропейского языка и определения времени его распада оказались аналогичны сходным процедурам в молекулярной теории эволюции. Ученые обнаружили структурное сходство генетического кода и кода естественного языка.

Лингвистика связана с медициной, которую интересуют зоны и функции центральной нервной системы. Их можно изучать на основании лингвистических данных.

С психиатрией лингвистика связана при изучении бессознательных речевых ошибок, патопсихологических речевых нарушений, связанных с умственной отсталостью, или речевых отклонений, связанных с нарушением сенсорных систем (у глухих и глухонемых).

Достаточно прочные связи существуют у лингвистики с географией. Часто географические факторы служат предпосылкой фактов лингвистических: особенности горного ландшафта на Кавказе или на Памире предопределяют существование малочисленных по количеству носителей языков; широкие открытые территории содействуют, как правило разобщению диалектов, а ограниченные – их сближению; моря и океаны служили в древности препятствием для широких языковых контактов. На стыке лингвистики и географии возникла лингвогеография, изучающая территориальное распространение языков и диалектов, а также отдельных языковых явлений.

Лингвогеографический характер носит и топонимика – раздел лексикологии, изучающий различные географические названия (гор, морей, океанов, озер, рек, населенных пунктов и т.д.). Изучение таких названий часто дает надежные исторические сведения о расселении племен, миграции народов, особенностях жизненного уклада людей в различные эпохи.

Лингвистика связана с физико-математическими и техническими науками. Связь языкознания с физикой, прежде всего с акустикой, привела к созданию экспериментальной фонетики. В конце ХХ в. образовался тесный союз лингвистики с теоретической физикой, с теми ее разделами, которые занимаются созданием единых теорий мироздания.

На стыке математики и лингвистики возникла математическая лингвистика, которая разрабатывает формальный аппарат для описания естественных языков. Математическая лингвистика использует в изучении языка статистику, теорию вероятностей, теорию множеств, алгебру, математическую логику. Математика позволяет разрабатывать статистическую теорию языка, проводить количественные исследования различных языковых явлений, их классификацию, создавать частотные словари, изучать формальную сочетаемость языковых единиц, вычислять статистические характеристики речи методами математической теории информации, моделировать процессы порождения и восприятия речи и др.

В числе математических дисциплин, контактирующих с лингвистикой, находится и теория информации, или информатика, изучающая язык как одно из средств хранения, переработки и передачи информации. Информатика в союзе с лингвистикой обеспечивает создание и работу информационно-поисковых систем и автоматизированных систем управления.

Тесно связано современное языкознание и с кибернетикой – наукой об управлении и месте информации в процессах управления. Кибернетика пытается понять язык как естественную и мощную информационную саморегулирующуюся систему, которая участвует в процессах управления практически во всех областях человеческой жизнедеятельности. Контакты лингвистики с кибернетикой привели к формированию инженерной лингвистики, которая занимается изучением языка в его отношении к компьютерам, к возможностям машинной обработки текстов, к возможностям создания анализаторов и синтезаторов человеческого голоса.

Современное языкознание представляет собой разветвленную, многоаспектную науку, имеющую широкие связи практически со всеми областями современного знания. Связь языкознания с другими науками не отрицает самостоятельности его как особой науки.

Основная тенденция научного прогресса в современном мире – взаимопроникновение наук, бурное развитие новых научных дисциплин, возникающих на стыках традиционных областей исследования. Возникла тенденция синтезирования наук, имевшая следствием стыковые науки, такие, как: физическая химия, биофизика, биохимия и др.

В результате взаимодействия языкознания с другими науками возникают комплексные (стыковые) науки, такие, как социолингвистика, нейролингвистика, психолингвистика, математическая лингвистика, этнолингвистика и др. Комплексные научные дисциплины, возникающие на стыке двух и более наук, свидетельствуют о процессе синтеза научного знания.

С другой стороны идет процесс дифференциации научных областей. Из объекта лингвистики как целостной дисциплины выделяются такие области, которые отходят к сфере психолингвистики или социолингвистики как к самостоятельным наукам. Многие современные открытия сделаны лингвистами, работающими на стыке наук.

Успехи кибернетики, информатики, математической лингвистики, инженерной лингвистики вызвали к жизни новые лингвистические проблемы, дали в руки языковедам возможность исследовать язык новыми методами, которые дополняют и совершенствуют старые. Машинный перевод, использование ЭВМ, машинный поиск информации, автоматическая обработка текстов и др. потребовали пересмотреть или по-новому посмотреть на некоторые лингвистические понятия.

А.А.Реформатский отметил, что лингвистика должна быть верна своему предмету и его онтологии, хотя она может вступать в любые соотношения со смежными ей науками.

Языкознанию принадлежит ведущее место в системе наук о человеке – Человековедении.

Функции языка – это назначение, роль языка в человеческом обществе. Язык – полифункционален. Базовыми, главнейшими функциями языка являются коммуникативная (быть средством общения) и мыслительная, когнитивная (служить средством формирования и выражения мысли, деятельности сознания). Третья важная функция языка – эмоциональная (быть средством выражения чувств, эмоций). Базовые функции первичны. Кроме базовых функций выделяются и производные, частные, функции языка.

Коммуникативная (информативная) функция заключается в использовании языковых выражений с целью передачи и получения сообщений в межличностной и массовой коммуникации, с целью обмена информацией между людьми как участниками актов языковой коммуникации. Люди общаются, взаимодействуют во всех видах деятельности – трудовой, познавательной.

Коммуникация – это социальный процесс. Она служит формированию общества, выполняет связующую функцию. Коммуникативная деятельность – важнейший аспект социального поведения человека. В коммуникации осуществляется социализация, овладение опытом, языком.

Познавательная (когнитивная) функция заключается в использовании языковых выражений для обработки и хранения знаний в памяти индивида и общества, для формирования картины мира. С когнитивной функцией связаны обобщающая, классифицирующая и номинативная функции языковых единиц.

У языка есть интерпретативная (толковательная) функция, которая заключается в раскрытии глубинного смысла воспринятых языковых высказываний (текстов).

К числу производных функций коммуникативной функции языка относятся следующие функции: фатическая (контактоустанавливающая), апеллятивная (обращения), волюнтативная (воздействия) и др. Среди частных коммуникативных функций можно выделить также регулятивную (социативную, интерактивную) функцию, которая заключается в использовании языковых средств при языковом взаимодействии коммуникантов с целью обмена коммуникативными ролями, утверждения своего коммуникативного лидерства, воздействия друг на друга, организации успешного обмена информацией благодаря соблюдению коммуникативных постулатов и принципов.

У языка есть также магическая (заклинательная) функция, которая заключается в использовании языковых средств в религиозном ритуале, в практике шаманов, экстрасенсов и т.п.

Эмоционально-экспрессивная функция языка заключается в использовании языковых выражений для выражения эмоций, чувств, настроений, психических установок, отношения к партнерам по коммуникации и к предмету общения и т.д.

Выделяют также эстетическую (поэтическую) функцию, которая реализуется в основном в художественном творчестве, при создании художественных произведений.

Этнокультурная функция языка – это использование языка с целью объединения в единое целое представителей данного этноса как носителей одного и того же языка в качестве родного.

Метаязыковая (метаречевая) функция заключается в передаче сообщений о фактах самого языка и о речевых актах на нем.

Кроме названных выше, можно выделить и многие другие функции языка.

1. Специфика речевой деятельности. Становление речевого общения в онтогенезе и в филогенезе. Речь как осуществление и объективация языка.

Язык и речь

В пределах языка-объекта имеет место раздвоение единого объекта на язык и речь. Единый феномен человеческого языка и каждого конкретного языка взятого в отдельном его состоянии образуют:

• язык, языковые средства, языковая система, включающая инвентарь и грамматику;

- речь, дискурс, т.е. использование языка (говорение и понимание)

Речь – есть форма существования языка. Язык функционирует и непосредственно дан в речи [Смирницкий 1957].

О необходимости разграничения языка и речи говорил еще В. Гумбольдт (1767-1835). Согласно Гумбольдту, членораздельный звук есть основа и сущность всякой речи. Язык, схваченный в его действительной сути, есть нечто постоянное и в каждый момент переходящее. Язык, по Гумбольдту, есть вечно обновляющаяся работа духа, направленная на то, чтобы сделать артикулированный звук выражением мысли. Существо языка Гумбольдт видел в речи. Он подчеркивал, что язык как совокупность его продуктов (ergon) отличается от отдельных актов речевой деятельности (energeia).

Впервые обосновал выделение двух аспектов в едином объекте (языке) швейцарский лингвист Ф. де Соссюр (1857-1913). У Ф. де Соссюра разграничение языка и речи строится в соответствии с основным методологическим принципом его теории – принципом редукционизма, предполагающим отсечение, отбрасывание, признание второстепенным и случайным одного из противочленов дихотомического разбиения. Лингвистика языка должна рассматривать язык «в самом себе и для себя», в отвлечении от всех экстралингвистических факторов.

