Глава 2

СУДЬБА СОБЛАЗНА

Соблазн олицетворяет собой такой порядок отно-

шений, который еще сильнее, чем любовное чувство,

отмечен печатью социального разделения полов. От пат-

риархальных обычаев крестьян ходить друг к другу в

гости и до социальной модели поведения при галант-

ных дворах соблазнение всегда представало перед нами

в виде театрального спектакля, организованного как би-

нарная оппозиция мужского и женского полов. На про-

тяжении столетий менялись подходы и способы <ухажи-

вания>, но никак не разница между мужчинами и жен-

щинами в их восприятии искушения.

Как известно, начиная с XII века куртуазные моде-

ли поведения создали новую культуру обольщения*.

*Эту новую культуру они заимствовали от арабов во время

первых крестовых походов; что же касается появления подобной

сложной культуры ухаживания у самих арабов, то, по меткому заме-

чанию Пьера Бельперона, куртуазная поэзия была создана ими, что-

бы воспеть идеальную женщину, потому что они не могли вздыхать

по женщине, которая по первому слову бросалась в их объятия (об

этом см.: Pierre Belperron, La croisade contre Albigeois et l'Union du

Languedoc a la France, Paris, Pion, 1949).

70

Весьма распространенный до той поры обычай похи-

щения^, грубый захват женщин, залихватское и бесце-

ремонное обращение с женщинами в высших кругах об-

щества уступили место кодексу поведения, предписыва-

ющему мужчинам покорность и сдержанность, терпение

и чуткость по отношению к даме, почитание и поэти-

ческое прославление возлюбленной. Впрочем, эта <де-

маскулинизация> приемов обольщения ни в чем не по-

колебала существенных различий в способах его реали-

зации: с незапамятных времен право начать ухаживания

отдано мужчинам, тогда как уделом женщины остается

ожидание. Уже Овидий писал: <Молодой человек слиш-

ком уж уверен в своей красоте, если ждет, чтобы первою

сделала ему предложение женщина. Приступать к делу

обязан мужчина. Пусть он умоляет - женщина благо-

склонно примет его нежные мольбы>^*. В этом смысле

куртуазные правила всего только опоэтизировали и уза-

конили в более строгом виде эти различия между пола-

ми. Именно Он должен сделать первый шаг, выразить

красавице свое восхищение, признаться в своей страс-

ти; Ей же приходится ожидать проявления инициативы

со стороны мужчины, не показывать собственного же-

лания, испытывать терпение претендента, прочно удер-

живать бразды правления в любовной игре, поначалу

весьма скупо, но со временем все более щедро одаривая

его своими милостями.

Подобное неравноправное распределение ролей при

обольщении на самых глубоких уровнях отражает ста-

родавнее предназначение мужчин для воинских трудов.

Если в соблазнении роль <наступательного характера>

и отведена мужчине, то потому только, что как воин он

просто обязан доказать, что обладает и напористостью,

^Georges Duby, Le Chevalier, la Femme et le Pretre, Paris, Hachet-

te, 1981, p. 43-46.

^L'Art d'aimer. Livre premier.

*Цит. в переводе В. Алексеева по кн.: Овидий Публий Назон.

Наука любить. М.: Вернисаж, 1992. С. 71.

71

и смелостью, и отвагой. Проявление инициативы в деле

обольщения выглядит тогда долгом мужчины, напря-

мую связанным с его воинской доблестью. Поскольку

образцом для куртуазного соблазнения послужила вой-

на и искусство ведения баталий^, мужчина должен был

зарекомендовать себя <дерзким любовником> (Бран-

том*), ему следовало <вести осаду> дамы**, идти на при-

ступ, разрушать бастионы ее скромности и в итоге по-

бедить ее. Мужчине, как средоточию активности и

завоевательных тенденций, необходимо было главен-

ствовать во всем, и потому до середины XVII века муж-

чина будет отстаивать свое превосходство даже в силе

приверженности любовному чувству^.

Если, с другой стороны, роль женщины сведена к

ожиданию и сопротивлению, то сделано это из сообра-

жений морали, а также по причине ее скромности, кото-

рая со времен Плиния объявлена природным свойством

второго пола. Чтобы соблазнить избранного ею муж-

чину, женщина не вправе поведать о своем желании, ей

следует притвориться его законной добычей***. Удел

^Denis de Rougemont, L'Amour et l'Occident (1939), Paris, UGE,

coll. 10/18, p. 206-207.

*Брантом, Пьер де Будей (ок. 1538-1614) - французский пи-

сатель, придворный, автор книг мемуаров <Жизнеописания знаме-

нитых людей и великих полководцев>, <Жизнеописания знаменитых

дам> и <Жизнеописания галантных дам>, в которых собраны анек-

доты, описания любовных похождений и придворных интриг.

**Главный женский символ в Средние века - это цитадель,

крепость, внутри которой - сокровище. Все прочие символы жен-

щины (газель, лань, лилия и роза, бархатистый персик, ароматная

малина; она - драгоценные камни, перламутр, агат, жемчуг, шелк,

небесная лазурь, свежесть ключевой воды, воздух, пламя, земля и во-

да) - второстепенны.

^Maurice Daumas, La Tendresse amoureuse, XVI'e - XVIII'e siec-

le, op. cit., p. 136.

***Ср. у В. Ерофеева: <Мужская жизнь складывается из дости-

жений. Победителя можно брать голыми руками. Женщина, кото-

рая создаст у мужика иллюзию большой победы, будет самой боль-

шой победительницей> (Ерофеев Виктор. Мужчины. М.: Подкова,

1997. С. 81-82).

72

женщины - демонстрировать свою неприступность,

множить препятствия на пути любви, не уступать моль-

бам мужчин ни слишком быстро, ни слишком легко*.

