27 Проблема становления полиса

Однако подлинного равенства не существовало среди граждан даже среди так называемых спартанских όμοιοι (равных), так как гражданский коллектив греческих полисов был неоднороден и в силу этого уже в архаическое время был поражен социальными волнениями и конфликтами. I Отношение к теме социальных волнений и конфликтов в гражданском коллективе в научной литературе крайне противоречивое. Одни исследователи видят причину этих волнений в социально-экономическом развитии архаической Греции, следствием которого было, как они считают, появление нового класса богатых ремесленников и торговцев, добивавшихся равенства в политических правах и вступавших в борьбу со старой землевладельческой аристократией.6 Другие же, рассматривая архаический полис как примитивное и крайне простое общество, в котором бедные и богатые не слишком отличались друг от друга и чувствовали себя членами одного коллектива, отрицали накал социальной борьбы.7Несомненно, можно считать крайним пример гиперкритицизма пренебрежительное отношение к многочисленным сведениям античной традиции о серьезных социальных смутах и волнениях архаической Греции.8 Однако причины их заключались не в противоборстве нового разбогатевшего класса с землевладельческой аристократией, а были связаны прямо или косвенно с землей, в частности неравным ее распределением и практикой дробления клеров в процессе наследования (такая практика была уже известна Гомеру и Гесиоду). Дробление клеров создавало трудности для мелких землевладельцев, так как в условиях прекращения переделов земли это вело к потере средств существования и к бедности. Сведения о крупных и мелких землевладельцах в Греции архаического периода сообщают Гесиод и Солон; у этих же авторов говорится и о произволе крупных землевладельцев-аристократов. Утверждение некоторых современных советских исследователей о том, что знать (аристократия) в архаический, так же как и в позднейший, период чаще всего была постоянно возникающей фикцией,9 можно рассматривать как результат гипнотического воздействия современной концепции ненасильственного эволюционного процесса становления и развития полиса. В это время возникает и терминология, отражающая антагонизм между богатыми знатными землевладельцами и беднотой. Для обозначения богатого и знатного меньшинства используются следующие слова: aristoi, esthloi, eugeneis, epieikeis, eennaioi, beltistoi, kaloikagathoi и др. Большинство бедняков называют demos, kakoi, deiloi, poneroi, cheirous и т. д. Требования передела земли, выдвигаемые беднотой, побуждали знать к использованию и пропагандистских мер в целях закрепления своего авторитета и власти. Потому-то и становится в это время весьма распространенным жанр генеалогических поэм, прославляющих родословную богатых аристократических семей. Современные исследователи утверждают, что упомянутые выше термины были всего лишь моральными категориями, характеризовавшими любого гражданина, доблестно проявившего себя или не проявившего в чем-либо.10 С этим невозможно согласиться. Социально-политические отношения всегда имеют и нравственный аспект. Поскольку для характеристики меньшинства использовались термины, содержащие похвалу, а для большинства — презрение и порицание, то очевидно, что богатство и бедность у греков были не только социальными, но и этическими понятиями и в архаический период в условиях господства аристократии нравственные качества являлись привилегией аристократического меньшинства. Проблема земельного голода — главная причина социальных волнений — решалась двумя путями. В одном случае это была военная экспансия, результатом чего было подчинение более сильным полисам соседних территорий и порабощение их населения.11 В другом — проблема аграрного кризиса разрешалась выведением заморских колоний. Последствия, вызванные этими двумя путями разрешения социальных конфликтов и волнений в архаической и раннеклассической Греции, имели огромное значение для дальнейшего развития института гражданства. Разрешение социального кризиса путем завоевания чужих территорий, имевшее место в Пелопоннесе и в других районах греческого мира, не только обеспечивало граждан землей, но и в ряде случаев освобождало их от непосредственного участия в ее обработке. Возникшие категории зависимого населения, близкие по значению к спартанской илотии (критские клароты, восточнолокридские войкиаты, фессалийские пенесты и т. д.), прикрепленные к земле, должны были ее возделывать и обеспечивать граждан всем необходимым. Вследствие этого в полисах, оказавшихся в окружении порабощенного и зависимого населения, относительно быстро шел процесс консолидации гражданской общины и роста ее самосознания. Однако в данном случае этот процесс сопровождался не совершенствованием внутриполисных отношений, делающим такую общину открытой для внешних контактов, а, как, например, в Спарте, консервацией традиционных норм и обычаев, введением мер, препятствовавших более или менее свободному развитию частной собственности и товарно-денежных отношений, и созданием замкнутого гражданского коллектива, в котором свободная политическая жизнь была подменена принуждением и подозрительностью, а сами граждане отличались пассивностью и покорностью, что и привело к созданию в Спарте консервативной олигархической системы. Большинство греческих полисов решало аграрные проблемы с помощью выведения заморских колоний. В свою очередь колонизация не только избавляла город от избыточного беззе мельного гражданского населения, но и способствовала расширению экономических и политических связей, развитию ремесла, торговли и укреплению городской структуры полиса. Вместе с тем это вело также к росту индивидуалистических отношений внутри гражданского коллектива и усилению противоборства между знатью и остальной массой граждан, завершившегося установлением тираний или эсимнетий, осуществивших полное или частичное перераспределение земли. В этой связи особенно важный след в истории оставила деятельность Солона, оказавшая серьезное влияние на дальнейшую судьбу афинского института граждан. Правда, полного перераспределения земли, по-видимому, в Афинах при Солоне, да и при Писистрате, не произошло. Поэтому многие афиняне, не имея возможности стать землевладельцами, обращались к ремесленной деятельности. Однако в Афинах, да и в ряде других полисов, это не стало преградой для включения их в число граждан. Источники свидетельствуют о том, что по мере расширения гражданского коллектива при Солоне, Писистрате, Клисфене и Фемистокле увеличивался процент тех граждан, которые занимались ремеслом, торговлей и морским делом. В конечном итоге это и способствовало усилению демократических тенденций в афинском гражданском коллективе и преодолению консервативных традиций и обычаев, что наиболее отчетливо обнаружилось в деятельности Фемистокла. В заключение необходимо обратиться к проблеме социально-политического содержания института гражданства, поскольку эта тема в современной историографии часто является наиболее дискутируемой. Исследование гражданского коллектива с этой точки зрения убеждает в том, что он имеет двойственное содержание. С одной стороны, гражданский коллектив — это класс свободных граждан, в том числе и рабовладельцев, противостоящий классу рабов. С другой стороны, гражданский коллектив — это сложный, достаточно дифференцированный социальный организм, состоящий из различного рода социальных групп, статус которых определялся имущественным положением, сословными, правовыми, религиозными и профессиональными признаками. В архаический и раннеклассический периоды, равно как и в пору расцвета полисных отношений, главную роль играли не столько классовые, сколько сословные и другие выше перечисленные признаки. Поэтому объяснение установления демократии или олигархии победой определенного класса или его правящей верхушки есть чистейшей воды модернизация. Аристократия, демократия и олигархия в античных условиях— формы общественно-политических течений или настроений внутри гражданского коллектива, возникающие в процессе консолидации гражданской общины и роста ее самосознания. Преобладание какой-либо одной из форм сопровождалось установлением таких общественно-политических порядков, которые могли не только защитить носителей соответствующих настроений, но и обеспечивали им привилегированное положение в обществе.Пытаться с помощью традиционной теории классовой борьбы определить точно, какие группы граждан (землевладельцы, жречество, ремесленники, торговцы, крестьяне, моряки и т. д.) составляли опору тех или иных общественно-политических порядков,— дело абсолютно безнадежное, ибо под влиянием социально-психологических, экономических, политических и других факторов выразителями какого-либо определенного течения могли становиться совершенно разные группы гражданского коллектива полиса. Вместе с тем среди граждан всегда были консерваторы, радикалы и умеренные, потому и противоборство осуществлялось не только между различными общественно-политическими течениями, но и внутри них. Все это совершенно определенно обнаруживается при рассмотрении архаического и классического периодов афинской истории.

НТИЧНОЕ КЛАССИЧЕСКОЕ РАБСТВО КАК ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА Рабство - как исторически возникшая и наиболее грубая форма эксплуатации, при которой раб, наряду с орудиями производства, являлся собственностью своего хозяина рабовладельца /4/. В наиболее отчетливых формах раб не имел никаких прав и считался вещью, которой пользовались по личному усмотрению; лишенный средств производства и экономического стимула к труду, он работал только в результате прямого физического принуждения, предполагавшего систему устрашений и наказаний. Зародившись на стадии разложения первобытнообщинного строя, рабство получило широкое распространение при рабовладельческом строе. Как одна из форм эксплуатации и форм социальных отношений рабство существовало во многих странах в период феодализма и даже капитализма. Социально-экономические предпосылки рабства сложились в процессе разложения первобытнообщинного строя, связанном с ростом производительности труда в земледелии, животноводстве, ремесле и т.п., появлением прибавочного продукта, с возникновением частной собственности и имущественного неравенства. Формы рабства в различные исторические эпохи и в связи с особенностями социально-экономического развития стран и народов мира отличались большим разнообразием. Начальной, наиболее примитивной его формой было т. н. патриархальное рабство, когда рабы входили во владевшую ими семью как бесправные ее члены, жили обычно под одной крышей с хозяином и выполняли такую же работу, что и остальные члены семьи. Это рабство, рассчитанное на удовлетворение потребностей больших патриархальных семей и семей других видов, существовало в той или иной степени у всех народов мира при переходе их от первобытнообщинного строя к классовому обществу, в т.ч. и у тех, которые по существу миновали рабовладельческую формацию. В большинстве случаев патриархальное рабство характеризовалось относительно удовлетворительным положением рабов, сравнительно легким приобретением ими статуса свободных, однако некоторые его виды, например у индейцев Северной Америки (тлинкитов, хайда и др.) , отличались жестоким обращением с рабами. В раннеклассовых государствах, центрах центрах древних цивилизаций - Древнем Египте, Ассирии и Вавилонии, Древней Индии, Древнем Китае и др., рабство и рабовладельческие отношения не получили значительного развития. - 3 Набольшего развития рабство достигло в Древней Греции и Древнем Риме. В IV - III вв. до н.э. переход от патриархального к классическому рабству, т.е. когда рабовладельческий способ производства достиг наибольшей зрелости, а общество в целом приобрело рабовладельческий характер, произошел в греческих городах-колониях Южной Италии и Сицилии. Господствующим развитое рабство стало в большинстве областей Аппенинского полуострова только во II в. до н.э. Оформление классического рабства в Италии имело всемирно-историческое значение, так как позднее это рабство в его италийско-римской форме распространилось по всему Средиземноморью и сыграло важную роль в исторических судьбах населявших его народов. Однако сам по себе переход к классическому рабству знаменовал не смену одной исторической формации другой, а лишь трансформацию двух стадий развития одной и той же рабовладельческо-античной формации. Переход к классическому рабству был глубоким социально-экономическим и культурным переворотом в обществе, производстве, образе жизни. Каковы причины этого переворота? Многие ученые (У. Уестерманн, М. Финди, К. Хопкинс) главной причиной перехода к развитым формам рабства считают удачный исход войн римлян. По их мнению, успешные военные действия привели к наплыву рабов в Италию и проникновению рабства в разные области жизни. Подобное объяснение нельзя признать полностью правильными, так как оно исходило не из наблюдения процесса внутреннего развития римского общества, а из чисто внешнего фактора. Основные же причины коренятся не в войнах, а в характере социально-экономических, политических и культурных изменений в римско-италийском обществе. В греческих колониях и в некоторых этрусских городах зрелые рабовладельческие отношения сложились в IV-III вв. до н.э. как закономерный результат внутреннего развития; это повлияло на становление классического рабства в других областях Аппенинского полуострова, в частности в Лации и Риме /3/. Внутренняя эволюция общественно-политических отношений в Риме в IV-III вв. до н.э. вела к возникновению новых форм классического рабства. Концентрация земли в одних руках, распространение частной собственности, развитие ремесел, торговли, денежного обращения, зарождение товарного хозяйства требовали дешевой рабочей силы. Но где ее можно было получить? Рабочей силой внутри страны были в раннее время плебеи, зависимые клиенты, должники. Однако борьба плебеев с патрициями завершилась запрещением долговой кабалы, ослаблением экономической зависи - 4 мости клиентов; значительная часть клиентов и плебеев получила небольшие земельные наделы. Заставить же работать свободного мелкого собственника, добившегося равноправия и наделенного участком земли, на другого было трудно. Такой рабочей силой мог быть лишь лишенный всех прав и всякого имущества раб, полученный откуда-то извне. Отсюда усиление агрессивности Рима, его бесконечные войны, массовое ограбление и порабощение завоеванного населения. В связи с внедрением рабства менялся и характер войн Рима; они были разными по своей направленности в V-IV и II-I вв. до н.э. При завоевании различных областей Италии в V-IV вв. римляне стремились в первую очередь конфисковать землю (от 1/3 до 2/3) у побежденного противника. Войны II-I вв. до н.э. приобрели более жестокий характер и сопровождались порабощением самого населения, захватом принадлежащих ему рабов и их депортацией в Италию. Естественно, что обильный приток рабов и денежных средств извне способствовал росту и внедрению рабства. Таким образом, "классическое" рабство в Риме было закономерным результатом роста производства и социальной борьбы внутри самого римского общества. Войны лишь ускоряли этот процесс. Основными особенностями классического рабства были следующие /2/. В отличие от патриархальной системы при классическом рабстве производство направлено на создание прибавочной стоимости. В рабовладельческом хозяйстве (поместье или ремесленной мастерской) организуется товарное производство, которое колеблет устои натурально-хозяйственных отношений. Ранее изолированные хозяйства устанавливают более или менее тесные связи с рынком. Во II-I вв. до н.э. владельцы вил и мастерских стремятся не только к получению большего прибавочного продукта, но и к денежной его реализации. Стремление к получению большего прибавочного продукта приводило к усилению эксплуатации рабов, усложнению внутренней структуры хозяйства, росту предпринимательского начала в обществе. Возрастала и численность рабов. Рабы стали многочисленным классом римско-италийского общества. Рабовладение распространилось в решающих отраслях хозяйства - в сельском хозяйстве, горнодобывающем деле, металлургии, строительстве. Однако труд свободных и полузависимых работников продолжал применяться во всех сферах и составлял во II-I вв. до н.э. другой важнейший сектор римского народного хозяйства. Усиление эксплуатации рабского труда, продиктованное интересами товарного производства, привело к ухудшению общественного и юридического положения рабов. Остатки человеческих прав, некоторые моральные - 5 ограничения эксплуатации рабов, существовавшие при патриархально рабстве, в новых условиях начинают стеснять рабовладельца. Теперь он заинтересован в том, чтобы работник был передан в его полное и бесконтрольное распоряжение и мог быть подвергнут любой, даже самой чрезмерной, эксплуатации. Раб приравнивается к вещи, к животному: о

Великая греческая колонизация

Причины и основные направления колонизации

В VIII-VI вв. до н.э. греки образовали поселения – колонии на берегах Средиземного и Черного морей. Почему же греки основывали новые города государства в чужих краях? Можно назвать такие причины греческой колонизации – освоения новых территорий, основания там поселений.

• Во-первых, в Греции не хватало земли, что привело к появлению «избыточного» населения.

• Во-вторых, в ходе борьбы между аристократами и демосом аристократы захватывали земли, и это приводило к обезземеливанию крестьян. Потерявшие свои земли бедняки поднимались на борьбу. Для тех, кто терпел поражение, часто не оставалось другого выхода, как навсегда покидать свою родину и основывать новые поселения.

• В-третьих, бурное развитие ремесла и торговли требовало поисков новых стран, где можно было продавать продукцию ремесленников, которой становилось все больше и больше.

У греческой колонизации было три основных направления: западное, северо-восточное и южное.

Двигаясь на запад, греческие мореплаватели оказывались у берегов Южной Италии и Сицилии, южного побережья современной Франции и восточного побережья Испании. В Южной Италии греков привлекал мягкий климат, плодородные земли, богатые пастбища. На западном побережье древнейшей колонией был город Кумы, который впоследствии основал колонию Неаполь. В Сицилии самой крупной колонией греков были Сиракузы. На Южном побережье Франции была основана Массалия.

Колонии на северо-востоке основывались на фракийском побережье Эгейского моря, по берегам Черного моря. Здесь ведущую роль играл греческий город Милет. В VII-VI веках до н.э. милетцы проникали в области Северного Причерноморья – территорию юга современной Украины.

К югу колонии возникали на финикийском побережье, в приморских районах Египта и Ливии. В этих областях греки основали только несколько поселений, так как встретили сильное сопротивление финикийских торговцев. В 630 г. до н.э. на Ливийском побережье греки основали Кирену, которая стала процветающим греческим городом, установившим торговлю с городами Греции.

Колонии и метрополии

Греческие колонии создавались недалеко от моря, на плодородных землях. Как только устанавливалось место будущей колонии, в городе-метрополии (от греческих слов "мать" и "полис", – городе, основавшем колонию) объявлялась запись желающих выехать из Греции.

Прибыв к месту основания города, колонисты сооружали оборонительные стены. С местным населением греки старались сохранить хорошие отношения, ведя активную торговлю. Успехом у местных жителей пользовались греческие глиняные изделия, ткани, оливковое масло.

Новые поселения представляли собой независимые от метрополии государственные образования. Но их роднили с Грецией и друг с другом общий язык, культура, религия. Между метрополиями и колониями существовали дружеские отношения.

Многие греческие колонии вначале были небольшими поселениями, но потом превращались в процветающие богатые города. Так, на западном берегу Тарентского залива греки основали город Сибарис, который стал очень богатой колонией благодаря плодородной земле и удобным путям сообщения.

Раннегреческая тирания возникла в период становления полисов (VII—VI вв. до н. э.) в процессе ожесточённой борьбы между родовой знатью и демосом, возглавлявшимся торгово-ремесленной верхушкой города; получила распространение в экономически развитых районах Греции. Придя к власти с помощью вооружённой силы и опираясь на поддержку демоса, тираны проводили важные преобразования по улучшению положения ремесленников, крестьян, беднейших городских и сельских слоев, способствовали развитию ремесла, торговли и процесса колонизации (например, Кипсел и Периандр в Коринфе; Феаген в Мегаре; Фрасибул в Милете; Писистрат в Афинах; Гелон, Гиерон I, Фрасибул в Сиракузах). Обычно реформы были направлены против родовой аристократии и способствовали закреплению элементов классового общества и государства.

Порожденная особенностями перехода от родового строя к классовому, опиравшаяся главным образом на военную силу, тирания не была прочным режимом и к середине V веке до н. э. исторически изжила себя, уступив место полисной республике.

28

1. Афины в VIII—VII вв. до н. э. Институты государственности в Аттике стали складываться несколько позже, чем в разных областях Пелопоннеса, но постепенно Афины превратились не только в одно из крупнейших и могущественных государственных образований, но и стали своего рода олицетворением полисной Греции, центром Эллады классического времени.

Рождение полисного строя в Аттике проходило через постепенную трансформацию родовых учреждений путем внутреннего развития, и в отличие от многих областей Пелопоннеса роль военных завоеваний (порабощения местных племен и связанных с этим конфискаций, других насильственных действий) в становлении полисного строя в Аттике была минимальна. С другой стороны, процесс постепенных внутренних преобразований завершился возникновением самой развитой социально-политической формы греческого полиса, знаменитой афинской демократии с относительно сплоченным гражданским коллективом, И еще один важный момент. Если ранняя история многих полисов Греции известна очень плохо из-за недостатка документов, то древнейший период истории Афин, первые этапы формирования его полисной структуры гораздо подробнее освещены в источниках, что позволяет воссоздать разные стадии длительного процесса формирования полисов вообще.

Как показывают арехологические раскопки, Аттика была населена уже во времена неолита, в микенское время на ее территории образовалось одно из древнейших царств, которое прекратило свое существование, как и другие ахейские центры, в конце II тысячелетия до н. э. Дорийское вторжение, приведшее к серьезным племенным перемещениям в Пелопоннесе, затронуло Аттику лишь косвенно. Дорийцы не смогли проникнуть в Аттику, и в целом здесь проживало прежнее население (ионийцы и пеласги), но в Аттике нашли убежище некоторые ахейские роды, вытесненные дорийцами из Пелопоннеса. Из всех этих элементов в начале I

117

тысячелетия до н. э. сложилась племенная группа афинян, говорившая на ионийском диалекте греческого языка. В гомеровский период на территории Аттики существовало несколько самостоятельных родовых общин, управляемых басилеями и советами старейшин. Население делилось по кровнородственному признаку на четыре филы (племени), каждая из которых, в свою очередь, состояла из трех фратрий, каждая фратрия насчитывала несколько десятков родов.

Как и в других греческих областях, в IX—VIII вв. дон. э. в Аттике наблюдаются признаки разложения родового строя, социальная дифференциация населения и появление первых признаков государственности. Рождение полисной организации началось в Аттике с преобладания Афин среди других родовых поселков. Расположенные в центре плодородной долины, удобной для земледелия, Афины располагали запасами качественной глины и наладили керамическое производство. Их так называемые дипилонские вазы (украшенные геометрическим орнаментом сосуды), найденные в районе Дипилон в Афинах, нашли довольно широкое распространение в Греции.

Афины, находящиеся в 5 км от моря, укрытые от нападений пиратов, располагали довольно мощными укреплениями на скалистом Акрополе и могли обеспечить безопасность жителей Аттики в большей степени, чем какой-либо другой поселок.

Вокруг Афин начинается объединение (синойкизм), частью добровольное, частью насильственное, всех родовых общин Аттики. Такое объединение, по преданию, завершил афинский герой Тезей. Тезей уничтожил органы управления (т. е. советы старейшин и должностных лиц) во всех родовых поселках, всеми делами в Аттике стал распоряжаться совет старейшин из басилеев, находившийся в Афинах. Местный культ богини Афины — покровительницы города — стал общеаттическим культом. В ее честь был учрежден религиозный праздник Панафинеи, торжественно справлявшийся всем населением. В Афины были переселены многие знатные роды из других поселков, что привело к увеличению городского населения. Сюда же были переведены святилища местных аттических божеств, в частности бога морей Посейдона, почитавшегося в приморских районах Аттики, богини земледелия Деметры, почитаемой в Элевсине, и др.

Процессы имущественной и профессиональной дифференциации афинского общества привели к выделению трех социальных групп: родовой знати, получившей название эвпатридов, основной массы населения — земледельцев-геоморов и ремесленников-демиургов. В политической сфере басилей — племенной вождь — уступает место коллегии должностных лиц—архонтов, а совет старейшин преобразуется в совет Ареопага, или Ареопаг, который пополнялся из отслуживших свой срок архонтов. И хотя архонты и Ареопаг комплектовались из среды родовой знати, само по себе появление новых должностных лиц и нового совета наносило удар по традиционным органам родового строя.

В VIII—VII вв. до н. э. господству- ющие позиции в рождающемся афинском полисе захватила родовая знать — эвпатриды. Многие земли, ранее принадлежавшие всем соплеменникам, были присвоены знатью. Основная масса сородичей, лишенная земли, беднела и попадала в зависимость от эвпатридов. Высшие должности архонтов и Ареопаг пополнялись из их же среды. По давней традиции, восходящей к родовым порядкам, знать занималась толкованием обычного (т. е. незаписанного) права и, естественно, использовала этот обычай в своих интересах.

Укрепление экономического положения знати, ее консолидация в господствующий слой общества, распоряжение

118

органами управления означало, с одной стороны, разложение родовой организации как таковой, с другой — показывало, что эвпатриды умело использовали родовые традиции и остатки родовых отношений для поддержания своего господства в новых условиях.

Сильный удар по родовым учреждениям был нанесен записью действующих в Афинах правовых норм, проведенной архонтом Драконтом в 621 г. до н. э. Драконт не только записал действующее право, восходящее к древним временам, но и включил в законодательство ряд новых законов, которые отражали социально-экономическую ситуацию того времени. Так, по законам Драконта отменялось древнее право кровной мести, вводились новые правила судопроизводства, причем устанавливалось различие между предумышленным и непредумышленным убийством. Законы оформляли право частной собственности, причем вводилась высшая мера наказания — смерть за посягательство на права собственника, будь то кража овощей с огорода или присвоение земельного участка. Суровая, даже жестокая охрана рождающейся частной собственности должна была защитить этот новый институт от коллективистских обычаев родового строя.

Законодательство Драконта было крупной победой тех социальных сил, которые представляли новые общественные отношения, были заинтересованы в создании государственного порядка и, прежде всего, рядовых граждан — объекта жестокой эксплуатации эвпатридов.

Однако положение основной массы афинян продолжало оставаться тяжелым — ведь основа общественного богатства — земля, решающие рычаги экономической жизни находились в руках эвпатридов. Это вызывало острое недовольство афинского гражданства. «После этого в течение долгого времени, — писал Аристотель, — происходили раздоры между знатью и народом. Надо иметь в виду, что вообще государственный строй был олигархическим, но главное было то, что бедные находились в порабощении — не только сами, но также их дети и жены. Назывались они пелатами и шестидольниками потому, что на таких арендных условиях (т. е. 1/6, или 17%, урожая получал землевладелец.— В.К.) обрабатывали поля богачей. Вся же вообще земля была. в руках немногих. При этом, если эти бедняки не отдавали арендной платы, можно было увести в кабалу и их самих и их детей... Да и ссуды у всех обеспечивались личной кабалой вплоть до времен Солона... Конечно, из тогдашних условий государственной жизни самым тяжелым и горьким для народа было рабское положение. Впрочем, и всем остальным он был тоже недоволен, потому что ни в чем, можно сказать, не имел своей доли».

Социальные противоречия в Афинах в конце VII в. до н. э. достигли такой остроты, что грозили вылиться в кровавые столкновения. В этих крайних условиях эвпатриды пошли на уступки и были вынуждены избрать архонтом Солона, возложив на него трудную задачу по нормализации обстановки (594 г. до н. э.).

2. Реформы Солона. Формирование основ афинской демократии. Солон, выдающийся политический деятель, мыслитель и поэт, хорошо понимал сложность создавшейся социально-политической ситуации. Эвпатрид по происхождению, родственным и дружеским связям, он много занимался торговыми операциями и хорошо знал нужды торгово-ремесленных слоев Афин. Солон отчетливо понимал, что косность и консерватизм афинских эвпатридов, цепляющихся за остатки родовых порядков, живущих в праздности за счет порабощения и самой жестокой эксплуатации рядовой массы земледельцев, мешают экономическому и культурному развитию, создают взрывоопасную обстановку внутри Афин. Блестящее будущее Афин Солон видел в общем оживлении экономики, совершенствовании земледелия, распространении

119

ремесленных производств, расширении торговых операций, в создании гарантий для хозяйственной деятельности средних прослоек афинского гражданства и торгово-ремесленных элементов, в установлении государственного порядка и привлечении к политической жизни широких слоев населения.

Избранный архонтом простатом с самыми широкими полномочиями, Солон приступил к реализации своей программы по реформированию общественного и государственного строя Афин. Реформы Солона затронули почти все стороны афинского общества: экономические отношения, социальную структуру, военное дело и государственное управление.

