Часть III

Постдомохозяйка

Глава 1

СВЯТОСТЬ МАТЕРИ

И ДОМОХОЗЯЙКИ

Одна довольно значимая тенденция вносит измене-

ния в облик современных западных демократий: мы име-

ем в виду усиление профессиональной активности жен-

щин. На протяжении трех последних десятилетий жен-

щины все более крупномасштабно и все более неуклонно

заявляют о себе на рынке труда. В 1960 году среди актив-

ного населения было менее 7 миллионов француженок, а

теперь их более 11 миллионов; таким образом, в 1960 году

они составляли 34% активного населения, тогда как в

1994 году на их долю пришлось уже 45%. В наши дни

только каждая десятая женщина в возрасте 30 лет никог-

да не работала по найму; процент занятости женщин в

возрасте от 25 до 49 лет возрос с 46% в 1968 году до бо-

лее чем 78% в 1996 году. Подобное массированное появ-

ление женщин на рынке труда не относится к чисто фран-

цузским явлениям: во всех демократических странах За-

пада наблюдается сходный процесс, даже если цифры

занятости ощутимо меняются от одной нации к другой^.

^В 1992 году процент занятости женщин в возрасте от 25 до

49 лет в Дании достигал 88%, в Великобритании и в Германии око-

ло 74%, в Италии 56%, а в Испании 53%.

296

Мало того, что число работающих по найму жен-

щин сильно выросло: возникло еще и новое отношение

к занятости, поскольку все больше и больше женщин не

оставляют работу ни после замужества, ни после рож-

дения первого и второго ребенка: отныне трудятся две

матери из каждых трех, имеющих по два ребенка. В от-

личие от прошлых лет непрерывность женской трудо-

вой деятельности выступает преобладающей нормой,

и семейные пары с двумя работающими намного пре-

вышают число семей, где трудится один только мужчи-

на. Женский труд теперь счастливо пользуется новыми

правами гражданства: в принципе, женщины имеют до-

ступ ко всем областям трудовой деятельности, и потому

они все энергичнее устремляются на приступ последних

мужских бастионов. Новый исторический период настал

для демократических обществ: период работающей по

найму женщины.

Это явление не только потрясает весь рынок труда,

но еще и изменяет отношение девочек к учебе, взаимо-

отношения между полами и внутрисемейную иерархию:

женская занятость наряду с властью над репродуктив-

ной функцией выражает еще и историческое повыше-

ние общественной роли женщины, способной распоря-

жаться собой по собственному усмотрению, а также но-

вую ситуацию в области женской идентичности. В этом

смысле абсолютно все отличает труд женщин в том виде,

как он существует в нашем обществе, от того, каким он

был прежде. Ибо следует напомнить, что и в прошлом

женщины постоянно работали. В доиндустриальных

обществах все члены семьи занимались производитель-

ным трудом, хотя он и варьировался в зависимости от

возраста и пола. В городе, как и в деревне, незамужние

девушки работали либо в отцовском доме, либо в дру-

гих семьях в качестве прислуги, работниц на ферме или

подмастерьев. На фермах замужние женщины ухажива-

ли за животными и за огородом, продавали получен-

ную продукцию, иногда - сеяли, собирали урожай, пра-

вили упряжками. В городе жены ремесленников помо-

297

гали мужьям в изготовлении и в окончательной отделке

продукции, вели торговлю, занимались учетом^. До тех

пор, пока брак функционировал как союз, требующий

производительного труда от каждого из своих членов,

никто не ставил под сомнение мысль о том, что роль

женщины - это участие в экономической деятельности

семьи: <Только безумец возьмет в жены женщину, кото-

рой он должен обеспечивать пропитание без всякой по-

мощи с ее стороны>, - читаем мы в сочинении XVIII ве-

ка, предназначенном для юных девиц^.

Начиная с XIX века процесс индустриализации бла-

гоприятствовал распространению женского оплачива-

емого труда. Для все увеличивающегося числа женщин

работать стало означать <получать заработную плату>

либо в качестве работницы, либо в качестве служанки:

в Англии в 1851 году 40% работающих женщин состав-

ляла домашняя прислуга^. Во Франции процент занято-

сти женщин вырос за сто лет с 29 до 36% - такой вели-

чины он достиг накануне Первой мировой войны. Жен-

щины составляли тогда более трети занятого населения.

В 1906 году среди занятых в производстве женщин око-

ло 36% работали на дому, а 17% - в качестве прислу-

ги; 25% приходилось на долю фабричных и заводских

работниц и 8% - на долю конторских служащих. Труд

женщин чаще всего носил временный характер; как толь-

ко у них появлялись дети, они сразу же оставляли рабо-

ту с полным рабочим днем ради случайных дополнитель-

ных заработков и подрабатывали где-нибудь поблизо-

сти от дома или на дому.