Язык, по Соссюру, только часть, правда, важнейшая часть речевой деятельности. Отводя языку первое место среди явлений речевой деятельности, Соссюр считал, что этим самым он вносит естественный порядок в совокупность языка и речи, которая иначе не поддается классификации. Соотношение языка, речи и речевой деятельности Соссюр представлял следующим образом:

язык (langue)

Языковая деятельность /Язык/

(language)

речь (parole)

«Язык – это клад, практикою речи откладываемый во всех, кто принадлежит к одному коллективу» (Соссюр). Соссюр понимал, что язык и речь в своем существовании взаимосвязаны и предполагают друг друга. Он утверждал, что язык необходим, чтобы речь была понята и тем самым была эффективна; речь, в свою очередь, необходима, чтобы сложился язык. Однако язык и речь не сводимы друг к другу и не могут рассматриваться в одной плоскости. Это две вещи совершенно различные, подчеркивает Соссюр. Язык противостоит речи как явление социальное явлению индивидуальному. Речь – это индивидуальный акт воли и понимания. В речи нет ничего, кроме суммы частных случаев, проявления ее индивидуальны и мгновенны. Было бы нелепо объединять под одним углом зрения язык и речь. Эти два аспекта, согласно Соссюру, могут рассматриваться двумя науками – лингвистикой языка и лингвистикой речи.

Л.В.Щерба (1880-1944) обосновал концепцию троякого аспекта языковых явлений. Он выделял речевую деятельность (говорение и понимание), производимую психофизиологическими механизмами индивида; языковую систему (инвентарь и грамматика) и языковой материал (продукт речевой деятельности), т.е. совокупность всего говоримого и понимаемого в определенной обстановке в ту или другую эпоху жизни данной общественной группы.

Речь Язык

(Речевая деятельность) (Языковая система)

Говорение Понимание Инвентарь Грамматика

(Система (Система

единиц) правил)

Тексты

(Высказывания)

Непосредственной данностью, согласно Щербе, является речевая деятельность с ее актами говорения и понимания, которая является социально и исторически обусловленной. В процессе говорения мы часто повторяем ранее уже нами говорившееся, но одновременно употребляем формы, которые никогда не слышали, производим слова, не предусмотренные никакими словарями, и сочетаем слова, хотя и по определенным законам их сочетания, но зачастую самым неожиданным образом не только употребляем слышанные сочетания, но постоянно делаем новые. Щерба имеет в виду не только правила синтаксиса, но правила сложения смыслов, дающие не сумму смыслов, а новые смыслы.

Психофизиологическая речевая организация индивида является индивидуальным проявлением языковой системы, выводимой из языкового материала. Лингвисты и носители языка имеют дело с текстами. При общении на языке происходит обмен текстами, которые порождаются в акте говорения и воспринимаются собеседником. Акты говорения и акты понимания называют речевыми действиями. Система речевых действий есть речевая деятельность.

Текст является продуктом акта говорения и объектом, на который направлен акт понимания, восприятия. Текст служит целям общения, но общение возможно только в том случае, если любой текст будет равно понятным для говорящего и слушающего, в идеале для всех носителей данного языка. Это предполагает, что текст должен состоять из определенных общих, т.е. общезначимых элементов, которые функционируют по определенным правилам, известным носителям языка. Если мы «извлечем» эти общие элементы и выведем общие правила путем изучения текстов, то получим язык как систему закономерностей строения текстов, т.е. как то, что лежит в основе всех текстов, обеспечивая взаимопонимание при «обмене текстами» между носителями языка.

Итак, несмотря на то, что язык и речь образуют единый феномен человеческого языка, каждый из них имеет свои характеристики.

• Язык – это средство общения, речь – это производимый этим средством вид общения. Речь – это воплощение, реализация языка.

• Язык воспроизводим, речь – производима.

• Язык абстрактен, формален, в речи конкретизируется все, что есть в языке.

• Язык стабилен, статичен, речь динамична, активна, характеризуется вариативностью.

• Язык является достоянием общества, в нем отражается картина мира говорящего на нем народа, опыт коллектива. Речь отражает опыт индивида.

• Для языка характерна уровневая организация, иерархические отношения, для речи – линейная организация.

• Язык независим от ситуации и обстановки общения, речь же контекстно и ситуативно обусловлена. В речи языковые единицы могут получать ситуативные значения, которых у них нет в языке.

• Речь целенаправленна, язык – не целенаправлен.

• К речи применим критерий истинности, к языку – нет.

Язык и речь разные стороны одной сущности, находящиеся в отношении диалектического единства. В лингвистике им соответствуют разные аспекты рассмотрения единого объекта.

Речевая деятельность

Речевая деятельность большей частью – это деятельность по передаче информации. Сущность речевой деятельности в том, что она служит общению людей, передаче информации. Речевая деятельность имеет свою специфику по отношению к другим видам деятельности. Процесс речи сводится к тому, что определенная мысль одного человека материализуется в виде произнесенных или написанных этим человеком фраз, которые воспринимаются другим человеком, извлекающим из материальной оболочки идеальное содержание, заложенное в нее первым участником общения.

В процессе речевой деятельности происходит передача образов-смыслов. Смысл – это всегда личностное отношение конкретного индивида к содержанию, на которое в данный момент направлена его деятельность. Значения – это единицы содержания языка, а смыслы – это единицы содержания речи (текста). В речевой деятельности происходит передача смыслов, а не значений, точнее воплощение смысла в значениях.

Содержание речи не сводится к комбинаторике языковых значений, а представляет собой систему образов, нагруженных определенным смыслом. Эти образы не являются фиксированными отражениями предметной действительности, закрепленными за какими-то языковыми значениями, существующими в виде застывших языковых форм (знаков). Эти образы выступают как отображения каких-то конкретных фрагментов действительности, они каждый раз складываются в особую динамическую систему, соотносясь с разными языковыми значениями. Но должны быть какие-то универсальные характеристики, иначе языковое общение было бы невозможным.

Речевая деятельность предполагает, что субъект деятельности должен иметь мотив деятельности и осознавать цель деятельности. Цель речевой деятельности заключается в том, чтобы передавать кому-то (точнее, возбудить в сознании кого-то) мысль, какой-то образ, нагруженный смыслом. Эта мысль воплощается в слове, в языковых значениях. Необходимо сопоставить результат с целью, т.е. посмотреть, соответствует ли результат намеченной цели, т.е. эффективно ли (результативно ли) речевое действие. Если субъект чувствует, что намеченная цель не достигнута или достигнута не полностью, он может скорректировать действие. О результативности действия субъект может судить по реакции на него со стороны адресата.

Итак речевое действие предполагает:

• постановку цели (хотя и подчиненной общей цели деятельности);

• планирование (составление внутренней программы);

• осуществление плана;

• сопоставление цели и результата.

Речевая деятельность может происходить параллельно с другой деятельностью или автономно.

Как и большинству других действий, речевой деятельности обучаются, хотя способность обучиться ей заложена в человеке.

Речевая деятельность не направлена сама на себя: мы говорим, как правило, не для того, чтобы просто говорить, а для того чтобы передать какую-то информацию другим. И слушаем мы чужую речь обычно не просто ради удовольствия слушать, а ради того, чтобы получить информацию.

Речевая деятельность может протекать совместно с другой деятельностью, не требующей размышлений, сосредоточенности. Это обычно механическая, стандартная деятельность, привычная и знакомая говорящему, не отвлекающая его от разговора, т.е. процесса, включающего не только собственно речевой акт как таковой, но и его мыслительную основу.

Не совместимы две речевые деятельности. Трудно читать один текст, а слушать другой или говорить и одновременно слушать, участвовать в двух диалогах одновременно. Умственная деятельность возможна совместно с речевой, когда обе эти деятельности протекают с очень малым напряжением.

Речевая деятельность нередко происходит совместно с движениями рук, глаз, разными телодвижениями, что составляет паралингвистический компонент речевой деятельности.

Речевой компонент общения является его важнейшей составной частью. Но это не должно отрицать или принижать значение других составляющих общения. Чрезвычайно важен видеоряд. Нам очень не хватает зрительного канала, например, при общении по телефону.

Чем полнее контакт, чем более раскрыты друг другу общающиеся, чем больше у них эмоциональных и рациональных предпосылок для общения, тем более полноценна и захватывающа “роскошь человеческого общения” (по выражению Антуана де Сент-Экзюпери). В полифоническом оркестре общения речевое общение исполняет партию первой скрипки [Супрун 1996]. Оно занимает настолько бесспорно ведущую роль, что порой под общением понимают именно речевое его проявление. Когда общение происходит в ансамбле различных средств, включая и речевую форму, именно на нее падает наиболее весомая часть межсубъектного взаимодействия. Речевой компонент общения по праву считается важнейшим.

Речевая деятельность есть объект изучения теории речевой деятельности, или психолингвистики.

Минимальной реализацией речевого общения (коммуникации) является речевой акт. Совокупность речевых актов составляет речевую деятельность. В процессе речевого акта осуществляется передача речевого (словесного) сообщения от одного или нескольких участников общения другому или другим участникам общения.

Коммуникативная природа речевого акта предполагает его двусторонний характер. Речевой акт имеет две стороны: производство и прием речевого сообщения. Соответственно этому, можно говорить о двух участниках речевого акта: говорящем и слушающем, пишущем и читающем, адресанте и адресате. Адресат (говорящий, пишущий) производит речевое сообщение и передает его адресату (слушающему, читающему), который принимает (воспринимает) его и понимает. Первый кодирует, зашифровывает, а второй декодирует, расшифровывает сообщение; первый превращает замысел сообщения в речевую цепочку, а второй извлекает из него смысл.