Один заигрывает, другая отказывается принять ухажи-

вания; один настаивает, другая соглашается, затем ме-

няет свое решение и, наконец, уступает. Весь порядок

соблазнения построен в полном согласии с неизменной

системой отчетливого противопоставления мужского

женскому: более решительно, нежели иные установле-

ния, элементарные структуры соблазнения** восходят к

незыблемым фундаментам человеческой истории.

*Осуществить все это очень не просто, ибо, как справедливо

заметил Робер де Блуа, если женщины выказывают себя приветли-

выми и любезными, то им грозит опасность, что мужчины поймут

их превратно, если же они, напротив, проявят недостаток учтиво-

сти, то их обвинят в высокомерии.

**Элементарные структуры соблазнения - это выражение дол-

жно вызывать в памяти читателя ассоциации с тем порядком иссле-

дования исторических феноменов, который впервые был применен

К. Леви-Строссом в его основополагающем труде <Элементарные

структуры родства> ( 1949).

73

Новая Ева и прощание

с Дон Жуаном

Оказывается ли и для нас это стародавнее установ-

ление по-прежнему действенным? Какова судьба муж-

ских и женских стратегий соблазна в обществах, охва-

ченных страстным устремлением к равноправию полов?

Таковы вопросы, встающие перед нами в результате

глубоких потрясений, которые в последние десятиле-

тия поколебали сферу любовных отношений между по-

лами.

Долгое время залогом успеха для обольстительных

маневров мужчин служили эмоциональная восприимчи-

вость женщин и их склонность к экзальтации. Ухажи-

вание и получение милостей от дамы подразумевало, что

ее осыпали любезностями и завоевывали искренностью

своих чувств. Отсюда и проистекает важное значение

слез и вздохов, пылких заверений, просьб и неизбежных

обещаний жениться. Именно так поступает Дон Жуан:

разве он делает еще что-нибудь, кроме того, что расхва-

ливает красоту своих будущих жертв, убеждает их в ис-

кренности своей сердечной страсти и обещает жениться

на них? Дон Жуан - это <супруг для рода человеческо-

74

го>^*. В XIX веке, когда нравы простого народа были по-

проще, подобные приемы имели широкое распростране-

ние и неустанно порицались обманутыми женщинами.

<Он соблазнил меня в обмен на обещание жениться> -

вот упрек, который звучит лейтмотивом их жалоб^. В ос-

нову соблазнения, осуществляемого мужчинами, были

положены три ключевых принципа: объяснение в люб-

ви, восхваление женщины, обещание законного брака.

Соблазнение как отдых от забот

Современная эпоха в основном отправила на свал-

ку этот мужской арсенал. Прежде необходимо было про-

демонстрировать пылкость чувств, сегодня это стало бес-

полезным и, так сказать, вызывающим противополож-

ный результат. Прежде необходимо было курить фимиам

своей красавице, сегодня избыточные комплименты не

столько льстят женщине, сколько выставляют претен-

дента в смешном свете^. Обещание жениться? Подобная

стратегия лишена всякого смысла во времена, когда с

секса сняты запреты, а женщины материально незави-

симы. Даже словарь отмечает эти изменения: начиная

с 50-х годов ухаживать перестали: теперь к женщинам

просто <пристают>. Правила ухаживания предписыва-

ли подлинную театральность, строго установленную

темпоральность**, способы выражения чувств. <Приста-

^Moliere, Dom Juan, acte II, scene IV.

*<Он на всех готов жениться>, - так выглядит эта фраза в

переводе М. А. Кузмина (Мольер. Соч.: В 4 т. Т. 2. M.; Л.: Academia,

1937. С. 532).

^Francoise Barret-Ducrocq, L'Amour sous Victoria, Paris, Pion, 1989,

p. 117-144.

^Pascal Bruckner, Alain Finkieikraut, Le Nouveau Desordre amou-

reux, op. cit., p. 292,

**Темпоральность - временная сущность явлений, порожден-

ная динамикой их собственного движения; в феноменологически

75

вание> с его коннотациями* беззаботной и прозаиче-

ской игры обедняет этот широкий спектр. Женская эман-

сипация, сексуальная революция, культура досуга, не-

зависимости и аутентичности - все эти факторы на-

несли непоправимый урон старинному своду правил

обольщения, которые теперь воспринимаются как ли-

цемерные, сексистские** и чересчур манерные. Соблаз-

нение, подвергнутое под влиянием искусства и литера-

туры процессу деформализации и свойственной демо-

кратической культуре десублимации, теперь таково: надо

соблазнить, но безо всякого пафоса, без слов: <Я тебя

люблю>, без обещаний и традиционных ритуалов. Надо

всего только быть самим собой: мы живем во времена

торжества легкого, с минимумом используемых средств,

постромантического соблазнения***.

Новое место, отводимое юмору, с максимальной

наглядностью иллюстрирует весьма далекий от возвы-

шенного основной порядок современного соблазнения.

ориентированной социологии, а также в психологии и культуроло-

гии это понятие часто используется для описания всевозможных ди-

намичных объектов.

*Коннотация - дополнительное (эмоциональное, оценочное

или стилистическое) содержание языковой единицы или категории.

**Сексизм - термин, образованный по аналогии с термином

<расизм>.

***Трудно описать подобную ситуацию лучше, чем это сделал

Умберто Эко: <Постмодернистская позиция напоминает мне поло-

жение человека, влюбленного в очень образованную женщину. Он

понимает, что не может сказать ей "люблю тебя безумно", потому

что понимает, что она понимает (а она понимает, что он понимает),

что подобные фразы - прерогатива Лиала (под таким псевдони-

мом издавала свои романы о любви итальянская писательница Лиа-

на Негретти. -Н. П.). Однако выход есть. Он должен сказать: "По

выражению Лиала - люблю тебя безумно". При этом он избегает

деланной простоты и прямо показывает ей, что не имеет возможно-

сти говорить по-простому; и тем не менее он доводит до ее сведения

то, что собирался довести, - то есть что любит ее, но что его лю-

бовь живет в эпоху утраченной простоты. Если женщина готова иг-

рать в ту же игру, она поймет, что объяснение в любви осталось

объяснением в любви> (Эко Умберто. Имя розы. СПб.: Симпозиум,

1998. С. 636).