Увеличение трудовой активности женщин вне дома

сопровождалось всплеском обвинений, изобличающих

^О труде женщин в доиндустриальных обществах см.: Louise А.

Tilly, Joan W. Scott, Les Femmes, le Travail et ta Famille, Paris, Rivage,

1987, II'e partie.

^Цит. по кн.: Katherine Blunden, Le Travail et la Vertu, Paris,

Payot, 1982, p. 134.

^Louise A. Tilly, Joan W. Scott, Les Femmes, le Travail et la Famille,

op. cit., p. 90.

298

подобные злодеяния. Всем памятны знаменитые выска-

зывания Мишле (<"работница" - это кощунственное

слово>) и Жюля Симона* (<Женщина, сделавшаяся ра-

ботницей, больше не женщина>)^. Труд женщин на за-

воде ассоциируется с половой распущенностью и с упад-

ком семьи, его считают унизительным и противореча-

щим природному назначению женщины. В буржуазной

среде женский наемный труд внушает ужас как примета

нищеты. Разумеется, не все расценивают принадлеж-

ность к женскому полу как несовместимую с работой за

деньги: представители рабочего класса не считают позо-

ром, если девушка оказывает своей семье материальную

поддержку. Однако работу замужней женщины по-пре-

жнему не принимают всерьез, поскольку рассматрива-

ют подобную работу как некое дополнительное заня-

тие, которое не должно ставить под угрозу ее главную

функцию матери и супруги. Труд второго пола, не спо-

собный сформировать идентичность женщины, счита-

ют мелкой прибавкой к труду мужчины, и женщин ис-

пользуют исключительно на низких должностях. В пер-

вое время демократические общества были неразрывно

связаны с социальным отторжением женского труда, и

все тогда строилось вокруг структурного различия меж-

ду мужчиной-производителем и женщиной, чье место

дома. Господствовало убеждение в том, что существует

противоречие между женственностью и работой, между

материнством и трудом по найму. Если в Новое время и

созидали культ труда, то одновременно с этим прилага-

ли все усилия к тому, чтобы систематически обесцени-

вать женскую производственную деятельность. Женщи-

на должна работать только в том случае, если ее муж не

*Симон, Жюль (1814-1896) - французский политик и фило-

соф, автор многочисленных трудов, посвященных исследованию

положения рабочих, в числе которых была и его книга <Работница>

(1863).

^Joan W. Scott, <L'ouvriere>, mot impie, sordide>, Actes de la re-

cherche en sciences sociales, #83, juin 1990, p. 2-15.

299

в состоянии прокормить семью, ее подлинное место -

это <ведение домашнего хозяйства>. Так было положе-

но начало историческому существованию культа жен-

щины-домохозяйки. Теперь, когда мы от этого культа

отказались, и, судя по всему, безвозвратно, важно про-

яснить особенности и смысл связанного с ним важней-

шего периода <истории женщин Нового времени>.

300

Мистический смысл

домашнего хозяйства

Во всех известных нам обществах заботы о детях и

работа по дому неизменно возлагаются на женщин. Если

мужчина, как утверждал Ксенофонт*, предназначен для

исполнения внешних функций, то на женщину самой

природой возложены функции внутренние. Таково с не-

запамятных времен постоянство женских ролей, но оно

все-таки не позволяет нам уподоблять то, что мы назы-

ваем женщиной-домохозяйкой, некоему <вечному> ин-

ституту. В обществах, существовавших до наступления

Нового времени, чисто домашние дела вовсе даже и не

занимали главенствующего места в занятиях женщины.

Среди простого народа женщины выполняли основные

обязанности скорее за пределами дома, чем внутри него.

*Ксенофонт (ок. 430 -ок. 355 до н. э.) - древнегреческий ис-

ториограф, автор книги <Домострой>, в которой он <описывал опре-

деленную модель взаимообмена между супругами: муж в качестве

высшей инстанции должен по преимуществу руководить, наставлять,

обучать, направлять супругу в ее деятельности хозяйки дома, а жена

должна спрашивать о том, чего не знает, и отчитываться в том, что

смогла сделать> (Фуко Мишель. История сексуальности-III. Забота

о себе. Указ. соч. С. 174).

301

Еда была непритязательна; подмести, вытереть пыль,

застелить постели, прибраться в комнате - все это де-

лалось уже после работы в поле и кормления животных^.