В коммуникативном акте роль говорящего и слушающего (адресанта и адресата) обычно непостоянны. Адресант превращается в адресата и адресат становится адресатом. В некоторых случаях у одного из говорящих преобладает роль говорящего, у другого – слушающего. Чем демократичнее отношения в данном обществе, в данном коллективе, между данными участниками речевого акта, тем естественней смена ролей и тем чаще она происходит [см. Супрун 1996].

Речевые акты исследуются в рамках теории речевых актов, разработанной Дж. Остиным, Дж. Серлем и П. Стросоном. Теория речевых актов исходит из того, что основной единицей коммуникации является не предложение или какое-либо другое выражение, а выполнение определенного рода деятельности: утверждения, просьбы, благодарности, извинения и др.

Речевой акт представляется в рамках теории речевых актов как состоящий из трех звеньев:

• локуционного акта – акта высказывания;

• иллокуционного акта – манифестации цели высказывания;

• перлокуционного акта – распознания коммуникативного намерения, интенции, адресатом и его реакции на речевой акт говорящего.

Иллокутивная сила высказывания иногда может быть выражена иллокутивным глаголом, например: Я прошу тебя сделать это. Глагол прошу выражает иллокутивную силу просьбы.

Высказывания, содержащие иллокутивные предикаты типа клянусь, обещаю, объявляю и др., называются перформативными высказываниями. Они как бы создают ситуацию. Без произнесения высказывания Я обещаю, не может иметь место акт обещания. Такие высказывания не описывают ситуацию, а выражают намерение говорящего. Перформативную силу такие предикаты имеют только в том случае, если они употреблены в 1-м лице, ед. числа, настоящего времени, т.е. если они соотнесены с Я-говорящим. Высказывание Он обещал сделать это – не имеет перформативной силы обещания, оно является констатацией факта принятия обещания каким-то другим лицом.

Некоторые высказывания обладают иллокутивной неоднозначностью. Такие высказывания используются в косвенных речевых актах, под которыми понимаются такие речевые акты, которые выражаются языковыми структурами, предназначенными для другого типа речевых актов, например: Не могли бы Вы сказать, как проехать на вокзал? Естественно, говорящий не ждет ответа: Могу. Речевой акт имеет силу вежливой просьбы, хотя имеет форму вопроса. Адресат правильно устанавливает иллокутивную силу высказывания и адекватно реагирует на высказывание как на просьбу.

Психолингвистические проблемы речевого онтогенеза

Значительную ценность для изучения языкового механизма приобретают наблюдения над его становлением у ребенка. Проблемы овладения речью, речевой онтогенез, явление детской речи составляют отдельную область исследования в психолингвистике.

В настоящее время признано, что на каждом этапе речевого развития ребенок владеет сложившейся у него к тому времени системой, и в течение нескольких лет жизни происходит ряд смен таких систем. Становление речи идет с самого раннего возраста и продолжатся вплоть до подросткового.

Человек рождается с предпосылками к овладению речью. Он обладает слухом, может произносить звуки, обладает рядом инстинктов и безусловных рефлексов, позволяющих ему реагировать на мир зрительно, осязательно, обонятельно и вкусом. “Человек предназначен к тому, чтобы говорить. Он рождается в обществе, которое не может не приобщить его к своим традициям” [Сепир 1993]. Сепир подчеркивает, что речь не инстинктивная, а приобретаемая, “культурная” функция.

На первом году жизни ребенок преобразует полученные по наследству рефлекторно-двигательные реакции – крик, хватательный рефлекс, поворот головы, направление взгляда и т.п. – в знаковые (протознаковые) средства общения.

Поначалу крик ребенка ни к кому не обращен, он представляет собой инстинктивную оборонительную реакцию ребенка. Постепенно крик обретает адресата. Ребенок подает голос и ждет: услышали ли его призыв. Крик обретает знаковые функции. Другая рефлекторная реакция новорожденного – улыбка. Первое время улыбка – лишь физиологическое проявление удовольствия. Потом улыбка становится жестом, адресованным взрослому. Она направлена на то, чтобы вызвать ответную реакцию. У ребенка формируется первичная дословесная система коммуникации, протоязык. Невербальные протознаки составляют основу речевой деятельности ребенка первые два года жизни. С появлением словесного языка они уходят внутрь языкового сознания становящейся личности и образуют базис для формирования особого языка интеллекта.

Мышление и речь, согласно Л.С. Выготскому, имеют генетически различные корни. У человека есть доречевая фаза мышления и домыслительная фаза речи. Примерно в 2 года линии развития мышления и речи пересекаются, а затем либо полностью сливаются, либо расходятся, идут параллельно.

Параллельно формированию и функционированию протоязыка происходит голосовое развитие ребенка (стадия крика, гуления, лепета). На ранней стадии лепетного развития ребенок произносит звуки, которые есть в разных языках. Голосовая эволюция лепетного периода подчинена действию имитационного рефлекса. Важнейшая роль здесь принадлежит механизму, называемому эхолалией – бессознательному подражанию звукам слышимой ребенком речи. Посторонние, чуждые для данной речевой среды звуки “отсекаются”, собственные же вокализации “подгоняются” под слышимую речь.

Первые этапы речевого проявления ребенка – гуление и лепет – это еще не речь, но в них заложены предпосылки усвоения фонетики определенного языка, предпосылки становления артикуляционной базы.

К шестимесячному возрасту в лепете младенцев уже хорошо представлены фонетические особенности языка, на котором говорят окружающие ребенка взрослые.

Постепенно формируется словарь ребенка. Вначале в него проникают слова лепетного происхождения, затем звукоподражательные слова. Ребенок стремится приблизить звуковую форму к обозначаемому предмету или явлению. В своих номинациях он неосознанно использует законы фоносемантики.

Значения, которые ребенок вкладывает в свои первые обозначения предметов и явлений, развиваются одновременно с развитием его мышления. Практически все первые слова ребенка однозначны.

У всякого ребенка в детстве образуется целый набор квазислов, звуковой состав которых мотивирован случайными созвучиями. Ребенок дает ненормативные наименования предметам.

Становление осмысленной речи идет вслед за усвоением ребенком практической деятельности – игровой, прагматической, познавательной. Первые слова ребенка означают и ситуацию, и предмет одновременно. Постепенно ребенок усваивает реальные слова языка. Они свидетельствуют о вычленении предметов из ситуации. Первые слова функционируют в роли слова-предложения, они внутренне предикативны. Употребляя их, ребенок называет основную информацию. Взрослые понимают такие слова-предложения только в конкретной ситуации.

Слогослова и квазислова вначале составляют единственную вербальную компоненту высказывания и присоединяются к указательному жесту в сторону любого объекта. В дальнейшем однословные высказывания сменяются на двух- и трехсловные. Ребенок постепенно овладевает синтаксическими моделями построения предложений. На первых порах дети не считают словами глаголы и служебные части речи. Например, на инструкцию сказать, какие слова есть в предложении Книга лежит на столе, отвечают: “ Книга, на столе”.

С развитием механизма расчленения ситуации и осознания участников ситуации и их ролей развивается и механизм вычленения элементов речи и их комбинаций. Это связано с усвоением синтаксических отношений, с выделением морфем и осознанием словообразовательных моделей.

Создавая “свою” грамматику, ребенок стремится к универсальности, унификации. Детская грамматика более последовательна, чем грамматика взрослых. Эта грамматика опирается на наиболее общие закономерности, морфологические сверхмодели. Созданная по таким сверхмоделям система не знает исключений и логических несообразностей. В ней преодолеваются ограничения, накладываемые на носителей языка грамматической нормой (Синица – тетенька, дяденька – синиц).

Ненормативные морфологические формы детской речи напоминают продукты языковой игры взрослых. Языковая игра базируется на осознанном нарушении норм, а дети создают свои окказионализмы, считая их единственно возможными формами. Языковая игра и детское формотворчество демонстрируют перспективы возможного развития языковой системы. Например, расширение в грамматике ребенка функционального пространства компаратива: В поле ветрее, чем здесь.

Создавая новое слово, ребенок совершает сложные мыслительные операции анализа и синтеза: он должен понять сущность обозначаемого объекта, выделить в нем важные признаки, а затем синтезировать эти признаки в единую номинацию на основе словообразовательной сверхмодели: Собака пасть разинула, а потом зазинула.

Первые самостоятельные “взрослые” предложения ребенка имеют структуру “субъект – предикат – объект”.

К 6-7-летнему возрасту в целом завершается овладение языком как системой фонетических, грамматических и лексических норм. Развивающаяся языковая личность становится обладателем языкового механизма, который открывает ей новые когнитивно-коммуникативные горизонты. Ребенок получает возможность с помощью языка порождать многообразные речевые произведения, он “выходит в открытый текст, как космонавт в космос” (Н.И.Жинкин). Обретя “языковой компьютер”, человек еще не знает всех правил его эксплуатации. Эти правила, это “программное обеспечение” он должен будет сам открывать для себя в своей дальнейшей речевой практике.

Ребенок, развиваясь умственно и в речевом плане, как правило, быстрее овладевает системой языка, чем накапливает и перерабатывает знания: синхронности в этих двух процессах не наблюдается, напротив, наблюдается асимметрия в развитии на когнитивном и речевом уровнях.