В экономической области Солон преследовал цель активизировать хозяйственную жизнь Афин в целом. Были приняты меры для регулирования водоснабжения на территории Аттики, обычно страдавшей от засухи. Особое внимание было обращено на развитие оливководства: был разрешен вывоз оливкового масла за пределы Аттики с целью наживы, в то время как вывоз зерна был законодательно запрещен, изданы предписания, регулирующие порядок посадки и обработки оливковых деревьев. Благодаря принятым мерам маслиноводство в Аттике в последующее время превратилось в процветающую и высокодоходную отрасль сельского хозяйства, а афинское оливковое масло славилось во всем греческом мире.

В законодательстве Солона нашли место статьи, поощряющие занятия ремеслом. Одна из таких статей освобождала сына от обязанности содержать престарелого отца, не научившего его какому-нибудь ремеслу. Солон способствовал активизации афинской торговли и не только общим повышением товарности оливководства и ремесленных мастерских. Для создания более благоприятных условий для торговых операций Солон вместо архаической фидоновской системы мер и весов и громоздкой эгинской денежной системы ввел более удобную и распространенную в Эгейском бассейне эвбейскую весовую и денежную систему.

Вьфажая интересы тех кругов афинского общества, которые были заинтересованы в концентрации средств для экономического развития Афин, Солон повел активную борьбу против всяких излишеств и непроизводительных расходов: запрещались дорогостоящие погребения, бесцельное принесение в жертву огромного количества животных, строительство роскошных гробниц.

Многообразной и продуктивной была программа социальных преобразований, предложенная Солоном. Было проведено в жизнь несколько законов, которые отразили глубокие преобразования афинской общественной структуры.

Принципиальное значение имело введенное Солоном разделение всего свободного коренного населения Афин на четыре разряда (по величине земельного дохода). Лица, получающие 500 медимнов (1 медимн —ок. 52 л) дохода зерном или в жидких (вино, масло) продуктах, были отнесены к самому высокому первому разряду и стали называться пентакосиомедимнами (пятисотниками). Второй разряд составили те, кто получал доход в 300 мер, их называли всадниками. Граждане третьего разряда — зевгиты (владельцы упряжки волов)* — имели 200 мер. В четвертый, самый низший, разряд входили так называемые феты, получавшие доход менее 200 мер. Принадлежность к тому или иному разряду была связана с наличием определенного набора прав и обязанностей. Представители первого и второго разрядов служили в коннице, избирались на высшие должности, зевгиты призывались в тяжеловооруженную пехоту, феты лишь голосовали в Народном собрании.

*Есть и другое объяснение термина "зевгит": от слова дзюгон — ряд (в фаланге).

120

Теперь не принадлежность к тому или иному роду, а величина частной собственности определяла значимость человека. Правда, деление на родовые филы, фратрии и роды сохранилось, Солон их не отменял, но они потеряли свое прежнее значение.

Одной из важнейших была радикальная реформа долговых отношений. Прежде всего были кассированы все долги, сделанные под заклад земли, проведена так называемая сисастхия, т. е. «стряхивание бремени» (заимодавцы для обеспечения долга ставили камни с записями на участках задолжавших крестьян). Одновременно законодательно запрещалось обращение в рабство за долги, т. е. долговая кабала. Снятие долговых камней и отмена долгового рабства были тяжелым ударом по родовой аристократии, так как именно с помощью этих мер она увеличивала свои земельные владения и закабаляла земледельцев, превращая их в зависимых арендаторов. Стремясь укрепить экономическое положение средних земледельцев, Солон ввел ограничения ссудного процента. Эти радикальные меры должны были укрепить экономическое положение основной массы афинских земледельцев, создать некоторые гарантии их общего благосостояния. Вместе с тем отмена долгового рабства имела принципиальное значение для всего дальнейшего развития афинской экономики, так как ориентировала развивающиеся крупные хозяйства (как поместья, так и ремесленные мастерские) не на труд зависимых кабальных соплеменников, а на труд рабов, приобретаемых на рынках или захваченных во время военных кампаний.

Из других социальных реформ Солона следует отметить введение свободы завещания при отсутствии прямых наследников (ранее в этом случае имущество, особенно земля, оставалось в роду) и введение земельного максимума, т. е. запрещение иметь земельные владения сверх установленной законом нормы.

Важные преобразования были проведены в военно-политической области. Если в досолоновские времена военная организация была тесно связана с родовым коллективом и решающую роль в ней играла знать, то при Солоне она была поставлена в тесную связь с общим социальным делением афинского общества на четыре разряда. Теперь основой военной организации стала тяжеловооруженная пехота гоплитов, которая комплектовалась из разряда зевгитов.

Все эти мероприятия Солона привели к активизации деятельности Народного собрания. Сходки соплеменников для решения разных дел были хорошо известны в Греции еще с гомеровского времени. Однако их роль в Афинах в VIII—VII вв. до н. э. была небольшой, собирались они по желанию знати и были одним из инструментов ее политического господства.

При Солоне положение изменилось. На Народном собрании стали обсуждать важные государственные дела, принимать законы, которые были направлены против знати. В частности, целая серия реформ Солона была утверждена на Народных собраниях. Новое социальное деление на четыре разряда, право зевгитов и фетов участвовать в Народных собраниях, общее повышение роли средних прослоек гражданства способствовали превращению Народного собрания в полномочный и важный государственный орган. Для лучшей организации работы Народных собраний Солон учреждает новый Совет из 400 человек (избирались 100 человек от каждой филы), который руководил подготовкой дел для обсуждения на Народном собрании, разбирал некоторые текущие дела управления. Повышение роли Народного собрания и учреждение Совета 400 привели к ограничению функций аристократического совета Ареопага. Новым государственным органом стала гелиея, многочисленная кол-

121

легия судей, избранных из всех граждан, включая и фетов. Гелиея должна была проверять отчеты должностных лиц, вести разбирательства различных конфликтов между гражданами. Гелиея стала самым демократическим органом среди всех других государственных органов. Для руководства усложнившейся финансовой деятелькостью полиса были образованы новые должности казначеев, полетов (сдавали в аренду государственное имущество), коллакретов (следили за финансовым обеспечением жертвоприношений). Полицейские функции исполняла коллегия, состоявшая из 11 человек. Сущность политических нововведений Солона заключалась в организации такого государственного управления, в котором могли бы принимать участие широкие слои афинского народа, демоса. Государственный строй, при котором в управлении могли принять участие самые широкие слои демоса, получил название демократии. Солон заложил основы афинской демократии, которая достигнет полного расцвета только в V—IV вв. дон. э.

3. Тирания Писистрата и Писистратидов в Афинах (560—510 гг. до н. э.). Революция Солона заложила основы полисной демократии, но в столь короткий срок не могла выкорчевать все остатки родового строя, окончательно сломить господствующее положение знати. Накопленные богатства, корпоративные связи, значительный слой зависимых людей, формально освобожденных, но фактически привязанных к знатным родам, обеспечивали старой аристократии ведущую роль в социальной жизни, большое политическое влияние. Но реформы Солона укрепили положение демоса, который мог теперь опираться на поддержку законодательства, на благоприятную экономическую политику, на новые органы власти. Борьба между знатью и демосом продолжа лась после Солона, но она обрела новое качество. После Солона в Афинах организуются три политические группировки, возглавляемые представителями знатных родов: педиеи во главе с Ликургом, паралии во главе с Мегаклом и диакрии во главе с Писистратом. Эти группировки не были политическими партиями в современном их понимании. Просто знатные роды объединились для захвата власти и ее использования в своих корыстных интересах, и в этой борьбе они учитывали сложившуюся напряженность между знатью и демосом в целом и под их давлением вынуждены были проводить мероприятия и законы в пользу демоса. Так, в 60-х годах VI в. до н. э. на острове Саламин была выведена клерухия (поселение) афинских бедняков, которые получили там земельные участки, но должны были охранять Саламин от нападения со стороны угрожающих острову соседних Мегар.

Острая борьба политических группировок между собой закончилась победой диакриев во главе с Писистратом, который в 560 г. до н. э. овладел Афинами и провозгласил себя верховным правителем полиса. Захватив власть, Писистрат стал принимать меры к ее укреплению. Его основной задачей было не проведение реформ, направленных на оздоровление социально-экономического положения разных слоев населения, как это сделал Солон, а обеспечение прочности своей власти и тех социальных групп и знатных родов, которые его поддерживали.

Писистрат хотел представить свой режим как удовлетворяющий самьш различным слоям населения: земледельцам, торгово-ремесленным кругам, части знати. Заботясь о земледельцах, Писистрат раздавал беднякам льготные ссуды для обеспечения земледельческих работ, учредил разъездные суды, которые решали все споры на месте и не отвлекали земледельцев от работы. Вместе с тем именно

122

Писистрат ввел довольно обременительный налог в размере 10% урожая в пользу своей казны.

Писистрат поощрял занятия ремеслами, производство на экспорт за пределы Аттики. При нем в Афинах началось обширное строительство: был построен храм Афины на акрополе, начато сооружение святилищ Аполлона и Зевса. Для снабжения города питьевой водой был устроен водопровод. Писистрат проводил активную политику в Эгейском бассейне, поощрял морскую торговлю, что способствовало оживлению кораблестроения. К эпохе Писистрата относится смена чернофигурного стиля знаменитых ваз более нарядным краснофигурным. Это дало новый импульс керамическому производству. В квартале гончаров — Керамике — открываются новые мастерские.

Не была обижена и знать. Правда, Писистрат конфисковал земельные владения своих противников и роздал часть конфискованных земель бедным крестьянам, но большая часть знатных родов сохранила свои богатства, хотя и должна была поступиться своим влиянием в пользу тирана.

Стремясь придать блеск городу и своему правлению, Писистрат привлекал ко двору выдающихся деятелей греческой литературы и искусства (например, поэтов Анакреонта и Симонида), не жалел средств для организации общественных празднеств. С особой пышностью справлялись празднества в честь покровительницы полиса богини Афины — Панафинеи, в которых принимал участие сам тиран и его семья. Ранее скромный сельский праздник в честь бога вина и веселья Диониса — Дионисии — превращается в общеатгический, государственный и справляется очень торжественно. В празднествах Дионисий принимали участие специально обученные хоры. Песни хора перемежались репликами актера. Эта нехитрые представления дали начало прославленным аттической трагедии и комедии, достигшим блестящего расцвета в V в. до н. э.

Успешной и масштабной была внешняя политика афинских тиранов. Их основная цель заключалась в овладении ключевыми пунктами, контролировавшими морской путь к проливам и далее в Причерноморье. Писистрату удалось овладеть богатыми рудниками в Пангее на фракийском побережье, афиняне утвердились на островах Лемнос и Имброс. На азиатском берегу, недалеко от входа в Геллеспонт, был захвачен город Сигей, Один из афинских эвпатридов Мильтиад, соперник Писистрата,

123

вынужденный покинуть Афины, овладел полуостровом Херсонесом Фракийским и, несмотря на вражду и политические разногласия, поддерживал афинские интересы в этом районе. Писистрат установил дружеские отношения с тиранами островов Наксоса и Самоса, с фессалийской знатью, с городами Аргосом и Коринфом. Внешнеполитические успехи превратили Афины при Писистрате и его сыновьях в сильный полис, который играл большую роль в международных отношениях греческого мира.

Сыновья Писистрата Гиппий и Гиппарх, унаследовавшие власть после смерти отца в 527 г. до н. э., продолжали его политику, но не смогли удержать в своих руках власть. В 514 г. до н. э. в результате заговора был убит Гиппарх, а Гиппий усилил жестокость режима, вызывавшего всеобщее недовольство. Ухудшилось и внешнеполитическое положение Афин. Огромная Персидская монархия захватила все греческие города в Малой Азии и большую часть островов Эгейского моря. Афиняне были вынуждены уйти из Херсонеса Фракийского. Знатный афинский род Алкмеонидов, находившийся в изгнании как противник Писистратидов, воспользовался недовольством афинского населения, неудачами во внешней полигике. Алкмеониды начали собирать силы, чтобы сбросить тиранию в Афинах. Им удалось склонить на свою сторону влиятельного в политических делах Греции дельфийского оракула, а также

могущественную Спарту. Спартанский царь Клеомен во главе значительного войска вторгся в пределы Аттики и осадил укрепленный акрополь. Лишенный какой бы то ни было поддержки, Гиппий сдался на милость победителя и удалился в изгнание в Персию. Тирания в Афинах пала (510 г. до н. э.).

Несмотря на свою кратковременность, тирания Писистрата и его сыновей имела важное значение для общего развития Афин. Хотя тираны в значительной степени руководствовались своими личными целями, их политика лавирования среди разных социальных прослоек, поддержание государственного порядка и известного социального спокойствия, стимулирование экономического и культурного развития оказали положительное влияние на общий процесс формирования афинского общества. Тираны не отменили солоновского законодательства, и в обществе продолжалось укрепление полисных порядков, которые были заложены Солоном.

4. Законодательство Клисфена. Организация полисной демократии. Свержение тирании Гиппия вызвало вспышку внутренней борьбы, в результате которой к руководству Афинами пришел род Алкмеонидов. Его представитель Клисфен выступил с программой реформ, которые должны были выкорчевать последние остатки родовых отношений и завершить оформление полисного строя в его демократическом варианте. Реформы Клисфена проводились с 508 по 500 г. до н. э.

Важное значение имело введение нового административного деления Аттики. Дело в том, что сила родовой знати, ее

124

наиболее глубокие корни находились в системе традиционного разделения Аттики на родовые филы, фратрии и роды. В этих подразделениях были родовые поместья, родовые культы знати, вокруг которых собирались зависимые от нее бедняки- сородичи. Клисфен сделал попытку эти корни выкорчевать. Территория всей Аттики была разделена на 10 областей, каждая из которых состояла из трех районов, а район включал несколько демов, низших административных единиц. Каждая из 10 областей (фил) представляла собой не сплошную территорию, а состояла из трех районов (триттий), расположенных в разных местах Аттики (один район — в городской черте Афин, другой — в приморской полосе, третий — во внутренней части Аттики). Прежние родовые коллективы оказались разбросанными по разным демам, триттиям и филам. Тем самым они фактически были расформированы и потеряли политическое значение.

В конце VI в. до н. э. Афины превратились в крупный и многонаселенный городской центр. Здесь жил разнообразный люд, связанный с ремесленными производствами и торговлей, — от владельцев крупных рабских мастерских и кораблей до простых матросов и гребцов. В этом круном центре обретали постоянное место жительства и выходцы из других греческих городов — Милета, Самоса, Сигея, Коринфа, Мегар и др. Эти чужаки составили сословие метеков, они отличались от коренных афинян тем, что не имели гражданских прав (например, права участвовать в Народном собрании), земельных участков, но могли открыть мастерскую или купить корабль.

Стремясь противопоставить городской демос старой аристократии и усилить его политическое значение, Клисфен использовал благоприятную ситуацию, сложившуюся в связи с общей реорганизацией афинского управления, созданием новых фил, и включил в состав полноправных граждан значительное число метеков и вольноотпущенников.

Как и во времена Солона, довольно острой была в Афинах конца VI в. до н. э. аграрная проблема из-за наличия массы малоземельных граждан, с трудом сводящих концы с концами. К тому же Клисфен включил метеков и отпущенников в число

125

тех, кто имел право владеть землей. Для того чтобы наделить малоземельных или безземельных граждан участками, Клисфену надо было решиться на такую радикальную меру, как общий передел земли в Аттике. Им был найден другой выход. В 506 г. до н. э. Афины разгромили напавших на них халкидян с соседнего острова Эвбеи и захватили часть территории города Халкиды. На конфискованной в пользу Афин территории были поселены 4 тыс. бедных афинян (поселенцев-клерухов), получивших земельные участки, которые обеспечили им приличный доход афинского зевгита. Эта важная акция не только на время сгладила остроту аграрного вопроса в Афинах, но и способствовала укреплению слоя средних земледельцев — зевгитов.

Установив новый, территориальный принцип деления, Клисфен привел в соответствие с ним всю структуру полисных органов власти. Теперь все органы управления в Афинах комплектовались в строгом соответствии с новым представительством. Совет 400, состоящий из представителей старых родовых фил, был упразднен. Вместо него учрежден Совет 500, в который входили 50 человек от каждой новой филы, внутри филы кандидаты в члены Совета 500 избирались по демам и триттиям. На выборные должности также назначали, учитывая число территориальных фил, по 10 членов от каждой. Были введены новые должности аподектов (сборщиков различных взносов; их было 10) и стратегов (10 военных командиров).

Компетенции нового Совета 500 были расширены, он должен был заседать регулярно и не только готовил дела для Народных собраний, но и занимался текущим управлением. Функции аристократического Ареопага ограничивались, и он постепенно превратился в судебную инстанцию, его политическое значение упало.

Для охраны установленного порядка, предотвращения возможности захвата власти со стороны какого-либо могущественного лица был введен так называемый остракизм (т. е. голосование на черепках). Остракизм — специальное голосование в Народном собрании по вопросу, есть ли в государстве человек, угрожающий существующему порядку. Участники Народного собрания писали имя такого человека на черепках амфор и других сосудов. Если на 6 тыс. черепков оказывалось одно и то же имя*, этот человек изгонялся из Афин на 10 лет.

Законодательство Клисфена и его сторонников завершило преобразования, начатые в афинском обществе Солоном. Вся структура общественно-политической и культурной жизни теперь зиждилась на новых социальных, государственных, а не кровнородственных началах. Основой социального деления населения стало наличие или отсутствие частной собственности, фундаментом административного деления и политической организации стал территориальный принцип. Были заложены основы динамичной экономики, базирующейся на возможности самого широкого использования труда рабовиноплеменников. Органы политической власти были построены таким образом, чтобы обеспечить участие в управлении широким кругам гражданского населения. В соответствие с этими установлениями была приведена и военная организация, опирающаяся на фалангу тяжеловооруженных гоплитов, комплектующихся из средних слоев гражданства.

Законы Клисфена завершили формирование общества и государства в Аттике в виде демократического полиса, которое началось в VIII в. до н. э.

*Имеется и другое толкование процедуры голосования черепками: изгонялся человек, получивший большинство из 6 тыс. голосующих и более.

29

Спарта как полис Как известно, основавшие Спарту дорийцы пришли в Лаконию как завоеватели и поработители местного ахейского населения. Постепенно перераставший в классовую вражду межплеменной антагонизм сделал крайне напряженной социально-политическую обстановку, сложившуюся в этой части Пелопоннеса. Ситуация еще более усложнилась около средины VIII в., когда в Спарте, как и во многих других греческих государствах, стал ощущаться острый земельный голод. Возникшая в связи с этим проблема избыточного населения требовала незамедлительного решения, и спартанцы решили ее по-своему. Вместо того чтобы, подобно остальным грекам, искать выход из создавшегося положения в колонизации и освоении новых земель за морем, они нашли его в расширении своей территории за счет ближайших соседей - отделенных от них лишь горным хребтом Тайгета, мессенцев.

Завоевание Мессении, ставшее совершившимся фактом лишь к концу VII в., после так называемой II Мессенской войны, позволило приостановить надвигавшийся аграрный кризис, зато во много раз усилило ту внутреннюю напряженность, которая едва ли не с самого момента возникновения спартанского государства стала определяющим фактором его развития.

Основным итогом, завоевательной политики Спарты на территории Лаконии и Мессении было возникновение специфической формы рабства, известной под именем илотии. От рабства классического типа илотию отличает, прежде всего, то, что раб здесь не отчуждается полностью от средств производства и практически ведет самостоятельное хозяйство, используя принадлежащий ему (на правах владения или же полной собственности - это остается неясным) рабочий скот, сельскохозяйственный инвентарь и всякие иные виды имущества. После сдачи установленной подати или оброка в его распоряжении остается определённая часть, урожая, которую он, по всей видимости, может использовать по своему усмотрению, а при желании даже продать. Судя по имеющимся данным, спартиаты совершенно не вмешивались в хозяйственные дела илотов, довольствуясь тем, что получали от них в соответствии с предписанием закона. Таким образом, в Спарте сложилась особая форма рабовладельческого хозяйства, при которой непосредственное вмешательство рабовладельца в производственный процесс стало чем-то совершенно необязательным или даже вообще исключалось. Из организатора производства рабовладелец превращается здесь в пассивного получателя ренты, хозяйственная же инициатива сосредотачивается всецело в руках непосредственного производителя - раба. Античная Греция: Проблемы развития полиса/ Институт всеобщей истории АН СССР. - М.: Наука, 1983. - 423с.: ил.

С хозяйственной автономией илотов сообразуется и особая структура этого класса, опять-таки отличающая его от рабов обычного (классического) типа. Как известно, среди последних подавляющее большинство составляли разрозненные индивиды, насильственно вырванные из привычной социальной среды и беспорядочно между собой перемешанные. В отличие от них илоты не были оторваны от родных очагов. Скорее, напротив, они, подобно эллинистическим лаой, были навсегда прикреплены к своему месту жительства и к той земле, которую они обрабатывали для своих господ. Можно предположить, что, избежав насильственного перемещения, илоты сумели сохранить, хотя бы частично, те формы социальных связей, которые существовали у них и раньше, когда они были свободны. Несмотря на отсутствие прямых указаний в источниках, можно считать вполне вероятным наличие у них семьи. Не исключено также, что у них сохранялись даже какие-то элементы общинной организации Особая форма рабовладельческого хозяйства, сложившаяся в Спарте, по всей видимости, не ранее конца VII в., предполагает в качестве своеобразного, естественного и необходимого дополнения особый тип организации, или, другими словами, особый тип полисного строя. Основная отличительная особенность спартанской формы полиса заключается, на мой взгляд, в том, что лежащий в самой природе античной собстественности как "совместной частной собственности граждан государства" принцип коллективизма, общинности получил здесь наиболее яркое и наглядное выражение, воплотившись в самом жизненном укладе спартиатов, насквозь пронизанном идеей равенства.

Теоретически господствующей формой собственности в Спарте была общинно государственная собственность на землю и рабов. По свидетельству Полибия (VI,45,3), вся земля, отведенная под наделы граждан называлась "государственной", или "общественной землей". Точно так же и илоты именуются в исторических источниках "государственными рабами", или "рабами общины"4. Исторически эта не совсем обычная для греческого государства ситуация находит свое объяснение в самом факте спартанского завоевания Лаконии и Мессении. Поскольку: завоевание было осуществлено силами всей общины спартиатов, каждый, из них мог в равной мере претендовать на то, чтобы стать владельцем захваченной земли и прикрепленных к ней рабов. С другой стороны, спартанское государство было заинтересовано в том, чтобы поддерживать определенное равновесие между численностью свободного и порабощенного населения. По-видимому, эту цель и преследовало создание системы землепользования, основанной на неделимых и неотчуждаемых "древних наделах, каждый из которых должен был содержать одного или, может быть, нескольких воинов-спартиатов вместе с их семьями и считался собственностью государства. Неизвестно, насколько широко и свободно спартанское государство пользовалось своим правом верховного собственника. Неизвестно также, имелись ли в его распоряжении сколько-нибудь значительные резервные земельные фонды.

Скорее всего, реальная роль "государственного сектора" в спартанской экономике была не так уж велика. Экономический суверенитет государства здесь, как и в большинстве греческих полисов, выражался не столько в непосредственном владении каким-то имуществом, которое могло бы служить основой государственного хозяйства в собственном смысле этого слова, сколько в контроле и разного рода ограничительных мерах по отношению к владельческим правам отдельных граждан. К числу таких мер, практиковавшихся спартанским правительством, следует отнести прежде всего запрещение купли продажи земли, в том числе и в таких замаскированных ее видах, как дарение и завещание. Далее, запрещение продавать илотов за пределы государства, так же как и отпускать их на свободу, и, наконец, закон, запрещающий пользоваться другой монетой, кроме знаменитых железных оболов.

По всей вероятности, с самого начала ни одна из перечисленных мер не могла служить достаточной гарантией предотвращения роста частных состояний и неизбежно следовавшего за этим массового разорения граждан. Понимая это, спартанский законодатель (или законодатели) постарался сделать все возможное для того, чтобы богатство перестало быть богатством. Свойственная любому примитивному полису нивелирующая тенденция, обычным проявлением которой в других государствах были законы против роскоши, в Спарте вылилась в целую систему официальных запретов и предписаний, регламентирующих жизнь каждого спартиата с момента рождения и до самой смерти. В этой удивительной системе было предусмотрено все вплоть до покроя одежды, которую дозволялось носить гражданам, и формы усов.

Краеугольным камнем спартанского "космоса" были совместные трапезы (сисситии), на которых царил дух грубой уравниловки и строгого взаимоконтроля. Законом была установлена твердая норма потребления, одинаковая для всех участников. Она была наглядным выражением принципа равенства как основополагающего принципа всего государственного устройства Спарты.

Непосредственно связанная со спартанской армией, скоординированная с территориально-административным делением царства на, так называемые "комы"5, система сисситий была главным структурным элементом спартанской полисной организации, тесно переплетавшаяся с системой гражданского воспитания.

Как сисситии полноправных граждан, так и объединявшие юношей подростков агелы, принадлежали к наиболее архаичным спартанским институтам. Их близкое сходство с аналогичными учреждениями городов Крита, указывающее на несомненную общность происхождения было подмечено уже в древности. Выживание этих форм первобытной социальной организации в условиях уже сложившегося классового общества, равно как и их врастание в структуру рабовладельческого государства было обусловлено, прежде всего, настоятельной потребностью господствующего класса Спарты в создании и внутреннем сплочении перед лицом численно намного восходящей его массы порабощенного и зависимого населения. Сложная задача была решена здесь наиболее простым и эффективным способом - посредством введения принудительной регламентации - свободного времени граждан. В целях максимальной сплоченности и поддержки дисциплины всем им была навязана как некая общеобязательная в поведении традиционная форма коллективного усвоения новых атлетических упражнений.

Присущее в той или иной степени любому античному полису корпоративное начало было выражено в социально-политической жизни Спарты с особой силой. Отдельные ступени в политической карьере каждого спартиата отмечались, как правило, переходом из одной корпорации в другую, более привилегированную. От его принадлежности к той или иной корпорации зависели его социальный статус, вся сумма имеющихся у него политических прав. В соответствии с этим и сама гражданская община Спарты была построена как система более или менее тесно связанных между собой мужских союзов, каждый из которых может рассматриваться как наглядное воплощение основного принципа полисного строя - принципа гражданского единомыслия, подчинения меньшинства большинству. Заложенные в самой природе корпоративных сообществ сепаратистские, центробежные тенденции были преодолены и нейтрализованы благодаря четко продуманному порядку комплектования союзов, а также, абсолютной стандартизации их внутреннего устройства, что позволило превратить всю совокупность агел и сисситий и единый, хорошо отрегулированный и исправно функционирующий политический механизм.

Основным органом, направлявшим и координировавшим всю деятельность системы гражданских союзов, была, вне всякого сомнения, коллегия эфоров. Именно эфоры выступают в источниках в качестве главных блюстителей спартанского устройства. Члены коллегии следили за неукоснительной строгостью воспитания подрастающего поколения в агелах. Они же в высшей инстанции осуществляли надзор за поведением граждан старших возрастов, посещавших сисситии. В непосредственном подчинении эфоров находились и некоторые особые виды корпораций, входившие в качестве важнейших звеньев в состав административного аппарата спартанского государства и выполнившие по преимуществу полицейские и разведывательные, функции. Примерами могут служить корпус из трехсот так называемых "всадников" и тесно связанная с ним коллегия агатургов. Для реального проведения в жизнь всей сложной программы "ликургова законодательства" необходим был орган именно такого универсального плана, как эфорат. Почти тираническое всевластие эфоров было наглядным выражением, можно даже сказать, персонификацией той "деспотии закона", которая, по словам Геродота, безраздельно владычествовала в классической Спарте6.