До XVIII века образ жизни простых людей требовал

немного часов на работу по дому^. Наряду с этим мате-

ри уделяют весьма относительное внимание хорошему

самочувствию грудных детей, общению с ними во время

их бодрствования, формированию их личности. Кресть-

янки долгие часы проводят вдали от дома, редко меня-

ют малышам пеленки, не реагируют, когда те плачут в

своих колыбельках, мало с ними разговаривают. Жены

ремесленников и мелких торговцев по большей части

отдают своих детей кормилице, чтобы иметь возмож-

ность помогать мужьям в лавке или в мастерской^. Под-

держание порядка на ферме или помощь мужу в его ткац-

ком ремесле были важнее заботы о детях. Вплоть до се-

редины XIX века женщины из буржуазных семей Севера

занимаются своей лавкой, бухгалтерией, организацией

дела^. Даже когда женщина посвящала себя выполнению

домашних обязанностей, она, собственно говоря, не была

<женщиной-домохозяйкой>, иными словами, не посвя-

щала себя полностью и исключительно заботам о доме

и детях.

Как идеал для подражания образ хорошей жены,

неустанно хлопочущей по дому, возник в XIX веке.

В 1851 году этот идеал был уже настолько распростра-

нен в Англии, что при всеобщей переписи населения

была упомянута и новая категория людей - <домохозяй-

ки>. Во Франции стереотип доброго ангела, создающе-

го уют, формируется во второй половине века посред-

^Martine Segalen, Mari et femme dans la societe paysanne, Paris,

Flammarion, coll. Champs, p. 100.

^Olwen Hufton, <Women and the Family Economy in Eighteenth

Century France>, French Historical Studies, #1, 1975.

^Edward Shorter, Naissance de la famille moderne, op. cit., p. 210 -

237.

^Bonnie Smith, The Ladies of the Leisure Class. The Bourgeoises of

Northern France in the XIX-th Century, Princeton, University Press, 1981.

302

ством романов, живописных произведений, книг, содер-

жащих советы по домоводству, и других публикаций

о женщине и семье. В Новое время домохозяйка - это

не только социальное положение, но еще и некая мо-

ральная доктрина, светский культ матери и семьи. Воз-

никает некая особая культура, и в один прекрасный день

уже можно было увидеть, как на пьедестал возносят

прежде пребывавшие в тени женские обязанности, как

идеализируют супругу-мать-хозяйку, которая всю свою

жизнь посвящает детям и счастью семьи. Теперь жен-

щина должна не просто, как оно было раньше, наряду

с другими делами заниматься еще и трудом по дому: от-

ныне ей следует посвящать себя такому труду душой и те-

лом, словно какому-нибудь религиозному служению.

В этом смысле Рескин* сравнивает домашний очаг с

<храмом весталок>, со <священным местом>, охраня-

емым супругой-жрицей. Обустраивать <уютное гнездыш-

ко>, воспитывать детей, одарять всех членов семьи теп-

лотой и нежностью, следить, чтобы всем было удобно

и каждый вовремя получил моральную поддержку - та-

кова миссия, которая выпадает отныне на долю женщи-

ны. С появлением доктрины <раздельных сфер> труд и

семья оказываются решительно разведенными в разные

стороны: мужчине предписана профессиональная сфе-

ра, тогда как женщине - <home, sweet home>**.

Если поначалу подобная модель поведения была

воспринята только классом буржуазии, то очень быст-

ро она в качестве идеала распространилась среди всех

социальных слоев. На протяжении целого века мужчи-

ны и женщины, буржуа и рабочие, верующие и свободо-

мыслящие граждане в полном согласии почитали один

и тот же архетип женщины, не владеющей профессией.

Разумеется, феминистки боролись за равную оплату тру-

*Рескин, Джон (1819-1900) - английский писатель, историк,

искусствовед.

**Home, sweet home (англ.) -дом, любимый дом.

303

да для обоих полов, однако они редко подвергали со-

мнению мысль о том, что женщина должна в первую

очередь исполнять долг матери и хозяйки; разумеется,

марксисты постулировали положение о том, что вовле-

чение женщин в работу по найму составляет обязатель-

ный переходный момент для их эмансипации, но влия-

ние марксистов оставалось незначительным, по край-

ней мере до войны 1914 года. От одного конгресса к

другому борцы за права рабочих продолжали утверж-

дать, что <настоящее место женщины не в мастерской

или на заводе, а дома, в семье>^. До 20-х годов профсо-

юзные деятели выражали приверженность образу су-

пруги, сливавшемуся в их представлении с ее функция-

ми матери и хозяйки дома. Появление и успех развива-

емой в романах темы холостячки*, эмансипированной

женщины 20-х годов, не должны вводить нас в заблуж-

дение, поскольку лишь малая горстка революционно на-

строенных феминисток отстаивала экономическую неза-

висимость. А в реальной жизни, в период между двумя

войнами, социальный стереотип матери - хранитель-

ницы домашнего очага почти не подвергался обсуж-

дению, его превозносили и в газетах, и в романах, и в

школьных учебниках, и в официальных выступлениях.