Недоразвитость речи не всегда свидетельствует о недоразвитых умственных возможностях, а развитая речь – о хороших когнитивных возможностях: ”параллельные колеса на одной оси” могут вращаться с разной скоростью. Детская асимметрия (неравномерность, несинхронность развития мышления и речи) осложнена тем, что дети плохо вербализуют даже то, что они хорошо понимают.

Некоторые “асимметричные явления” остаются и в зрелом возрасте.

1. Понятие типов коммуникации и коммуникативной ситуации. Межличностная и массовая коммуникация. Уровни коммуникативной компетенции.

2. Специфика языка как общественного явления. Становление и развитие социолингвистики как особого направления языкознания. Современная проблематика.

Социальная природа языка

Язык – социальный феномен. Он возникает и развивается как общественное явление. Как явление социальное язык является достоянием всех людей, принадлежащих к одному коллективу. Его основное назначение – обслуживать человеческое общество, обеспечить общение между членами больших и малых социальных коллективов.

В.Гумбольдт подчеркивал, что язык всегда развивается в обществе, и человек понимает себя постольку, поскольку опытом установлено, что его слова понятны также и другим.

Связь языка и общества является двусторонней: язык влияет на общество и общество на язык. Влияние языка на развитие общественных отношений проявляется в следующем:

- язык – один из консолидирующих факторов образования нации. Он является предпосылкой, условием ее возникновения и результатом этого процесса.

- язык служит также для хранения и передачи социального опыта, коллективной памяти носителей языка.

- язык служит орудием в образовательной и воспитательной деятельности.

Влияние общества на язык является опосредованным. Оно проявляется:

- в социальной дифференциации языка, обусловленной социальной неоднородностью общества;

- в стилистической дифференциации языка;

- в изменениях в лексике;

- в изменениях норм произношения;

- в способах использования общенационального языка.

Различают следующие основные социальные формы существования языка:

- идиолект – совокупность особенностей, характеризующих язык отдельного индивидуума;

- говор – совокупность идиолектов, однородных в языковом отношении, характерных для небольшой территориально ограниченной группы людей;

- диалект – совокупность говоров, объединенных значительным внутриструктурным языковым единством (признак территориальной непрерывности не является обязательным);

- язык (народности, нации) - совокупность диалектов, языковые различия между которыми могут определяться как собственно лингвистическими, так и социальными факторами;

- литературный язык – высшая (наддиалектная) форма существования языка, характеризующаяся нормированностью, а также наличием широкого диапазона функциональных стилей.

О связи языка с обществом свидетельствует факт стилистической дифференциации языка, зависимость использования языковых средств от социальной принадлежности носителей языка (их профессии, уровня образованности, возраста и т.д.) и от потребности общества в целом (язык науки, делопроизводства, массовой информации и т.д.).

Возможно целенаправленное влияние общества на язык, когда проводится определенная языковая политика, т.е. сознательное, целенаправленное воздействие государства на язык, призванное способствовать его эффективному функционированию в различных сферах.

В этнографической классификации приняты следующие основные разряды:

- этнографическая группа;

- этнос, или народ;

- этническая общность.

Этнографическая группа характеризуется культурно-бытовыми особенностями и часто совпадает с диалектом или группой говоров внутри диалекта. Примерами этнографических групп в пределах одного народа могут служить в Литве – жемайты, населяющие побережье Балтийского моря, аукштайты – в центре и на востоке Литвы, сувалькеты – на юго-западе. В Германии этнографическими группами являются верхние и нижние саксонцы, баварцы, баденцы, вестфальцы, швабы, франконцы и др.

Этнос, или народ, - основная единица этнографической классификации человечества. Этнос характеризуется:

- единой территорией;

- реальными экономическими связями;

- единым языком;

- общей культурой.

Существенной чертой этноса является то, что он сознает себя как отдельный народ, т.е. его этническое самосознание.

Этническая общность – единица более высокого порядка. Она объединяет несколько народов, говорящих на родственных языках и имеющих общее культурное достояние. Русские, украинцы и белорусы составляют этническую общность.

Понятия этноса и языка соответствуют друг другу, а понятия диалекта и этнической группы, языковой семьи и этнической общности могут не совпадать, необходимой связи между ними нет.

Проблема взаимоотношения языка и общества включает многие аспекты, в том числе такие.

1. Социальная сущность языка:

- функции языка в обществе;

- основные направления социальной эволюции языков;

- история языка и история народа;

1. Отношение языка к общественным институтам и процессам:

язык и культура;

язык и религия;

язык и художественная литература;

язык и школа;

язык и научно-технический прогресс;

язык и средства массовой информации;

язык и идеология и др.

3.Варьирование языка в обществе:

функциональные варианты (формы существования) языка;

язык и территориальная дифференциация общества (территориальные диалекты);

язык и социальная дифференциация общества (социальные диалекты);

язык и социальные роли говорящих;

1. Взаимодействие языков в многоэтнических обществах:

язык и этносы

языковые ситуации;

национально-языковая политика;

языковые контакты;

многоязычие в социологическом аспекте.

Исследованием этих проблем занимается социолингвистика (социальная лингвистика), возникшая на стыке языкознания и социологии, а также этнолингвистика, этнография речи, стилистика, риторика, прагматика, теория массовой коммуникации.

Общество – это не просто множество индивидов. Общество подразумевает наличие разнообразных отношений между людьми в пределах того коллектива, который рассматривается как общество. Такими коллективами могут быть социальные, профессиональные, половые, возрастные, этнические, конфессиональные и др.

В коллективе каждый индивид занимает свое место и выступает носителем определенного социального статуса, социальной роли.

Особенности поведения и его языкового поведения в значительной мере обусловлены социальными факторами, социальным статусом и социальными ролями индивида.

1. Понятие методов исследования. Роль философских взглядов в конкретных науках. Специальные методы, их лингвистические основы. Аспекты исследований.

Лексика и фразеология 

Лексикология – раздел языкознания, изучающий слово как единицу словарного состава языка (лексики) и всю лексическую систему (лексику) языка. Лексика (от греч.— словесный, словарный) — словарный состав, совокупность слов языка. Фразеология — совокупность устойчивых оборотов речи и выражений (фразеологизмов), свойственных тому или иному языку. Фразеологией также называется раздел науки о языке, изучающий устойчивые сочетания слов.

Слово как единица лексики. Значение слова 

Слово – это языковая единица, которая служит для обозначения (наименования) предметов и признаков (действий, отношений, качеств, количеств). Под значением слова понимают отображение в слове реалий действительности (предметов, признаков, отношений, процессов и т. д.).  Значения слов фиксируются в толковых словарях. Словарь – книга, содержащая перечень слов или других языковых единиц (морфем, словосочетаний, фразеологизмов), размещенных в определенном порядке, чаще всего алфавитном. Словари бывают энциклопедические и лингвистические.

Энциклопедические словари описывают сам объект внеязыковой действительности и стараются представить максимальное количество признаков этого объекта. Лингвистические словари описывают языковые единицы. Лингвистические словари можно разделить на две группы: толковые, описывающие лексическое значение слов (попутно также отражающие его написание, ударение, часть речи, отдельные грамматические формы), и аспектные, описывающие слова с точки зрения их написания (орфографические), произношения (орфоэпические), морфемного состава (морфемные), словообразовательной производности (словообразовательные), грамматических форм (грамматические), происхождения (этимологические, иностранных слов), а также с точки зрения их взаимоотношений с другими словами (словари синонимов, антонимов, сочетаемости и др.).