Довольно трудно определить характер этого своеобразного режима, используя привычные политические термины. Заметим, что единодушия в оценке государственного строя Спарты не было уже в древности. По словам Аристотеля, одни авторы считали лакедемонскую конституцию образцом демократии, другие, наоборот, олигархии. Сам Аристотель склонен был видеть в ней промежуточную, или смешанную форму государственного устройства, соединяющую в себе элементы обоих политических режимов. Конституция Спарты служит для него примером "прекрасного смешения олигархического и демократического строя".

К демократическим элементам спартанского государственного устройства Аристотель относит, во-первых, равенство в образе жизни всех спартиатов без различия их имущественного состояния и происхождения и, во-вторых, участие народа в избрании самых важных должностных лиц: геронтов и эфоров.

В выборах эфоров народ принимал не только пассивное, но и активное участие, вследствие чего в состав коллегии нередко попадали люди с весьма скромными средствами. Аристотель видит в этом серьезный дефект спартанской политической системы, замечая, что бедность сделала эфоров весьма падкими на подкуп, а это может иметь самые гибельные последствия для всего государства. Также и знаменитое спартанское равенство было в понимании автора "Политики" скорее демагогическим камуфляжем, прикрывавшим глубокое социальное расслоение, которое разъедало изнутри "общину равных". Таким образом, государство, в котором Аристотель готов был видеть идеальный образец слияния противоположных политических начал, в действительности оказывается весьма далеким от этого идеала.

Не следует, однако, забывать о том, что Аристотель застал Спарту уже в ту пору, когда она вступила в полосу затяжного социально-политического кризиса и постепенно клонилась к своему упадку. Резкое сокращение числа полноправных граждан - до тысячи человек, по свидетельству того же Аристотеля,- несомненно, должно было привести к ослаблению демократического начала, заложенного в её конституции. Однако Спарта не всегда была такой. Она, безусловно, знала и другие, лучшие времена. Спарта эпохи греко-персидских войн, по словам Геродота, была совсем иным государством, непохожим на дряхлую Спарту конца IV в7.

Насчитывавшая не менее 8 тыс. человек и практически совпадающая с гражданским ополчением, агелла была, вне всякого сомнения, внушительной политической силой. Магистраты, и прежде всего эфоры, избиравшиеся народом из его собственной среды и на твердо устанавливаемый срок, постоянно испытывали на себе мощное психологическое давление со стороны и уже в силу этого должны были проводить более или менее принципиальную политику в интересах всего государства, хотя отдельные случаи коррупции, конечно, не исключены и для этого времени.

Это должно предостеречь от автоматического усвоения мнения таких сравнительно поздних авторов, как Аристотель, на внутриполитическую жизнь Спарты во времена наивысшего подъема ее могущества (в этом и состоит, на мой взгляд, основная ошибка тех, кто видел в Спарте образец чисто олигархического государства). Даже если допустить, что внешняя форма спартанских государственных учреждений претерпела сколько-нибудь существенных изменений, то несколько столетий, в течение которых они оставались в поле зрения греческих историков, было бы методологически неверно отрицать возможность их внутреннего перерождения в связи с постепенным перерождением самого спартанского общества. В результате такого перерождения государственный строй Спарты, первоначально, по-видимому, приближавшийся к тому, что называют умеренной демократией, мог превратиться со временем в самую настоящую олигархию

Взятые во всей своей совокупности социальные и политические институты спартанского общества образуют довольно сложную систему, в которой элементы традиционные, восходящие к самому отдаленному общедорийскому прошлому, переплетаются с позднейшими привнесениями: Многие спартанские учреждения, в том числе, уже упоминавшиеся сисситии, возрастные классы, двойная царская власть, герусия и т. д., несут на себе печать глубокого архаизма и воспринимаются как случайно уцелевшие реликты каких-то давно исчезнувших социальных структур. В свое время это дало повод немецкому этнографу Г. Шурцу назвать Спарту "настоящим музеем древних, повсеместно исчезнувших из культуры обычаев". Однако при более внимательном рассмотрении этот "музей" поражает каждого непредвзятого наблюдателя своей сугубой нетрадиционностью, т. е. как раз теми чертами и особенностями, которые делают спартанское общество весьма далеким от каких бы то ни было стандартов первобытной социальной организации. Среди так называемых "примитивных обществ" мы не найдем ни одного, в котором с такой железной последовательностью насаждалась бы суровая казарменная дисциплина, где столь же неукоснительно проводилась бы политика сознательной изоляции от внешнего мира, как это было в Спарте.

Перенасыщенность общественного строя Спарты пережитками архаических родоплеменных институтов не должна заслонять от нас тот весьма существенный факт, что эти реликтовые учреждения выполняли здесь функции, по природе совсем им несвойственные. Так, знаменитые спартанские криптии в первоначальном своем варианте были, по всей вероятности, одной из разновидностей первобытных посвятительных обрядов или инициаций. В классической Спарте они использовались главным образом как орудие слежки и террора, направленное против илотов. Аналогичные метаморфозы претерпели агелы, сисситии и, вероятно, многие другие элементы "Ликургова строя".

В античной историографии вся ранняя история Спарты делилась на два основных этапа: период "смут и беззакония" (аномии или какономии) и период "благозакония" (евномии)8. Переход от "беззакония" к "благозаконию" сопровождался, согласно версии Плутарха, каким-то подобием государственного переворота, в котором активно участвовал сам законодатель вместе с небольшой группой приверженцев. Европейские историки XIX - начала XX в., поставив под сомнение историческую реальность самого Ликурга, естественно, должны были отвергнуть и идею переворота. В большинстве относящих к этому времени исследований становление "Ликургова строя" изображается как результат спонтанной эволюции самого спартанского общества, выражавшейся в его постепенном приспособлении к той обстановке хронической военной опасности, в которой оказались дорийские первопоселенцы долины Еврота вскоре после своего прихода в эту страну. Считалось, что этот процесс в основных чертах завершился примерно к середине VIII в., и в следующий период своей истории - эпоху мессенских войн Спарта вступила уже вполне сложившимся государством со всеми теми особенностями, которые оставались его отличительными признаками и в более поздние времена.

Однако, уже в начале нынешнего столетия науке стали известны некоторые новые факты, которые заставили многих усомниться в оправданности этой схемы и в известной мере послужили поводом к реабилитации античного предания о "законодательстве Ликурга", хотя теперь уже без самого Ликурга. Непосредственный импульс к пересмотру сложившего в науке представления о древнейших этапах истории Спарты дали сенсационные открытия, сделанные в 1906-1910 гг. английской археологической экспедицией под руководством Даукинса во время раскопок в архаическом святилище Артемиды - Орфии, одном из самых древних спартанских храмов. В ходе этих раскопок было обнаружено большое количество художественных изделий местного, лаконского производства, датируемые VII-VI вв. до н. э. Среди находок английских археологов были представлены великолепные образцы расписной керамики лишь немногим уступающие лучшим произведениям коринфских и афинских мастеров того же времени, уникальные, нигде более не встречающиеся терракотовые маски, предметы, изготовленные из таких видов сырья, как золото, янтарь, слоновая кость. Этот материал наглядно свидетельствовал о том, что архаическая Спарта по праву может считаться одним из самых значительных центров художественного ремесла в тогдашней Греции. В то же время он совершенно не вязался с обычными представлениями о суровом и аскетичном образе жизни спартиатов, о почти абсолютной изолированности их государства от всего остального мира. Объяснить это противоречие можно было только одним способом, предположив, что в то время, на которое приходится весь этот, расцвет спартанского искусства, нивелирующий механизм "Ликургова законодательства" ещё не был пущен в ход и Спарта как "нормальное архаическое государство" почти ничем не отличалась от других греческих полисов. Своей высшей точки развитие лаконской художественной школы достигло в первой половине VI в. Затем около середины того же столетия начинается быстрый и внешне как будто ничем не мотивированный упадок. Заметно снижается качество ремесленных изделий. Совершенно исчезают предметы чужеземного происхождения. Спарта явно замыкается в себе и, очевидно, превращается в государство-казарму, каким ее знали греческие историки V-IV вв.

В античной исторической традиции не зафиксировано ни одного сколько-нибудь значительного сдвига во внутренней жизни Спарты, который можно было бы с уверенностью отнести к середине VI в. Более того, согласно категорическому утверждению Фукидида, за четыре столетия, предшествующие началу Пелопоннесской войны, государственный строй Спарты не претерпел вообще никаких изменений. Показания археологии здесь явно расходятся с показаниями письменных источников. Скорее всего, абсолютное молчание древних историков о событиях VI в. объясняется тем, что, не располагая достаточной информацией о внутреннем положении спартанского государства в столь ранний период, они попросту проглядели какой-то чрезвычайно важный по своим последствиям переворот, до неузнаваемости изменивший не только весь жизненный уклад спартиатов, но также их психологию и образ мыслей.

Впервые мысль о существовании прямой зависимости между упадком спартанского искусства и установлением "Ликургова строя" была высказана английским историком Г. Диккинсом еще в 1912г. Выдвинутая им гипотеза встретила широкую поддержку среди ученых различных и в настоящее время разделяется большинством специалистов, занимающихся историей Спарты. Суммируя все написанное до сих пор на проблеме переворота VI в., мы можем следующим образом представить развитие событий в этот критический для спартанского государства период истории.

Почти все авторы, придерживающиеся концепции переворота, считают важнейшим переломным моментом в ранней истории Спарты Мессенскую войну. После завоевания Мессении в Спарте создалась крайне напряженная обстановка, чреватая угрозой социальной катастрофы. Окруженные со всех сторон численно намного превосходящим порабощенным и зависимым населением, спартиаты жили в непрерывном страхе, постоянно ожидая новых восстаний илотов. В то же время сама Гражданская община Спарты не была единой и страдала от внутренних раздоров. Мощное демократическое движение, охватившее спартанское государство еще в годы мессенских войн, продолжало разрастаться. Основным его лозунгом, как и в других районах архаической Греции, было, по всей видимости, требование всеобщего равенства, под которым понималось уравнение всех граждан в их политических и имущественных правах.

Ответом на эти требования была целая серия реформ, проведенных в первой половине VI в. и завершившихся, скорее всего, около середины того же столетия. Центральное место среди этих преобразований заняла аграрная реформа, заключавшаяся в разделе захваченных мессенских земель, к которым, по-видимому, была присоединена также значительная часть пригодной для обработки земли, находившейся в самой Лаконии, в ближайших окрестностях Спарты. Нарезанные из этой земли приблизительно одинаковые по своей доходности наделы вместе с прикрепленными к ним илотами стали в дальнейшем основной материальной базой спартанской "общины равных", от которой зависело само ее существование. Раздача земель в Мессении и Лаконии позволила значительно расширить рамки гражданской общины путем привлечения в ее состав малоимущих и неимущих спартиатов и, что особенно важно, дала возможность каждому из них вести безбедное существование за счет подневольного труда илотов. Тем самым был сделан первый шаг к превращению спартанского демоса в замкнутое сословие профессиональных воинов-гоплитов, силой оружия осуществляющих свое господство над многотысячной массой порабощенного населения.

Одновременно с земельной реформой или, может быть, спустя какое-то время после нее была запланирована и проведена в жизнь широкая программа социально-политических преобразований, направленных к оздоровлению и демократизации спартанского общества и вместе с тем, несомненно, имевших своей целью превращение всего государства в военный лагерь, готовый противостоять угрозе илотского мятежа. В число этих преобразований входили учреждение системы сисситий, организация государственного воспитания молодежи, установление систематического контроля над личной жизнью и хозяйственной деятельностью спартиатов, введение железной монеты взамен общепринятой серебряной и другие мероприятия, непосредственно связанные с этими событиями.

Независимо от того, кто был автором "Ликурговых законов" демократ или выходец из народа, их антиаристократическая направленность не вызывает у нас сомнений. Жизненный уклад демоса, его вкусы приобрели в Спарте силу закона. Аристократия была до такой степени нивелирована и растворена среди массы граждан, что историки нередко задаются вопросом: "А существовала ли она здесь когда-либо?" Как было уже замечено, некоторыми своими чертами общественно-политический строй, сложившийся в Спарте в результате переворота VI в., напоминает "гоплитскую политию", или тот вариант крестьянской демократии, который возник в Афинах после реформ Клисфена. Однако в отличие от Афин дальнейшее развитие демократии в Спарте оказалось невозможным, так как с установлением "Ликургова строя" резко затормозилось развитие товарно-денежных отношений и начавшая было складываться торгово-ремесленная прослойка навсегда была исключена из политической жизни государства. Сознательно культивируемое полунатуральное сельское хозяйство быстро превратило Спарту в одно из самых отсталых в экономическом отношении государств Греции. Да и те зачатки демократии, которые были заложены реформами VI в., в обстановке хронического милитаризма, суровой военной дисциплины и субординации, столь характерных для известной нам Спарты V, так и не смогли раскрыться в полной мере и в конце концов способствовали прогрессирующей экономической деградации господствующего строя и были обречены на постепенное угасание.

Спарта, как и Афины, была главным ведущим центром греческого мира, но представляла собой другой тип государства, нежели Афины. В противоположность им Спарта была аристократической, а не демократической, республикой.

Спарта располагалась в Лаконике, которая в XII-XI веках до н.э. подверглась вторжению дорических племен. Постепенно, прежде проживавшие там, ахейские племена, были покорены ими и превращены в общинных рабов - илотов. Однако от рабов в строгом понимании значения этого понятия они отличались тем, что отдавали своим господам не весь урожай, а только его половину, и принадлежали не одному конкретному человеку, а государству. Таким образом, статус илотов можно определить как крепостные.

Завоевание поставило перед дорийцами задачу создания органов власти. Однако столь раннее возникновение государства повлекло за собой сохранение ряда первобытнообщинных пережитков и элементов родового устройства. В частности, среди государственных органов в Спарте сохранялись народное собрание и советы старейшин, а государством управляло два вождя - архагета. Если между архагетами царило единодушие, то их власть считалась неограниченной, но так как такое происходило не часто, то таким образом достигалось ограничение их власти.

Народное собрание - апелла - имело демократическую сущность, но со временем утратило реальную силу и стало полностью зависеть от властей.

Ограничение власти царей достигалось не только тем, что их было двое, но и тем, что оба архагета одновременно являлись членами совета старейшин - геруссии. Помимо царей в нее входило еще 28 членов-геронтов, избираемых пожизненно из представителей влиятельнейших спартанских родов, достигших шестидесятилетнего возраста. В функции геруссии входил верховный суд, военный совет, ведение внутренних и военных дел спартанской общины.

С течением времени в Спарте появился еще один орган - эфорат, состоявший из пяти избираемых апеллой эфоров. Эфорат мог оказывать колоссальное влияние на дела государства. Раз в восемь лет эфоры собирались ночью и следили за падающими звездами. Считалось, что если эфоры увидят падающую звезду, то одного из царей необходимо сменить. Кроме того, они имели право требовать объяснения от царей и могли отменять их решения. Эфорат созывал геруссию и апеллу, ведал внешнеполитическими делами, финансовыми вопросами, осуществлял судебные и полицейские функции.

Многие спартанские учреждения и обычаи связывают с именем Ликурга. Его деятельность относят приблизительно к VIII веку до нашей эры. Хотя реальное существование Ликурга не доказано, однако, существует его жизнеописание, написанное Плутархом. Согласно ему, по совету дельфийского оракула Ликург обнародовал ретру - устно изречение, приписывающееся божеству и заключавшее в себе важные постановления и законы. Эта ретра легла в основу спартанского государственного устройства. Согласно ей было установлено коллективное пользование рабами и землей. Граждане были наделены равными наделами земли - клерами; был реорганизован совет старейшин и установлен эфорат. Много было сделано для того, чтобы установился образ жизни, который мы называем спартанским - без роскоши и излишеств. Так требовалось, чтобы в каждом доме крыша была сделана топором, а дверь выпилена пилой. Деньги делались в виде больших тяжелых монет, чтобы предотвратить их накопление.

Большое внимание в Спарте уделялось воспитанию детей, которые должны были расти крепкими воинами, готовыми в любой момент усмирить илотов. Поэтому, по законам Ликурга детей, имевших физические недостатки, убивали.

Воспитание детей отличалось крайней суровостью и проходило в условиях жесткой, а порой даже жестокой дисциплины, с уклоном на военную и физическую подготовку.

Особой задачей государство считало воспитание спартанок, так как община была заинтересована в том, чтобы дети рождались здоровыми и сильными. Поэтому, выйдя замуж, спартанка всецело отдавалась своим семейным обязанностям - рождению и воспитанию детей.

Кроме того, по законам, приписываемым Ликургу, спартанцам было запрещено заниматься ремеслом и торговлей. Это был удел периэков - свободных жителей приграничных районов Лаконики, ограниченных в своих политических правах.

Особенности общественного и государственного строя Спарты объясняются тем, что здесь долгое время продолжали сохраняться пережитки первобытнообщинного строя, которые использовались в целях обеспечения господства над подвластным населением Лаконики. Удерживая порабощенный народ в подчинении, спартанцы были вынуждены превратить свой город в военный лагерь и обеспечивать равенство в своей общине, исключая ее имущественное расслоение.

30

Греко-персидские войны

В середине I тысячелетия до н. э. всё более заметную роль в истории Восточного Средиземноморья начинает играть Эллада (Греция). К этому времени греки, несмотря на сохранение племенных делений и особенностей в языке и жизненном укладе, представляли собой сложившуюся народность. Далеко зашедший процесс имущественного расслоения, роста частной собственности и формирования классов подточил старую, родовую организацию. Её место занимает государство, специфической формой которого для древней Греции был полис — античный город-государство.

Полис представлял собой гражданскую общину, принадлежность к которой давала отдельным её членам право собственности на основное средство производства того времени — землю. Однако далеко не всё население, жившее на территории того или иного полиса, входило в состав общины и пользовалось гражданскими правами. Рабы были лишены всяких прав; кроме того, в каждом полисе существовали различные категории лично свободного, но неполноправного населения, например переселенцы из других полисов, чужестранцы. Рабы и неполноправные обычно представляли собой большую часть населения полиса, а граждане — привилегированное меньшинство. Но это меньшинство, имея полноту политической власти, использовало её для эксплуатации и угнетения рабов и других категорий зависимого или неполноправного населения. В некоторых полисах пользовались политическим преобладанием лишь верхние слои граждан (аристократический полис), в других — более широкий круг граждан (демократический полис). Но и те и другие полисы были рабовладельческими.

Греция накануне греко-персидских войн

В древности Эллада представляла собой сумму независимых друг от друга и самоуправляющихся городов-государств, которые в силу исторически складывавшейся обстановки то вступали в союз друг с другом, то, наоборот, враждовали между собой. Ряд крупных греческих полисов возник на побережье Малой Азии (Милет, Эфес, Галикарнас и др.). Они рано превратились в богатые торгово-ремесленные центры. Во второй половине VI в. до н. э. все греческие города малоазийского побережья подпали под власть Персии.

Крупные греческие города-государства возникают также на островах архипелага и на территории самой Балканской Греции. В период наибольшего развития греческой колонизации (VIII—VI вв. до н. э.) рамки эллинского мира широко раздвигаются. Успешное продвижение греков в северо-восточном направлении приводит к возникновению ряда полисов на южном (Синода, Трапезунт), а затем на северном (Ольвия, Херсонес, Пантикапей, Феодосия) и восточном (Диоскуриада, Фасис) побережье Чёрного моря. Ещё более интенсивно развивается греческая колонизация в западном направлении. Количество греческих колоний на юге Италии и в Сицилии было настолько велико, что этот район ещё в VI в. получил название «Великой Греции».

Весь берег Тарентского залива опоясывается кольцом богатых и цветущих городов (Тарент, Сибарис, Кротон и др.), затем греки проникают в глубь Южной Италии (Неаполь) и в восточную часть Сицилии (Сиракузы, Мессана и др.). Города-государства Великой Греции становятся всё более заметной политической силой в сложной международной борьбе, развернувшейся в VI—V вв. до н. э. в бассейне Западного Средиземноморья.

Однако центром развития этого обширного и широко раскинувшегося греческого мира к началу V в. до н. э. является Балканский полуостров, территория собственно Греции. Здесь к этому времени выделились два наиболее значительных города-государства — Спарта и Афины. Пути развития этих государств были различны. Спартанская община носила аграрный, земледельческий характер; торгово-денежные отношения были здесь развиты слабо. Земля, поделённая на примерно равные участки (клеры) и находившаяся в пользовании отдельных семей спартиатов, считалась собственностью общины, государства в целом, и владеть ею отдельный спартиат мог лишь как член общины. Эти земли обрабатывались трудом бесправного, зависимого и прикреплённого к клерам населения — илотов. В отличие от обычного для Греции типа рабовладения илоты принадлежали не отдельным спартиатам, а считались собственностью общины в целом. В Спарте существовала также особая категория неполноправного населения — периэки («живущие вокруг», т. е. не на территории самого города Спарты). Их положение было менее тяжёлым. Они владели имуществом и землёй на основе частной собственности и занимались не только земледелием, но ремёслами и торговлей. Богатые периэки владели рабами.

Афины представляли собой иной тип рабовладельческого города-государства. Интенсивный рост производительных сил афинского общества, связанный с развитием ремесла и морской торговли, привёл к сравнительно раннему разложению общины. В Афинах в результате борьбы, развернувшейся между широкими слоями населения (демос) и родовой аристократией (эвпатриды), складывается рабовладельческое государство, получившее довольно сложную социальную структуру.

Свободное население Афин распадалось на класс крупных рабовладельцев-землевладельцев и класс свободных производителей. К первому из них следует Отнести, помимо эвпатридов, представителей новой торгово-денежной знати, ко второму — широкие слои демоса, т. е. крестьян и ремесленников. Существовало и другое деление свободной части афинского населения: на пользовавшихся политическими правами и неполноправных — на граждан и метэков (чужестранцы, жившие на территория Афин). Ниже всех на социальной лестнице стояли абсолютно лишённые гражданских прав и личной свободы рабы.

Государственное устройство Афин и Спарты также имело существенные различия. Спарта была типичной олигархической республикой. Во главе общины стояли два царя, но власть их была сильно ограничена советом старейшин (герусия) — органом спартанской знати — и коллегией эфоров, которые играли крупную роль в политической жизни. Народное собрание (апелла) хотя и считалось формально верховным органом власти, но фактически большого значения не имело.

В Афинах в результате преобразований, проведённых в VI в. Солоном и Клисфеном, установился строй рабовладельческой демократии. Политическое господство родовой знати было сломлено. Вместо прежних родовых фил появились территориальные, подразделявшиеся па демы. Всё более росла роль афинского народного собрания (зкклесия). Основные государственные должности были выборными. Выборный «совет пятисот» (булэ) постепенно оттеснил на задний план оплот родовой знати - ареопаг, хотя последний в начале V в. ещё представлял собой определённую политическую силу. Был создан такой демократический орган, как суд присяжных (гелиэя), состав которого пополнялся путём жеребьёвки из числа всех полноправных граждан. Экономический и политический строй греческих государств определял и характер их военной организации. В Спарте своеобразный быт и система военизированного воспитания, основанные на установлениях, приписываемых легендарному законодателю Ликургу, способствовали созданию сильного и опытного войска (спартанская пехота). Спарта подчинила себе Кинурию и Мессению и возглавила Пелопоннесский союз, в который входили аркадские города, Элида, а затем Коринф, Мегары и остров Эгина. Афины, как торговое и морское государство, развивали преимущественно кораблестроение. К началу V в. афинский флот, в особенности военный, был ещё невелик. Однако всё экономическое развитие Афинского государства, а затем нависшая над ним военная угроза толкали афинян на путь усиленного строительства флота. Так как служба во флоте была в основном уделом беднейших граждан, то рост афинского флота был тесно связан с дальнейшей демократизацией политического устройства, а низший командный состав и гребцы флота были опорой рабовладельческой демократии. В скором времени вопрос о значении флота для Афинского государства встал во весь рост. Это произошло в связи с нападением персов на Грецию.

Начало греко-персидских войн. Походы Дария I на Балканскую Грецию

После подавления восстания греческих городов Малой Азии персидские правящие круги решили использовать в качестве предлога для воины против европейских греков тот факт, что афиняне оказали помощь восставшим. Персы, как уже упоминалось, понимали, что они могут укрепиться в своих малоазийских владениях только после покорения материковой Греции. Поэтому летом 492 г. под командованием зятя Дария — Мардония был предпринят первый сухопутно-морской поход вдоль фракийского побережья на Балканскую Грецию. Когда силы Мардония приближались к полуострову Халкидика, его флот попал у Афонского мыса в шторм, во время которого погибло до 300 кораблей с их экипажем. После этого Мардоний, оставив гарнизоны на фракийском побережье, вынужден был повернуть назад. В 490 г. до н. э. персы предприняли второй поход против Греции. Персидские войска переправились на кораблях через Эгейское море, опустошили по пути остров Наксос и город Эретрию на Эвбее, после чего высадились на побережье Аттики у Марафона. Над Афинами нависла опасность персидского вторжения. Обращение их за помощью к Спарте не дало ожидаемого результата: Спарта предпочла занять выжидательную позицию. Сами афиняне могли выставить только 10 тыс. тяжеловооружённых воинов, около тысячи воинов выслали им на помощь Платой — небольшой беотийский город, расположенный у самой границы с Аттикой. Достоверными данными о численности высадившихся у Марафона персов мы не располагаем, но можно думать, что их было во всяком случае не меньше, чем греков. На совете афинских стратегов было принято решение выйти навстречу врагу и дать ему сражение у Марафона. Это решение было обусловлено не только военными, но и политическими соображениями. В городе находилось немало аристократов, а также сторонников политического режима, существовавшего в Афинах при тиране Писистрате и его сыновьях. При приближении врагов к городу они могли перейти на сторону персов. Командование над выступившим к Марафону войском было поручено стратегам, в том числе Мильтиаду — бежавшему от персов правителю Херсонеса Фракийского, которому военные приёмы персов были хорошо знакомы.

Сражение у Марафона произошло в 490 г. до н. э. и увенчалось полной победой афинян и их союзников—платейцев. Персы не выдержали атаки сомкнутого строя тяжеловооружённых греческих воинов, были опрокинуты и обращены в бегство. Геродот рассказывает, что они оставили на поле боя до 6 400 трупов, тогда как греки потеряли убитыми всего 192 человека. Эта победа, одержанная воодушевлёнными патриотическим чувством гражданами греческого полиса над войсками сильнейшей державы того времени, произвела огромное впечатление на всех греков. Те из греческих городов, которые изъявили раньше покорность Дарию, вновь объявили себя независимыми. Почти одновременно возникли волнения в Вавилонии, а в Египте и далёкой Нубии даже вспыхнули восстания.