Все более полный триумф завоевывал идеал супруги-

матери, безраздельно посвятившей себя детям, заботя-

щейся об их здоровье, об их воспитании и школьных

успехах, 50-е годы станут высшей точкой и своего рода

ферматой в развитии этого процесса возвеличивания.

^Конгресс трудящихся 1879 года, цит. по статье: Michelle Perrot,

<L'eloge de la menagere dans le discours des ouvriers francais au

XIX'e siecle>. Romantisme, #13-14, 1976.

*Начало этому успеху было положено с появлением завоевав-

шего скандальную известность романа французского писателя Вик-

тора Маргерита (1866-1942) <Холостячка> (1922). Героиня романа,

после ссоры с отцом и разрыва с женихом, поселяется отдельно от

семьи и зарабатывает на жизнь своим художественным дарованием.

За написание этого романа В. Маргерита даже лишили ордена По-

четного легиона.

304

На протяжении целого века все то время, пока демо-

кратические общества занимались самосозиданием, они,

несмотря на то, что имели в качестве исходного матери-

ала для своего развития резкие идеологические и соци-

альные конфликты, в унисон распевали хвалебные гим-

ны во славу женщины-домохозяйки.

Зарождающаяся индустриализация способствовала

появлению фабричных и заводских работниц, хотя жен-

ский труд по найму и вызывал бурю протестов под ло-

зунгами защиты морали, прочности супружеских уз,

здоровья женщин, хорошего воспитания детей. Одновре-

менно с этим материнские обязанности в духе жертвен-

ности все энергичнее восхваляли в качестве жизненно-

го предназначения^. Поскольку женщине самой приро-

дой назначено производить на свет детей, кормить их и

воспитывать, то мать призвана полностью посвятить

себя выполнению этой задачи, напрочь отказаться от

любых личных амбиций и возложить всю свою жизнь

на алтарь семьи. До начала XX века книги, посвящен-

ные женщинам, и школьные учебники для девочек клей-

мят позором проявления эгоизма, превозносят материн-

ские обязанности и взывают к духу самоотречения.

Именно посредством морализаторской и проникнутой

жертвенностью риторики и было выпестовано этакое

призвание - стать добрым ангелом домашнего очага.

Супруга-мать-домохозяйка существует отнюдь не

ради себя самой, а потому ее и не относят к отдельным

и независимым индивидам, никому, кроме самих себя,

не принадлежащим: <Женщина может быть счастлива

только при том условии, что она не "личность", а ис-

ключительное в своем роде существо, которое живет вне

себя и для других>^. Если мужчина воплощает собой

новый образ свободной, суверенной личности и хозяи-

^Elisabeth Badinter, L'Amour en plus, Paris, Livre de Poche, 1980,

p. 342-348.

^Ивона Сарсей, цит. по кн.: Anne Martin-Fugier, La Bourgeoise,

Paris. Gfasset, coll. Biblio-Essais, 1983, p. 314.

305

на над собой, то женщину по-прежнему представляют

существом по природе своей зависимым и живущим ради

других; ее мыслят зажатой в тиски семейных устоев.

Идеология женщины-домохозяйки возникла из отказа

сделать всеобщими принципы современного индивиду-

алистического общества. Женщина, чья идентичность

вскормлена на альтруизме и семейной общности инте-

ресов, не зависит от существующего в обществе поряд-

ка, основанного на временных трудовых соглашениях:

она зависит от порядка, существующего в семье и обу-

словленного самой природой. По этой самой причине

женщина будет лишена и политических прав, и права

на интеллектуальную и экономическую независимость^.

Признать женщину в качестве независимого индивида

означало бы извратить ее природу, ускорить крушение

семейных устоев, внести смуту в отношения между по-

лами. Неприятие женского труда за пределами семьи

и получения женщинами образования, исключение их

из сферы политики, подчинение женщины мужчине, по-

ражение в правах женщины и матери в пользу мужа -

вот формы проявления столь характерного для началь-

ного этапа развития индивидуалистического демокра-

тического общества неизменного отказа от равенства

полов и неизменного отрицания женщины в качестве

субъекта.