76

В былые дни в процессе ухаживания необходимо было

доказать свою страстную влюбленность и говорить о

любви; в наши дни надо уметь рассмешить. Иное вре-

мя - иные соблазны: юмор приобрел большую оболь-

стительную силу, нежели гиперболы, продиктованные

сердцем. Начиная с 60-х годов опросы показывают воз-

росшее значение, которое женщины придают <чувству

юмора> своего партнера^. За тридцать лет, истекших с

тех пор, эта тенденция усилилась: среди качеств, кото-

рыми женщины восхищаются в мужчинах, юмор зани-

мает одно из лидирующих мест^. В прошлом речь шла о

том, чтобы существование любви было неотделимо от

поэзии, святости, едва ли не религиозных чувств; теперь

надлежит создавать оживленную и веселую обстанов-

ку, быть забавным и <клевым>, уметь <прикалываться>.

Усиление позиций юмора, олицетворяющее собой рост

влияния гедонистических и связанных с развлечениями

ценностей, предпочтение, отдаваемое системе референт-

ностей настоящего времени и <уходу от действительно-

сти>, <контактам> и <расслаблению> - все это сопут-

ствует эпохе массового потребления и масс-медиа. Ког-

^Vance Packard, Le Sexe sauvage, Paris, Calmann-Levy, 1969,

p. 147.

^<С мужчиной 32 % женщин особенно любят поговорить, 19 % -

посмеяться, 15%- заняться любовью, 15%- вместе провести вы-

ходные дни> (Gerard Mermet, Francoscopie 1993, Paris, Larousse, 1994,

p. 139).Отныне француженки заявляют, что больше восхищаются чув-

ством юмора своего приятеля, чем его физическими данными или

высоким социальным положением. В иерархии тех качеств, которые

они ценят в первую очередь, юмор следует сразу же за умом. И в спис-

ке самых великих соблазнителей француженки первым ставят Терри

Лермита: они оценивают его выше, чем Кевина Костнера или Ричарда

Гира. (Questions defemmes, №1, avril 1996). (Терри Лермит (1952 г. р.)-

французский актер, создающий на экране образы неотразимых или

забавных плейбоев. Кевин Костнер (1955 г. р.), хотя и обладает, по

замечанию одного американского журналиста, <идеальной внешно-

стью для секретного агента - неброской и незапоминающейся с пер-

вого взгляда>, пользуется широкой известностью в Голливуде с сере-

дины 80-х годов; Ричард Гир (1949 г. р.) в начале 80-х годов был при-

знан секс-символом Голливуда. - Прим. пер.).

77

да главными объектами референтных корреляций счита-

ют досуг и не связанную условностями личность, идеал

взаимоотношений между мужчиной и женщиной имеет

тенденцию освобождаться от старинного идеала роман-

тической степенности: веселое времяпрепровождение,

смех, юмор способны восторжествовать над ним.

Во времена, когда женщины отвергают иерархию

и дискриминацию по признаку пола, они уже не при-

емлют неравноправных ритуалов ухаживания и, напро-

тив, в своем подавляющем большинстве выступают за

непринужденные, шутливые формы общения, устанав-

ливающие более <равноправные> отношения между

мужчинами и женщинами*. Усиление позиций мужско-

го юмора в хитростях обольщения свидетельствует о

новизне женских чаяний, не столь сильно проникнутых

ожиданием доказательств преклонения, как требовани-

ем духовной близости и признания равноправия полов.

Повышению значимости юмора способствовал не толь-

ко и не столько рост престижа приятного отдыха, сколь-

ко стремление женщин к менее отягощенным условно-

стями и более свободным связям, к наполненным боль-

шим взаимопониманием отношениям с мужчинами. Вот

почему юмор как средство соблазна обретает вид ти-

пичного проявления новых демократических пристрас-

тий женщин.

Свободное от императива сентиментальной рито-

рики обольщение развивается по законам совсем иной

темпоральности. Завоевание женщины на старинный

манер частенько сравнивали с военной осадой, которая

*В. Ерофеев отмечает новое отношение женщин к приемам со-

блазнения и в нашей стране: <В начале 80-х годов наметился [...] про-

цесс женской сексуальной эмансипации, который, в конечном счете,

поставил многих наших мужчин в довольно неловкое положение. Ус-

тойчивая роль победителя у мужчины постепенно была отнята. Жен-

щины если и не научились делать выбор заранее, то по крайней мере

обзавелись достаточным количеством шуточек-прибауточек и разга-

дали мужскую игру. Вот этого мужчины и не ожидали, к этому не были

готовы> (Ерофеев Виктор. Мужчины. Указ. соч. С. 32-33).

78

требовала <терпения и длительного времени>. Отмена

общественных запретов, сковывавших сексуальную жизнь,

напрочь упразднила этот освященный веками прием.

Отныне соблазнение обречено на протекание в более

быстром темпе, о чем свидетельствует сокращение вре-

менного интервала, отделяющего начало от любовного

<завершения>. Ускорение соблазнения и развенчание его

идеалов воплощают в себе все ту же современную тен-

денцию к <скрадыванию дистанции>^, к <аутентично-

сти>, к антитеатральности форм культуры. Женщины

выступают за свободу и нескованность любовных чувств,

и они больше не считают себя обязанными откладывать

исполнение желания, возбуждать страсть, не удовлетво-

ряя ее, заставлять претендента слишком долго томить-

ся в ожидании: они все более явственно перестают отож-

дествлять себя с крепостью, которую необходимо взять

штурмом. <Кокетство>^ - манера поведения, которую

долгое время считали типично женской, - все больше

отходит на задний план, уступая место поведению куда

более бесхитростному и откровенному, более близкому

к поведению мужчин.