Но персы не думали отказываться от своего плана завоевания Греции. Однако в 486 г. умер Дарий, и начались придворные смуты в связи с переходом власти в новые руки. Поэтому только через 10 лет после Марафонской битвы преемник Дария царь Ксеркс оказался в состоянии выступить в новый большой поход против греков.

Греки плохо использовали десятилетний перерыв для подготовки к возобновлению войны. Исключение в этом отношении представляли лишь Афины. Здесь в это время происходила острая политическая борьба между аристократической и демократической группировками. Демократическая группировка возглавлялась Фемистоклом — одним из наиболее смелых, энергичных и дальновидных деятелей этого времени. По словам греческого историка Фукидида, Фемистокл, как никто другой, обладал способностью предусматривать «лучший или худший исход предприятия, скрытый ещё во мраке будущего», и умел во всех случаях «моментально изобретать надлежащий план действия». В группировку Фемистокла наряду с торговцами и зажиточными ремесленниками входили и более широкие слои гражданского населения Афин, разделявшие выдвинутую им так называемую морскую программу — широкий план усиления морской мощи Афин, строительства нового флота. Их противники, во главе которых стоял Аристид, находили опору в среде крупных землевладельцев. В конце концов народным собранием морская программа была принята. Осуществляя эту программу, афиняне построили за счёт доходов с Даврийских рудников, ранее распределявшихся между гражданами, около 150 боевых кораблей (гприэр). После этого афинский флот стал самым сильным в Греции.

Поход Ксеркса

Военные действия возобновились весной 480 г. Огромный флот и сухопутная армия, состоявшая как из самих персов, так и из отрядов, выставленных покорёнными народами, входившими в державу Ахеменидов, двинулись во главе с самим Ксерксом через Геллеспонт вдоль фракийского побережья по маршруту первого похода Мардония на Балканскую Грецию. Решившиеся на сопротивление греческие полисы заключили оборонительный союз, во главе которого стала Спарта, как государство, обладавшее самым сильным сухопутным войском. На границе между Северной и Средней Грецией небольшие по численности силы союзников заняли удобный для обороны узкий Фермопильский проход. Войска Ксеркса много раз атаковали защитников Фермопил, тщетно пытаясь прорвать оборону. По среди греков, нашёлся предатель, который показал врагам обходную горную троп}'. По этой тропе отряд персов вышел в тыл защитникам Фермопил. Когда спартанскому царю Леониду, командовавшему силами союзников, стало известно об этом, он приказал своим войскам отступить, но сам с отрядом спартанских воинов в 300 человек остался в Фермопилах. Окружённые со всех сторон врагами спартанцы сражались до последнего человека. Впоследствии на могиле Леонида и его воинов был воздвигнут памятник с надписью:

Путник, пойди, возвести нашим гражданам в Лакедемоно, Что, их заветы блюдя, здесь мы костьми полегли.

Прорвавшись через Фермопилы, персы хлынули в Среднюю Грецию. Почти все беотийские города, в которых была сильна персофильски настроенная аристократия, поспешили подчиниться Ксерксу. Аттика была опустошена, Афины разграблены. Детей, женщин и стариков афиняне эвакуировали в Пелопоннес и на близлежащие острова, все же способные носить оружие мужчины перешли на палубы военных кораблей. Сухопутные силы греков укрепились на Коринфском перешейке. Сражавшийся у мыса Артемисия (на севере Эвбеи) флот, в котором больше половины кораблей принадлежало афинянам, отошёл в Саронический залив.

Переломным событием в ходе войны явилось знаменитое морское сражение у острова Саламин (480 г. до н. э.). Разделив свой, флот, персы сразу с двух сторон напали на противника. Греческие корабли двинулись им навстречу. В узком проливе между берегами Аттики и Саламином персы не сумели использовать свой численный перевес. Стремительным натиском греки расстроили боевой порядок их кораблей, которые по своим размерам были больше греческих и менее способны к маневрированию; в тесноте корабли персов сталкивались и топили друг друга. К наступлению ночи персидский флот был разгромлён.

Победа при Саламине была прежде всего заслугой афинян, предводительствуемых стратегом Фемистоклом. Поражение, которое потерпели здесь персы, было для них тяжёлым ударом. Хотя у них оставалось большое и вполне боеспособное сухопутное войско, но связь его с тылом легко могла быть прервана. Кроме того, весть о крупном поражении персидского флота угрожала вызвать волнения в пределах самой Персидской державы, прежде всего в Ионии. Поэтому Ксеркс решил вернуться в Азию, оставив в Греции часть армии под командованием Мардония. В следующем, 479 г. Мардоний, перезимовавший со своими войсками в Фессалии, вернулся в Среднюю Грецию и подошёл к Истмийскому перешейку. Объединённые силы греческих союзников под командованием спартанца Павсания расположились вблизи Платей. В происшедшем здесь вскоре сражении войска Мардония были наголову разбиты и сам он был убит. В том же 479 г. греческий флот, возглавленный афинским стратегом Ксантиппом и спартанским царём Леотихидом, одержал блестящую победу над персами в сражении у мыса Микале (побережье Малой Азии).

Окончание войны и её историческое значение

После Саламина и Платей война ещё не закончилась, но характер её радикально изменился. Угроза вражеского вторжения перестала тяготеть над Балканской Грецией, и инициатива перешла к грекам. В городах западного побережья Малой Азии начались восстания против персов; население свергало посаженных персами правителей, и вскоре вся Иония вновь обрела независимость.

В 467 г. греки нанесли в сражении у устья реки Эвримедонт (на южном берегу Малой Азии) ещё один удар по военным силам Персидской державы. Военные действия, то затихая, то вновь возобновляясь, продолжались вплоть до 449 г., когда в сражении около города Саламина на острове Кипр греки одержали новую блестящую победу над персами. Эта битва при Саламине и считается последним сражением в греко-персидских войнах; в том же году, как сообщают некоторые греческие авторы, между обеими сторонами был заключён так называемый Каллиев (по имени афинского уполномоченного) мир, по условиям которого персы признали независимость греческих городов Малой Азии.

Главная причина победы греков над персами в этом историческом столкновении заключалась в том, что они боролись за свою свободу и независимость, в то время как войска Персидской державы состояли в значительной части из навербованных по принуждению воинов, не заинтересованных в исходе войны. Крайне важное значение имело и то обстоятельство, что экономическая и социальная жизнь Греции этого времени достигла относительно высокого уровня развития, тогда как Персидская держава, насильственно включившая в свой состав многие племена и народности, тормозила нормальное развитие их производительных сил.

Победа греков в столкновении с персами не только обеспечила свободу и независимость греческих городов, но и открыла перед ними широкие перспективы дальнейшего беспрепятственного развития. Эта победа явилась, таким образом, одной из предпосылок последующего расцвета греческой экономики и культуры.

31

Первый Афинский морской союз

Пелопоннесскому союзу в V в. до н. э. противостояло другое военно-политическое объединение греческих полисов во главе с Афинами — Первый Афинский морской союз. Афинский морской союз вырос из объединения греков, сплотивших свои силы для освобождения захваченных персами греческих городов Малой Азии и островов Эгейского моря. Но уже в конце греко-персидских войн Афинский морской союз перерос рамки военного союза и превратился в особое политическое объединение греческого мира с более широким кругом задач, своей социально-экономической и внешней политикой, сыгравшее большую роль в событиях V в. до н. э.

В истории Афинского морского союза можно выделить два периода: период Делосской симмахии (478-455 гг. до н. э.), когда перед союзниками стояли прежде всего задачи освобождения захваченных персами эллинских городов Малой Азии и островов Эгейского моря, и период политического господства Афин в союзе, которое превратило Делосскую симмахию в Афинскую державу (архэ), проводившую активную политику в греческом мире второй половины V в. до н. э.

Афинский морской союз постоянно пополнялся новыми членами, и к концу 30-х годов V в. до н. э. превратился в самое крупное в истории Греции политическое объединение как по числу членов (около 200 полисов), так и по величине контролируемой территории. В состав Афинского союза вошла большая часть греческих полисов, расположенных по побережью Эгейского моря и на островах.

Подавляющее большинство афинских союзников составляли приморские города с интенсивной экономикой, процветающим ремеслом и активной торговлей, сложными социальными отношениями, демократическим устройством.

Афинский морской союз в отличие от Пелопоннесского имел более сложную организацию. Прежде всего была создана единая финансовая система, которая предполагала наличие общей союзной казны, пополняемой за счет ежегодных взносов (форос). Форос устанавливался для каждого союзного полиса в зависимости от его хозяйственных возможностей. Богатые и крупные полисы платили большие суммы, чем мелкие центры с ограниченным доходом.

Если по каким-либо причинам доходы того или иного союзника возрастали, то увеличивалась и сумма взноса. В целом общая сумма фороса со всех союзников колебалась от 460 до 600 талантов серебра в год, т. е. ежегодно в союзную казну поступало от 12 до 15,6 т валютного металла. По масштабам Греции V в. до н. э. это были внушительные ресурсы, на которые можно было содержать в течение 6 месяцев войско в 5 тыс. гоплитов и флот в 200 триер с 40-тысячным экипажем.

Величина фороса каждые 4 года пересматривалась, и уточненная сумма утверждалась в Афинах в гелиее. Союзная казна хранилась в храме богини Афины (в Парфеноне) на Акрополе. Для сбора фороса вся территория союза была разбита на пять податных округов: фракийский, объединяющий союзников от острова Эвбеи и по северному побережью Эгейского моря; геллеспонтский округ включал города, расположенные в проливах и на побережье Мраморного моря; в островной округ вошли острова Эгейского моря; ионийский охватывал большую часть городов Малой Азии; карийский округ включал полисы юго-западной части Малой Азии.

В каждом округе за правильным и регулярным поступлением фороса следили особый надзиратель-епископ и двое его помощников — специальных уполномоченных. Если союзники не вносили форос в срок, то на них накладывались штрафы. В первый период существования союза собранные средства шли на содержание союзного флота и союзного ополчения, собрание на острове Делос считалось распорядителем общей казны.

Однако после переноса союзной казны с острова Делос в Афины в 454 г. до н. э. единственным распорядителем собранных средств стала афинская гелиея, и они уже тратились на содержание не союзного, а афинского флота и гоплитов. Афины стали широко использовать союзные средства на свои собственные нужды, например на обширное строительство в городе, т. е. стали распоряжаться ими по своему усмотрению, не считаясь с мнением союзников, что не могло не вызывать их недовольства. Более того, когда понадобились дополнительные средства на ведение военных действий, в 427 г. до н. э. Афины самовольно увеличили сумму фороса более чем вдвое, доведя его до 1300 талантов.

Финансовая организация союза была направлена на активную эксплуатацию союзников со стороны Афин как гегемона всего военно-политического объединения.

Важной особенностью организационной структуры Афинского морского союза была попытка создания некоторого экономического единства внутри союза. Создание такого экономического объединения диктовалось потребностями хозяйственного развития Греции V в. до н. э. Для Греции этого времени характерны экономический подъем, развитие ремесленного производства, торговых связей, денежного обращения. В состав афинского союза вошли преимущественно города с товарной экономикой, заинтересованные в налаживании хозяйственных связей, обмене ремесленными изделиями, сельскохозяйственной продукцией и сырьем.

Обширное военно-политическое объединение почти всего побережья Эгейского моря в рамках Афинского морского союза создавало для этого благоприятные возможности, и Афины всячески поощряли этот процесс. Чтобы облегчить экономические связи, была произведена унификация мер, веса, монетной системы, в основу всех расчетов были положены афинские стандарты, афинский порт Пирей стал перевалочным пунктом товарных потоков всей Эгеиды, местом скрещения важнейших торговых путей. Через Пирей товары распределялись по всем союзным городам.

«В самом деле, — говорилось об Афинах в одном трактате V в. до н. э., — если какой-нибудь город богат корабельным лесом, куда он будет сбывать его, если не добьется согласия тех, кто господствует на море? Если какой-нибудь город богат железом, медью или льном, куда он будет это сбывать, если не заручится согласием того, кто господствует над морем? А ведь изо всего этого и создаются у меня корабли: от одного получается лес, от другого — железо, от третьего — медь, от четвертого — лен, от пятого — воск... И вот я без труда со своей стороны получаю все эти произведения земли по морю, а между тем никакой другой город не имеет у себя двух таких продуктов разом».

32

ПЕЛОПОННЕССКАЯ ВОЙНА

(431—404 годы до н.э.)  

 

Война между Афинами и Спартой и их союзниками за гегемонию в Греции. Ей предшествовали конфликты афинян со спартанскими союзниками Коринфом и Мегарой. Когда афинский правитель Перикл объявил Мегаре торговую войну, возглавляемый Спартой Пелопоннесский союз потребовал отменить торговую блокаду, объявленную Мегаре Афинским морским союзом. Афины отказались, и война началась. Спарта полагалась на свое превосходство на суше: ее гоплиты были наиболее многочисленными и профессионально подготовленными. Афины же безраздельно господствовали на море, имея флот в 300 триер. Перикл надеялся блокадой вынудить Пелопоннесский союз капитулировать. Афиняне рассчитывали, что мощные укрепления города позволят отразить нападение вторгшейся в Аттику спартанской армии. Боевые действия начались с того, что фиванцы атаковали союзный с Афинами город Платеи. Нападение не удалось. Многие фиванцы бьши убиты, а попавшие в плен — казнены. Тогда спартанские войска во главе с царем Архи-дамом вторглись на землю Аттики. Перикл распорядился, чтобы сельское население укрылось за «длинными стенами», прикрывавшими территорию между Афинами и Пирейской гаванью. Спартанцы опустошили окрестности города, но на осаду не решились. Тем временем афинский флот совершил вылазку к западному побережью Пелопоннеса, но произвести высадку десанта не рискнул. Вскоре Архидам очистил Аттику. Афинская армия воспользовалась этим и захватила Мегару и Эгину. В 430 году Архидам повторил вторжение в Аттику. На этот раз он осаждал Афины в течение нескольких месяцев. В переполненном беженцами городе начался голод и эпидемия чумы. По некоторым данным, вымерла четверть населения Аттики. Но активные действия афинского флота вынудили спартанцев отступить. Афиняне разрушили несколько городов на побережье Пелопоннеса, взяли пленных. В начале 429 года им удалось после длительной осады захватить Плоти-дею на Халкидике. Корабли Афин блокировали Пелопоннес, однако для полномасштабного вторжения у афинян не хватало пехоты. Война приняла характер борьбы на истощение. В осажденных Афинах распространились эпидемии. Смерть Перикла, ставшего жертвой чумы в 429 году, привела к обострению борьбы демократической и аристократической партий в Афинах. В 428 году спартанцы опять вторглись в Аттику. Афинянам же удалось взять отложившийся от Афин город Митилена на острове Лесбос. В 427 году пелопоннесцы после двухлетней осады взяли Платеи, уничтожив афинский гарнизон. Нараставшие тяготы войны и борьба партий побудили афинян попытаться усилить армию и нанести спартанцам поражение на суше. В 425 году афинский стратег Демосфен захватил гавань Пилос на Пелопоннесе и построил там крепость. Спартанцы в ответ высадили 420 гоплитов на острове Сфакте-рия против Пилоса. Но афинский флот нанес поражение флоту Спарты и ее союзников. В результате гарнизон Сфактерии оказался отрезанным. На остров под командованием главы афинской демократической партии и первого стратега Клеона высадился отряд в 800 афинских гоплитов и 800 пелтастов. Пелтасты — это легковооруженные воины. Главным их оружием бьши метательные копья — дротики или пращи для метания камней, а также короткие мечи. Доспехи пелтастов состояли из облегченного круглого щита — пелта, а также из шлема и кожаного или холщового панциря. Пелтасты измотали спартанскую фалангу, обстреливая ее дротиками и камнями и быстро отступая при приближении неприятельских гоплитов. В конце концов спартанцы были блокированы в небольшом укреплении и принуждены были к сдаче. В плен попало 292 человека. Но победа под Пилосом была сведена на нет рейдом спартанского полководца Брасида в северную Грецию. Он выступил с двухтысячным отборным отрядом и вторгся в Халкидику. При Делии в 424 году афиняне потерпели поражение, потеряв не менее тысячи гоплитов. С помощью македонского царя Пердикки Брасиду удалось взять Амфиполь — важнейшую афинскую колонию на полуострове. Афиняне вынуждены были стянуть основные силы во главе с Клеоном к Амфиполю. В 422 году здесь произошла решающая битва. Погибли оба полководца, Брасид и Клеон, а афинское войско было разгромлено. Силы обеих сторон были истощены, и в 421 году был заключен Никиев мир (по имени главы партии мира в Афинах) на основе довоенного статус-кво. Однако, вопреки договоренности, спартанский гарнизон остался в Ам-фиполе, а афинский в Пилосе. Фактически Никиев мир оказался только перемирием. В 420 году стратегом в Афинах был избран предводитель военно-аристократической партии Алкивиад. Он организовал экспедицию на Сицилию. Захват этого богатого острова должен был подорвать снабжение Пелопоннеса хлебом и принудить Спарту к капитуляции. В 415 году к Сицилии отправился флбт из более чем 100 афинских триер. К нему присоединился флот союзников. Афинянам удалось взять город Катану и приступить к блокаде Сиракуз — крупнейшего города Сицилии. Однако в разгар осады Алкивиад был отозван в Афины, где должен был предстать перед судом. Демократы обвиняли его в религиозном кощунстве. Полководец, передав командование Никию, предпочел бежать в Спарту. Тем временем на Сицилии высадилось спартанское войско во главе с полководцем Гисиппом. Оно смогло деблокировать Сиракузы. Спартанцы вместе с сиракузцами атаковали осаждавших. Прибывшая на помощь из Афин эскадра в 75 триер с 5 тысячами воинов во главе с Демосфеном была разбита . пелопоннесским флотом. Сухопутные силы афинян и остатки флота вынуждены были капитулировать. Взятые в плен Никий и Демосфен были казнены, а более 7 тысяч афинских моряков и солдат обращены в рабство. Всего же афиняне потеряли более 10 тысяч человек и 200 триер. Афины еще держались, но после сицилийской катастрофы от них отпали многие союзники: острова Хиос, Лесбос, малоазийский Милет и др. По совету Алкивиада спартанцы в 413 году возвели укрепленный лагерь в Декелее, в 20 км от Афин, и повели блокаду города. В результате постоянных неприятельских набегов оказалось подорвано сельское хозяйство Аттики. Основные силы афинского флота были направлены к Самосу, чтобы предотвратить переход на сторону противника полисов этого острова. Пелопоннесский же флот укрепился в Милете. Спартанцы заключили договор с персидским сатрапом Тиссаферном, признав суверенитет персов над малоазий-скими греками. Персы же предоставили спартанцам субсидии на содержание флота. Пелопоннесский флот был усилен также эскадрами ионийских греков. Противостояние у Самоса было прервано в 411 году олигархическим переворотом в Афинах. Власть перешла к Совету четырехсот, избираемому только 5 тысячами наиболее богатых граждан. Олигархи попытались достичь соглашения со Спартой на основе Никиева мира. Однако спартанцы настаивали на полном отказе Афин от гегемонии на море. В это время афиняне потерпели поражение у Эретрии. Спартанцы заняли Эвбею, которая была богаче Аттики. Правительство четырехсот пало, и власть перешла к Фераме-ну, выражавшему интересы 5 тысяч наиболее состоятельных граждан. Одновременно Алкивиад перешел на сторону Афин, возглавил флот у Самоса. Ему удалось заручиться поддержкой персов и одержать несколько побед над пелопоннесским флотом. Благодаря этому удалось вновь наладить подвоз хлеба в Афины из греческих колоний на берегах Черного моря. В 407 году Алкивиад вернулся в Афины во главе флота из 200 триер с богатой добычей и пленными. Его сделали стратегом-автократором с неограниченной властью. Но править Алквиаду пришлось недолго. Персы, обеспокоенные успехами афинян, предоставили новые субсидии спартанцам. Спартанский наварх Лисандр смог нанести поражение афинскому флоту у мыса Нетия. После этого Алквиада изгнали из Афин. В следующем, 406 году, афиняне одержали свою последнюю крупную победу. Пелопоннесский флот был разгромлен у Аргинусских островах, а его начальник Калликратид, сменивший Лисандра, погиб. В начале боя афинский стратег Конон столкнулся у Лесбоса с основными силами спартанского флота и, потеряв 30 триер, укрылся в Митиленской гавани. Ему на выручку двинулись ПО афинских триер, подкрепленные 40 триерами союзников. У Каллик-ратида было 170 триер, из которых 50 он оставил для блокады Митилены, а остальные двинул навстречу афинскому флоту у Аргинусских островов. Перевес афинян в 30 триер оказался решающим. К тому же флагманский корабль Калликратида был захвачен противником в самом начале битвы, что нарушило управление пелопоннесским флотом. Спартанцы потеряли 77 кораблей, а афиняне — только 25. Однако поднявшаяся буря не позволила похоронить погибших в соответствии с установленным обычаем. За это шесть афинских военачальников во главе с командующим флотом Фрасиллом были казнены. С персидской помощью спартанцы восстановили флот и в 405 году разгромили афинян в морском сражении при Эгоспотамах в Гелеспонтском проливе. Перед этим Лисандр, благодаря персидским деньгам, вдвое повысил жалованье своим матросам и объявил, что такое же жалованье будут получать афинские гребцы, если перейдут к нему на службу. Это вызвало массовое дезертирство из афинских рядов. В битве при устье реки Эгоспотамы афинским флотом в 180 триер командовал Конон, спартанским в 170 триер — Лисандр. В течение пяти дней оба флота, выстроившись в линию, стояли друг против друга, не вступая в бой. На шестой день Лисандр, выждав момент, когда неприятельские экипажи сошли на берег, чтобы пополнить запасы воды и пищи, атаковал. Одновременно на суше из-за Эгоспотамы внезапно перешла в наступление спартанская пехота. Спастись сумели только 9 триер под командой Конона, на которые успели сесть все гребцы. Суда же с неполным составом гребцов не могли маневрировать и стали легкой добычей спартанцев. Им досталась 171 триера и 3 тысячи пленных, которые были немедленно казнены. Афины были осаждены, на этот раз не только с суши, но и с моря. В апреле 404 года голод вынудил афинян капитулировать. «Длинные стены» были срыты, а остатки афинского флота уничтожены. Афинам было разрешено иметь только 12 небольших судов для охраны Пирейской гавани. Гегемония в Греции перешла к Спарте. В Афинах под ее давлением было установлено олигархическое правление «комиссии тридцати», названной в народе «тридцатью тиранами». Их возглавлял философ Критий — ученик великого Сократа. Но уже в 403 году блок демократов и умеренных олигархов, поддержанный Спартой, низверг «тиранию тридцати». Критий был убит, а Афины уже никогда не смогли возродить свое былое значение. Спартанцы же продолжили военные действия в Малой Азии, стремясь поставить под свой контроль местных греков. Однако спартанская гегемония длилась только три десятилетия. В 371 году в битве при Левкт-рах спартанцы и их пелопоннесские союзники были разбиты фиванцами во главе с полководцем Эпаминондом, впервые применившим новый строй фаланги — косой клин. В рамках этого строя левое крыло фаланги стало наиболее мощным — глубиной до 50 рядов, за счет ослабления центра и правого крыла. Благодаря этому удавалось легко прорвать фронт неприятельской фаланги. В дальнейшем фалангу с «косым клином» заимствовали македоняне. Поражение Афин в Пелопоннесской войне во многом было предопределено ставкой Перикла и большинства его преемников на стратегию измора. Поскольку Спарта бьша слабее Афин в торговом и финансовом отношении и обладала менее многочисленным флотом, афиняне рассчитывали, что лакедемоняне не выдержат затяжной борьбы и если не капитулируют, то, по крайней мере, откажутся от претензий на первенство среди греческих полисов. Однако просчет заключался в том, что возвышения Афин, которые объективно были сильнее Спарты, не желала Персия, видя в них наиболее опасного соперника. Поэтому, когда успех как будто стал склоняться на сторону афинян, персы помогли спартанцам. Это позволило Пелопоннесскому союзу создать мощный флот, не уступающий афинскому. Судьба Пелопоннесской войны, как и греко-персидских войн, была решена на море.

33

Кризис, пронизавший собой все поры общества позднеклассической эпохи, был кризисом классического греческого полиса. Система небольших городов-государств, основанных на сплоченности замкнутой гражданской общины, противопоставленной своими привилегиями внешнему миру, оказалась несостоятельной в условиях развития межгосударственных экономических связей, роста частной собственности, не обязательно принадлежащей к миру данного полиса, и обострения внутренних противоречий.

Утрачивалось чувство единства гражданина со своим полисом, ослаблялась полисная солидарность, возрастала аполитичность, безразличие к судьбе родины. Богачи уже без прежней готовности принимали на себя литургии в пользу государства, старались уклониться от них. Изменилось отношение и к военной службе, ранее бывшей священным правом и обязанностью всех граждан. Все меньше находилось желающих терпеть тяготы постоянных войн. В связи с этим роль общеполисного ополчения в войне падала. На видное место выдвигались отряды наемников – людей, по разным причинам выпавшим из полисных структур и завербовавшихся на службу к тому или иному полководцу, сделавших войну своей профессией. Безусловно, эти воины-профессионалы по своей выучке и боевым качествам превосходили ополченцев. Но их отличала жестокость, беспринципность, готовность продать свои услуги всякому, кто больше заплатит.

Традиционная коллективистская полисная мораль начинала уступать место индивидуализму. Общество разрывали внутренние конфликты, оно распадалось на обособленные группы со своими интересами. В ряде полисов борьба между бедными и богатыми приводила к кровавым столкновениям.

Разумеется, в Греции IV в. до н. э. не все являло собой столь однозначно мрачную картину. Так, в Афинах этого времени демократическое правление стало более стабильным и рациональным, росло благосостояние населения. В сущности, кризис полиса был кризисом роста, а не кризисом упадка. Все говорит о том, что полис в чистом виде изжил себя, что необходим переход к качественно новому типу государственного объединения. Но к какому?

34

Восточный поход Александра македонского

Начало военных действий против Персии

Филипп II, захватив Грецию, начал готовиться к походу против Персии. Но в 336 г. до н.э., в разгар приготовлений, он был убит. Царем Македонии стал его двадцатилетний сын Александр (356-323 гг. до н.э.).

От природы молодой царь был наделен незаурядными способностями, получил прекрасное образование под руководством Аристотеля. Александр хорошо знал греческую литературу. Любимым его писателем был Гомер, а любимым героем – Ахилл. Александр изучал военное дело и с шестнадцати лет участвовал в походах отца.

Став царем, Александр стал готовиться к войне с Персией. Весной 334 г. до н.э. он со своим войском перешел Геллеспонт (современный пролив Дарданеллы) и вторгся во владения персидского царя Дария III. Персидское войско в несколько раз превосходило македонскую армию, но оно было плохо обучено, солдаты воевали неохотно, убегали с поля боя.

Первое столкновение между македонцами и персами произошло на берегу реки Граник, где македонское войско одержало победу. Александр направился дальше по берегу Малой Азии. Греки в Малой Азии переходили на сторону Александра, и только города Милет и Галикарнас, где стоял персидский флот, оказали сопротивление македонским войскам.