И все-таки идеал женщины-домохозяйки опирался

не на одну только навязанную проповедями идеологию.

В период между двумя войнами выработалось, в част-

ности в Соединенных Штатах, новое представление о

свободной от рутинных традиций женщине-домохозяй-

ке, примечательной не столько своей преданностью,

сколько соблазнительностью и способностью находить

счастье в потребительстве. Пылесос, стиральная ма-

шина, газовая плита, холодильник, консервированные

продукты - все это реклама превозносит до небес как

^Pierre Rosanvallon, Le Sacre du citoyen, op. cit., p. 130-145.

306

средство раскрепощения женщины^. Тогда же всячески

расхваливали и косметическую продукцию как способ,

способный сохранить молодость и прочный брак. От-

ныне потребление, молодость и красота входят в круг

новых обязанностей домохозяйки. Само собой разуме-

ется, что идеал хорошей жены и матери от этого нисколь-

ко не пострадал, однако жертвенная риторика, которая

сопутствовала ему прежде, оказалась погребенной под

стандартами индивидуалистической ориентации на бла-

госостояние и власть соблазна. На смену морали береж-

ливости и самоотречения пришли диктат потребления,

сулящие радость товары и феерическое разнообразие

всевозможных новинок. Начинается новый период, ко-

торый ознаменован симбиозом домохозяйки с потреб-

лением: удачные покупки, экономия времени и труда,

благоденствие ребенка, достигнутое за счет продуктов

потребления, обольстительная внешность - таковы

новые властные требования, предъявляемые к современ-

ной супруге и матери. Уже в 20-е годы в языке торговли

присутствовало в зародыше то, что станет доминиро-

вать в 50-е годы: именно в эти годы суровые проповеди

стали потихоньку отходить на задний план под влия-

нием формирующихся образов женщин веселых, кокет-

ливых, улыбчивых, нашедших свое счастье, благодаря

<чудесам> комфорта. Подобное повышение престижа

в обществе женщины-потребительницы имело первосте-

пенное значение; оно свидетельствовало не только о

новой моде, повлиявшей на жизнь женщины: оно, как

мы позднее в этом убедимся, способствовало еще и ис-

торически обусловленному преодолению идеала женщи-

ны-домохозяйки.

^Stuart Ewen, Consciences sous influence: publicite et genese de la

societe de consommation, op. cit.

307

Современное положение

женщины-домохозяйки

Хотя образец супруги, посвятившей себя заботам о

домашнем очаге, и является вполне современным изоб-

ретением Нового времени, на нем все-таки лежит печать

принципов, характерных для патриархальных обществ.

Идеология женщины-домохозяйки, как мы убедились,

создавалась посредством отказа от женщины-личности,

имеющей равные права с мужчиной и независимой от

него. В противовес всем современным ценностям, про-

славляющим свободу распоряжаться собой по собствен-

ному усмотрению, хозяйка дома зажата в тиски устоев,

сложившихся в ее домашнем мирке: она не принадлежит

себе, она <по самой своей природе> принадлежит семье,

в точном соответствии с законами холизма*. С другой

стороны, ограничивая круг занятий женщины работой

по дому, обрекая ее на экономическую зависимость, этот

*Холизм - сформулированное южноафриканским филосо-

фом Я. Х. Сматсом в произведении <Холизм и эволюция> (1926) уче-

ние о целостности, суть которого состоит в гипертрофировании фор-

мулы <целое больше своих частей> вплоть до абсолютного приори-

тета целого над его частями.

308

идеал всего только продлевает существование как освя-

щенного традицией положения женщины, так и прин-

ципа иерархии полов. С этой точки зрения институт

женщин-домохозяек служит скорее выражением преем-

ственности, имеющей очень давнюю традицию, нежели

какой-нибудь исторической инновации.