И даже сам стержень механизма соблазнения, ины-

ми словами, оппозиция между мужской активностью и

женской пассивностью, подвергается разрушению. На-

чиная с 40-х годов кинематограф показывает нам новую

манеру поведения женщин, которая выворачивает наи-

знанку традиционную схему обольщения: когда в филь-

ме <Порт печали> Лорен Бокол* спрашивает у Хамфри

^Daniel Bell, Les Contradictions culturelles du capitalisme, Paris,

PUF, 1979, p. 117-127.

^По мнению Симмела, <суть женского кокетства состоит в том,

чтобы попеременно демонстрировать то намеки на согласие, то на-

меки на отказ, привлекать мужчину, не позволяя ему достичь окон-

чательной победы, и отвергать его домогательства так, чтобы он

при этом не терял надежды> (<La sociabilite>, in Sociologie et Epistemo-

logie, Paris, PUF, 1981, p. 130).

*Лорен Бокол (1899-1957) - американская киноактриса; че-

рез год после совместных съемок с Хамфри Богартом в фильме

79

Богарта*: <Огонька не найдется?>, то именно она, в на-

рушение всех правил, проявляет инициативу в завязыва-

нии любовной интриги. И подобная практика получает

все более широкое распространение. Несть числа амери-

канским фильмам и телефильмам, в которых героини де-

лают первый шаг; в массовой культуре при переходе к

интимным отношениям активная роль все чаще отводится

именно женщине. Вдобавок и женские газеты теперь без

колебаний оправдывают женщин, которые инициируют

начало отношений. К тому же женщины нынче не боятся

давать небольшие объявления интимного характера, не

стыдятся они и признавать, что сами сделали первый шаг.

В былые времена комплименты входили в обязательный

набор мужских средств обольщения, а в наши дни можно

наблюдать, как женщины с похвалой отзываются о фи-

зической привлекательности или элегантности мужчин.

То поведение, которое прежде клеймили как свойствен-

ное одним только <шлюхам>, снискало относительную

социальную узаконенность: <заигрывания> со стороны

женщин больше не считают ни безобразием, ни непри-

стойностью. Поступательное развитие равноправия сумело

подпортить, хотя и не слишком основательно, главную

схему галантных отношений, иными словами, отчетли-

вую оппозицию между мужской активностью и женской

пассивностью.

Утомленный Дон Жуан

На отношение мужчин к соблазнению влияют и дру-

гие изменения. В наши дни и ценность, и смысл победы

<Иметь и не иметь> (1945) - экранизации романа Хемингуэя - ста-

ла его женой (для Богарта это был четвертый брак).

*Хамфри Богарт (1900-1957) - популярный американский

киноактер, создатель образов авантюристов, гангстеров и <крутых>

частных сыщиков; в фильме <Иметь и не иметь> он сыграл Гарри

Моргана.

80

над женщиной претерпевают значимое смещение. Так,

в женской прессе множатся статьи, в которых на раз-

ные лады перепевают тему ослабления сильного пола:

<Мужчин больше нет>, <Куда подевались мужчины?>.

Памфлеты подвергают осмеянию новую <каталепсию>,

поразившую мужчин^. Кинематограф гораздо реже, чем

прежде, являет нам блистательные образы <сердцеедов>

и <волокит>, всегда готовых пополнить коллекцию сво-

их охотничьих трофеев. Прислушиваясь к разговорам,

которые ведут между собой молодые девушки, можно

услышать, как одни сетуют на то, что к ним совсем не

пристают, а другие жалуются на то, что мужчины их

избегают или уклоняются от встреч с ними. Складыва-

ется впечатление, что приставания со стороны мужчин

стали более редкими, даже единичными; во всяком слу-

чае, они теперь меньше ассоциируются с чисто мужски-

ми <рефлексами>.

Что это: пустые слова? Избитые клише средств мас-

совой информации? Ничего подобного, если только при-

нять на веру результаты некоторых опросов^: видимо,

сегодня <бегать за женщинами> стало менее достойным

занятием, чем раньше. Еще совсем недавно приставание

к женщинам было общепринятым способом самоутвер-

ждения и социализации достигших половой зрелости

мужчин. Эти времена незаметно уходят от нас в прош-

лое. Наиболее <агрессивные> формы приставания все

чаще воспринимают как грубое поведение, свойствен-

ное низам общества. Пытаться привлечь внимание де-

вушки свистом, комментировать ее внешность, загова-

ривать с женщиной на улице или в метро - подобное

поведение считают неуместным и типичным для идео-

логии низших классов, основанной на мужском шови-

^Michele Fitoussi, Le Ras-le-bol des superwomen, Paris, Calmann-

Levy, 1987, p. 107.

^23 % молодых людей утверждают, что никогда не пристают

к женщинам, и 48 % пристают редко ( Vingt ans, novembre 1993).

81

низме*. В ночных клубах мужчины больше не пригла-

шают женщин потанцевать; <охмурить> женщину или

<подвалить> к ней - все эти приемчики, конечно, ни-

куда не подевались, но они перестали восприниматься

как нечто само собой разумеющееся; похоже, что подоб-

ное поведение уже перестало быть необходимым для

демонстрации принадлежности к сильному полу. Муж-

ская культура волокитства вступила в период опреде-

ленного спада: подобно другим героям современности,

Дон Жуан наших дней страдает от непомерной уста-

лости.

Иногда подобное мужское <отступничество> пони-

мают как проявление психологической растерянности,

которая вызвана поисками собственной идентичности

и связана с резкими переменами в традиционном рас-

пределении сексуальных ролей. Эмансипация женщин

наряду с усилением позиций <нежного мужчины> как

примера для подражания якобы спровоцировала беспре-

цедентное замешательство в рядах мужчин^. С той поры

как женщины обрели свободу, они стали более доступ-

ными в качестве сексуальных партнеров, но в то же вре-

мя более пугающими и опасными для мужчин. Многие

мужчины перестали понимать, чего ждут от них женщи-

ны. Если они выступают в роли покровителя или воло-

киты, то их обвиняют в мужском шовинизме; если они

сторонятся женщин, то те сетуют на <отсутствие насто-

ящих мужчин>. Мужчины, полностью растерявшие само-

уверенность перед лицом независимых <новых женщин>,

которые отказываются жить в их тени, якобы стали в

наши дни беспокойными, легко уязвимыми и поколеб-

ленными в собственной идентичности, неуверенными

в своих мужских способностях. У предупредительного

и <послушного> <нежного самца>, который и думать

*Мужской шовинизм - в социологии это убежденность в из-

начальном превосходстве мужчины над женщиной.