Завладев Малой Азией, Александр двинулся в Сирию. Дарию, собравшему большую армию, удалось занять важную позицию в устье реки Пинара у города Исса. Здесь в 333 г. до н.э. произошла битва. Александр с отрядом отборных всадников стремительно атаковал противника и заставил дрогнуть левый фланг и центр персидской армии, где сражался Дарий. Застигнутый врасплох, Дарий бежал. За ним в панике покинуло поле боя его войско. Александр захватил огромную добычу и лагерь Дария.

После победы при Иссе Александр повел свое войско на юг, вдоль финикийского побережья. Финикийские и кипрские суда, составлявшие лучшую часть персидского флота, перешли на сторону Александра.

Наибольшее сопротивление македонцам оказал финикийский город Тир. Только после семимесячной осады город был взят. Александр приказал продать в рабство всех уцелевших жителей, а город сжечь и разрушить.

Из Финикии македонское войско направилось в Палестину, а затем в Египет. Захватив Египет, Александр не тронул храмов и не нарушил местных порядков. В благодарность египетские жрецы объявили царя сыном бога солнца Амона. В западной части дельты Нила Александр в 332 г. до н.э. основал город Александрию.

Дарий предложил Александру заключить мир, по условиям которого персы отдавали всю Малую Азию, согласны были уплатить огромную сумму денег. Но Александр ответил: «Ты предлагаешь мне то, что тебе уже не принадлежит».

Окончательное поражение Дария III

Западная часть Персидского царства (Малая Азия, Финикия, Палестина, Египет) оказалась под властью македонян. В 331 г. до н.э. Александр осуществил новый поход, чтобы завоевать восточную часть Персидского царства.

Македонская армия вышла из Египта и направилась через Сирию,

Палестину и Финикию к Месопотамии и Вавилону. Александру удалось перейти реки Тигр и Евфрат и около ассирийской деревни Гавгамелы встретиться с большим войском Дария. Тут и состоялась решающая битва.

Персы атаковали македонян и потеснили их. Но македоно-греческая армия под командованием Александра, смяв противника, вышла в тыл центра персидской армии и разгромила ее. Дарий с остатками своей армии бежал на восток – в Мидию.

Македонская армия почти без сопротивления заняла столицу персов – Персеполь. Дарий пытался собрать войско в северо-восточных областях Ирана. Александр отправился вслед за персидским царем, чтобы захватить его в плен.

Но Дария захватили заговорщики из окружения персидского царя, а когда Александр их настигал, они убили Дария. После этого наследником персидского престола стал Александр. Персия стала частью Македонского государства.

Последствия и результаты Восточного похода Алксандра Македонского:

- Было уничтожено Персидскую империю давнего врага греческих государств, зато появилась новая империяАлксандра Македонского, которая включала Грецию, бывшиевладение Персии и часть Индии;

- Империя Алксандра Македонского оказалась не жизнеспособной и по егосмерти распалась, часть покоренных народов получила независимость;

- Большиебогатства накоплены персидскими царями и восторженные АлександромМакедонским были пущены в оборот, дав толчок развитию торговли между всемиизвестными в то время странами, ранее развивались изолированно;

- Способствовалсочетанию греческой и восточной цивилизаций, культур, их взаимообмен.Греки ознакомились с достижениями Востока, в свою очередь восток перенял достижениягреков.

35

Религия античной Греции имеет две главные характеристики: Политеизм(многобожие). При всем множестве греческих богов можно выделить 12 главных. Пантеон общегреческих богов сложился в эпоху классики. Каждое божество в греческом пантеоне выполняло строго определенные функции: Зевс — главный бог, властитель неба, громовержец, олицетворял силу и власть. Гера — жена Зевса, богиня брака, покровительница семьи. Посейдон — бог моря, брат Зевса. Афина — богиня мудрости, справедливой войны. Афродита — богиня любви и красоты, рожденная из морской пены. Арес — бог войны. Артемида — богиня охоты. Аполлон — бог солнечного света, светлого начала, покровитель искусств. Гермес — бог красноречия, торговли и воровства, вестник богов, проводник душ умерших в царство Аида — бога подземного царства. Гефест — бог огня, покровитель ремесленников и особенно кузнецов. Деметра — богиня плодородия, покровительница земледелия. Гестия — богиня домашнего очага. Древнегреческие боги жили на заснеженной горе Олимп. Кроме богов существовал культ героев — полубожеств, родившихся от брака богов и смертных. Гермес, Тезей, Ясон, Орфей являются героями многих древнегреческих поэм и мифов. Второй особенностью древнегреческой религии является антропоморфизм — человекоподобие богов. Что древние греки понимали под божеством? Абсолют. Космос — абсолютное божество, а античные боги — это те идеи, которые воплощаются в космосе, это законы природы, которые им управляют. Поэтому все достоинства и все недостатки природы и человеческой жизни отражаются в богах. Древнегреческие боги имеют облик человека, похожи на него не только внешне, но в поведении: они имеют жен и мужей, вступают во взаимоотношения, подобные человеческим, имеютдетей,?любляются, ревнуют, мстят, т. е. обладают теми же достоинствами и недостатками, что и смертные Можно сказать, что боги — это абсолютизированные люди. Эта черта оче'нь повлияла на весь характер древнегреческой цивилизации, определила главную ее черту — гуманизм. Античная культура вырастает на основе пантеизма древнегреческой религии, который возникает как результат чувственного понимания космоса: идеальные боги являются только обобщением соответствующих областей природы, как разумной, так и неразумной. Это судьба, осознанная как необходимость, и выйти за ее пределы нельзя. Из этого можно сделать вывод, что античная культура развивается под знаком фатализма, который античный человек преодолевает с легкостью, борясь с судьбой, как герой. В этом — смысл жизни. Поэтому культ героя особенно характерен для древнегреческой культуры. В античности присутствует удивительный синтез фатализма и героизма, вытекающий из особого понимания свободы. Свобода поступка порождает героизм. Пантеизм и культ героев наиболее ярко выражены в древнегреческой мифологии.

36

ПРИРОДА АПЕННИНСКОГО ПОЛУОСТРОВА В ДРЕВНОСТИ

Природные условия Апеннинского полуострова более благопри- ятны для развития человеческого общества, чем многие из соседних областей Средиземноморья. Еще в глубокой древности греки стали называть его Италией. Первоначально под Италией понимался лишь юг полуострова, изобилующий богатыми пастбищами. Это название возникло от слова <Vitulus> - теленок, бычок. Отсюда название Vitalia, или Jtalia, - дословно <страна телят>. В III в. до н.э. это греческое название было распространено на весь Апеннинский полуостров, а в 1 в. до н.э. в понятие <Италия> была включена н северная часть современной Италии до Альпийских гор.

Естественная северная граница Италии - Альпийские горы - отделяет ее от остальной Европы. С востока Италия омывается Ад- риатическим, с юга - Ионическим, а с запада - Тирренским и Лигу- рийским морями,

Береговая линия на востоке либо круто обрывается в море, либо изобилует отмелями. Она мало изрезана, но на Тирренском и Ионийском побережье достаточно глубоких бухт, что способство- вало развитию здесь мореплавания. Площадь Италии составляет свыше 300000 км^. Геологическое продолжение Италии - остров Сицилия отделен от нее узким Мес- синским проливом. К северу от Сицилии расположены группы мел- ких Липарских и Эгатских островов, большие острова - Сардиния и Корсика, небольшие-Капрея (совр. Капри) и Ильва (совр. Эльба).

В первой половине 1 тысячелетия до н.э. климат Италии был более влажным и прохладным, чем в настоящее время. Северные рай- оны находились в зоне умеренного климата. Остальная часть Ита- лии, лежащая в субтропиках, обладала теплым и мягким климатом. На засушливом теперь юге выпадали осадки. Ненастье было редко- стью, небо почти всегда было голубым и ясным, а море - теплым.

Италийский рельеф довольно разнообразен. На севере высятся Альпийские горы, достигающие 4800 м. Под ними расположена об- ширная низменность долины реки Падус (совр. По). На северо-за- паде от Альп ответвляются невысокие Апеннинские горы, тянущиеся к югу вдоль всего полуострова. Их западные склоны мягко перехо- дят в холмистые равнины Этрурии, Лация и Кампании, прорезан- ные речными долинами. Апеннины - молодые горы с до сих пор действующими вулканами (Везувием, Этной в Сицилии).

Древняя Италия обладала значительными водными ресурсами. Крупнейшей водной артерией была р. Падус, имевшая ряд судо- ходных притоков: Большая и Малая Дурия, Тицин-слева, а спра- ва Требия и Парма. Падус впадает в Адриатическое море, разветв- ляясь на рукава. В Адриатику несли свои воды и другие реки восточного побережья-Рубикон, Метавр, Ауфид. На запад, впадая в Тирренское море, текли Арно, Тибр, Лирис и Вольтурн. При тая- нии снегов в горах даже небольшие речки широко разливались, заболачивая местность. Тосканские (близ устья Арно) и Помптин- ские болота в низовье Тибра в древности считались непроходи- мыми.

В Северной и Средней Италии много озер: в Альпах - Вербан (совр. Лаго Маджоре), Бенак (Гарда), в Этрурии-Тразименское, в Лации - Регильское, Альбанское, в Самнии - Фуцинское.

Большинство областей Апеннинского полуострова не отличаются естественным плодородием. Исключение составляют лищь Этрурия с ее красноземами, Кампания с рыхлой вулканической почвой и Апулия с черноземами. Удобна для земледелия равнина Лация, хранящая следы вулканической деятельности, и бассейн Падуса. Однако по сравнению с Грецией годных для земледелия областей в Италии значительно больше.

Полезных ископаемых в древней Италии было известно немного: в Альпах - медь и золото, в Этрурии - железо, медь и олово, на о. Ильва - железо, в Бруттии - железо, медь и серебро, в Апенни- нах - строительный камень и мрамор. Богатством была соль, ко- торая издревле добывалась в устье Тибра. В разных местах име- лась глина, особенно высокого качества в Кампании.

разнообразно и богато была представлена растительность в древне- ней Италии. Крутые Альпийские горы на высоте до 1700 м покры- вали хвойные деревья - сосна, пихта, ель. Ниже их сменяли широ- колиственные породы- бук, дуб, благородный каштан. В Сред- неб Италии они смешивались с вечнозелеными кипарисами, пиниями, олеандрами, а на склонах Апеннин росли мирты и лавры. Для Юж- ной Италии характерна вечнозеленая растительность. С глубокой древности в Италии произрастали яблони, грушевые деревья, вино- град; в средней и южной части полуострова щедро плодоносили оливковые и гранатовые деревья, миндаль. Из злаков культивиро- вали ячмень, пшеницу, полбу, просо. Древние римляне сеяли лен, выращивали бобовые и огородные культуры.

В густых лесах водились хищники - волки, медведи, кабаны, грызуны - белки, зайцы, в горах - газели, серны. Много было прес- мыкающихся и птиц. В древней Италии были приручены свиньи, козы, крупный рогатый скот, овцы, лошади, ослы и мулы. Моря, омывающие Италию, богаты рыбой, а также моллюсками. Из рако- вин, находимых в Тарентинском заливе, добывали пурпур.

В истории древнего Рима обычно выделяют пять периодов:

1. Царский период (VIII VI вв. до н.э.)

2. Ранняя республика (V III вв. до н.э.)

3. Поздняя республика (II I вв.до н.э.)

4. Ранняя империя (принципат) (I III вв. н.э.)

5. Поздняя империя (доминат) (IV V вв.н.э.).

37

Царский период Древнего Рима

 

Царский период Древнего Рима 1. Периодизация 2. Общественный и государственный строй в царский период 3. Реформа Сервия Туллия 1. В истории государства Древнего Рима выделяют три периода: царский период- 753 - 510 гг. до н. э.; период республики - 509 - 27 гг. до н. э.; период империи - 27 г. до н. э. - 476 г. н. э. Во время начального, так называемого царского, периода Римом последовательно правили семь царей: Ромул; Нума Помпилий; Тулл Гостилий; Анк Марций; Тарквиний Приск; Сервий Туллий; Тарквиний Гордый. 2. Время основания города Рима (753 г. до н. э.) характеризуется процессами разложения первобытнообщинного строя у племен, обосновавшихся у реки Тибр. Объединение путем войн трех племен (древних латинян, сабинян и этрусков) привело к образованию в Риме общины. Экономической основой ранней римской общины было сельское хозяйство. Все полноправное население Рима - римский народ, populus romanus делилось на три племени, племена делились на роды (по сто в каждом племени, всего триста), курии (объединение из десяти родов, всего их было тридцать) и трибы (объединение десяти курий, всего три). Первоначально в определенные дни роды, курии, племена, а затем и весь союз племен сходились на собрания для рассмотрения дел о спорных наследствах и судебных спорах вообще, приговорах к смертной казни и т. д. Старейшины родов входили в сенат - совет старейшин, составленный, по преданию, Ромулом из трехсот'сенаторов. В компетенцию сената входило предварительное обсуждение всех дел, которые выносились на решение Народного собрания, а также ведение текущими делами по управлению Римом. Постепенно он сделался главной правительственной властью. Главой римской общины, ее гражданским правителем и верховным военачальником был реке - царь. Он избирался на комициях (народных собраниях, проходивших по куриям, - куриатных комициях), участвовать в которых могли только патриции, члены старейших римских родов. Первоначально к полноправному населению относились лишь они. Каждый из патрициев обладал следующими правами: правом на земельный надел, закрепленный за ним и его семьей (будучи, таким образом, -участником общей земельной собственности); правом на наследование этого надела и родового имущества вообще; правом на получение от рода помощи и защиты; правом на участие в религиозных обрядах и празднествах и т. д. Другая часть населения, стоявшая вне родовой организации, называлась плебеями. Плебеи были лично свободными, несли военную службу наряду с патрициями, но получали не равную с ними долю военной добычи и должны были довольствоваться лишь подачками. С имущественной дифференциацией усложняется социальная структура общины. В родах выделяются отдельные богатые аристократические семьи. Из их среды выходят военачальники, городские магистраты. Постепенно патриции составили господствующее сословие, владевшее крупными наделами земли и рабами, а также обзавелись клиентами. Клиенты - обедневшие сородичи, бесправные завоеванные или пришлые жители, - будучи лично свободными, но ограниченными в правах, находились под покровительством патронов из патрициев, получали от них земельные наделы, а также их родовое имя, за что должны были нести в их пользу разные повинности, прежде всего воинскую. Плебеи этого времени могут быть отождествлены с мелкими и средними землевладельцами, а также ремесленниками. С течением времени численность плебса увеличилась, и он превратился в политическую и экономическую силу, противостоявшую патрициату. Политическая история Рима нескольких веков отмечена борьбой плебеев за уравнение своих прав с патрициями. 3. Традиция приписывает царю Сервию Туллию (середина V в. до н. э.) реформу общественного устройства, в результате которой плебеи были введены в состав populus romanus (римского народа). Она основывалась на имущественном различии и территориальном делении, что усилило процесс ослабления кровнородственных связей, лежавших в основе первобытнообщинной организации. Первая часть реформы - деление всего свободного населения Рима на шесть имущественных разрядов и на сотни - центурии. В основу деления был положен размер земельного надела, которым владел человек. Позднее, с появлением в IV в. до н. э. денег, была введена денежная оценка имущества, на ассы. Обладавшие полным наделом входили в-первый разряд, тремя четвертями надела - во второй и т. д. Кроме того, из первого разряда была выделена особая группа граждан -всадники, а безземельные - пролетарии - объединялись в шестой разряд. Общее число центурий равнялось 193. Из них 18 центурий всадников и 80 центурий первого разряда составляли больше половины всех центурий. Поскольку каждая центурия имела один голос, то голоса богатых и самых богатых центурий составляли большинство - 98 голосов из 193. Центурии стали не только военной, но и политической силой. После реформ наряду с куриатными народными собраниями стали созываться народные собрания по центуриям. Решение народного собрания по центуриям получало силу закона, и это собрание оттесняло на вторые роли народное собрание по куриям. Вторая часть реформы - деление свободного населения по территориальному принципу. В Риме было образовано 4 городских и 17 сельских территориальных округов, за которыми сохранили старое название племен - трибы. Триба объединяла и патрициев, и плебеев, живших в ней. Они подчинялись старосте, в обязанности которого входил также сбор налогов. Позднее по территориальным трибам также стали созываться свои собрания, в которых каждая триба имела один голос. Реформа Сервия Туллия завершила процесс ломки основ родового строя. Включив плебеев в состав римского народа, допустив их к участию в центуриатном и трибутном народных собраниях, она способствовала консолидации свободных, обеспечивала их господство над рабами.

38

Борьба патрициев с плебеями 17-09-2010, 21:02 |

Причины борьбы патрициев с плебеями. Самым важным и даже наиболее существенным явлением внутренней истории Рима в V и IV вв. была борьба патрициев с плебеями. Эта борьба тянулась очень долго и отличалась большим упорством с обеих сторон. После отмены царской власти положение плебса в Риме ухудшилось, потому что вся власть в государстве попала в руки патрицианских родов, а они пользовались ею исключительно в своих интересах. Все выгоды доставались патрициям, все невыгоды падали на долю плебеев. Когда Рим приобретал приращения к своей государственной земле (ager publicus), пользование отдельными ее участками предоставлялось на правах бесплатной оккупации одним патрициям, а между тем плебеи, участвовавшие в войнах и платившие налоги, как раз этими войнами и налогами, наоборот, доводились до настоящего разорения. Подобно тому, как это было в Аттике перед реформою Солона, простолюдины находились очень часто в неоплатных долгах у знати, причем долговое право и в Риме было крайне жестоко. Должник отдавал в залог не только свое имущество, но и тело: кредитор имел право заковать его в цепи или запереть в тюрьму, заставить на себя работать и даже подвергать наказаниям. Плебеи не хотели переносить таких несправедливостей и стали добиваться лучшего положения в государстве, каждый раз, однако, встречая сильное сопротивление со стороны патрициев. Одним словом, в Риме повторялась в новой форме такая же борьба аристократии и демократии, какая была в Греции. Но у римлян эта сословная борьба приняла иной характер, чем у греков. Здесь именно не было ни народных восстаний, ни установления тирании, и борьба шла на законной почве, потому что в самом же начале плебеям удалось организовать свои силы для мирного пользования политическими правами в народных собраниях и получить в лице своих собственных должностных лиц, трибунов, могущественных защитников своих интересов против злоупотреблений патрицианских властей. Начало организации плебса под предводительством собственных трибунов относится к середине второго десятилетия после изгнания царей. 239. Учреждение трибуната. В 494 г., возвращаясь из одного счастливого похода, плебеи, находившиеся в римском войске, отказались вернуться в Рим и удалились на Священную гору (недалеко от Рима) с намерением построить свой, особый, плебейский город. Сенат, испуганный таким решением, пошел на уступки. Патриции согласились на то, чтобы плебс получил свою собственную организацию под начальством особых трибунов. Плебейские трибуны (tribuni plebis), которых было сначала два, а потом вскоре десять, могли выбираться только из плебеев и равным образом лишь плебеями в особых сходках плебса по местным трибам, или трибутных комициях. Эти собрания, кроме того, имели право совещаться о плебейских делах и делать по ним постановления, тебисциты (plebiscita), которые могли потом представляться сенату в виде прошений. Созывались трибут-ные комиции тибунами. Таким образом рядом с патрицианскими комициями по куриям и общими комициями по центуриям явились чисто плебейские комиции по трибам1. Обязанность трибунов заключалась в том, чтобы оказывать членам своего сословия помощь и покровительство (jus auxilii) в тех случаях, когда их притесняли, ради чего трибун не мог проводить ночи вне города и двери его дома должны были быть всегда открыты. Внутри городской черты трибуны скоро добились права уничтожать своим вмешательством (jus intercedendi) одним только словом «veto» (т.е. запрещаю) постановления консулов и других магистратов, если ими нарушались какие-либо права отдель- 1 Собственно говоря, трибутные комиции стали так называться позднее, а сначала их называли «concilia plebis*. ных лиц из плебса. Трибуны были признаны притом священными и неприкосновенными (sacrosancti), и весь плебс поклялся защищать их от обид и насилия. Но особенно было важно то, что, пользуясь своим правом вмешательства в распоряжения властей, трибуны стали распространять его и на постановления сената, которые тоже могли быть остановлены их «veto». В помощь трибунам даны были эдилы, тоже выборные плебейские чиновники, заведовавшие плебейскою казною, которая составлялась из штрафов за проступки против плебса: дело в том, что три-бутные комиции присвоили себе еще право суда над всяким, кто действовал против плебса. Таким образом государственная община Рима как бы разделилась на две разные общины — патрицианскую и плебейскую, и это разделение имело решающее значение для всей дальнейшей борьбы между обоими сословиями. 240. Предание о Кориолане. Патриции дозволили плебеям иметь своих защитников лишь под влиянием боязни, что плебс покинет город, но впоследствии были не прочь отнять эту уступку. Попытка в этом направлении, по преданию, сделана была патрициатом по совету сенатора Гнея Марция Кориолана (получившего свое прозвище от взятия города Кориол). В Риме был голод, и Корио-лан предложил сенату не продавать хлеба из государственных запасов, пока плебс не откажется от трибуната. Потребованный трибунами к суду, Кориолан бежал к враждебному племени воль-сков, двинулся с ними на Рим, опустошая поля плебеев, и даже осадил самый город. Но к нему вышли навстречу его мать и жена, и, уступая их мольбам, Кориолан снял осаду с города, за что, однако, был убит раздраженными вольсками. 241. Первое предложение об аграрном законе. В числе причин недовольства плебеев было исключение их из пользования государственными землями. Среди самих патрициев нашелся человек, который стал на сторону плебеев и предложил в их пользу первый аграрный закон, как стали называться в Риме законы об участии в пользовании государственными землями. Это был консул 486 г. Спурий Кассий, которого патриции не замедлили обвинить в стремлении к захвату царской власти. Консул был призван на суд куриатных комиций и подвергнут казни. Плебеев сенат при этом успокоил обещанием отдать им в пользование часть государственных земель, но преемники Спурия Кассия и не думали исполнять это обещание. Через тридцать лет трибун Генуций привлек к суду плебса всех консулов, бывших после Спурия Кассия, но патриции отделались от энергичного трибуна посредством убийства1. 242. Децемвиры. Особенно плебеи были недовольны также и тем, что во всех обыкновенных гражданских и уголовных делах судили одни патрицианские магистраты и притом по обычаям и законам, которые они держали в тайне, как хранили в тайне и свои религиозные обряды. Плебс поэтому стал добиваться, чтобы составлены были во всеобщее сведение писаные законы, подобно тому, как требовал писаных законов и афинский демос в конце VII в. В 461 г. об этом сделано было предложение в трибутных комициях одним трибуном (Каем Терентилием Ар-сою), и так как патриции на это не давали согласия, то плебс десять лет сряду выбирал постоянно одних и тех же трибунов, пока их упорство не увенчалось успехом. Патриции уступили и, по преданию, даже послали нескольких сенаторов в Грецию, чтобы собрать сведения о законах тамошних городов и в особенности Афин. Для написания законов в 451 г. была образована комиссия децемвиров, т.е. десяти мужей (decemvire legibus scribundis), которые получили на все время своих занятий этим делом и консульскую власть. Таким образом, децемвиры должны были и управлять государством; даже должность трибунов временно была также отменена. В 450 г. полномочия комиссии были продолжены, и в состав ее вошло несколько плебеев. Когда законы были наконец готовы и вырезаны на двенадцати медных досках, децемвиры удержали за собою власть под тем предлогом, что составленные ими и принятые народом законы нуждаются еще в дополнениях. Во главе децемвиров стоял честолюбивый и властолюбивый Аппий Клавдий, начавший действовать совершенно произвольно. По преданию, он задумал овладеть дочерью одного почтенного плебея, Виргинией, и судебным приговором приказал отдать ее одному своему клиенту, объявившему, что она его беглая рабыня. Отец Виргинии, не желая, чтобы его дочь досталась Агптию Клавдию, сам убил ее на форуме, и это было сигналом к новому взрыву народного негодования, выразившемуся опять в уходе на Священную гору. Тогда децемвиры сложили с себя власть, и между патрициями и плебеями состоялось примирение (449)

Становление римского полиса

Древняя Италия, история которой на протяжении более тысячи лет, начиная с сер. I тыс. до н. э., будет связана с Римским государством, в предыдущий период представляла калейдоскоп этнически разных народов. Активное заселение Италии началось во II тыс. до н. э., когда с севера вторглись италийские племена. Кроме них, здесь были поселения неиндоевропейских племен – лигуров, пеласгов, осков, иллирийцев.

С началом I тыс. до н. э. доминирующей силой в Северной Италии стали этруски – полузагадочный народ, оставивший многочисленные памятники искусства, предметы религиозного культа и надписи на не расшифрованном пока языке, однако происхождение которого неизвестно. На рубеже Х – VIII вв. до н. э. у большинства этих народов шли только самые первые шаги в направлении формирования политико-правовой общности: начиналось образование стабильной общинной и родовой администрации.

В конце II тыс. до н. э. Италия, в том числе Северная, стала объектом колонизации ахейских греков; на юге эти колонии образовали мощную, но недолговечную Сицилийскую державу (VI-III вв. до н. э.). Возможно, что на месте будущего Рима уже с XIII в. до н. э. была небольшая колония микенских греков. Политическое и культурное влияние эллинов было важным фактором ускорения государственно-политического развития италийских и этрусских народов, с которыми в VIII – VI вв. до н. э. они вели интенсивную торговлю.

Территориальная организация поселений следовала родоплеменным традициям. Первичной формой была деревня (vicus); несколько таких деревень сливались в окружную общину – pagus, который как бы объединял земли нескольких родов (или частей одного большого рода). Во главе каждого такого пага стоял выборный старейшина. С начала I тыс. до н. э. известны ранние города, которые были как бы племенным центром, где в укрепленном месте-замке (castellum) население тяготевших к нему пагов укрывалось во время опасности. Наибольшим развитием городов характеризовалось племенное объединение этрусков: у них города были уже центрами надобщинной администрации.

Несколько таких поселков, принадлежавших разным этническим племенам, в середине VIII в. до н. э. слились в единое поселение, ставшее впоследствии городом Римом. Официально-мифологическая дата основания Рима, упомянутая римским историком Варроном – 21 апреля 753 г. до н. э., – никаких реальных исторических событий, вероятно, не отражает. Основание города и территориально, и политически было не единовременным.

В первой четверти VI в. до н. э. возник будущий общественно-политический центр – форум (вероятно, место общего празднества, объединившего разноплеменное население поселков по отдельным римском холмам). Примерно в это же время один из холмов – Капитолий – становится крепостью нового города; с 509 г. до н. э. известен храм богини Юноны Капитолийской. Религиозная общность, несомненно, ускорила раннегосударственное объединение.

39

Римская республика (III - I века до н.э.)

В этот период ранней Республики шел процесс укрепления римского рабовладельческого государства и распространения ее господства вначале на весь Апенинский полуостров, а затем и на многие территории Средиземноморья. Вследствие этого во время поздней Республики старые органы государственной власти оказались неспособными удерживать в повиновении эксплуатируемые массы свободных граждан и рабов, а также осуществлять управление захваченными территориями. Период от земледельческой общины с натуральным хозяйством к жизни морской торговой державы со сложными экономическими отношениями и резкими противопоставлениями богатства и нищеты сопровождался небывалыми обострением социальных противоречий и усилением классовой борьбы. Всё это вело к кризису и крушению Римской империи.