И все-таки если взглянуть на это под другим углом

зрения, женщина без профессии выглядит продуктом

общественного развития, типичным для демократичес-

кого Нового времени. Прежде незанятость в хозяйствен-

ной деятельности была аристократической привилеги-

ей, одинаково распространявшейся на оба пола господ-

ствующего класса. По отношению к подобному порядку,

диктуемому знатностью происхождения, институт жен-

щины-домохозяйки представляет собой бесспорное его

отрицание, поскольку разделение на занятых и незаня-

тых отныне основано исключительно на половой при-

надлежности. Отныне привилегии общественного поло-

жения и происхождения не выступают больше в каче-

стве критерия при делении на тех, кто производит, и тех,

кто не производит: единственным критерием выступает

врожденное различие мужчина/женщина; и нет больше

аристократического этоса, а есть универсальные нор-

мы рациональности, предписывающие нам уважать

высоконравственную и семейную жизнь, а также забо-

титься о здоровье женщины и о ее идентичности. Ко-

нечно, в среде обездоленных женщины все еще продол-

жали работать, однако это никоим образом не отменя-

ло того факта, что идеал домохозяйки распространялся

на всех женщин любого социального положения в соот-

ветствии с нравственными законами мира, отвергающе-

го и дворянские отличия, и привилегии классов и сосло-

вий. С одной стороны, женщина - хозяйка дома высту-

пает продолжательницей тысячелетней традиции, но

зато с другой - она олицетворяет миропорядок Ново-

го времени, ибо служит средством реализации нагляд-

ных и простых дихотомических норм, коренящихся в тре-

бованиях <разума> и самой природы.

309

Нет никаких сомнений в том, что незанятость до-

мохозяйки в производственной деятельности выступа-

ла в качестве отличительного признака, позволявшего

сделать очевидным существование дистанции и социаль-

ного размежевания между высшим и средним классом,

с одной стороны, и классом трудящихся - с другой. По-

средством незанятости своих жен в общественном труде

привилегированные классы устанавливали собственное

социальное отличие, и в то же время они пытались воз-

родить, на особый манер, распространенный среди дво-

рян обычай показного расточительства^. Однако это не

позволяет нам просто и бесхитростно поместить фигу-

ру женщины без профессии в жесткую схему продолже-

ния аристократической культуры демонстративного

безделья. Женщина-домохозяйка - такая, какой ее себе

представляли в XIX и в XX веках, - на самом деле глу-

боко проникнута типичными для эпохи Нового време-

ни принципами ведения хозяйства, труда и эффектив-

ности. Об этом свидетельствуют и те обязанности, ко-

торые на нее возлагают: ей надо рационально вести свой

home, проявлять рачительность и хозяйственность, на-

водить в доме чистоту и порядок, стоять на страже здо-

ровья семьи и все делать для того, чтобы ее дети подня-

лись на более высокую ступень общественной лестни-

цы. Вместо того, чтобы афишировать свою праздность,

ей, наоборот, никогда не следует оставаться без дела;

вместо того чтобы демонстрировать такой образ жизни,

в каком даже <внимательное рассмотрение не обнаружи-

вает никакой цели, никакого далеко идущего намере-

ния>^, она берет на себя обязанности, признанные перво-

степенно важными для будущего детей, семьи и нации.

Идеал женщины-домохозяйки, не вписываясь в логику

унаследованных от аристократической культуры и под-

черкнуто возвышенных представлений о женщине-даме,

^Об этом см.: Katherine Blunden, Le Travail et la Vertu, op. cit.,

p. 32-34.

^Thorstein Veblen, Theorie de la classe des loisirs, op. cit., p. 55.

310

служит иллюстрацией современных ориентаций и при-

оритетов: здесь и важность воспитания и гигиены; и при-

знание - а также повышение - роли матери в форми-

ровании ребенка, и все более значительные инвестиции

семьи в ребенка. Супруга-мать, даже если она и не заня-

та оплачиваемым трудом, тратит силы на выполнение

полезной и <плодотворной> миссии: добиться экономии

средств, хорошо вести домашнее хозяйство, обеспечить

лучшее будущее для своих детей. Отсюда и проистекает

разнородность свойств такого социального образова-

ния, как домохозяйка. Если, с одной стороны, весталка

домашнего очага продолжает, на новый лад, аристо-

кратический этос с его обычаями расточительства, то, с

другой стороны, она являет собой некий, по сути своей

глубоко современный, институт, выработанный рацио-

нализированием семейной жизни, гигиеной жилища, за-

ботой о воспитании, первостепенной значимостью ре-

бенка и его будущего.

Часто подчеркивали, и не без оснований, что идеал

хозяйки дома способствовал приданию женщинам до-

полнительной значимости в замкнутом пространстве

семьи, устранению их от выполнения общественных

функций, обесцениванию длительной учебы девочек.