 Однозначные и многозначные слова. Прямое и переносное значение слова 

Слова бывают однозначные (имеющие одно лексическое значение) имногозначные (имеющие несколько значений). Однозначными словами является большинство терминов, некоторые названия инструментов, профессий, разновидностей деревьев и пр. Однозначны, например, слова: табурет, сахарница, огромный, суффикс. Большое количество слов имеет несколько (два и более) значений. Так, например, для слова голова в Толковом словаре С.И.Ожегова приводится 6 значений: 1) часть тела человека или животного,  2) ум, рассудок (Он человек с головой),  3) человек как носитель идей (Он голова!),  4) передняя часть чего-либо (голова колонны, поезда),  5) единица счета скота (стадо в 100 голов),  6) пищевой продукт в форме шара, конуса (голова сыра, сахара). Все значения многозначного слова связаны между собой (хоть иногда и не все сразу). В многозначном слове выделяются главное (исходное, первичное) значение слова и производные от него значения. Новые значения возникают у слова в результате переноса наименования (внешней оболочки слова – звуковой и буквенной последовательности) с одного объекта действительности на другие объекты. Разные значения одного слова помещаются в одну словарную статью толкового словаря. Развитие многозначности слов связано со способностью человеческого мышления устанавливать связи между похожими предметами, явлениями или признаками и переносить названия с одного предмета или явления на другие. Ср., например: золотое кольцо и золотое сердце, вершина горыи вершина успеха. Первичное значение слова, возникшее для обозначения чего-либо и служащее для этой цели непосредственно, называется прямым значением. Другие, вторичные (производные) значения, возникшие вследствие переноса наименования с одного предмета, явления, признака и т. п. на другой, называются переносными. Омонимия – это совпадение в звучании и написании языковых единиц, значения которых не связаны друг с другом. Основным видом омонимов являются лексические омонимы – слова одной и той же части речи, имеющие одинаковое звучание, написание и грамматическое оформление, но разное значение. Если между значениями многозначного слова прослеживаются смысловые связи, основанные на разных типах переноса наименования, то у омонимов значения не связаны между собой, у них нет общих смысловых компонентов (в отличие от разных значений многозначного слова). Омонимы являются разными словами. Так, например, омонимами являются слова гриф (птица), гриф (печать) игриф (часть струнного инструмента); мешать (перемешивать) и мешать (быть помехой). Возникновение омонимов может быть связано со случайным совпадением в языке исконно русского и заимствованного слова (клуб дыма – рус. и клуб  - общество – англ.) или нескольких заимствований из разных языков (фокус - трюк – нем. и фокус оптический – лат.), а также с особенностями словообразования (критический от кризис икритический от критика) и с распадением многозначности (слог -часть слова и слог - стиль). В отличие от значений многозначного слова, которые помещаются в толковых словарях в одной словарной статье, омонимы, будучи разными словами, выделяются в разные словарные статьи. От лексической омонимии следует отличать смежные с нею явления – фонетическую, грамматическую и графическую омонимию. Фонетические омонимы (омофо?ны) – это слова, различно пишущиеся, но одинаково произносящиеся (за счет редукции и оглушения/озвончения), например: код – кот, пруд – прут, обессилеть – обессилить, пребывать – прибывать. Грамматические омонимы (омофо?рмы) – это разные слова, совпадающие в отдельных грамматических формах. Так, например, глаголы лететь и лечить совпадают в форме 1 лица единственного числа настоящего времени – лечу; мой – форма повелительного наклонения глагола мыть и притяжательное местоимение; печь – глагол и существительное. Графические омонимы (омо?графы) – слова, одинаково пишущиеся, но различно произносящиеся за счет различия в ударении: за?мок – замо?к, му?ка – мука?, па?рить – парить. В художественных произведениях (особенно в поэзии), а также в газетном заголовке, рекламе омонимия и смежные с ней явления зачастую используются как средство языковой игры для создания особой выразительности текста (напр.: Ноги давит узкий хром – В день обмозолишься и станешь хром. В. Маяковский; реклама ресторана: Время есть!). Синонимия – явление полного или частичного совпадения значения языковых единиц при различном их звучании и написании. Лексические синонимы – это слова, по-разному звучащие, но имеющие близкие или совпадающие значения. В большинстве случаев синонимы, обозначая одно и то же, характеризуют его с разных точек зрения. Например: языкознание – лингвистика, бросать – кидать, тушить – гасить, в течение – в продолжение, бегемот – гиппопотам. Не являются синонимами слова, обозначающие родо-видовые отношения:цветок – ромашка. Не являются синонимами и слова, обозначающие смежные понятия: дом – квартира. Синонимы объединяются в синонимические ряды, например: врач – доктор – лекарь – эскулап. В составе синонимического ряда выделяется доминанта – слово, по сравнению с другими членами ряда обладающее самым общим значением, стилистически нейтральное, обладающее наиболее свободной сочетаемостью (в данном синонимическом ряду это слово врач).

Синонимические ряды могут быть различны по количеству слов: от двух-трех до десятка и более. Слова могут иметь синонимичные им устойчивые сочетания – фразеологизмы: умереть – отдать богу душу. Фразеологизмы могут вступать в синонимические отношения не только со словами, но и между собой: отдать богу душу – отправиться на тот свет – сыграть в ящик – отбросить коньки. Кроме языковых синонимов, о которых и говорилось выше, выделяются также контекстуальные синонимы – слова, которые вступают в синонимические отношения только в определенном контексте (например:сказать – прошепелявить – брякнуть – рявкнуть – заикнуться). Основными функциями синонимов являются уточнение, замещение, эвфемизация и противопоставление. Уточнение основано на неполном совпадении значений синонимичных слов: синонимы позволяют «добавить» недостающие смыслы, вскрыть в обозначаемом новые стороны (Он бежал, вернее несся). Замещение основано на том, что в ряде контекстов различия между синонимами стираются, и это позволяет избегать повторов одних и тех же слов (Он совершил ошибку, но его промах не был замечен). Противопоставление синонимов подчеркивает различия между синонимами (Она не шла, а шествовала). Синонимы фиксируются в специальных словарях – словарях синонимов. Антонимы – слова одной и той же части речи, имеющие соотносительные друг с другом противоположные значения, например:молодой – старый, дружба – вражда, хорошо – плохо, уезжать – приезжать, от – к. В этом определении важно обратить внимание на следующее: 1) антонимами называются слова одной и той же части речи, поэтому не будут антонимами такие выражающие противоположные понятия слова, как уродливый – красавец; 2) антонимы должны иметь значения, соотносительные друг с другом; это означает, что антонимами являются слова, обозначающие логически совместимые понятия, имеющие в своих значениях общую часть, относительно которой противопоставлен ряд признаков. Так, например, антонимы подниматься и спускаться имеют общий элемент значения ‘двигаться по наклонной или вертикальной плоскости’. Противопоставляются же эти слова элементами значения ‘вверх’ и ‘вниз’. Значения антонимов противоположны. Из этого следует, что антонимы взаимоисключают друг друга при характеристике одного и того же объекта: предмет не может одновременно быть, например: горячим и холодным, большим и маленьким, истинным и ложным. Некоторые слова могут вступать в антонимические отношения только в определенном контексте, не являясь языковыми антонимами, не осознаваясь как слова с противоположным значением вне этого контекста. Такие антонимы называются контекстуальными, например:И ненавидим мы и любим мы случайно, / Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви. / И царствует в душе какой-то холод тайный, / Когда огонькипит в крови (Лерм.); подчеркнутые слова вне данного контекста антонимами не являются: у слова любовь антоним ненависть, у словажара – холод; слова же ненавидеть и любить из первой приведенной строки – языковые антонимы. Функции использования антонимов и антонимии в тексте таковы: 1) антитеза – противопоставление-контраст (Я глупая, а ты умен. Живой, а я остолбенелая у М. И. Цветаевой) или в названии («Толстый и тонкий» А. П. Чехова, «Живые и мертвые» К. М. Симонова). 2) оксюморон – соединение в целое противоположных по смыслу единиц разных частей речи (мертвые души, живой труп, взрослые дети). Антонимы фиксируются в специальных словарях – словарях антонимов.

 

Устаревшая лексика К устаревшей лексике относятся историзмы и архаизмы. Историзмы – это слова, обозначающие исчезнувшие из современной жизни предметы, явления, ставшие неактуальными понятия, например:кольчуга, барщина, конка; совр. субботник, воскресник; соцсоревнование, Политбюро. Эти слова вышли из употребления вместе с обозначаемыми ими предметами, понятиями и перешли в пассивную лексику: мы их знаем, но не употребляем а своей повседневной речи. Историзмы употребляются в текстах, в которых речь идет о прошлом (художественная литература, исторические исследования). Архаизмы – это устаревшие названия существующих и в современности явлений и понятий, для обозначения которых возникли другие, современные названия. Например: ланиты – щеки, зерцало – зеркало, ресторация – ресторан, рыбарь – рыбак. Устаревание слов – это процесс, и разные слова могут находиться на разных его стадиях. Слова, которые еще не вышли из активного употребления, но уже употребляются реже, чем раньше, называются устаревающими (ваучер). Функции устаревших слов разнообразны.

Во-первых, они могут употребляться непосредственно для называния, обозначения соответствующих предметов, явлений. Таким образом устаревшие слова употребляются, например, в научно-исторических трудах. В художественных произведениях на исторические темы эта лексика используется не только для обозначения вышедших из употребления реалий, устаревших понятий, но и для создания определенного колорита эпохи. Устаревшие слова могут использоваться в художественном тексте для указания на время, в которое происходит действие. Устаревшие слова (преимущественно архаизмы) могут выполнять и собственно стилистические функции – использоваться для создания торжественности текста. Неологизмы Устаревшим словам противопоставлены неологизмы – новые слова, новизна которых ощущается говорящими. Неологизмы делятся на языковые и авторские. Языковые неологизмы – это слова, которые возникают как названия для новых предметов, явлений, понятий, не имеющих еще названий в языке, или как новые названия для уже существующих предметов или понятий. Языковые неологизмы возникают следующими способами: 1) в языке возникает новое слово, новая лексическая единица. Она появляется через заимствование (шоп-тур, чартер, шейпинг, имидж) или возникновение нового слова по существующим в языке словообразовательным моделям от «старого» слова или неологизма-заимствования (компьютер - компьютерный, компьютерщик, компьютеризация); 2) у уже имеющегося в языке слова возникает новое значение, например, чайник –  неспециалист со слабыми навыками чего-либо,штрих –  паста для исправления текста, пиратский –  нелицензионный,ракушка –  гараж. В дальнейшем это значение может оторваться и образовать новое слово-омоним. Языковые неологизмы используются носителями языка в их повседневной речи, многим известны и понятны. Если существование языкового неологизма оправданно, довольно скоро неологизм входит в активный словарный запас и перестает осознаваться как новое слово. Однако создание новых слов, словотворчество возможно и в иных ситуациях: художественное слово, ситуация дружеского общения, речь ребенка, еще не до конца овладевшего лексическим запасом русского языка. Взрослый человек, поэт, писатель сознательно прибегает к словотворчеству, чтобы сделать свою речь более выразительной или чтобы обыграть богатые словообразовательные возможности языка, ребенок делает это бессознательно. Результаты такого словотворчества носят название индивидуальных (контекстуальных, авторских) неологизмов. Так, находим у А. С. Пушкина слова: огончарован, кюхельбеккерно, у В. В. Маяковского: любеночек, испешеходить, синеветь, молньиться. Иногда авторские неологизмы становятся реальными словами, входят в литературный язык, как, например, слова: маятник, насос, притяжение, созвездие, рудник, чертеж, вошедшие в русский язык из трудов М. В. Ломоносова, промышленность, влюбленность, рассеянность, трогательный – из произведений Н. М. Карамзина,стушеваться – из Ф. И. Достоевского), бездарь – из И. Северянина.