Эпоха римской истории с середины III в. до н.э. до конца I в. до н.э. – время глубоких преобразований предшествующих структур, которые привели к созданию нового облика и сущности римского общества. В свою очередь, победоносные войны Римско-италийского союза в Средиземноморье привели к захвату масс рабов и огромных средств, которые вкладывались и в хозяйство и способствовали бурному развитию экономики, общественных отношений и культуры народов Италии.

Римско-италийское общество в начале I в. до н.э. вступило в полосу кровопролитных гражданских войн, глубокого общего кризиса, прежде всего политической и государственной организации римской республики.

Сложные взаимоотношения между Италией  и  провинциями, между гражданами и не гражданами настоятельно требовали но­вой системы управления. Нельзя было управлять мировой дер­жавой методами и аппаратом,  пригодным для маленькой общины на Тибре, но малоэффективным для мощной державы.

Старые классы,   интересы   которых  отражала  римская республика, к концу I в. до н.э. исчезли или деградировали. Появились новые богачи,  люмпен-пролетариат,  военные коло­нисты.

Традиционный полисно-общинный (республиканский) социально-политический строй  сменила Римская империя.

«С 30-х годов до н.э. начинается новая историческая эпоха в истории Римского государства и древнего мира вообще – эпоха Римской империи, пришедшей на смену Римской республике."16

Она принесла с собою относительный гражданский  мир  и определенное  ослабление  внешней  агрессии. Эксплуатация провинций принимает более  организованный  и  менее  хищни­ческий характер.

Для империи первых двух столетий можно отметить рост техники,  развития ремесел, подъем экономической жизни, рост местной торговли. Провинциальные города получают самоуправ­ление. Появляется множество новых городских центров.

40

ЗАВОЕВАНИЕ РИМОМ ИТАЛИИ И ОБРАЗОВАНИЕ РИМСКО-ИТАЛИЙСКОГО СОЮЗА (VI-Ш ВВ, ДО Н. Э.)

 

В начале царской эпохи латины, вольски, эквы, самниты находились на стадии разложения первобытнообщинных отношений, жили в условиях военной демократии. Война была для них «той важной общей задачей, той большой совместной работой, которая требуется либо для того, чтобы захватить объективные условия существования, либо для того, чтобы захват этот защитить и увековечить». С ростом производительных сил, с появлением излишков продукции и распространением патриархального рабства значение войн возрастает. «Война, которую раньше вели только для того, чтобы отомстить за нападения, или для того, чтобы расширить территорию, ставшую недостаточной, ведется теперь только ради грабежа, становится постоянным промыслом». Рост имущественной дифференциации и обострение классовой борьбы внутри сложившихся полисов (в Риме, Этрурии, Великой Греции) стимулировали захват рабов и земель. Складывание римского государства сопровождалось ростом населения и расширением территории. Войны велись с сабинами, вольсками, латинами и этрусками. При последних царях римляне отняли часть земель у вольсков и утвердились в южной части Лация, основав колонии Сигнию и порт Цирцеи, а также поставили под свой контроль устье Тибра с его соляными разработками. Попытки завладеть правобережьем Тибра особенного успеха не имели, но римлянам удалось перебросить мост через реку. Так сложилась первоначальная римская территория,   которая,   согласно  традиции, была поделена Сервием Туллием на территориальные округа — трибы. Завоевание земель Римом сопровождалось основанием колоний военно-земледельческого характера, служивших форпостами для новых завоеваний. В Древних Греции и Риме принудительная эмиграция была обычным явлением. Низкий уровень развития производительных сил обусловливал ограничение населения в полисах и тем самым уход части граждан в колонии. Основание колонии проводилось по решению народного собрания, определявшего ее место и число колонистов. Для организации колонии избиралась комиссия из трех человек, дававшая ей имя, осуществлявшая контроль за межеванием территории, выделением в ней общественных земель и совершением при этом религиозных обрядов. Практическую работу проводили специалисты-землемеры. Первоначально Рим был ординарным городом Лация и входил в союз 30 латинских городов. В конце царской эпохи Рим занял преобладающее положение в Лации, его рост и экспансия начали тревожить латинов. 1. Войны Рима в V в. до н. э. С конца VI в. до н. э. положение меняется. В связи с изгнанием из Рима этрусского царя Тарквиния Гордого (510 г. до н. э.) активизировались этруски. Царь города Клузия Порсена, оказывая помощь Тарквинию и надеясь на поддержку недовольного патрициями римского плебса, осадил Рим. Борьба с Порсеной изображается в римских легендах как цепь героических подвигов римских патриотов. В действительности же Рим справиться с Порсеной в одиночку не смог. На помощь ему пришли. латины и извечные враги этрусков — кампанские греки. Их объединенными усилиями и была одержана победа над Порсеной под Арицией (508.г.). Однако после отражения общей опасности отношения римлян с латинами ухудшились и вылились в так называемую 1-ю Латинскую войну, которая длилась несколько лет. Она закончилась в 493 г. до н. э. миром. Рим вынужден был вступить в союз с латинами на условиях невмешательства в их внутренние дела, взаимной военной помощи и равного дележа добычи. Латины составляли тогда федерацию восьми городов, возникшую, видимо, в период борьбы с Порсеной. Союз группировался вокруг общих святынь и культов — храма Юпитера Лациарского, храма Юноны в Лави-нии, святилища Дианы у Немейского озера. Члены союза были равноправны. Во главе его стоял выборный диктатор. По месту союзных собраний — в Ариции — федерация называлась Арицийской. Активную роль в ней играл город Тускул. Мир и союз римлян с латинами диктовался общей опасностью со стороны вольсков, герников и эквов. Кроме того, против римлян и латинян выступили сабины. Борьба Арицийской федерации с противниками освещена в легендах, изобилующих драматическими эпизодами, связанными с борьбой внутри Рима. О блистательных победах над вольсками и сабинами повествует легенда о Цинциннате. Сенат избрал его диктатором. Известие об этом Цинциннат получил прямо на поле, где он занимался земледельческим трудом. Облачившись в тогу, он тотчас же принял командование и вскоре выиграл войну с эква-ми и с сабинами. Войны с эквами и вольсками время от-времени возобновлялись и приводили к постепенному переходу их земель в руки римлян. На протяжении всего V века до н. э. римляне то и дело воевали с более грозным противником — богатым и мощным этрусским городом Вейи. Римляне стремились захватить плодородные области и богатства вейентов, а также поставить под свой контроль оба берега нижнего течения Тибра, откуда вывозилась соль. Соляные склады находились в Риме у подножия Авентина. Отсюда начиналась Соляная дорога, которая тянулась по земле сабинов. Но Вейи удалось покорить только в начале IV в. до н. э. Область Вейи была присоединена к владениям Рима, и за> Тибром были образованы еще 4 трибы. Об уходе галлов из Рима латинские и греческие авторы рассказывают по-разному. Ливии говорит, что римляне были спасены Марком Фур.ием Камиллом, победителем Вейи. Греки передают, видимо, более правдоподобную историю. По их версии, римляне откупились от галлов золотом. Галльское нашествие ослабило Рим. Много сил и средств потребовалось, чтобы отстроить город и вновь обнести его стеной. Ослаблением Рима вопользовались вольски, эквы и этруски и напали на римлян. Латины и герники поддержали это нападение, что привело к фактическому распаду римско-латинского союза. Дружественные отношения с Римом сохранил лишь город Тускул. За это тускуланцы были объявлены римскими гражданами, но без права голосования в ко-мициях. На протяжении IV в. до н. э. над римлянами и другими италийскими, народностями не раз нависала угроза нападения галлов. Потребность в объединении для обороны от нападений галлов обусловила возобновление римско-латинского союза (358 г. до н. э.), к которому стали присоединяться и другие народности Средней Италии. Опираясь на этот союз, Рим справился с трудностями и даже потеснил этрусков и вольсков, на земли которых он вывел свои колонии. Вырос и международный престиж Рима. Это выразилось в заключении договоров с другими племенными союзами и городами. Римско-латинский союз не был единственной федерацией в Италии. В горной части Средней Италии сложился союз самнитских племен. В 354 г. до н. э. римляне заключили с ним дружественный договор. Затем последовало установление союзных отношений с рядом городов Этрурии, прежде всего с Цэре. В 348 г. до н. э. был подписан второй торговый договор с Карфагеном. Таким образом, в середине IV в. до и. э. Рим превратился в сильное государство Италии. 3. Войны с самнитами. Хотя римляне уже объединяли значительную территорию, потребность в расширении земельного фонда не уменьшилась. Это было связано не только с ростом населения Рима, но и с внутренним развитием римского общества. Процесс обезземеления бедняков, как показывают законы Лициния — Секстия, зашел далеко. Для бедных граждан открывалась возможность поправить свое имущественное положение либо за счет оккупации земель из государственного фонда, либо путем выселения в колонии. Разбогатевшая часть плебеев также тянулась к оккупации общественных полей и была заинтересована в расширении деловых связей с разными районами Италии. Новые территориальные захваты стали основным курсом внешнеполитической линии Рима во второй половине IV — первой половине III в. до н. э. Большие успехи делает и римская колонизация. После утверждения римлян в южной части Лация соседней с ними областью оказалась Кампания, не представлявшая единого целого ни в этническом, ни в политическом отношениях. Натиск горных самнитов в середине IV в. до н.э. на Кампанию усилился. Это объясняется упрочением их в связи с образованием Самнитской федерации. Западная, наиболее плодородная и развитая часть Кампании стала в это время объектом вожделений не только воинственных самнитов, но и усилившихся римлян. Римляне не упустили случая и вмешались в кампанские дела в 343 г. до н. э., когда горные самниты напали на Капую. Разбитые самнитами кампанцы оказались загнанными в Капую. В этих тяжелых обстоятельствах они вынуждены были обратиться к своему сильному соседу — Риму. Соблазн утвердиться на кампанской земле был слишком велик, и римляне решились на войну против самнитов. 1-я Самнитская война (343—341 гг. до н. э.) закончилась победой римлян и установлением их господства в Кампании, включая Капую. В Капуе и Свессе были оставлены римские гарнизоны. Усиление Рима тревожило и кампанцев, и латинов. Верхушка латинских городов—членов Арицийской федерации выступила в Риме с требованием избрать одного из римских консулов и половину сената из числа латинов. Отказ римлян вызвал так называемую 2-ю Латинскую войну (340—33S гг. до н. э.). Военные действия велись на территории Кампании. В битве близ города Свесса латины и кампанцы потерпели поражение. Победа римских войск имела далеко идущие последствия экономического и политического характера. Латины, кампанцы и вольски поплатились значительной частью своих земель в пользу Рима, Арицийская федерация была распущена. Она была заменена союзами Рима с отдельными городами. УСЛОВИЙ союзнических договоров римляне диктовали в зависимости от позиции, занимаемой тем или иным городом во время войны. Жители некоторых городов были включены в состав римского гражданства. Тускуландам были оставлены их урезанные права. На таком же положении общин римских граждан, но без права голосования — civitates sine suffragio —- сказались кампанцы и аврунки. Остальные латинские и Вольские города были объявлены латинскими союзниками Рима. Их статут послужил основой для оформления прав латинского гражданства. Сущность их заключалась в том,. что носители латинского права, оставаясь гражданами своего государства, пользовались некоторыми правами в Риме наряду с римскими гражданами, а именно: могли вступать с ними в брак, а также заключать деловые, в первую очередь торговые, сделки под охраной римских властей. Они в отличие от других могли переселиться в Рим и стать полноправными римскими гражданами. Важной привилегией было участие латинских союзников вместе с римлянами в основании' колоний. Однако эти преимущества сочетались с обязанностью выступать на войну вместе с Римом и не вести самостоятельной внешней политики. Политическое положение, сложившееся после 2-й Латинской войны, было воплощением принципа внешней политики римлян «разделяй и властвуй». Захватом Капуи продвижение римлян в Кампанию не ограничилось. Они воспользовались случаем вмешаться во внутреннюю борьбу, происходившую в Неаполе. Это привело к 2-й Самнитской войне (327—304 гг. до н. э.). Предательство местной знати позволило римлянам овладеть Неаполем и заключить с ним союз. Затем они попытались продвинуться в горный Самний. Здесь, в незнакомой местности, они попали в засаду, устроенную им самнитами в Кавдии (321 г. до н. э.). Оказавшись запертыми в узком, поросшем густым лесом Кавдинском ущелье, римляне вынуждены были сдаться. Победители подвергли их унизительному обряду: обезоруженные, полуобнаженные воины во главе с консулами и военными трибунами под насмешки и оскорбления самнитов были проведены «под ярмом», т. е. в подобие ворот, собранных из взятого у римлян оружия. Лишь через несколько лет римляне оправились после кавдинского поражения. Они несколько видоизменили свои боевые порядки.' Римские легионы стали разделяться на 30 манипул, а каждая манипула состояла из двух центурий (сотен). С этими более мелкими и маневренными боевыми единицами было легче вести войну в условиях гористого Самния. Положительно сказались на боевом духе .римского войска демократические преобразования, связанные с деятельностью цензора 312 г. до н. э. Аппия Клавдия Цека. В конце IV в, до н. э. преобладание римлян стало несомненным. В 304 г. до я. э. самниты запросили у них мира. В результате войны сфера влияния римлян расширилась: кампан-ские города, включая Неаполь и Нолу, а также сабелльские племена, жившие вокруг Фуцинского озера, превратились в римских союзников. Все они лишались права на самостоятельную внешнюю политику; за счет кампанцев, вольсков и эквов римская территория возросла на 4 трибы. Вскоре над римлянами нависла новая угроза. В Северную Италию из-за Альп продвинулись новые массы галлов. Здесь они объединились с родственными им цизальпинскими галлами, которые направили их движение в римские пределы. Путь их шел через Этрурию, и этруски примкнули к антиримскому походу галлов. Тяжелое положение римлян побудило самнитов укрепить свои позиции в Лукании. Это вызвало 3-ю Самнитскую войну '(298—290 гг до н. э.). Серьезных военных действий в Самнии не велось. Гораздо сложнее была обстановка на севере. Галлы вновь, на этот раз через Умбрию, направились к Риму. К ним присоединились этруски и затем самниты. Сначала антиримская коалиционная армия имела успех," но римлянам удалось нанести ей сокрушительный удар при Сентине в .296 г. до н. э. Галлы отступили на север, а этруски вынуждены были заключить мир с Римом. В результате 3-й Самнитской войны Самнитская федерация прекратила свое существование. Самнитским общинам пришлось вступить в неравноправный союз с Римом, а сабины. стали неполноправными римскими гражданами. Часть земли перешла к римлянам. Первые территориальные приобретения были сделаны Римом в Пицене и в Апулии, куда были выведены колонии. Рим прочно занял господствующее положение в Центральной Италии. В 285 г. до н. э. галлы вновь вторглись в Этрурию и осадили город Арреций. Арре-тинцы обратились за помощью к Риму. Римляне послали под Арреций войско, но были там разбиты. Тогда они направили другое войско на северо-восток, в область, занятую галлами-сенонами, и в боях овладели ею. На побережье Адриатики была основана первая колония римлян в галльской земле — Сена Галльская. Вторую победу над галлами в этой кампании римляне одержали при Вади-монском озере (283 г. до н. э.). Эти успехи укрепили положение римлян в Этрурии, Умбрии и Пицене. 4. Покорение римлянами Южной Италии. В Южной Италии в III в. до н. э. племена апулов, луканов и бруттиев наступали на греческие города. Сами греки соперничали друг с другом, и сколько-нибудь прочного единства между ними не было. Внутри полисов обострились классовые противоречия. В особенно тяжелом положении оказался город Фурий. Город не в силах был противостоять натиску луканов и обратился за помощью к Риму. Римляне послали фурийцам свое войско, отразили нападение луканов и сочли возможным после этого оставить в Фуриях свой гарнизон. С этого времени Фурии стали плацдармом для распространения римского влияния на юг полуострова. Римские суда, крейсировавшие по Ионийскому морю, зашли в бухту Тарента. Такая вольность дорого обошлась римлянам: тарентин-цы   потопили   часть   их   судов,   а   затем отправились в Фурии и изгнали оттуда римский гарнизон. Война стала неизбежной. Своей армии города Великой Греции не имели и пользовались услугами наемников, Тарент призвал известного военачальника — эпирского царя Пирра, состоявшего в родстве с Александром Македонским. Подобно дру гим эллинистическим правителям, Пирр ме чтал о славе Александра и стремился создать обширную державу, завоевав Апеннинский полуостров, Сицилию, а затем и Карфа ген. Предложение тарентинцев соблазнило его. В 280 г. до н. э. Пирр появился со своей армией в Италии. При нем было более 20 000 пехоты, 3000 конников и «новинка» боевой техники того времени — 20 боевых слонов. Применение в бою этих незнакомых италийцам животных сыграло решающую роль: первая битва с римлянами при Гераклес была выиграна Пирром. Все греческие города, а также луканы и самниты перешли на сторону эпярского царя. Тогда Пирр предпринял поход через Самний и Кампанию на Лаций. Но латины соединили свои силы с Римом, и Пирр, не рискуя вступить в сражение, вернулся в Тарент. В 279 г. до н. э. произошла вторая встреча Пирра с римлянами — при Аускуле (в Апу-лии). Она окончилась его победой, но эта победа досталась царю ценой тяжелых потерь. Самому Пирру в связи с битвой при Аускуле приписывают слова: «Еще одна такая победа над римлянами, и мы окончательно погибнем». Положение Пирра стало осложняться. Карфагеняне заключили военный союз с Римом, направленный как против Пирра, так и против сицилийских полисов. Италийские греки остались недовольны Пирром. Тем временем царь получил новое предложение. Сицилийские греческие города пригласили его возглавить борьбу с карфагенянами, контролировавшими значительную часть острова. Оставив в Таренте гарнизон, Пирр отбыл в Сицилию. Там он при дружной поддержке греков вытеснил карфагенян из занятых ими городов и начал собирать силы для переправы в Африку. Будучи храбрым человеком и блестящим полководцем, Пирр не был дальновидным политиком. Готовясь к африканской экспедиции, он, не считаясь с настроениями сицилийцев, всячески унижал их. Греческие города Сицилии настолько возненавидели Пирра, что вступили в союз с карфагенянами, для . борьбы против которых царь был призван. Рассорившись с сицилийцами, Пирр вернулся в Италию. Тарентинцы были рады этому, потому что в отсутствие Пирра римляне сумели добиться успехов и овладели городами Кротоном и Локрами. Решительная встреча римских, легионов под командованием Мания Курия Дентата с войском Пирра произошла в 275 г. до и. э. в болотистой местности у города Малевентум («плохой воздух»). За время отсутствия Пирра римляне научились сражаться с боевыми слонами. Они отбили атаки войск Пирра и, перейдя в контрнаступление, разбили его армию. Римский сенат постановил переименовать Малевентум в честь одержанной победы в Бене-вентум («хороший воздух»). Пирру пришлось бесславно покинуть Италию и вернуться в Грецию. Там он предпринял очередную авантюру, стремясь овладеть Пелопоннесом, и погиб в уличном бою в Аргосе (272 г. до н. э.). По получении известия о гибели Пирра оставленный им гарнизон сдал римлянам Тарент. Вслед за тем римляне завладели Луканией и Бруттием. Дольше всего из греческих городов держался Регий. Но в 270 г. до н. э. и он стал добычей Рима. Последним независимым от Рима городом-государством на Апеннинском полуострове оставался лишь этрусский город Вольсинии. Чтобы отстоять свою самостоятельность, вольсинийцы решились на крайний шаг — вооружили своих бесправных бедняков и даже рабов. Однако угнетенные обратили полученное оружие против знати и захватили власть в городе. Тогда вольсинийская аристократия   пошла   на   сговор   с   Римом. В 265 г. до н. э. римляне овладели Воль-синиями. Теперь весь Аппенинский полуостров до Паданской долины был подчинен Риму Почему же именно Рим вышел победителем в пестром калейдоскопе борьбы племен и полисов Италии VI—III вв. до н. э., хотя шел к победе, переживая периоды поражений и отступлений? В основе римских успехов лежит несколько причин. Рим был удачно расположен в центре Италии на судоходной реке близ соляных разработок, что способствовало его быстрому экономическому развитию. Вместе с ростом торгового обмена расширялись и его культурные связи, появлялась возможность лучше изучить окружающие его общины. В социальном отношении Рим тоже быстро развивался. Классовая борьба уже в ранний период шла очень интенсивно. Успехи плебеев в борьбе с патрициями стимулировали завоевательную политику Рима, положительно сказывались на римской боеспособности. С экономическими и культурными достижениями римлян связано их военно-техническое превосходство над соседями, которого они добились особенно в конце IV в. до н. э. Манипулярная система позволяла легко маневрировать в любых условиях. Противники Рима не имели между собой единства. Галлы, самниты, сабелльские племена находились в момент столкновения с Римом еще на уровне первобытнообщиниого строя, были слабо организованы. Этруски и греки были культурнее римлян. Но им также не хватало организованности, их полисы, разъедаемые внутренними противоречиями, не были прочными, не могли выставить боеспособной армии. Кроме того, они действовали несогласованно. Это позволило римлянам выработать дипломатическую систему союзов, использующую принцип «разделяй и властвуй». 5. Структура римско-италийского союза. Завоевание Италии Римом не означало создания единого централизованного государства. Рим оставался полисом. Он сохранил возникшую в ходе войн систему разнообразных союзов с другими общинами Апеннинского полуострова, поставил себя над ними, так что образовался римско-италийский союз, в котором общины находились в неодинаковом положении. Жители некоторых древних полисов Лация, имевших с 388 г. до н. э. самоуправление, сохранили полные права римского гражданства. На таком же положении оставалось население приморских колоний, за которыми закрепилось название римских колоний. Поскольку жители их несли и все обязанности римских граждан, эти города являлись муниципиями (от лат. munus — обязанность). Они составляли разряд муниципиев высшего ранга. Латинские, аврункские и этрусские города, получившие в свое время неполное римское гражданство (их граждане не имели права голосования) и имевшие самостоятельное управление, образовали слой муниципиев низшего ранга, пользующихся так называемым цэритским правом (город Цэре одним из первых оказался в таком положении). Еще ниже стояли такие города, как Капуя и Кумы, имевшие ограниченное самоуправление под надзором посланных из Рима префектов; отсюда их название префектуры. Жители их считались римскими гражданами без права голосования. Все остальные общины назывались союзническими. Но и их статуты не были одинаковыми. Привилегированную часть составляли латинские союзники, положение которых было распространено и на большинство выведенных римлянами колоний, получивших название латинских. Основная масса греческих полисов вошла в разряд союзников, сохраняющих самоуправление, но не обладающих никакими правами в Риме. На самой низшей ступени стояли dediticii (сдавшиеся), члены бывшей Самнитской федерации, галлы. Не имея никаких прав в Риме, они пользовались ограниченным самоуправлением. Общим для всех муниципиев и союзников, входивших в римско-италийский союз, было то, что они теряли право ведения самостоятельной внешней политики, обязаны были поставлять Риму вооружение, воинские контингенты или экипажи судов, военные суда и лишались части своей земли в пользу Рима. Таким  образом,  фактически  союзнические отношения означали подчинение союзников Риму, а римско-италийский союз явился новой политической организацией, в которой осуществлялось угнетение италийских общин Римом. Вместе с тем образование римско-италийского союза экономически и культурно сблизило разные районы Италии, содействовало распространению рабовладельческих отношений на всем Апеннинском полуострове.

41

Борьба Рима и Карфагена за господство в Западном Средиземноморье

Международные отношения в Западном Средиземноморье в середине III в. до н. э. определялись безусловным превосходством Карфагенской державы. Длительная и напряжённая борьба за господствующее положение, которую вёл Карфаген с западными эллинами, окончилась не в пользу последних, силы их в значительной мере были подорваны участием в авантюристическом предприятии Пирра. В самой Сицилии ситуация резко изменилась в благоприятную для карфагенян сторону: они прочно утвердились в западной части острова, некоторые крупные греческие города, ранее бывшие непримиримыми врагами Карфагена, ныне вступили с ним в союз (например, Акрагант), карфагенский флот безраздельно господствовал на море. Сиракузы уже едва ли могли попрежнему считаться серьёзным соперником Карфагена.

Карфаген в середине III в до н. э.

Таким образом, в середине III в. до н. э. Карфаген мог претендовать на роль и положение гегемона западносредиземноморского мира. К III в. окончательно сложилась и колониальная держава Карфагена. Его власть распространялась теперь на западную часть побережья Северной Африки, Южную Испанию, значительную часть Сицилии, на Корсику, Сардинию, Питиусы и Балеарские острова. Карфагенское правительство поддерживало дружественные отношения с Египтом и Киреной. Со времени совместной борьбы с Пирром оно имело союзный договор с Римским государством.

Основой экономической мощи Карфагена было широко развитое рабовладение и посредническая торговля. В пору своего расцвета Карфаген превратился в классическую страну плантационного хозяйства, основанного на рабском труде. Количество рабов, эксплуатируемых в крупных поместьях карфагенских магнатов, измерялось тысячами. Система эксплуатации совершенствовалась на протяжении веков и нашла здесь своих теоретиков. Она была, например, изложена в не дошедшем до нас специальном трактате по сельскому хозяйству карфагенянина Магона, причём этот труд пользовался в древности такой популярностью, что римский сенат принял специальное постановление о переводе его на латинский язык. Имения, принадлежавшие богатым карфагенянам, были организованы на землях, отнятых у местного населения. Кое-где земли сохранялись за местным населением, но в таких случаях оно превращалось в зависимых крестьян, платящих государству большие налоги.

Поскольку экономика Карфагена характеризуется широким развитием посреднической торговли, уровень товарного производства в самом Карфагене был всё же сравнительно ограниченным и во всяком случае далеко не соответствовал масштабам торговли. По этим же причинам основными статьями карфагенской торговли были именно такие, которые обеспечивались не самими карфагенянами, а «варварскими» народами. «Торговля первых самостоятельных, пышно развившихся торговых городов и торговых народов,— говорит Маркс,— как торговля чисто посредническая, основывалась на варварстве производящих народов, для которых они играли роль посредников»1. Маркс и Энгельс относили Карфаген наряду с Тиром и Александрией к центрам мировой торговли древности 2. Весьма характерно, что безусловно первенствующей отраслью карфагенской посреднической торговли была торговля рабами. Рабы добывались различными средствами: пиратскими набегами, обращением в рабство военнопленных, вымениванием одной категории рабов на другую (например, на Балеарских островах карфагенские работорговцы за каждую женщину-рабыню получали 4—5 мужчин-рабов). Огромное количество рабов, сосредоточенное в руках карфагенских рабовладельцев, способствовало развитию эксплуатации рабского труда в ремесле и сельском хозяйстве. В карфагенском ремесленном производстве, однако, преобладал тип мелкой мастерской, в которой, повидимому, вместе с несколькими рабами работал и сам хозяин. Наиболее широкое, массовое распространение труд рабов, как уже указывалось, получил в сельском хозяйстве.