^Robert Bly, L'Homme sauvage et l'Enfant, Paris, Seuil, 1992.

82

забыл о какой бы то ни было агрессивности, нет больше

ни энергии, ни жизненной силы, чтобы предложить их

женщинам. Вот почему мы якобы становимся свидете-

лями того, как пассивность мужчин нарастает <в убыст-

ренном темпе>^.

Что это: страх перед женщинами? Но ведь никогда

еще не появлялось так мало наводящих страх женских

образов, так мало роковых женщин в фильмах и в ро-

манах. Или это экзистенциальная тоска, связанная с по-

исками мужчинами собственной идентичности? Можно

ли в это поверить теперь, когда социализация молодых

людей перестала проходить в духе культа мужского все-

силия и превосходства? По правде сказать, кризис му-

жественности весьма далек от того, чтобы стать массо-

вым общественным явлением. Заниженная оценка пове-

дения, пронизанного мужским шовинизмом, как и новая

независимость женщин, отнюдь не способствовали чрез-

мерному уязвлению идентичности представителей муж-

ского пола. Новое положение мужчин плохо переносят

прежде всего выходцы из самых отсталых слоев обще-

ства, иными словами те, кто больше всех <привязан> к

традиционным демонстрациям мужской силы. Все ос-

тальные уже отыскали новые способы самоутверждения

и повышения собственного престижа^. Великое замеша-

тельство мужчин - это явление скорее периферийное,

нежели центральное; его нельзя принять в качестве объ-

яснения современной <инертности> мужчин, в той или

иной степени наблюдаемой даже у тех, кто не проявляет

никакого беспокойства по поводу своей идентификации.

Мысль о нарастании кризиса мужественности и об уяз-

вленном и стенающем мужчине - мысль неверная. Даже

если критерии мужественности утратили былую чет-

кость, большинство мужчин страдают не из-за ослож-

нений, порожденных идентификацией: они, так же как

^Robert Bly, op. cit., p. 92.

^Francois de Singly, <Les habits neufs de la domination masculine>,

Esprit, novembre 1993, p. 60-61.

83

и женщины, тяжело переносят трудности в отношениях

с людьми или в своей профессиональной деятельности.

Давайте поостережемся смешивать психологические про-

блемы интимных отношений между людьми с ранами,

которые люди получают в процессе идентификации.

<Апатию> мужчин в делах обольщения следует увя-

зывать не с парализующим их страхом перед представи-

тельницами женского пола, а с широким распространени-

ем культуры, делающей выбор в пользу межличностного

общения, аутентичности, способности прислушиваться

к собственным чувствам; в пользу связей, основанных

на подлинной близости. В предшествующие эпохи жен-

щины играли роль трофеев, они дарили мужчинам воз-

можность покрасоваться, вызвать всеобщую зависть и

восхищение, эпатировать публику. В основе стараний

мужчин кого-то соблазнить лежала, говоря словами

Веблена, <погоня за славой, азарт соревнования>^, борь-

ба за престиж. Победы над женщинами имели почти то

же назначение, что и другие ценные вещи: их использо-

вали <с целью представить себя в наиболее выгодном

свете>. Конечно, потребность выставлять себя напоказ

и располагать зримыми свидетельствами успеха, так же

как и необходимость подкреплять или утверждать соб-

ственную мужскую состоятельность, никуда из нашей

жизни не ушли. Однако позволительно высказать пред-

положение, что отношение к женщинам изменилось в

том же плане, в каком поменялось отношение к потреб-

лению. Отныне гораздо важнее то, что ты сам лично

потребляешь, нежели демонстрация того или иного уров-

ня жизни^. Точно такой же сдвиг можно наблюдать,

mutatis mutandis*, и в отношении мужчин к женщинам.

^Thorstein Veblen, La teorie de la classe de loisir, Paris, Gallimard,

1970, p. 23.

^Эта точка зрения была обоснована в нашей работе <Империя

эфемерного> (L'Empire de l'ephemere (La mode et son destin dans les

societes modernes.), Paris, Gallimard, 1987, p. 203-207).

*Mutatis mutandis (лат.) - с необходимыми поправками.

84

Гедонизм благосостояния, психологизм, культура тела -

все эти референтные корреляции привели к отказу от

мужской одержимости количеством побед ради качества

межличностного общения и поисков глубокого личного

чувства. Доказательством тому наряду с другими фак-

тами служит то, что молодые люди все раньше проявля-

ют желание жить так, как живут <устоявшиеся> и хра-

нящие верность друг другу пары. На смену лихорадоч-

ной погоне за количеством пришел преимущественный

интерес к качеству чувств и повышение престижа совме-

стного проживания. Дон Жуана поразила отнюдь не

десница Божья: его погубила все возрастающая потреб-

ность в глубоком интимном чувстве и в межличностном

общении.

Разумеется, мужчине по-прежнему лестно иметь воз-

можность похвастать своими победами. И все-таки под-

линную мужественность теперь, похоже, куда более ред-

ко соотносят с образом Дон Жуана - слишком обезли-

ченным, слишком однообразным, слишком чуждым

собственной Самости и вибрациям своих чувств. Вслед-

ствие этого происходит очередное сглаживание разли-

чий между полами. Прежде мужчины хотели видеть в

себе <сторонних> по отношению к собственным любов-

ным приключениям коллекционеров, в то время как жен-

щины мечтали о вечной и нерушимой любви. Слегка

отступив от заветов Дон Жуана, мужчины сделали шаг

в сторону женских приоритетов продолжительности

отношений и эмоциональной вовлеченности в них. Но-

вые позиции, занятые мужчинами, свидетельствуют не

о банкротстве идентичности настоящего мужчины или

о наличии у него чувства тревоги, порождаемого жен-

щиной, а о дальнейшем прогрессе в деле создания рав-

ноправных условий в области любовных чувств для обо-

их полов.