 

Общеупотребительная лексика и лексика ограниченного употребления

К общеупотребительной лексике относятся слова, используемые (понимаемые и употребляемые) в разных языковых сферах носителями языка независимо их от их места жительства, профессии, образа жизни: это большинство существительных, прилагательных, наречий, глаголов (белый, квартира, говорить, хорошо), числительные, местоимения, большинство служебных слов. К лексике ограниченного употребления относятся слова, употребление которых ограничено какой-то местностью (диалектизмы), профессией (специальная лексика), родом занятий или интересов (жаргонная лексика). Диалектизмы (диалектные слова)  – это  слова, которые употребляются преимущественно жителями одной местности. Так, слово курень (дом) употребляется в диалекте (говоре) донских  казаков; всходы ржи называют на севере озимь, а на юге - зеленя;зимнюю валеную обувь в Сибири называют пимами. Диалектизмы фиксируются в специальных словарях различных говоров, наиболее употребительные из них могут быть отражены в толковом словаре с пометой областное. Специальная лексика связана с профессиональной деятельностью людей. К ней относятся термины и профессионализмы. Термины – это названия специальных понятий науки, искусства, техники, сельского хозяйства и пр. Термины часто искусственно созданы с использованием латинских и греческих корней и отличаются от «обычных» слов языка тем, что они, в идеале, однозначны в данной терминологии и не имеют синонимов, то есть каждому термину должен соответствовать только один объект данной науки. Каждое слово-термин имеет строгое определение, зафиксированное в специальных научных исследованиях или терминологических словарях. Различают термины общепонятные и узкоспециальные. Значение общепонятных терминов известно и неспециалисту. Узкоспециальные термины понятны только специалистам.

Приведем примеры лингвистических терминов разного типа: общепонятные термины: подлежащее, сказуемое, суффикс, глагол; узкоспециальные термины: предикат, фонема. Термины принадлежат литературному языку и фиксируются в специальных терминологических словарях и толковых словарях с пометой специальное. От терминов надо отличать профессионализмы – слова и выражения, не являющиеся научно определенными, строго узаконенными названиями тех или иных предметов, действий, процессов, связанных с профессиональной, научной, производственной деятельностью людей.

Профессионализмы-жаргонизмы бытуют исключительно в устной речи людей данной профессии и не входят в литературный язык (например, у типографских работников: шапка – крупный заголовок, марашка – брак в виде квадратика; у шоферов: баранка – руль, кирпич – знак, запрещающий проезд). Если профессионализмы включаются в словари, их сопровождает указание на сферу употребления (в речи моряков, в речи рыбаков и пр.) К лексике ограниченного употребления относятся также жаргонизмы – слова, употребляемые людьми определенных интересов, занятий, привычек.

Так, например, существуют жаргоны школьников, студентов, солдат, спортсменов, уголовников, хиппи и т. п. Например, в студенческом жаргоне хвост – несданный экзамен, зачет, общага – общежитие,шпора, бомба – разновидности шпаргалок, в жаргоне школьниковшнурки, предки, родаки – родители, кекс, пупс, бугор, перец, чел,чувак, хрящ, шняга – парень. Слова, входящие в разные жаргоны, образуют интержаргон (чмо, прикол, крутой, тусовка). Кроме термина жаргон, существуют также термины «арго» и «сленг».

Арго – это специально засекреченный язык. В прежние века в России существовало арго бродячих торговцев – коробейников, профессиональных сборщиков пожертвований и пр. Сейчас можно говорить о воровских арго (перо – нож, пушка – пистолет).

Сленг – это отличная от нормы литературного языка языковая среда устного общения, объединяющая большую группу людей. Существенным отличием сленга от жаргона является повышенная эмоциональность сленга и отсутствие в нем избирательности объектов для называния при помощи особых слов: сленг употребим практически во всех речевых ситуациях при неформальном устном общении людей. Так, можно говорить о молодежном сленге – средстве неформального общения молодежи в возрасте примерно от 12 до 30 лет (Примеры сленга: клава - клавиатура, предки - родители).

Жаргонная и арготическая лексика находится вне литературного языка и фиксируется только в специальных словарях.

 

Заимствованная лексика

В различные эпохи в русскую лексику проникали заимствования из других языков. Для заимствования необходимо условие – наличие языковых контактов народов вследствие торговли, войн, культурного взаимодействия и т. д.

Заимствования используются для называния новых реалий и для переименования старых. Причинами заимствования слов являются: 1) потребность в назывании новой реалии: леггинсы, грант, дайджест, скейтборд, скотч; 2) необходимость разграничить содержательно близкие, но все же различающиеся понятия: образ – имидж (второе слово имеет не содержащийся в первом слове смысловой компонент ‘целенаправленно создавать’), убийца – киллер (наемный убийца); 3) тенденция к замене словосочетания словом: саммит – встреча в верхах, ноу-хау – передовые технологии, электорат – совокупность избирателей; 4) стремление к однородности терминологии или жаргона по источнику происхождения (в русском языке существовали слова ЭВМ, эвээмщик, но с распространением персональных компьютеров и появлением большого количества заимствованных из английского языка компьютерных терминов эти слова заменились на слова компьютер,компьютерщик); 5) стремление к повышению в статусе называемого объекта; в определенные периоды возникает большая социальная престижность иноязычного слова, как бы повышающего в ранге называемое явление, ср. синонимичные слова: презентация – представление, эксклюзивный– исключительный, консалтинг – консультирование, шоп – магазин; Сведения о происхождении слов можно получить в этимологических словарях и в словарях иностранных слов.

Фразеологизмы

Фразеологизм – устойчивое сочетание слов, постоянное по своему составу и значению, воспроизводимое в речи как готовая единица. Фразеологизмы изучаются в лексикологии, а не в синтаксисе потому, что во многих отношениях фразеологизмы ближе к слову, чем к словосочетанию: в большинстве случаев фразеологизм равен слову по своему значению, является его эквивалентом (приказать долго жить =умереть), фразеологизмы являются единым членом предложения (Он пришел к шапочному разбору – обстоятельство, ср.: Он пришел поздно), а главное, в составе свободного словосочетания каждое слово сохраняет свое значение, слова в них можно переставить или заменить на другие, фразеологизм же отличается постоянством состава, воспроизводится в речи как готовая единица, значение большинства фразеологизмов не равняется сумме значений составляющих его компонентов. По структуре фразеологизмы могут представлять собой словосочетания (сесть в калошу, без царя в голове) или предложения (бабушка надвое сказала, когда рак на горе свистнет). Фразеологизмы, как и слова, могут быть охарактеризованы с точки зрения их значения (однозначные и многозначные), тех отношений, в которые они вступают между собой и со словами, происхождения, стилистической окраски. Большинство слов русского языка, как уже было сказано, многозначны; большинство фразеологизмов, наоборот, однозначны, многозначные же встречаются крайне редко, например: собраться с силами: 1)отдохнуть, 2) превозмочь страх.

Как и слова, фразеологизмы могут вступать между собой в синонимические и антонимические отношения, например: ни зги не видать и хоть глаз выколи - очень темно – синонимы, кот наплакал- мало и непочатый край - много – антонимы. По происхождению фразеологизмы могут быть исконно русскими (ни рыба не мясо, ни зги не видать) и заимствованными (притча во языцех– старославянское; синий чулок – из английского, пословный перевод –калька; терра инкогнита – из латинского). Большая часть фразеологизмов стилистически окрашена, причем большинство фразеологизмов принадлежит к разговорным (кусать локти, тертый калач, первый блин комом) и просторечным (отбросить копыта, с жиру беситься, кишка тонка), однако есть и фразеологизмы высокого стиля (ничтоже сумняшеся, отдать Богу душу, кануть в Лету). Фразеологизмы отражаются в специальных словарях, которые толкуют их значение и указывают сферу употребления, а также в толковых словарях в конце словарной статьи после знака ?. Наибольшее число фразеологизмов отражено в «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля. Иногда выделяют еще фразеологические выражения. Это членимые и разложимые словосочетания и предложения, значение которых складывается из значений составляющих их слов, но у них есть одно сходство с фразеологизмами – постоянство состава, воспроизводимость в речи в качестве готовых единиц. Таковы пословицы, поговорки, «крылатые слова», цитаты из известных художественных произведений, например: «Счастливые часов не наблюдают» – из «Горя от ума» А. С. Грибоедова.

 

1. Предмет и задачи лексикологии.