Задачи эксплуатации огромных масс рабов и местного зависимого населения, стремление удержать в подчинении колонии и господствовать на море, наконец обострение классовых противоречий между богачами и малоимущими — всё это требовало создания крепкого государственного аппарата.

Карфаген по своему государственному устройству был рабовладельческой республикой ярко выраженного олигархического типа. Вся политическая власть находилась в руках крупнейших землевладельцев-рабовладельцев и богатых купцов. Во главе исполнительной власти стояли два суффета, которые ежегодно переизбирались и имели функции военачальников. Совет старейшин, обладавший законодательной властью, состоял из 300 членов, но для постоянной текущей работы из их числа выделялся комитет из 30 человек. Кроме того, существовал особый совет из 104 человек, который был, видимо, высшим судебным и контрольным органом. Народное собрание хотя и существовало в Карфагене, но большой политической роли не играло.

К арфагенская армия состояла в основном из наёмников и отрядов, поставляемых в армию зависимыми от карфагенян племенами (ливийцы, племена Испании). Сами карфагенские граждане занимали в ней лишь командные должности. Армия была прекрасно но тому времени вооружена, располагала боевыми слонами и осадными машинами. Но главной силой Карфагена был мощный военный флот, состоявший из пятидесяти вёсельных судов и обслуживавшийся хорошо обученными гребцами, которые набирались из рабов. Внутренняя политическая и социальная обстановка в Карфагене была весьма сложной. Карфагенянам не раз приходилось подавлять восстания зависимых местных племён и рабов. Так, например, после поражения, нанесённого карфагенским войскам в Сицилии Дионисием I, в Африке вспыхнуло восстание ливийцев, к которым присоединились карфагенские рабы. Карфагенскому правительству удалось подавить это восстание лишь с большим напряжением сил. Значительной остроты достигали иногда противоречия и в среде самого господствующего класса.

Первая Пуническая война

Столкновение между двумя недавними союзниками — Римом и Карфагеном — было неизбежным. Оно было обусловлено агрессивной, захватнической политикой обоих государств. Подчинив себе всю Италию и превратившись таким образом в одно из крупнейших государств Западного Средиземноморья, Рим совершенно последовательно направил свои агрессивные устремления в сторону Сицилии — богатого и плодородного острова, который, по словам одного римского историка, представлял собой завидную добычу, находившуюся под рукой и как бы случайно оторванную от материка. Карфагеняне менее всего склонны были уступить римлянам господствующее положение на этом острове, которое было ими достигнуто ценой столь больших потерь и усилий в результате длительной и напряжённой борьбы с сицилийскими греками.

Конфликт, послуживший началом так называемой первой Пунической войны (римляне называли карфагенян пунийцами, отсюда и название войн—Пунические), произошёл в 264 г. до н. э. из-за сицилийского города Мессаны, захваченного мамертинцами — бывшими наёмниками сиракузского тирана Агафокла. В 264 г. новый правитель Сиракуз — Гиерон II, желая вернуть город, начал военные действия против мамертинцев, которые обратились за помощью одновременно к Риму и Карфагену. Между прибывшими в Сицилию римскими и карфагенскими войсками произошло столкновение, что и послужило поводом к войне.

Военные действия в Сицилии в начальный период войны развивались для римлян довольно успешно. Сиракузский тиран Гиерон перешёл на их сторону. В 262 г. при его поддержке римляне после полугодовой осады овладели одним из крупнейших городов Сицилии, находившимся в руках карфагенян,— Акрагантом. Это был серьёзный успех, но уже тогда римлянам стало ясно, что дальнейшая борьба с Карфагеном не может ограничиться действиями войск на суше и что необходимо создать свой собственный флот. Без выполнения этого условия все успехи римлян в сухопутной войне в значительной мере парализовались ответными действиями карфагенского флота, блоки, решавшего берега Сицилии и Южной Италии.

Это был поворотный момент в ходе войны и, в известной степени, в истории Римской республики. Аграрная страна, сильная своей крестьянской армией, должна была стать морской державой или отказаться от своих притязаний на руководящее положение в Западном Средиземноморье. С большим напряжением сил и при помощи греческих инструкторов римлянам удалось в чрезвычайно короткий срок создать флот из 120 больших военных кораблей. Плохо ещё владея техникой морского боя, римляне ввели остроумное техническое приспособление, которое обеспечило им в дальнейшем перевес в морских сражениях. Это были так называемые «вороны» — абордажные мостики, снабжённые острым крюком. При сближении с вражеским кораблём мостик перекидывался на его палубу, корабль лишался возможности маневрировать, и римские легионеры, перебежав по мостику, могли вступить в бой на палубе вражеского корабля в более привычной для себя обстановке, т. е. как на суше..

Уже в 260 г. молодой римский флот одержал свою первую победу при Липарских островах. В честь этой победы в Риме была воздвигнута мраморная колонна, украшенная носами захваченных карфагенских кораблей (ростральная колонна). Сохранился отрывок надписи с этой колонны, где перечисляется количество взятых и уничтоженных неприятельских кораблей. Окрылённые этими успехами, римляне в 256 г. предприняли экспедицию в Африку, чтобы овладеть самим Карфагеном. Сначала дела их шли блестяще. Консул Регул, командовавший римской армией, нанёс карфагенским войскам ряд поражений и занял несколько городов. Дело дошло до того, что карфагеняне вынуждены были просить мира. Однако Регул, твёрдо уверенный в своей победе, не только выдвинул неприемлемые условия мира, но и отпустил часть своего войска домой, в Италию. Карфагеняне воспользовались этим и при помощи греческих наёмников сумели нанести римской армии сокрушительное поражение. Консул Регул был взят в плен, а римский флот с остатками разбитой армии попал на обратном пути в сильный шторм и почти целиком погиб.

Неудача африканской экспедиции затянула войну. Военные действия опять сосредоточились на территории Сицилии и шли с переменным успехом. В 251 г. римляне одержали крупную победу под Панормом, после которой карфагенянам пришлось очистить почти всю Сицилию. Но вскоре командование карфагенскими войсками в Сицилии перешло в руки талантливого полководца Гамилъкара Барки, который, опираясь на прибрежные города, оставшиеся под властью карфагенян, и на превосходство карфагенского флота, сумел оказать римлянам долголетнее активное противодействие. Снова судьба войны решалась на море: римлянам снова пришлось создавать сильный флот, и в 241 г. этот вновь созданный флот одержал победу над карфагенянами при Эгатских островах (у западного побережья Сицилии).

Карфаген, истощённый 23-летней войной, вынужден был просить мира. Так как силы римлян тоже были почти исчерпаны, то римский сенат охотно пошёл на заключение мира. По мирному договору 241 г. карфагеняне уплачивали Риму крупную контрибуцию и уступали Сицилию, которая, таким образом, стала, за исключением территории, оставленной за Гиероном, первым внеиталийским владением Рима — первой римской провинцией. Вскоре римляне, пользуясь ослаблением своего противника и тем, что в Карфагене вспыхнуло восстание наёмников и рабов, вопреки условиям мирного договора захватили также Корсику и Сардинию.

Первая Пуническая война кончилась победой Рима, но основной вопрос — вопрос о политическом и экономическом господстве в Западном Средиземноморье остался нерешённым. Военно-политическое значение, а тем более экономическая мощь Карфагена отнюдь не были сломлены, соперничество двух крупнейших государств Западного Средиземноморья не прекратилось. При таких обстоятельствах новое военное столкновение было неизбежно.

Последствия первой Пунической войны для Рима

Экономические и политические последствия первой Пунической войны были для Рима весьма существенны. В результате войны в римском обществе произошли значительные перемены. Росло рабовладельческое хозяйство Рима, чему содействовал приток рабов-военнопленных, развивалась торговля, значительно расширилось денежное обращение. Победа над Карфагеном укрепила положение римского нобилитета, но наряду с ним выдвинулись и торгово-денежные круги римского рабовладельческого общества — так называемые всадники, — вскоре выступившие с самостоятельными политическими требованиями. В тяжёлом положении после войны оказалось римское крестьянство. Людские потери, материальные расходы легли в основном на сельское население. Колонизационные мероприятия, способные несколько ослабить остроту аграрного вопроса, в годы войны проводиться не могли. После войны переселение в разорённую войной Сицилию было не под силу крестьянам, и этой вновь завоёванной территорией воспользовался преимущественно нобилитет. Развитие классовой борьбы в Риме после первой Пунической войны приводит, с одной стороны, к новым политическим выступлениям плебса, к дальнейшей демократизации государственного аппарата и к росту удельного веса всадников в политической жизни — с другой.

О чевидно, ещё в 241 г. в Риме была проведена реформа центуриатного устройства. Теперь каждый имущественный класс выставлял 70 центурий, по две на каждую из 35 триб. При таком распределении центурий привилегии первого класса, существовавшие со времён реформы Сервия Туллия, уничтожались, и исход голосования теперь решался суммой голосов уже не одного, а трёх имущественных разрядов.

В 232 г. до н. э. народный трибун Гай Фламиний, идя навстречу интересам сельского большинства комиций, выступил с предложением вывести колонии в плодородную, удобную для крестьянских переселенцев область, граничащую с Цизальпинской Галлией. Несмотря на противодействие сената, предложение Фламиния прошло в народном собрании. Была создана специальная аграрная комиссия из трёх человек во главе с самим Фламинием, приступившая к организации колоний. Однако эта политика привела к войне с галлами, которые вторглись в Северную Этрурию (225г.). Римлянам удалось разгромить галльское войско и занять область галльских племён бойев и инсубров.

Фламиний выражал интересы не только римского крестьянства, но и усиливавшихся торгово-денежных кругов городского населения — всадников. Именно в их интересах (при поддержке Фламиния) был проведён в 220 г. народным трибуном Клавдием закон, запрещавший сенаторам и их сыновьям владеть крупными торговыми судами и ограничивавший тем самым торговые операции нобилитета. Нобили оказались вынужденными вкладывать свои средства только в сельское хозяйство, тогда как торговля и денежные операции становились сферой деятельности всадников. Бесспорно, что растущая экономическая мощь и политическая активность всадничества сыграли важную роль в подготовке нового военного столкновения с Карфагеном.

Карфаген после первой Пуническои войны

В Карфагене сразу же после окончания первой Пунической войны вспыхнуло крупное восстание, которое продолжалось три года (241—2оо). Обычно его называют восстанием наемников и связывают с поражением Карфагена в войне. На самом же деле причины восстания коренились глубже, социальная база восстания была значительно шире: наряду с деклассированными наёмниками в нём принимало участие местное угнетённое население, обложенное к концу войны непосильными налогами.

Общее число восставших достигало 40 тыс. человек. Вся территория вне города оказалась в их руках, и только мощные укрепления Карфагена дали ему возможность выдержать осаду. Успехи восставших заставили карфагенскую олигархию принять решительные меры. Руководство военными действиями против восставших было поручено Гамилькару Барке, которому жестокими мерами, а частично путём уступок и переговоров удалось подавить это крупное восстание.

После подавления восстания Гамилькар Барка приобрёл в Карфагене исключительное влияние. Он, видимо, опирался на широкие круги средних рабовладельцев и торговцев, но карфагенская олигархия — крупные рабовладельцы — относилась к нему ревниво и недоверчиво: популярность Гамилькара и усиление его влияния грозили поколебать её политическое преобладание. После поражения в войне с Римом карфагенская аристократия вообще была склонна к ведению более осторожной внешней политики. Гамилькар же отражал интересы тех слоев карфагенского общества, которые считали новое столкновение с Римом неизбежным и стояли за деятельную подготовку к нему.

Чтобы создать плацдарм для этой будущей войны, а также вознаградить Карфаген за потерю Сицилии, Гамилькар начал завоевание Испании, где ряд городов и опорных пунктов на южном побережье страны, как уже упоминалось выше, издавна принадлежал карфагенянам.

Гамилькар высадился со своим войском в Испании в 237 г. до н. э. В течение девяти лет ему удалось, несмотря на отчаянное сопротивление иберийских племён, покорить значительную часть Испании, но в 228 г. он был убит в одном из сражений. Преемник Гамилькара, его зять Гасдрубал, продолжал завоевание Испании. При нём на юго-восточном побережье был основан город Новый Карфаген, скоро ставший главным опорным пунктом карфагенян в Испании. В окрестностях города началась разработка серебряных рудников, дававших огромные доходы. Часть их отсылалась Гасдрубал ом в Карфаген, другая часть шла на создание и расширение наёмной армии.

Успехи карфагенян в Испании вызывали большую тревогу в Риме, но, занятые в эти годы борьбой с галлами, римляне не могли им противодействовать. Они добились лишь заключения договора с Гасдрубал ом (226 г.), согласно которому карфагеняне не должны были продвигаться за Ибер (Эбро). Но это означало, что к юго- западу от Ибера, т. е. в большей части Испании, за карфагенянами признавалась полная свобода действий.

В 221 г. Гасдрубал был убит одним из местных уроженцев. Его преемником стал двадцатишестилетний сын Гамилькара Барки — Ганнибал.

Ганнибал, один из величайших полководцев древности, несомненно, был выдающейся личностью. Он обладал также незаурядными способностями политического деятеля и дипломата. Намеченный им план борьбы с Римом был не только военным планом, но и политической программой, рассчитанной на использование противоречий между Римским государством и покорёнными им италийскими общинами. Следует также отметить, что Ганнибал был прекрасным организатором и, по свидетельству древних историков, пользовался исключительным авторитетом и популярностью в своих войсках.

Став главнокомандующим, Ганнибал продолжал в Испании политику Гамилькара и Гасдрубала. Единственным непокорённым городом в юго-западной части Испании оставался Сагунт. Римляне направили к Ганнибалу специальное посольство, предлагая воздержаться от враждебных действий в отношении Сагунта. Прекрасно понимая, что захват Сагунта приведёт к неизбежному конфликту с Римом, Ганнибал тем не менее осадил и после восьмимесячной осады взял этот город. В результате весной 218 г. началась вторая Пуническая война, которую многие древние историки называли «Ганнибаловой войной».

Вторая Пуническая война. Вторжение Ганнибала в Италию

Римлянами был намечен следующий план ведения военных действий. Наличные силы армии и флота делились, как обычно, между двумя консулами 218 г.: один из них должен был сосредоточить свои войска в Сицилии и, совершив оттуда переправу в Африку, начать военные действия на территории врага, в непосредственной близости от самого Карфагена. Другой консул должен был со своими войсками переправиться в Испанию и сковать там армию Ганнибала. Однако энергичные, проведённые в быстром темпе, ответные действия Ганнибала опрокинули эти расчёты и отодвинули реализацию стратегического плана римлян на несколько лет.

Весной 218 г. армия Ганнибала, насчитывавшая 80 тыс. пехотинцев, 12 тыс. всадников и 37 боевых слонов, выступила в поход. Маршрут похода пролегал по.южному побережью Испании и Галлии. Когда карфагеняне, перейдя через Пиренеи, подошли креке Родан (Рона), стало ясным намерение Ганнибала вторгнуться в Италию с севера. Это заставило римлян отказаться от первоначального плана кампании. Обе консульские армии были направлены теперь на север Италии, навстречу Ганнибалу.

Тем временем Ганнибал подошёл к Альпам. Предстояло преодолеть одну из главных трудностей всего похода — провести войско по обледенелым кручам, непроходимыми горными тропами, часто сквозь снежные бури, которые для карфагенского войска, вообще не знавшего, что такое снег и холод, были особенно тяжёлым испытанием. Переход через Альпы продолжался тридцать три дня. Когда Ганнибал спустился в Италию, в долину реки Пад(По), и подсчитал свои потери, они оказались огромными: в его распоряжении осталось немногим более 20 тыс. пехотинцев и 6 тыс. всадников. Почти все боевые слоны погибли. В Цизальпинской Галлии, незадолго до этого покоренной римлянами, карфагенскому полководцу удалось дать отдых своей измученной армии и значительно пополнить её за счёт отрядов местных племён. Первые столкновения с римлянами произошли в конце 218 г. у рекТицина и Требии, притоков реки Пад. В обоих сражениях римляне потерпели поражение. Вся Цизальпинская Галлия оказалась под контролем Ганнибала. Весной следующего года Ганнибал двинул своё войско в Северную Этрурию. Избранный консулом в 217г. Гай Фламиний, герой недавних войн с галлами, ожидал встречи с Ганнибалом на сильно укреплённых позициях у города Арреция. Однако Ганнибал не хотел терять времени и сил на атаку укреплённых позиций и потому двинулся в обход Арреция по местности, считавшейся непроходимой в это время года вследствие разлива реки Арно. Три ночи и четыре дня шла карфагенская армия по болотам, иногда по грудь в воде. Отдыхали на трупах павших животных, сам Ганнибал ехал на единственном уцелевшем слоне. Тем не менее цель перехода была достигнута: Ганнибал обошёл позиции Фламиния и вышел на дорогу, ведущую к Риму.

У знав о манёвре Ганнибала, Фламиний немедленно бросил все свои силы на преследование карфагенской армии. На рассвете римское войско без предварительной разведки стало втягиваться в узкое дефиле, образуемое северным берегом Тразименского озера и окрестными холмами. Здесь Ганнибалом была подготовлена засада, и, когда основные силы римлян втянулись в долину, со всех холмов по условному знаку Ганнибала начали спускаться карфагенские отряды. Развернувшийся бой скорее походил на массовое избиение римлян, чем на обычное сражение. В узкой долине римляне не смогли развернуть своих боевых порядков и, окружённые неприятелем, метались в растерянности, многие бросались в озеро и тонули. Почти вся армия Фламиния и он сам погибли в этой битве.

В Риме, когда туда пришла весть о разгроме у Тразименского озера, началась паника. С часу на час ждали появления вражеской армии у ворот города. Сенат объявил чрезвычайное положение. Квинт Фабий Максим был назначен диктатором. Мосты через Тибр были уничтожены, спешно чинились укрепления.

Н о Ганнибал не пошёл на Рим, а направил свою армию через Умбрию и Пицен к побережью Адриатического моря. Он понимал, что взятие Рима требует длительной осады и что такую осаду рискованно вести, имея в тылу ещё не завоёванную Италию. Кроме того, после удачного опыта с привлечением на свою сторону галлов он имел основание рассчитывать на поддержку, а может быть, и на восстание населения Средней и Южной Италии против власти Рима. Поэтому Ганнибал, опустошая на своём пути поля и хозяйства римских граждан, щадил владения италиков, а пленных из их числа отпускал без выкупа.

Ставший теперь во главе римских войск, пополненных новым набором, диктатор Квинт Фабий Максим учёл опыт трёх проигранных сражений. Сознавая, что карфагеняне сильнее римлян в полевой войне, в открытом бою, он перешёл к тактике изматывания противника. Уклоняясь от решительных сражений с главными силами Ганнибала, он следовал за ним по пятам, нападал на отдельные отряды и, уничтожая продовольственные запасы, затруднял снабжение карфагенской армии. Однако эта тактика не пользовалась популярностью и поддержкой населения, в первую очередь крестьян, которым затяжная война и пребывание вражеской армии на территории Италии несли полное разорение.

Поэтому диктаторские полномочия Фабия Максима, прозванного Кунктатором (Медлителем), не были продлены, и на 216 г. консулами были избраны Луций Эмилий Павел и Гай Теренций Варрон. Варрон, будучи выразителем интересов римского крестьянства, стал ярым сторонником решительного ведения войны и обещал положить ей конец в тот же день, как увидит врага.

Битва при Каннах. Перелом в ходе воины

В июне 216 г. произошло знаменитое сражение при Каннах, маленьком городке в Апулии. Римляне располагали перед этим сражением армией, состоявшей из 80 тыс. пехотинцев и 6 тыс. всадников. Пехота Ганнибала насчитывала всего 40 тыс. воинов, зато он имел количественный и качественный перевес в коннице (14 тыс. всадников).

Римские войска вышли в поле и построились в боевой порядок, в центре которого расположилась вся основная масса тяжеловооружённой пехоты. Глубина построения достигала 70 рядов. Конница была расположена на флангах. Ганнибал построил свои войска в форме полумесяца, обращённого своей выпуклой стороной к противнику. В центре построения находился 20-тысячный отряд галльской и иберийской пехоты. Это были наименее стойкие части. Лучшая часть пехоты, состоявшая из ливийцев, была расположена на флангах и несколько отодвинута назад. Оба конца полумесяца замыкались отрядами всадников.

Как и рассчитывал Ганнибал, римляне атаковали центр его расположения. Под давлением превосходящих сил противника отряд галлов и иберов начал отходить. Продолжая теснить противника, римская пехота втягивалась в глубину расположения его войск. В это время карфагенская конница устремилась в тыл наступающей римской пехоты. Римляне прекратили наступление, задние шеренги вынуждены были повернуться, чтобы защищать себя от внезапного нападения. Справа и слева в атаку на римлян ринулись отборные части ливийской пехоты.

Римская армия, несмотря на своё численное превосходство, попала в полное окружение. Ряды римлян смешались, началась паника. Разгром был неслыханным: римляне потеряли на поле боя 54 тыс. человек убитыми; 18 тыс. человек было взято карфагенянами в плен. Между тем Ганнибал потерял всего 6 тыс. человек. Битва при Каннах уже в древности считалась непревзойдённым образцом военного искусства. Название «Канны» впоследствии стало применяться ко всякому крупному бою, приведшему к окружению и полному разгрому войск противника.

Победа Ганнибала под Каннами имела широкий отклик. На сторону Ганнибала стали переходить одна за другой общины Южной Италии. От римлян отпала большая часть Самния, Бруттия, значительная часть Лукании. В Кампании, куда Ганнибал направился после битвы при Каннах, на его сторону перешли Капуя и ряд соседних с нею городов.

Успехи Ганнибала были оценены и за пределами Италии. Македонский царь Филипп V предложил ему союз и военную помощь. В Сицилии на сторону Ганнибала перешли Сиракузы, и римляне рисковали потерять весь остров. Даже карфагенское правительство, которое до сих пор с тревогой следило за успехами Ганнибала и не оказывало ему никакой помощи, боясь, очевидно, его растущей популярности, теперь обещало прислать подкрепления.

Битва при Каннах была кульминационным пунктом успехов Ганнибала. В то же время это была последняя его крупная победа. После неё начался перелом в ходе войны в пользу римлян.

Это объясняется тем, что военные действия затянулись и все успехи Ганнибала не могли решить исход войны в целом. Стратегическая обстановка складывалась отнюдь не в его пользу. Решающее значение имела для Рима верность Центральной Италии, откуда римляне и черпали свои основные резервы. Не менее роковую для Ганнибала роль сыграла близорукая политика карфагенского правительства, в результате которой карфагенская армия, находившаяся на вражеской территории, не имела регулярных связей со своей метрополией, была лишена источников пополнения материальными и людскими резервами. Таким образом, получилось, что Ганнибал и его армия имели против себя не только неприятельскую армию, но фактически вступили в единоборство с целой системой, которую нельзя было уничтожить в результате того или иного выигранного сражения. И, наконец, римская армия, состоявшая не из наёмников, а из свободных граждан, была в моральном отношении несравненно сильнее и надёжнее наёмной армии Ганнибала.

Наученные горьким опытом предшествующих лет, римляне после поражения при Каннах действовали неторопливо и осторожно. По существу, они вели дальнейшие военные действия на основе тактики, разработанной ещё Фабием Максимом. В самой Италии они тщательно избегали столкновений с главными силами врага, ограничиваясь обороной сохранившейся за ними территории и изматыванием сил противника. Этот метод ведения борьбы оказался настолько эффективным, что уже в скором времени дал возможность римлянам приступить к реализации их стратегического плана, составленного в самом начале войны, и перенести центр тяжести военных действий за пределы Италии.

Успехи римлян. Поражение Ганнибала

В Сицилию были направлены крупные военные силы, приступившие к осаде Сиракуз. После полуторагодовой осады Сиракузы пали (211 г.), и Сицилия снова стала римской. В Испанию был послан молодой талантливый полководец Публий Корнелий Сципион, получивший впоследствии прозвище Африканский. После упорной борьбы с оставшимися здесь карфагенскими войсками он овладел основной базой карфагенян в Испании — городом Новый Карфаген (209 г.), используя поддержку местных иберийских племён, ненавидевших своих поработителей.

Римляне перешли к более активным действиям и в самой Италии. Началась осада Капуи. Город не сдавался, надеясь на помощь Ганнибала. Стремясь отвлечь силы римлян из их осадных укреплений, Ганнибал предпринял свой единственный за всё время войны поход на Рим. Он рассчитывал, что римские войска снимут сами осаду Капуи и устремятся вслед за ним на выручку своей столицы. Но римляне на этот раз разгадали очередную военную хитрость Ганнибала: осада Капуи продолжалась, а когда карфагеняне подошли к Риму, они увидели, что город готов к долговременной обороне. Постояв некоторое время в виду Рима, Ганнибал отошёл, опустошив окружающую местность. Вскоре после этого пала осаждённая римлянами Капуя (211г.).

Положение Ганнибала после этих неудач становится критическим. В настроении италиков происходит резкий перелом: город за городом, община за общиной возвращаются под власть Рима. Не получив от карфагенского правительства обещанных подкреплений, Ганнибал прибегает к последнему средству: просит своего брата Гасдрубала привести ему на помощь карфагенские войска, оставшиеся в Испании. Гасдрубалу удаётся, повторив переход брата через Альпы, вывести свои войска в Северную Италию, но здесь он был встречен превосходящими силами римской армии и наголову разбит. У Ганнибала была отнята последняя надежда выиграть войну.

В 205 г. по инициативе Сципиона, вернувшегося из Испании, началась реализация последнего звена стратегического плана римлян — подготовка похода в Африку. Этот поход был логическим завершением уже фактически выигранной войны. Когда римские войска под командованием Сципиона появились в Северной Африке, карфагенское правительство спешно вызвало на помощь Ганнибала. Не потерпев ни одного поражения за пятнадцатилетнее пребывание в Италии, Ганнибал вынужден был теперь оставить её и тем самым признать крах всего похода.

Весной 202 г. в сражении при местечке Зама (южнее Карфагена) Ганнибал был разбит в первый и последний раз в своей жизни. Решающую роль в победе над Ганнибалом сыграла нумидийская конница, возглавленная царём Масиниссой, перешедшим на сторону римлян.

В следующем году был подписан мирный договор. Его условия были тяжёлыми и унизительными для карфагенян. Они теряли все свои заморские владения, в том числе и Испанию, им запрещалось вести войны даже с соседними племенами без разрешения римского сената. Кроме того, Карфаген должен был выплатить огромную контрибуцию (10 тыс. талантов) и выдать римлянам весь свой военный флот и боевых слонов.

Так окончилась вторая Пуническая война, которая привела к краху колониальной державы Карфагена и окончательно сломила его военно-политическую мощь. Для Рима победа в этой войне имела огромные последствия. Из крупного италийского государства Рим превращается теперь в могущественную рабовладельческую державу, которая после вытеснения Карфагена оказывается на положении безусловного гегемона всего Западного Средиземноморья.

После окончания второй Пунической войны начинается новый период римской экспансии: проникновение римлян в страны эллинистического Востока. Это проникновение облегчалось сложным международным положением эллинистических государств и их внутренним кризисом.