Нельзя не связать ослабления позиций донжуанства

с новым значением сексуальности в сфере вообража-

емого-социального. По сравнению с революционным на-

85

строем 60-70-х годов в сфере культуры и выражения

чувств нашу эпоху отличает заметное понижение роли

сексуальных референтных коррелятов. Вопросы половой

эмансипации и эротического удовольствия не занима-

ют больше ведущего места в общественных дискуссиях;

возникают новые тенденции, такие как <no sex>*, как

реабилитация целомудрия и воздержания. И если в Со-

единенных Штатах беспрестанно поминают феномен <low

sexual desire>**, в Германии в то же самое время газеты

приводят множество высказываний молодых людей, ко-

торые полагают, что <одного раза в неделю вполне до-

статочно>^: мы становимся свидетелями того, как вопро-

сы пола теряют свою остроту и идеологическую на-

груженность. Пол, все чаще осознаваемый как сфера, не

наделенная какой бы то ни было разрушительной мощью

и никак не связанная с виной перед Богом, потерял преж-

нее первостепенное значение и становится объектом

меньшего вложения коллективных и индивидуальных

сил. И совсем не страх перед СПИДом был причиной

разочарования в сексе, а то, что происходило на более

глубоком уровне, - ослабление главных религиозных

и моральных запретов, широкое распространение сек-

суальной свободы, распад раздираемого противоречи-

ями воображаемого. Сокращение вложения мужчинами

своей энергии в стратегии соблазнения женщин по вре-

мени совпадает с тем историческим моментом, когда

плоть окончательно перестала быть носителем какого

бы то ни было социального смысла - трансцендентно-

го***, губительного или освободительного. Когда <все

*No sex (англ.) - никакого секса.

**Low sexual desire (англ.) - ослабленная сексуальная потреб-

ность.

^По сведениям Всемирной организации здравоохранения, от

15 до 20% мужчин и женщин лишены сексуальной потребности.

***Согласно воззрениям основоположника немецкой классиче-

ской философии Иммануила Канта ( 1724-1804), трансцендентное -

это все то, что выходит за пределы возможного опыта, например

Бог и бессмертие души.

86

дозволено>, победы над женщинами теряют для мужчи-

ны первостепенную важность; когда пол не имеет боль-

ше общественного смысла, усиливаются поиски мужчи-

нами смысла личной жизни; когда Эрос теряет свою

<сакральность>, начинается разочарование в образе Дон

Жуана.

87

Соблазн и вечная

женственность

Право женщин на инициативу в любви и отказ от

<кокетства>, с одной стороны, и относительное обесце-

нивание мужского <порхания с цветка на цветок>, с дру-

гой - вот что можно противопоставить тезису о недиф-

ференцированности ролей в соблазнении, который Эве-

лина Сюллеро выдвинула в 60-е годы: <Необходимые

для обольщения различия будут устанавливаться в ин-

тимном мире каждой отдельной пары, и все меньше и

меньше - на уровне женского или мужского сообще-

ства>^. После тысячелетия четкой кодификации по при-

знаку пола соблазнение якобы сможет наконец отринуть

половые нормы и развиваться по принципу: <Каждому -

его собственный соблазн>. Эта идея, с неизбежными

нюансами в теории, произвела фурор: пошли разгово-

ры о феминизации мужчин и мужеподобности женщин,

о стирании различий между половыми ролями, о <равен-

стве в соблазнении>^. Заговорили о том, что покончено

^Evelyne Sullerot, Demain les femmes, Paris, LafFont-Gonthier, 1965,

p. 106.

^Pascal Bruckner, Alain Finkieikraut, Le Nouveau Desordre amou-

reux, op. cit., p. 292, 299.

88

с конформизмом, с принудительной бинарностью сис-

темы и с различением по признаку пола: настало будто

бы время обратимости ролей в обольщении. Подобная

идея, разумеется, не лишена революционности; остает-

ся только выяснить, в какой мере она соответствует дей-

ствительному развитию нашего общества.

Различие в приемах обольщения

Не станем начинать с пренебрежения фактами. Если

правда, что в наши дни некоторые женщины без всяко-

го стеснения признают, что и они способны прибегать

к уловкам с целью сближения со своим избранником, то

нельзя не отметить, что эти их уловки малочисленны,

незаметны для постороннего глаза и весьма избиратель-

ны по сравнению с теми, которые используют мужчи-

ны. Когда первые шаги предпринимает женщина, то ее

инициатива почти всегда бывает направлена не на не-

знакомца, а на уже известного ей мужчину. Женская

инициатива, отнюдь не являясь нормой поведения, по-

рождается, если можно так выразиться, отчаянием: к ней

прибегают как к последнему средству, когда мужчины

оказываются либо слишком равнодушными, либо слиш-

ком робкими. Женщины, конечно, уже завоевали право

более открыто выражать свое желание, однако актеры

театра соблазна не выступают по этой причине в одном

и том же амплуа. Инициатива по-прежнему предостав-

ляется мужчинам, и - удивительное дело - женщины,

как и раньше, предпочитают, чтобы так оно и было: в

отличие от других неравноправных норм распределение

по половому признаку ролей в процессе соблазнения

женщины почти никогда не оспаривают. Нет никаких

скандальных памфлетов, никаких обличительных жен-

ских речей с осуждением невыносимой мужской приви-

легии на <авансы>.