  Лексика - совокупность слов как обозначений предметов, явлений и понятий, образующая словарный состав данного языка. Лексика является предметом науки лексикологии. Лексикологию интересует слово как: 1) словарная единица, 2) имеющая определенное лексическое значение, 3) имеющая предметное значение, 4) обладающая системой словоизменительных форм. В отличие от фонетики (фонемный состав) и грамматики (принадлежность к частям речи и роль в предложении) лексикологию интересует предметное содержание слова - лексическое значение.

  Аспекты лексикологии:

1. Общая - изучает лексику разных языков, выявляет универсалии и общие закономерности. Частная - исследует словарный состав одного языка.

2. Описательная (синхроническая) - изучает лексику одновременно сосуществующую. Историческая (диахроническая) - изучает словарный состав в процессе формирования и развития.

3. Сопоставительная - лексика разных языков сопоставляется для выявления сходств и различий.

4. Практическая - необходима для практического овладения языком. Теоретическая - дает научное освещение понятий.

  Задачи лексикологии:

1. Изучение понятий - единиц, структура значений и закономерности фукнционирования.

2. Категориальные и лексико-семантические отношения (полисемия, антонимия и др.)

3. Классификация и описание лексики (формирование, сфера употребления)

4. Фразеология

5. Лексикография

  Лексикология связана с дисциплинами:

1) лингвистические - грамматика, словообразование, фонетика, семантика, историческая лексикология, стилистика, диалектология, социолингвистика.

2) общие - философия, логика, психология, история культуры. 

2. Лексико-семантическая система языка и ее специфика.

  Лексико-семантическая система языка - система лексики данного языка, множество элементов, находящихся в закономерных отношениях и образующих целостность.

  Лексические единицы - элементы системы языка, связаны отношениями тождества, сходства, противоположности, включения и др. Каждая единица включается в определенные поля, которые представляют множество, единицы которых взаимосвязаны между собой и взаимодействуют с единицами других полей.

  Лексика как система:

1) возможность последовательно описать словарный состав языка

2) возможность распределить лексику по семантическим полям

3) иерархия - гиперо-гипонимические отношения

4) парадигматические отношения - синонимия, антонимия, словообразовательная деривация.

5) синтагматические отношения - закономерность употребления лексики в тексте.

6) воможность свести к ограниченному количеству глубинных смыслов - компонентный анализ.

  Особенности:

  1) Очень большое количество объектов (более 120 000 слов)

  2) тесная связь с экстралингвистическими факторами

  3) открытая система (в отличие от грамматической)

  4) тесные связи с контекстом

  5) подвижность лексических единиц. 

3. Семантика и лексикология. Аспекты лексической семантики: семасиология и ономасиология.

  Семантика - изучает значение различных единиц языка, выражение и восприятие смысла для обеспечения коммуникативной функции языка.

  Лингвистическая семантика делится:

  1) Лексическая семантика - природа, типы, виды лексического (предметного) значения.

  2) Грамматическая семантика - грамматические и формально-структурные значения в отрыве от лексического значения слова (ГЗ падежа, числа).

  Лексические и грамматические значения сосуществуют в слове и тесно взаимодействуют, полное представление о семантике слова возможно при комплексном подходе.

  Изучение значений идет в двух направлениях:

  1) Семасиология (теория значения) - изучение значения от плана выражения к плану содержания (от знака к значению, что значит это слово?). Представлено в толковых словарях. Полисемия семасиологические отношения.

  2) Ономасиология (теория обозначения) - изучение значения от плана содержания к плану выражения (от значения к знаку, каким словом выражается это значение?). Представлено в идеографических словарях, словарях синонимов и др. Синонимия ономасиологические отношения.

  Встречное ономасиологическое и семасиологическое описание закрепляет ЛЕ в системе.   

4. Лексическое значение и факторы его определяющие.

  Слово - единство знака (звуковой и графической оболочки) и значения (специфического языкового отражения действительности). Оболочка становится знаком, потому что имеет значение.

  Факторы, определяющие лексическое значение:

  1. Объективная реальность.

  2. Мышление.

  3. Языковая система.

  Зависимость ЛЗ от факторов и его связь с предметом схематически отражается в семантическом треугольнике Огдена-Ричардса или в трапеции:

  1. Предмет - (денотат, реалема, референт) содержание языковой единицы есть результат отражения кусочка действительности. Предмет отражается усредненно, представляя целый класс (множество) реалий - инварант - неизменное, общее и характерное, свойственное предметам данного класса.

  2. Понятие - предмет отражается в сознании человека в виде логического понятия (логическая категория), как итог познания. Понятие богаче по своему содержанию, чем значение. Функция понятия - выделение общего через отвлечение от особенностей отдельных предметов, понятию не свойственна эмоционально-экспрессивная окраска. (Прямая связь знака и понятия - термины).

  3. Лексическое значение - специфически языковое отражение объекта: минимальный набор характерных признаков (взятых из числа признаков понятия), которые позволяют опознать предмет. Функция значения - намекать на внеязыковое содержание, позволяющее отграничить эту единицу от других. ЛЗ входит в систему языка, отражает национальную специфику, имеет эмоционально-экспрессивную краску.

  4. (Внутренний знак) - психический образ материального знака (внутренняя речь), тесно связанный с внешним знаком. С помощью внутренних знаков формируется мысль, с помощью внешних - мысль переводится в устную и письменную речь.

  5. Знак - звуковая и графическая оболочка слова, знак не случает и не произволен по отношению к значению. Между предметом и знаком связь только опосредованная (прямая связь знака и предмета - имена собственные, служебные части речи, местоимения, междометия).

  Лексическое значение - предметно-вещественное содержание слова, оформленное по законам грамматики данного языка и являющийся элементом общей системы словаря данного языка. Смысл - то ЛЗ, которе реализуется в данном контексте (Виноградов).

  Лексическое значение - известное отображение предмета, явления или отношения в сознании, входящее в структуру слова в качестве внутренней стороны по отношению к которой звучание слова выступает как оболочка (Смирницкий) 

5. Значение слова и понятие.

  Понятие и значение - категории соотносительные и однородные. Сходство их в том, что это некий объем признаков достаточнй для опознания и понимания предмета. Различие в том, что один и тот же феномен рассматривается с разных сторон (мыслительный и языковой процесс) и с разной степенью глубины. Отношение между понятием и значением опосредованное.

  Значение - минимум признаков понятия, необходимы и достаточнй для опознания и понимая слова. Наивное, обыденное понятие, представление о предмете среднего носителя языка, основанное на донаучных понятиях, закрепленных в языке.

  Понятие - форма мышления и категория логики, итог познания действительности. Понятие богаче по содержанию и являет научное понятие о предмете (энциклопеция).

  Потебня А.А. "Из записок по грамматике" (1958), Кацнельсон "Теоретико-грамматическая теория Потебни". Потебня разграничивал языковое (значение) и внеязыковое (мыслительное, понятие) содержания (значения):

  1) Языковое (ближайшее) значение - общенародно, абстрактно, указывает на понятие и образ, является преметом языкознания, не заключает всей полноты содержания (пусто), формально-знаковое (как форма для лично-объектного значения)

  2) Внеязыковое (лично-объектное) значение - индивидуально и лчино, различно у каждого по качеству и количеству элементов, отвлеченно от знака (он носит меч - носитель меча - кто носит меч - меченосец). 

6. Лексические единицы. Понятие основной и элементарной единицы в лексикологии. Лексема и семема.

 Основная единица - слово. Элементарная единица - слово-понятие (Щерба), ЛСВ.

1. Слово - совокупность тождественных по форме и внутренне взаимосвязанных ЛСВ.

  ЛСВ - единство знака, представленного рядом грамматических форм, и значения.

2. Лексема - план выражения слова и ЛСВ (абстрактная единица), звуковая оболочка.

Семема - план содержания, элементарное значение, реализующееся в тексте. Семемы имеют коммуникативный, социальный характер, в словарях дяются как отдельные ЛСВ.

3. ЛСВ - единство лексемы и семемы.

 Слово - единство лексемы и соотносительных с нею семем.

4. Лекса - конкретная реализация лексемы в речи (тексте), одна из грамматических форм.

Лексема - совокупность лекс, может члениться на морфемы.

Сема - минимальная составная часть элементарного значения, или семемы, выделяется только в резульате компонентного анализа (семантический компонент, дифференциальный семантический элемент, семантический множитель, семантический марке, ноэма) - предельная единица плана содержания. Все семы соотносительны, и в зависимости от уонтекста будут приобретать статус архисемы, интегральной семы, дифференциальной семы или контекстуальной семы.

Архисема - иерархически более высокая общая сема, свойственная всему классу слов и отличающая данный класс от других, отражает общее содержание всего класса в отвлечении от дифференциальных сем. Правило шести шагов - любые два слова можно привести к общей семе через шесть шагов.

Категориальные лексико-семантические отношение - полисемия, омонимия и др. 

7. Аспекты (виды) лексического значения: сигнификативное, структурное, эмотивное, денотативное.

  Семиотика - наука об общих свойствах знаков, знаковых системах. Язык - самая сложная и универсальная знаковая система.

  Аспекты семиотики:

  1) Семантика - отношение знаков к их содержанию.

    Сигнификативное (лексическое) значение - специфическое языковое отражение объективной действительности, основное содержание ЛЕ, опознавательные знаки через которые одна ЛЕ отличается от другой. Что значит это слово?

  2) Синтактика - отношения между знаками.