Однако правда состоит в том, что подобное <заточение>

никак не вредило развитию сопутствовавшего ему про-

цесса выхода женщинами за пределы традиционных зна-

ний и умений. Сначала это происходило под воздействи-

ем высших учебных заведений с их стремлением вырвать

девушек из-под влияния церкви; затем под воздействи-

ем медиков, которые взяли на себя труд по внушению

матерям новых правил кормления, умывания и пелена-

ния малышей. Все чаще речь шла о том, чтобы подго-

товка женщин велась с учетом научных достижений,

о том, чтобы подорвать доверие к традиционным на-

выкам и осуществлять руководство матерями, обучая их

новым принципам ухода за младенцами и гигиене. С на-

чала XX века, и особенно в период между двумя война-

ми, любая помощь со стороны врачей доходила до жен-

311

щин настолько оперативно, что позднее в этой связи

зашла речь о подлинно масштабной операции по при-

витию женщинам культуры^. Чем сильнее женщины

были преданы своему домашнему универсуму, тем бо-

лее явно они были <оторваны> от унаследованных от

предков привычек и открыты для восприятия правил,

диктуемых медицинским сословием; чем громче прослав-

ляли подлинное значение материнства, тем основатель-

нее <материнский инстинкт> бывал обуздан и вышко-

лен в духе рекомендаций научных и медицинских учреж-

дений. Говорить о традиционном заточении женщин

применительно к домохозяйкам означает в этом смысле

говорить лишь полуправду, поскольку одновременно

имела место открытость женщин влияниям извне, рас-

пространение <рациональных> правил и норм, чисто со-

временное желание преобразить поведение матерей, из-

менить унаследованную от прошлого манеру мыслить

и действовать.

Если нам следует понимать этот исторический ин-

ститут как изобретение Нового времени, то и в таком

случае он сопровождался беспримерным процессом иде-

ализации и повышения социальной значимости мате-

ринской функции. С самого начала существования че-

ловечества чисто женские занятия постоянно недооце-

нивались или замалчивались. Функция продолжения

рода, конечно, избежала процесса обесценивания в гла-

зах общества, однако забота о детях, материнские лас-

ки и материнская любовь сами по себе никак не при-

ветствовались, поскольку их относили к естественному

поведению, которое само собой разумеется. И только

начиная с середины XVIII века происходит перелом, и

материнство впервые становится в обществе объектом

^Catherine Fouquet, Yvonne Knibiehier, L'Histoire des meres,

Montalba, 1980, p. 290-298; Francoise Thebaud, Quand nos grand-meres

donnaient la vie: la maternite en France dans l'entre-deux-guerres, Lyon,

Presses universitaires de Lyon, 1986.

312

восхищения. Руссо, а после него и Песталоцци* задают

тон в дальнейшей идеализации матери, обращая вни-

мание на незаменимую роль материнской любви в вос-

питании детей^. XIX век упрочивает и упорядочивает

этот новый статус матери: появляются на свет первые

поэмы, посвященные материнской любви, а также бес-

численные живописные полотна, изображающие мате-

рей, которые кормят детей грудью, укачивают их, оде-

вают или играют с ними; в изобилии печатают книги,

где подчеркивается первостепенное значение матери как

<естественной> воспитательницы. Повсюду образ мате-

ри превозносят до небес, наделяя ее чертами доброты,

кротости, нежности. Даже если мать, в принципе, оста-

ется под властью отца, воспитание представляет собой

функцию, подчиненную и подконтрольную матерям,

которые, впрочем, в самых широких масштабах берут

на себя эту миссию. Мишле заявляет, что матери - это

<единственные возможные воспитатели>, он восхваля-

*Швейцарский педагог Иоганн Генрих Песталоцци (1746 -

1827) писал в своей <Памятной записке парижским друзьям о сущ-

ности и цели метода>: <Мать, мать! Ты одна только и можешь на-

править элементарное образование человека к гармоническому

развитию всех трех сторон его природы. Несомненно, что только

одна мать в состоянии заложить правильную чувственную основу

нравственного воспитания человека. Скажу больше: ее реальные

поступки, к которым ее побуждает один только голый инстинкт, при

условии, если эти поступки чисто инстинктивные, являются по су-

ществу правильными, опирающимися на чувственное восприятие и

естественными средствами нравственного воспитания. Скажу еще

больше: каждый поступок матери в той мере, в какой он вызван толь-

ко здоровым инстинктом в отношении ребенка, сам по себе являет-

ся правильной основой всеобщего элементарного образования че-

ловека во всех трех разделах. Каждый поступок матери в отноше-

нии своего ребенка, являющийся следствием ее инстинкта и ничем

больше, в каждом случае одновременно охватывает в целом все три

сферы воспитания - физическое, умственное и нравственное совер-

шенствование> (цит. по кн.: Хрестоматия по истории зарубежной

педагогики. М.: Просвещение, 1981. С. 299).

^Catherine Fouquet, Yvonne Knibiehier, L'Histoire des meres, op.

cit., p. 138-148; 174-189.