Конечно, женщины не считают больше для себя за-

зорным перейти в <наступление>. Но за подобной эман-

89

сипацией немедленно следует определенная сдача пози-

ций: они заявляют, что готовы взять на себя традици-

онно предоставляемую мужчинам роль только в том

случае, если партнер им нравится <по-настоящему>.

Отличие от повадок мужчин бросается в глаза. Муж-

ские авансы зачастую никак не связаны с влюбленно-

стью, иными словами, с сильным половым влечением;

порой на такое поведение их толкает не столько осо-

бенное очарование, которое исходит от какой-нибудь

женщины, сколько удовольствие, доставляемое приклю-

чением, вкус к новизне или к любовным победам. И до-

ходит даже до того, что случайно подвернувшегося

<удобного случая>, полового влечения или соблазна

получить <опыт> как таковой может оказаться доста-

точно, чтобы побудить мужчину направить все усилия

на сближение. Ничего подобного не произойдет с жен-

щиной, которая, даже если принять во внимание воз-

можность проявления ею инициативы, по-прежнему

склонна к избирательности полового желания, к выбо-

ру более придирчивому, более индивидуализированно-

му и более бескомпромиссному.

Ко всему этому следует еще добавить, что мужчины и

женщины имеют в своем распоряжении разное оружие

соблазнения. Обольщение на женский манер опирается

главным образом на внешние данные и на стратегии,

обеспечивающие наиболее выгодную демонстрацию сво-

их прелестей*. Набор способов, используемых мужчина-

ми, гораздо шире: орудиями соблазна им могут служить

и положение в обществе, и власть, и деньги**, и престиж,

и известность. Но далеко не всегда можно констатиро-

*<Забота о внешнем виде может превратиться для женщины в

настоящее наваждение>, - подчеркивает С. де Бовуар (Бовуар Си-

мона де. Второй пол. М.: Прогресс; СПб.: Алетейя, 1997. С. 333).

**Нередко утверждают, будто любовь нельзя купить за деньги;

однако, по справедливому замечанию Рей Уэлдон, <опыт человече-

ства доказывает, что лишь женщинам не удается купить любовь за

деньги; мужчинам это вполне под силу>.

90

вать, что подобные орудия оказывают то же воздей-

ствие, если их используют женщины. <Власть увеличива-

ет соблазнительность мужчин, однако она вредит соблаз-

нительности женщин>, - заметила однажды Франсуаза

Жиру. Конечно, теперь женщины чаще, чем в былые дни,

признают, что их прельстила внешность мужчины, да и

сами мужчины больше не отказывают в привлекатель-

ности женщинам, занимающим высокие посты. И все-

таки поведение и ожидания разных полов в делах оболь-

щения отнюдь не совпадают. У двух полов красота и оча-

рование внешнего облика при соблазнении оцениваются

не одинаково: применительно к женщинам они имеют

основополагающее значение, тогда как у мужчин эти ка-

чества всего только желательны. Кроме того, женщины

и не скрывают, что восхищение, которое внушает им муж-

чина, нередко играет огромную роль в их привязанно-

сти. Совсем по-другому это происходит у мужчин: для

них женская соблазнительность и чувство восхищения -

явления разного порядка. И, несмотря на все видимые

изменения, в реальной жизни между полами продолжа-

ет превалировать асимметрия в стратегии соблазна.

Отношение к юмору столь же наглядно демонстри-

рует сохраняющуюся разницу между полами в практи-

ке обольщения. Как уже отмечалось, в наши дни жен-

щины считают юмор одним из главных составляющих

соблазнительности мужчин. Однако сильный пол эту

точку зрения не разделяет^: физические качества жен-

щин обладают для мужчин несоизмеримо большей при-

влекательностью, чем свойства их ума. Разница в оцен-

ке юмора опять, хотя и под новой вывеской, протаски-

вает традиционное распределение сексуальных ролей.

Мужчинам, которым необходимо доказать наличие у них

^<С женщиной 30 % мужчин предпочитают главным образом

заниматься любовью, 21% - вместе провести выходные дни, 19% -

иметь с ней одинаковое хобби, 18 % - поговорить, 10 % - посме-

яться> (Gerard Mermet, Francoscopie 1993, op. cit.).

91

чувства юмора, вновь отведена активная или <наступа-

тельная> роль в обольщении; и им всегда надлежит не

только развлекать женщин, блистать и добиваться при-

знания, но еще и проявлять определенную силу личности

в той мере, в какой юмор воплощает в себе непочтитель-

ность, дерзость, свободомыслие, способность взглянуть

на мир со стороны. Иными словами, демонстрировать

те самые качества, которые обычно и ожидают найти в

мужчинах. Влечение, которое пробуждает в женщинах

мужской юмор, передает, пусть и новыми средствами,

постоянную востребованность таких мужских досто-

инств, как отвага, уверенность в себе, независимость,

превосходство над другими. И даже если повышение

ценности культурного кода юмора выражает претензию

женщин на более <равноправные> отношения, то и та-

кое повышение все равно скроено по старинной мерке

идеалов и стереотипов мужественности.

В том же направлении происходит и развитие дру-

гих явлений. Нет нужды напоминать, что и в самых ин-

тимных проявлениях флирта почин сохраняют за собой

мужчины: <в первый раз> обнять, приласкать, раздеть

другого - инициаторы всех этих <процессов> преиму-

щественно мужчины. К тому же отменены далеко не все

предписания кодекса мужской обходительности. Даже

если эти предписания и стали уже не столь обязательны-

ми, как прежде, все-таки именно мужчины дарят женщи-

нам цветы, чаще всего именно мужчины приглашают

их в ресторан и оплачивают счета за ночь, проведенную

в гостинице. Никого не шокирует, когда женщина в до-

вольно резкой форме отваживает поклонника. Давайте

перевернем эту ситуацию, и поведение мужчины тотчас

же назовут грубостью или хамством. Вывод напраши-

вается сам собой: как в области ожиданий, так и на прак-

тике универсум соблазна продолжает воспроизводиться,

следуя порядку разделения на два разных пола. На по-

верхностный взгляд процесс сглаживания ролей посте-

пенно набирает силу, однако если исследовать все вни-

92

мательно и подробно, то разные места, отводимые в еди-

ной структуре каждому из полов, по-прежнему сохраня-

ются с тем единственным уточнением, что отныне в сис-

тему введены и пределы свободы действий, и изменчи-

вость ролей. Само собой разумеется, что разделение по

половым признакам носит теперь менее абсолютный и

более пластичный характер, однако поступательному

развитию равноправия все-таки не удалось расстроить

тысячелетний порядок существования различий в прак-

тике обольщения.