    Структурное значение - формальная характеристика свойств ЛЕ, определяющая ее место в системе языка, раскрывается через отношение знаков друг к другу:

  а) Синтагматическое структурное значение - линейные отношения, соотнесение единиц в тексте. Валентность - потенциальная сочетаемость в языке. Сочетаемость - сочетаемость в данном контексте. Дистрибуция - совокупность всех контекстов, в которых употребляется ЛЕ. Представляет свободные и несвободные по возможной сочетаемости значения, фразеологизмы и синтаксически обусловленные.

  б) Парадигматическое структурное значение (значимость, дифференциальное значение) - нелинейные отношения, семантически взаимосвязанных и противопоставленных ЛЕ в пределах парадигмы. Парадигматические отношения не даны в тексте, а извлекаются в результате противопоставления другим единицам и установления их сходства и различия  на основе дифференциальных признаков (проявление признака, температуры - холодный - теплый - горячий). Определяет автономные (независимые), соотносительные (которые могут быть сопоставлены), детерминированные (стилистические или экспрессивные варианты) значения.

  3) Прагматика - отношение субъекта к знакам, воздействие знаков на субъект.

    Эмотивное значение - выражение оценки с помощью стилистически маркированных ЛЕ, отношение говорящего к словам, к тому что они обозначают, воздействие таких слов на людей. Коннотация - дополнительное содержание слова, оттенки, выражающие эмоционально-экспрессивную характеристику. Номинативное или экспрессивно-синонимическое значение.

  4) Сигматика - отношение знаков к предметам.

    Денотативное (актуальный смысл) значение - предметное значение, определяется через отношение языковой единицы к конкретному предмету, ситуации; фиксирует направленость ЛЕ на обозначаемый предмет: прямое (главное) значение, вторичное (переносное) значение. 

8. Метод компонентного анализа слова. Семема как иерархическая структура сем, архисема, дифференциальные и контекстуальные семы.

  Компонентный анализ - как часть оппозитивного анализа (метод семантических исследований или метод оппозиции). Возник в фонологии (Трубецкой), затем в грамматике (Булыгина). С помощью этого анализа осуществляется противопоставление и отождествление единиц по семантическим признакам - семам, является методом семантического анализа и синтеза. Задача - расчленение и упорядочение ЛЗ. Каждое ЛЗ состоит из семантических компонентов и словарный состав языка может быть описан с помощью ограниченного числа типичных семантических признаков.

  Предпосылки: 1) построение универсальных описательных языков (метаязыков), 2) создание идеографических словарей (Роже, Дорнзайт, Касарес), 3) попытка выделения предельных элементов плана содаржания (Ельмслев).

  Принципы: 1) описание значения слова посредством конечного набора элементарных семантических единиц - компонентов (Ломтев опроверг - КА замкнут в узких лексических пределах, не способен создать универсальный неограниченный алфавит для описания семантической структуры языка в целом), 2) компоненты независимы от конкретных языковых репрезентаций (Ломтев опроверг - компоненты разных языков не универсальны), 3) представление о семантических компонентах, как о концептуальных (понятийной системы).

  Объекты: 1) микроструктура - значение одного слова, 2) макроструктура - тематически близкие поля и сферы.

  Катц седлал попытку анализа слова bachelor (1966). Далее Фозер, Бервиш, Кузнецов (1971), Найда (1975).

  Каждое ЛСВ представляет собой иерархическую организованную структуру сем:

  1. Архисема - родовая, интегрирующая сема, свойственная всему классу (является и именем семантического поля)

  2. Дифференциальная сема - видовые семы, которые обозначают семы видового уровня (то, чем отличаются два слова).

  3. Интегральная сема - родовые семы (то, чем похожи два слова). Архисема и дифференциальные и интегральные семы находятся в родо-видовых отношениях (гиперо-гипонимических).

  4. Потенциальная (контекстуальная) сема - важна для формирования переносного значения, отражает явления ассоциативных связей с обозначаемым предметом (отец - источник, начало чего-либо - отец геометрии)

  Метаязык - язык второго уровня (нулевой - предметный мир, первый - естественный язык), необходимый для обозначения знаков языка и описания естественного языка, хотя и состоит из элементов естественного. Получается путем компрессии естественного языка и получения семантических примитивов. Семантические примитивы - простые, первичные структурные элементы естественного языка (Вежбицка, Апресян). Семантические примитивы: 1) искуственные слова-конструкты точных наук, 2) слова естественного языка с простыми смыслами (дальше не дробится, конечен), 3) промежуточные понятия сведены к более постым. Синтаксис метаязыка - неестественный синтаксис, синаксис семантических графов. 

9. Синтагматические отношения в лексике. Типы позиций лексических единиц.

  В процессе общения мы выбираем определенную лексику и связываем ее в речи с другими словами. Это возможно потому, что каждая единица входит в линейные - синтагматические (позиция в тексте) и нелинейные - парадигматические (оппозиция другим словам) отношения. Определить место языковой единицы в лексической системе - значит описать ее синтагматические и парадигматические свойства.

  Позиция - положение ЛЕ в тексте по отношению к другим семантически однородным словам. В каждой позиции реализуется одно из ЛСВ.

  1. Совместимая позиция - (диффузность по Шмелеву) если в них реализуется одно и то же ее значение (семема) (черноземная земля = плодородная земля - "почва").

    Несовместимая позиция - невозможность реализации одного и того же ЛСВ в данной позиции (черноземная земля - русская земля: "почва" и "страна").

  2. Сильная позиция - позиция максимального различения, когда реализуется вполне определенное ЛСВ, противопоставленное другим (орбита земли, глинистая земля, колхозная земля). В таких позициях происходит отчетливое противопоставление ЛСВ полисемичных слов.

    Слабая позиция - которая совместима для двух (и более) ЛСВ, наступает нейтрализация (неразличение) значений (защищать землю - "почва" или "страна"?). В таких позициях происходит взаимозамена синонимов. 

10. Парадигматические отношения в лексике. Типы оппозиций лексических единиц.

  Парадигматические свойства лексической единицы раскрывает оппозиция - противопоставление другим семантически однородным единицам.Оппозиция и смысловое содержание ЛСВ не даны непосредственно и изначально - они получаются в результате анализа употребления слов в тексте, поэтому парадигматические отношения целесообразно рассматривать в соотнесении с синтагматикой - характером дистрибуции в тексте (см. табл.). 

11. Закон семантического и стилистического согласования лексических единиц в речи.

  Закон семантического и стилистического согласования - слова регулярно сочетаются в том случает, если в их значениях есть общие (повторяющиеся) семантические и стилистические элементы (реализация валентности, сочетаемости и дистрибуции). Глагол ехать сочетается с быстроили медленно, потому что в содержании этих слов есть семантический элемент "скорость". Сочетание быстро стоять оказывается невозможным, потому что в содержании глагола стоять нет семантического элемента "скорость". 

12. Смысловая структура слова как единство внутренних форм его значений.

  Проблема смысловой структуры слова тесно связана с проблемой многозначности. Многозначное слово - микросистема взаимосвязанных ЛСВ, обладающих внутренней формой.  Внутренняя форма - способ представления в языке внеязыкового содержания, как отражение национальной специфики языка и определеного видения мира, свойственного тому или иному народу (портной - одежда, Sneider - раскройщик, шивач - шитье). В многозначных словах ЛСВ мотивируются друг другом (предшествующее выступает мотивирующим к последующему) - последовательность и непрерывность внутренних форм много значного слова. Наиболее ясно общий, связующий признак выступает в первом ЛСВ. Так содержательно различные ЛСВ объединяются благодаря ассоциативному признаку (метафорически, метонимически).

  Значения ЛСВ не равноценны по своему месту в семантической структуре слова и обнаруживают различный характер взаимоотношений с окружением в контексте.

  Контекст - отрезок текста необходимый и достаточный для определения значения слова.

  Общее (инвариантное) значение - общее и неизменное значение для всех ЛСВ, наиболее абстрактное и семантически простое. Это теоретическое построение, выражающее глубиные свойства ЛЕ, инвариант смысла.

  Словарное значение - конкретное, наглядное, непосредственно воспринимаемое в тексте. Они не одинаковы по своему статусу и среди них выделяются:

  1) Главное (первичное) значение - мало зависит от контекста, ничем не обусловлено, бедно семантически и в словаре дается первым (Курилович - реализация первичной семантической функции). Первичное значение наиболее обусловлено парадигматически, и наименее синтагматически.

  2) Частное (вторичное) значение - в большей степени обусловлено контекстом, богаче по содержанию и имеет ограниченную сочетаемость, в словаре располагается после главного.

  Внутрисловная гипонимия - повторение архисемы в ЛСВ многозначного слова (день - сутки, день - светлое время). 

13. Типы лексических значений слова (Виноградов).

  Существуют различные систематизации лексических значений слов. Виноградов в статье "Основные типы лексических значений слов" предложил следующую:

  1. Прямое номинативное значение - непосредственно направлено на предметы и явления, фундамент всех других значений. Они свободно сочетаются, контексты соответствуют отношениям в действительности и первичной семантической функции.

  2. Номинативно-производное значение - непосредственно отражают предметы, но закреплены за определенной грамматической формой (капли как лекарство, лексикализация множественного числа существительных). Объединяются с прямым значением в смысловую структуру, но при этом синтагматически обусловлены.