313

ет женщину как <некую религию [...] поэзию, воплотив-

шуюся в живое существо для того, чтобы возвысить муж-

чину, воспитать ребенка, освятить своим присутствием

и облагородить семью>^. Отныне материнская самоот-

верженность и роль матери - первой воспитательницы

детей - прославляются не иначе как в проникнутых ли-

ризмом излияниях: с приходом Нового времени мать пре-

вратили в объект отдельного от религии культа.

Сразу по пришествии демократического Нового

времени не только возвели на пьедестал материнскую

любовь, но еще и попытались внушить почтение к тому

незатейливому виду деятельности, каким является рабо-

та по хозяйству. Ухоженный, чистый, уютный дом, го-

ворили тогда, удерживает мужа в семье; он отвращает

отца от кабаков и от искушений улицы; он упрочивает

семью. Здоровье детей зависит от гигиены; материаль-

ная обеспеченность семьи зависит от такой добродете-

ли, как бережливость; благоденствие семьи, моральный

дух будущих граждан и будущее нации зависят от по-

рядка и чистоты в <семейном гнездышке>. Домашний

труд завоевывает небывалое признание общества как

фактор укрепления морали и в семье, и в нации. Вот

почему школьные программы для девочек в 1880-е годы

включают в себя курс домоводства как в начальных

школах, так и в лицеях. В 1907 году обучение ведению

домашнего хозяйства становится обязательным в лице-

ях и коллежах для девушек. На грани веков растет чис-

ло предназначенных для девушек из народа и предста-

вительниц буржуазии практических занятий по кулина-

рии, по глаженью, по шитью и гигиене жилища^.

В это же время феминистки выдвигают требование,

чтобы работа по дому и материнство были признаны

полноправным трудом и чтобы за него, как за таковой,

^Michelet, La Femme, Paris, Flammarion, coll. Champs, p. 119.

^Anne Martin-Fugier, La Place des bonnes: la domesticite feminine

en 1900, Paris, Grasset, coll. Biblio-Essais, 1979, p. 374-375.

314

причиталось бы вознаграждение. Во Франции профсо-

юз домашних хозяек, основанный в 1935 году, настаи-

вает на начислении заработной платы за работу по дому.

Множество выступлений было посвящено также попыт-

кам убедить женщин в том, что домашние дела отнюдь

не скучны и не однообразны и даже способны превра-

титься в созидательную деятельность, мобилизующую

знания, природную сметку и умение мыслить. Отсюда

перешли к разговорам о <науке домоводства>, что приве-

ло к возникновению движений, проповедующих рацио-

нализацию домашнего труда. В Соединенных Штатах

Domestic Science Movement* зародилось еще до 1914 го-

да и было подхвачено в Европе в 20-е годы различными

ассоциациями, организующими выставки по домовод-

ству и борющимися за использование достижений на-

уки и техники в работе по дому. Идеология Нового вре-

мени, озабоченная тем, чтобы удержать женщин внут-

ри их жилищ, постаралась поднять значение труда

домохозяйки, придать черты благородства тем заняти-

ям, которые традиционно считались второстепенными,

восславить <доброго ангела - устроителя быта>.

Из всего этого и проистекает историческая двой-

ственность образа женщины-домохозяйки. С одной сто-

роны, такой идеал воспроизводит в полном противоре-

чии с современными идеалами равенства максимальную

дифференциацию ролей каждого из двух полов. Но, с

другой стороны, появлению подобного образа сопут-

ствует неотъемлемый для устремленных к равноправию

обществ процесс признания и прославления женских

функций. Супруга, мать, воспитательница, хозяйка до-

ма: вот роли женщины, превозносимые до небес, оцени-

ваемые с уважением и наделяемые, в принципе, такой

же значимостью, как и роли, возложенные на мужчин.

Давайте перечитаем Токвиля, анализирующего функцио-

*Domestic Science Movement (англ.) - Движение научного

домоводства.

315

нирование современного равноправия на уровне симво-

лов: <Таким образом, американцы не верят в то, что

мужчина и женщина должны заниматься одним и тем

же или же имеют право этим заниматься, но они демон-

стрируют одинаковое уважение к роли каждого из них,

и они считают их людьми, равными по ценности, хотя и

разными по предназначению>. Если начальный период

установления равноправия и унаследовал от прошлого

основанное на неравноправии деление на <две сферы>,

то одновременно с этим он облагородил и возвысил

представления общества о женщине и отдал ей дань зас-

луженного уважения. Вот почему женщина - домаш-

няя хозяйка является не столько кричащим отрицанием

всего демократического универсума, сколько одним из

его незавершенных выражений.