Пока пребудут в этом мире женщины

Было бы совершенно неправильно причислять по-

стоянство неравноправия ролей при соблазнении к ос-

таточным и отмирающим формам разделения полов.

Самое примечательное в этом явлении - сильная при-

верженность женщин такому асимметричному порядку:

за его сохранение ратуют не мужчины (возможность на

первых порах поменяться ролями, как правило, вызы-

вает у них скорее восторг, нежели отвращение), за со-

хранение подобного порядка ратуют женщины. Если

глубже вникнуть в существо проблемы, то положение

женщины в галантном поединке остается по-прежнему

неизменным потому только, что женщины сами хотят,

чтобы оно таковым оставалось. Это объясняется тем,

что <выжидательная> роль, которая им предоставлена,

не требует от них ни самоотречения, ни подчинения

кому-либо, а скорее предполагает некую форму повы-

шения их собственной значимости. Для женщин пассив-

ность их роли - это способ добиться воздаяния за свои

заслуги и почтительного отношения, а также способ

дать понять, что секс - это далеко не самое главное и

единственное, чего они хотят, что они куда более страст-

но желают ощутить душевную близость, нежели прой-

ти в спальню. Речь идет вовсе не о материальном вопло-

93

щении женственности, как и не о покорности навязан-

ному и унизительному обычаю, а о признанном праве

задавать тон в любовной игре и по собственной воле

принимать окончательное решение, а также об удоволь-

ствии быть объектом ухаживаний. Вероятнее всего пас-

сивная роль женщины коренится в установленной от

века традиции, но именно такая роль способствует осу-

ществлению сокровенных чаяний и надежд свободной и

независимой женской личности. И не что иное, как имен-

но эти индивидуалистические устремления поддержива-

ют в наши дни социальное воспроизводство различий

сексуальных ролей в любовных уловках. Разница в при-

емах соблазнения бесперебойно воссоздается не в силу

инерции общественной жизни, а из-за ее согласованно-

сти с современными устремлениями к росту значения

личности и к свободе распоряжаться собой по собствен-

ному усмотрению.

С незапамятных времен женственность олицетворя-

ет собой соблазн. Но и теперь ничто не предвещает ка-

ких-либо изменений в существующем порядке вещей.

Даже те небывалые вольности, которые допускают жен-

щины в своих отношениях с мужчинами, опять же со-

гласуются, хоть и на новый лад, с традиционным их

отнесением к полюсу соблазна. Мысль о том, что воца-

рение в мире равноправия и независимости ведет к мас-

кулинизации женщины, не выдерживает критики: жен-

щина остается <черным континентом>*, полом, ускольза-

*В теориях психологов Великая Мать древних представляет

собой персонаж, олицетворяющий темную сторону человеческой

психики. Мужчины утратили связь с <темным мифологическим кон-

тинентом>, <поэтому мифологическое для них, естественно, оказы-

валось "женским"; исключенные из сферы цивилизации женщины

становились носительницами таинственного знания> (об этом см.:

Перкисс Диана. Женщины переписывают мифы // Женщины в ле-

гендах и мифах. М.: КРОН-ПРЕСС, 1998. С. 570). Современные муж-

чины додумались все-таки до разгадки тайны <черного континента>

(так называл женщин Фрейд), и диагноз Рустана выглядит так: <если

прежде женщин учили ничего не запрашивать, чтобы приучить их

94

ющим от определений и загадочным, - тем самым по-

лом, который искушает мужчин даже в условиях прова-

ла унаследованных от прошлого ролей. Какой мужчи-

на мог бы устоять перед соблазном, если бы женщина,

поменявшись с ним ролями, сделала первый ход в лю-

бовной игре? И какого мужчину оставила бы равнодуш-

ным мысль о том, что женщина ищет его благосклонно-

сти? В том случае, когда женщины ведут себя <совсем

как> мужчины и берут на себя активную роль, они из-за

этого не теряют свойственной им способности не воспри-

нимать черты мужественности. Освобождение женщин,

несомненно, может вызвать панику в рядах мужчин,

однако его сопровождает и новая магия любовного со-

блазна. Даже когда женщина завладевает инициативой,

она при этом не оказывается в том же положении, что и

мужчина, поскольку возникает отклонение от нормы,

ее небольшое занимательное нарушение, то есть соблазн

в чистом виде. Мы имеем дело с новым раскладом, ибо

женственности теперь доступны различные регистры: от

партии <пассивной> женщины и до партии <распоряди-

теля>. Тайна женственности, неизбывно присущие ей

изменчивость и непредсказуемость вдруг пробиваются

снова, одолевая даже открытость и множественность жен-

ских ролей. Сколь бы сильной ни была культура равно-

правия и аутентичности, женщина по-прежнему для нее

неуловима, женщина - это тайна*, соблазн которой

неподвластен времени.

ничего не желать, не учат ли их сегодня запрашивать все, чтобы они

ничего не желали? Оргазм - разгадка тайны "черного континен-

та"?> (цит. по кн.: Бодрийяр Жан. Соблазн. Указ. соч. С. 61-62).

*Примечательно в этом плане высказывание на эту тему Ж. Бо-

дрийяра: <Что до мужчин, то у них есть глубина, но нет тайны: от-

сюда их сила - и их слабость> (Бодрийяр Жан. Соблазн. Указ. соч.

С. 129).