42

Реформы братьев Гракхов

Первой вспышкой кризиса был трибунат Тиберия Гракха. В 133 г. до н. э. избранный народным трибуном Тиберий Семпроний Гракх предложил аграрный закон, имевший своей целью частичное восстановление полисного равновесия времен ранней республики. Каждому владельцу ager publicus разрешалось удерживать не более 500 югеров (125 га) земли; кроме того, он мог иметь еще по 250 югеров на каждого взрослого сына с тем расчетом, чтобы во владении одной семьи было не более 1 тыс. югеров земли. Излишки возвращались в распоряжение государства. Из них должны были быть нарезаны участки по 30 югеров и розданы беднейшим и малоимущим гражданам. Бывшие владельцы получали денежную компенсацию. Участки запрещалось продавать. Для наблюдения за проведением аграрной реформы предполагалось избрать комиссию из трех человек. Закон в значительной степени повторял аграрный закон Лициния — Секстия, принятый еще в период борьбы патрициев и плебеев, и имел целью реставрацию мелкого землевладения. Но Тиберий Гракх сделал все возможное для проведения передела земли наименее болезненным для нобилитета способом.

Тем не менее крупные собственники выступили против реформы. Им удалось привлечь на свою сторону коллегу Гракха, трибуна Марка Октавия, который наложил вето на проект. После долгой борьбы Тиберий решился поставить перед комициями вопрос: должен ли трибун, противодействующий народу, оставаться в своей должности? В результате голосования Октавий был от должности отрешен; это был акт большого политического значения: народное собрание  тем самым поставило себя над магистратами. После смещения Октавия аграрный закон был принят. В аграрную комиссию вошел сам Тиберий Гракх и его родственники.

Триумвиры наткнулись на ряд трудностей, связанных с распределением участков и сопротивлением крупных посессоров. Остро встал и финансовый вопрос. Воспользовавшись присоединением Пергама, Гракх провел закон, по которому полученные средства использовалась для финансирования реформы.

Летом 133 г. до н. э., когда Гракх вторично выдвинул свою кандидатуру в народные трибуны, богачи оказали ему серьезное сопротивление. Во время одной из предвыборных сходок началась драка; разнесся слух, что Тиберий требует царской власти. Тогда сенаторы прямо с заседания сената отправились на место сходки; схватив скамейки, они принялись избивать сторонников Гракха. В этой стычке был убит Тиберий Гракх и 300 его приверженцев.

После габели инициатора реформы богатые посессоры начали борьбу за прекращение земельных переделов. Их задача облегчалась тем, что разделы вызвали недовольство италийских союзников, земли которых оказались затронутыми действиями аграрной комиссии.

В 125 г. до н. э гракханцы попытались уладить отношения с италиками. Консул Фульвий Флакк предложил законопроект о предоставлении союзникам прав римского гражданства. Италики поддержала предложение Флакка, однако в Риме его провалили. В данном случае противники закона нашли поддержку в народном собрании, которое не хотело делиться своими правами. Ответом на решение Рима было восстание в латинской колонии Фрегеллах, которое вскоре было подавлено. С тех пор полные права римского гражданства стали основным политическим требованием италиков.

В 123—-122 гг. до н. э. народным трибуном был младший брат Тиберия Гракха, Гай, выступивший с целой серией законов, которые существенно изменяли социально-политическую структуру общества. Гай Гракх был настроен более решительно, чем Тиберий. Судя по всему, он был единственным из римских политиков, кто всерьез попытался демократизировать общество. Это стремление усугублялось желанием мести убийцам старшего брата, которые занимали руководящие посты в государстве. Кроме того, Гай Гракх пытался решить ряд наболевших государственных проблем, которые возникли в новых условиях. Это была первая попытка приспособить полисный аппарат к нуждам крупной державы.

Прежде всего Гай восстановил аграрный закон Тиберия и продолжил действие комиссии, работа которой дала плодотворные результаты. Землю получили около 80 тыс. человек. Однако земельных фондов Италии оказалось недостаточно, и Гракх обратился к провинциям. В 122 г. до н. э. он издает закон о выводе колоний. Местом для первой из них была избрана бывшая территория Карфагена, куда предполагалось вывести колонию под названием Юнония. Выдвод заморских колоний впоследствии сыграл немалую роль в романизации провинций. Кроме того. Гай организовал грандиозное строительство дорог и хлебных амбаров, что предоставило работу массам городского плебса.

Впрочем вскоре возникла новая сложность. Многочисленный городской плебс, привыкший жить за счет подачек, уже не стремился к получению земли, на которой надо было работать. Между тем эта группа играла слишком большую роль при голосовании, чтобы ее можно было игнорировать. В интересах городского плебса Гракх проводит закон, установивший продажу хлеба с государственных складов по сниженной цене. Улучшая положение беднейшего населения, закон имел и обратную сторону, способствуя росту паразитизма римского люмпен-пролетариата.

Одним из основных законов Гая был судебный. Из ведения сената были изъяты судебные комиссии по делам о вымогательствах. Теперь судьи выбирались из числа всадников. Вероятно, Гракх планировал усиление контроля за провинциальными наместниками, однако всаднические суды оказались не менее коррумпированными, чем сенатские. Положение всадников было улучшено еще и тем, что Гай предложил ввести в провинции Азия десятину, сбор которой стал сдаваться на откуп в Риме. Тем самым богатая провинция была отдана на разграбление откупщикам (публиканам), которые чувствовали себя в полной безопасности под прикрытием всаднических судов.

Реформы 123 г. сделали Гракха самым популярным политиком Рима. Его авторитет был столь велик, что он без труда прошел в трибуны на 122 г. Именно в это время Гракх предлагает один из самых радикальных своих законов: закон о предоставлении италикам прав римского гражданства. Сенат и народ были раздражены этим предложением. Противники Гая развернули широкую кампанию, используя любые приемы. Народный трибун Марк Ливии Друз выступил с демагогическими обещаниями, чем сумел отколоть от Гая значительную часть плебса. Сенат умело играл на суевериях, распространив слух о гневе богов из-за основания колонии на проклятом месте(Как известно, после разрушения Карфагена место, на котором он находился, было предано проклятию.). Популярность Гая падала. Закон об италиках не прошел. Еще более опасным было то, что Гракх потерпел неудачу на выборах 121 г., а консулом стал его злейший враг Луций Опимий. Противники Гая поставили вопрос о ликвидации Юнонии, что послужило поводом к решительному столкновению. Опимий спровоцировал конфликт и добился того, что сенат облек его чрезвычайными полномочиями для восстановления порядка. Гракх и Фульвий Флакк укрепились на Авентинском холме, где их атаковал Опимий. В ходе столкновения погибло 3 тыс. человек, в том числе Гракх и Фульвий. Движение было подавлено.

Противники Гракха не решились упразднить многие из его законов. Суды остались в руках всадников, откупная система продолжала существовать, остался в силе и хлебный закон. Объектом атаки стала аграрная реформа. В 121 г. до н. э. была отменена неотчуждаемость гракханских наделов, еще через два года прекратила свое существование аграрная комиссия.

В III г. до н. э. по закону народного трибуна Спурия Тория все государственные земли, находящиеся в частной аренде, были объявлены частной собственностью. Все переделы прекращались. В дальнейшем частным лицам было запрещено занимать государственные земли. Закон III г. явился важным этапом на пути победы частной собственности на землю. Государственная собственность, бывшая основой полисного землевладения, начинает сходить на нет.

Значение гракханских реформ было огромно. Они явились первым шагом на пути преобразования полиса в великую державу. Гракхи выдвинули на повестку дня ряд серьезных общегосударственных задач, решение которых стало необходимостью. Деятельность их привела к некоторой демократизации римского общества, хотя едва ли правомерно приписывать им стремление к демократическому перевороту. Гракхи были первыми, кто ввел новый стиль  политики, основным элементом которого было достижение собственных целей путем опоры на народное собрание и использование демократических лозунгов. Политики такого тина получили название популяров. Популяры не составляли единого целого и преследовали различные цели, как правило чисто личные, но деятельность популяров сыграла большую роль в гражданских войнах. Борьба вокруг гракханских реформ стала исходной точкой конфликта внутри римской общины.

Военная организация империи

 

Военная организация Римской республики основывалась на принципе обязательной и всеобщей воинской повинности граждан (см.§ 14). Право служить в армии – и, следовательно, возможность рассчитывать на долю военной добычи, земельные наделы – составляло даже почетное право гражданина. Такое строение армии было одной из важных гарантий подчиненности легионов народным органам власти и магистратам, гарантией неразрывности армии и римской общины.

На рубеже II-I вв. до н. э. в организации римской армии произошел первый важный сдвиг. После Союзнических войн и предоставления прав гражданства большинству населения Италии союзники получили право служить в легионах наравне с римлянами, и скоро они уже стали составлять до 2/3 всех легионов. Количественный рост могущих служить в армии привел к постепенной замене обязательной службы добровольной – на основе вербовки, которую осуществляли специальные надсмотрщики. Особую часть армии стали составлять вспомогательные войска, набранные из провинций вне Италии. В результате реформы Гая Мария (107 г. до н. э.), вызванной в том числе затруднениями с набором в основные легионы, в римскую армию стали брать всех желающих (граждан и неграждан, в том числе несостоятельных и рабов); старые цензовые принципы отошли в прошлое. Войскам стали выплачивать повышенное и регулярное жалованье, перешли на государственное снабжение оружием и снаряжением. Хотя формально воинская повинность не была отменена, реально произошел переход к постоянной армии.

Окончательно переход к профессиональной армии осуществился в период принципата. В легионы набирали добровольцев из числа любых жителей империи, граждан и неграждан. За службу, помимо обычного жалованья и наград, ветеранам выдавали земельные участки в провинциях. Для профессиональной армии тем самым полководец, глава армии (особенно удачливый и щедрый) стал представлять большую ценность, чем, собственно, подчинение государственным органам власти. Это способствовало становлению режима личной власти и в конце концов военной монархии. Кроме того, при Августе армия в целом разделилась на территориальную (легионы в провинциях) и внутреннюю. Ядро последней составили специально набранные – уже, как правило, из неримлян – 9 тысячных отрядов и конная гвардия – так называемая cohors pretoria, или преторианцы. Эти отборные части, подчиненные офицерам-римлянам и лично императору, стали основной опорой его власти, влияя подчас и на политические решения и на судьбу наследников императора.

При императоре Септимие Севере (II в.) преторианцы еще больше оторвались от государственной организации и римского населения. В них перестали набирать италийцев, в офицерские должности центурионов был открыт путь выдвиженцам из провинций. Солдатам разрешили вступать в брак и жить с семьей вне лагеря. Значительно увеличилось жалованье легионерам, многие офицеры обладали теперь значительными состояниями, образовывали особые клубы, коллегии, которые служили сплочению армии только вокруг выгодных, «солдатских императоров».

Очевидно, что такая армия не могла быть значительной по размерам и обеспечивать новые политические и военные задачи империи. При Диоклетиане вводится рекрутский набор воинов с латифундистов, на службу в римскую армию начали регулярно привлекать варваров-наемников. Это способствовало, с одной стороны, примирению с пограничными народами и полугосударствами, а с другой – размыванию военно-политического единства империи. Армия становилась совершенно самостоятельной силой, организация и действия которой все более отдалялись от государственной администрации.

В начале IV в. организация армии еще более изменилась в сторону возрастания роли наемников-неримлян. Незначительную часть армии (всего насчитывавшей с III в. до 72 легионов и 600 тыс. солдат) составляли граждане империи. Большинство было наемниками из союзных народов (так называемых федералов) или из полусвободного населения. Варваризация армии привела к тому, что даже преторианские когорты, личная охрана императора были набраны из пришлого населения, не имевшего никакой привязанности, кроме наживы, к Риму и к задачам государства. Варвары стали составлять большинство офицерства и даже высших командиров. Многие легионы были построены уже в традициях организации не римской армии, а согласно боевым навыкам союзных народов – главным образом придунайских и германских племен. Нередки были случаи, когда такая армия предпочитала проявлять себя не в военных операциях, а в решении политических дел, низложении императоров. Участие армии в дворцовых переворотах стало едва ли не важнейшим показателем общего политического кризиса Римской империи к V в.

Армия стала одним из ускорителей объективного распада Римской империи. В конце IV в. (395 г.) полностью обособилась восточная часть под именем Византии, положив начало собственной тысячелетней государственности (см. § 40). Судьба западной части империи с центром в Риме сложилась иначе.

В начале V в. Римская империя стала испытывать постоянный натиск кочевых племен и германских народов с севера, подталкиваемых Великим переселением народов, всколыхнувшим в IV-V вв. Азию и Европу. Социальный кризис внутри самой империи, распад военной организации сделал Рим неспособным к реальному отпору новым силам. В 410 г. войско племени вестготов под водительством вождя Алариха разрушило город, власть в Западной империи перешла под контроль германских вождей. Столицей империи стал небольшой североитальянский город Равенна. Империя постепенно распадалась, под властью императоров оставались только Италия и часть галльских провинций. В 476 г. германский вождь Одоакр свергнул с престола последнего римского императора, которого, по странному капризу истории, тоже звали Ромулом. Западная Римская империя и тысячелетняя государственность прекратили свое существование.

СОЮЗНИЧЕСКАЯ ВОЙНА

Гибель Друза ясно показала италикам, что всякие пути легального удовлетворения их требований исчерпаны. Оставался последний путь — восстание. По-видимому, еще до убийства Друза среди неполноправного населения Италии существовали тайные союзы, ставившие своей задачей добиваться прав гражданства. Теперь эти союзы превратились в боевые организации.

Восстание вспыхнуло в конце 91 г. по случайному поводу и началось несколько преждевременно. Претор Гай Сервилий, узнав, что жители г. Аскула в Пицене обмениваются заложниками с соседними общинами, явился в город с небольшим отрядом. Он обратился к собравшимся в театре жителям с вызывающей речью, полной угроз. Это сыграло роль искры, попавшей в бочку с порохом. Толпа здесь же, в театре, убила претора и его легата, после чего все римляне, находившиеся в городе, были перебиты, а их имущество разграблено.

К аскуланцам сразу же присоединились горные племена марсов, пелигнов, вестинов и др. Руководящую роль среди них играли храбрые марсы во главе с Квинтом Поппедием Силоном, близким другом покойного Друза. Вторым вождем этой северной группы был пицен Гай Видацилий.

По примеру северной федерации образовалась южная, куда входили самниты, луканы и другие племена южной Италии со своими вождями Гаем Папием Мутилом, Понтием Телезином и др.

Однако прежде чем перейти к открытым военным действиям, вожди восстания сделали последнюю попытку примирения. Они отправили в Рим делегацию и обещали сложить оружие, если восставшим будут даны права гражданства. Римское правительство ответило отказом. По предложению трибуна Квинта Вария и при поддержке главным образом всадников была создана уголовная комиссия по делам о государственной измене. Ей поручили расследование заговора, якобы организованного Друзом, результатом которого явилось восстание. Начались расследования и судебные процессы, от которых пострадало много лиц, бывших или считавшихся сторонниками Друза. Одновременно оба враждебных лагеря энергично готовились к войне.

Так называемая «Союзническая» (или «Марсийская») война была одним из самых грозных восстаний, с которым пришлось иметь дело Риму на протяжении его истории. Восстание вспыхнуло в самой Италии, а его центр находился в непосредственной близости от Рима. Оно охватило большую часть полуострова, Незатронуты восстанием оставались только Умбрия и Этрурия, где была сильна земельная и денежная аристократия, державшая сторону Рима. В Кампании и на юге остались верны римлянам только союзные греческие города: Нола, Неаполь, Регий, Тарент и др. Большинство латинских колоний также не примкнуло к восстанию. Но по сравнению с территорией, охваченной движением, это было немного.

Войска повстанцев насчитывали в общей сложности около 100 тыс. человек — столько же, сколько выставили и римляне (не считая гарнизонов в крепостях). При этом италики нисколько не уступали своим противникам в военном искусстве и вооружении. Что касается мужества, стойкости и преданности общему делу, то в этом они значительно превосходили римское гражданство и вспомогательные провинциальные войска. Не было у них недостатка в талантливых полководцах и опытных офицерах. Не нужно забывать, что италики проходили в союзных войсках ту же суровую военную, школу, что и римляне, а со времен Мария многие из них служили наравне с гражданами и в легионах.

Италики, отпавшие от Рима, создали свою собственную государственную организацию, напоминавшую римскую. Столицей общей италийской федерации был сделан г. Корфиний в области пелигнов, в самом центре восстания. Его назвали Италией. Здесь находилось правительство: сенат из 500 членов и должностные лица — 2 консула и 12 преторов. По-видимому, существовало и народное собрание, но не ясно, из кого оно состояло: из постоянных ли представителей общин, входивших в федерацию, или из всех граждан федерации, поскольку они практически .могли собраться в Корфиний. Ответ на этот вопрос (аналогичный вопрос можно поставить и по отношению к сенату) был бы очень важен, так как дал бы возможность ответить на другой вопрос: применялся ли в новой италийской федерации представительный принцип правления, или она была построена по старому типу федерации полисов. Последнее нам кажется более вероятным.

Государство италиков выпускало монеты по римскому образцу, но с легендой «Италия». (На одной из таких монет изображен бык, тотем самнитских племен, топчущий римскую волчицу.)

Военные силы повстанцев состояли из отрядов отдельных общин, объединенных в две группы: северную (марсийскую), которой командовал Поппедий Силон, и южную (самнитскую) во главе с Папием Мутилом.

Одно из главных преимуществ Рима в этой войне заключалось в том, что он обладал старой централизованной государственной организацией и старыми навыками управления, тогда как италийская федерация была молода и децентрализована. Война со стороны италиков часто приобретала характер большой партизанской борьбы, что имело свои слабые места, так как римляне, действуя крупными войсковыми массами, били восставших поодиночке. Территория восстания редко являлась сплошной: в нее были вкраплены многочисленные гражданские и латинские колонии. Первые всегда, а вторые в большинстве случаев являлись опорой Рима, и италики должны были тратить много сил и времени на их осаду. Самым же слабым местом италиков было отсутствие у них внутреннего единства. Богатые и аристократические слои тянули к Риму. Наиболее непримиримо были настроены самнитские племена, упорнее и дольше всех продолжавшие борьбу. Отсутствие единства у восставших, как увидим ниже, облегчило римлянам задачу разгрома движения.

Периодизация союзнической войны, естественно, определяется ходом восстания: его восходящая кривая падает на 90-й год, нисходящая — на 89-й. К 88 г. восстание в большинстве районов было подавлено.

Первый год войны ознаменовался для римлян большими неудачами. Военные действия, начавшись еще зимой 91/90 г., в крупном масштабе развернулись весной и летом. Первым объектом нападения стали римские крепости, расположенные на территории восстания. Почти тотчас же началась полевая война. Южная римская армия под начальством консула Люция Юлия Цезаря (одним из его легатов был Сулла) действовала в Кампании и Самнии. При первой же попытке наступления римляне были отброшены самнитами с большими потерями. Результатом этого поражения явился переход на сторону повстанцев крупного города Венафра на границе Лация и Самния. Это облегчило восставшим осаду крепости-колонии Эзернии в северном Самнии, которая через несколько месяцев капитулировала из-за недостатка продовольствия. Самниты во главе с Мутилом вторглись в Кампанию, что вызвало присоединение к движению ряда кампанских городов: Нолы, Салерна, Помпеи, Геркулана, Стабий и др.

Одновременно происходили военные действия на северном театре. Здесь оперировал второй римский консул — Публий Рутилий Луп. Среди его легатов находились Марий, вернувшийся с Востока, и Гней Помпей Страбон, отец Гнея Помпея, будущего соперника Гая Юлия Цезаря. В июне 90 г. марсы неожиданно напали на консула во время переправы через р. Толен в бывшей области эквов. Римляне потеряли 8 тыс. человек, в том числе и самого консула. Только Марию, сменившему Лупа на посту главнокомандующего, удалось улучшить опасное положение, создавшееся в непосредственной близости от Рима.

Страбон в это время действовал в Пицене. Сначала он потерпел поражение и был заперт в г. Фирме. Это дало возможность северной армии повстанцев перебросить часть сил на юг. Видацилий вторгся в Апулию и принудил перейти на свою сторону ряд крупных городов: Венузию, Канузию и др. Тем временем положение в Пицене улучшилось. Соединенным римским силам удалось освободить Страбона и запереть повстанцев в Аскуле.

Римские неудачи первых месяцев войны отразились даже на настроении умбрских и этрусских общин: некоторые из них присоединились к восстанию, другие колебались. В Риме ходили панические слухи. По случаю поражения на Толене и гибели консула должностные лица облеклись в траур.

Римское правительство понимало крайнюю опасность положения и решило пойти на уступки. В конце 90 г. консул Юлий Цезарь провел закон (lex Julia), по которому право римского гражданства получали жители тех союзных общин, которые еще не отложились от Рима. Этот закон остановил дальнейшее распространение восстания, повлияв в положительную сторону на колебавшиеся умбрские и этрусские города.

Другой закон, принятый, вероятно, в начале 89 г., внес раскол в среду восставших. По предложению народных трибунов Марка Плавция Сильвана и Гая Папирия Карбона было постановлено, что каждый член союзной общины, в течение двух месяцев подавший заявление римскому претору о желании вступить в число граждан, получал права римского гражданства (lex Plautia Papiria). Правда, новые граждане не распределялись равномерно по всем 35 трибам, но записывались только в 8 триб.¹ Это значительно умаляло их правоспособность, так как при голосовании в трибутных комициях новые граждане всегда оказывались в меньшинстве по сравнению со старым гражданством.²

Для Цизальпинской Галлии, которая в эту эпоху фактически мало чем отличалась от остальной Италии, консулом 89 г. Помпеем Страбоном был проведен особый закон (lex Pompeia). Он давал (точнее, подтверждал данное уже законом Юлия) право полного римского гражданства латинским колониям, находившимся в Циспаданской Галлии, и латинское право — общинам, лежавшим по ту стороны По, и приписанным к ним галльским племенам.

Сделав минимум необходимых уступок, сенат тем энергичнее повел борьбу против упорствующих. Второй год войны был для италиков катастрофическим. Этрурия и Умбрия быстро успокоились. Большой отряд марсов в 15 тыс. человек сделал попытку пробиться на помощь к этрускам, но был наголову разбит Страбоном и почти целиком погиб.

Крупные операции развернулись вокруг Аскула, осажденного римлянами в предыдущем году. Видацилий явился на выручку с войском пиценов. Под стенами города произошло ожесточенное сражение. Римляне одержали победу, но Видацилию с частью своих сил удалось прорваться в город. Осада возобновилась. Когда через несколько месяцев положение стало безнадежным, Видацилий приказал казнить своих политических противников, т. е. сторонников соглашения с Римом, и затем принял яд. Город сдался римлянам. Командный состав и все видные граждане были казнены, остальные изгнаны из города.

Падение Аскула роковым образом сказалось на ходе восстания в средней Италии. Северная федерация была полностью разгромлена. Сначала были покорены марруцины и марсы, затем вестины и пелигны. «Италия» снова превратилась в скромный Корфиний. После падения Корфиния Поппедий Силон вооружил 20 тыс. рабов, а столица италийской федерации была перенесена в начале 88 г. в г. Эзернию в Самнии. Тем временем римские войска вступили в Апулию. Отряд самнитов пришел на помощь апулийцам, но после некоторых успехов был разбит, Римляне полностью восстановили свою власть в Апулии.

На юге с большим искусством и с беспощадной жестокостью действовал Сулла, сменивший Цезаря. Его армия проникла в южную Кампанию. Помпеи, Геркулан и Стабии были взяты. Сулла двинулся в Самний, являвшийся главным оплотом движения, и заставил сдаться главный город самнитов Бовиан.

К началу 88 г. восстание держалось только в г. Ноле в Кампании и в отдельных районах Самния, Лукании и Бруттия. В эту тяжелую для них минуту повстанцы) вступили в сношения с царем понтийского царства Митридатом VI, который начал в Малой Азии войну против Рима. Но Митридат не мог оказать им прямой помощи, да и было уже поздно. Хотя в отдельных местах восстание держалось до 82 г., в основном оно было разгромлено к 88 г.

Сулла, выбранный консулом на 88 г., начал осаду Нолы, но в это время в Риме разразились крупные события, помешавшие довести осаду до конца.

Окончание Союзнической войны и начавшееся восстание на востоке чрезвычайно обострили все старые противоречия, прибавив к ним новые. В Риме разразился сильнейший экономический кризис. Множество людей оказалось в долгу, а кредиторы были неумолимы, так как всадники много потеряли в результате отпадения востока и теперь не желали идти ни на какие уступки.

Еще в 89 г. произошел инцидент, показавший, до какой степени разыгрались страсти. Городской претор Авл Семпроний Азеллион, уступая мольбам должников, попытался смягчить их положение путем отсрочки платежей. Кроме этого он возобновил действие старых законов против ростовщичества, которые фактически давно уже не соблюдались. Озлобленные кредиторы напали на претора, в то время как он совершал жертвоприношение на форуме, и убили его.

Но не одни должники и кредиторы находились в рядах недовольных. К ним принадлежали также италики, хотя и получившие права гражданства, но зачисленные только в 8 триб. Значительная же часть италиков вообще не получила никаких прав (это были те восставшие общины, которые отказались подчиниться и покорились только силе оружия). Озлоблены были и ветераны Мария, до сих пор ожидавшие обещанных им земельных наделов. Марий, вновь появившийся на политическом горизонте, не сумел по-настоящему проявить себя в Союзнической войне и должен был уступить первое место Сулле.

Ко всем этим внутренним трудностям присоединились очень серьезные внешние осложнения.

43

ГРАЖДАНСКИЕ ВОЙНЫ 80-Х ГОДОВ I В. ДО Н. Э. ДИКТАТУРА КОРНЕЛИЯ СУЛЛЫ

 

1. Гражданская война в Риме в начале 80-х годов I в. до н. э. В результате Союзнической войны италики получили права римского гражданства. Однако вынужденные пойти на уступки, оптиматы сделали все, чтобы унизить новых граждан. Их записали не во все территориальные округа, а лишь в восемь, рассматривав по существу, как вольноотпущенников.   Сенат  преследовал  этим  цель несколько ограничить политическую активность новых граждан в народном собрании. Естественно, новые граждане и защищавшие их популяры были недовольны таким положением и настаивали на распределении новых граждан по всем 35 трибам. Неполное решение союзнического вопроса, а также тяжелое экономическое положение после войны вызвали ожесточенную внутриполитическую борьбу. Новая вспышка социальной борьбы была связана с деятельностью народного трибуна 88 г. до н. э. Сульпиция Руфа. Сульпиций Руф предложил несколько законопроектов, которые должны были нанести удар по сенатской олигархии: провести чистку сената, изгнав из него всех сенаторов, имеющих долги свыше 10 тыс. сестерций; распределить всех новых граждан и вольноотпущенников по всем 35 трибам, что уравнивало бы их в правах со старыми гражданами. Стремясь усилить ряды своих сторонников, Сульпиций Руф предложил вернуть из изгнания осужденных за политическую деятельность. Предложения Сульпиция Руфа имели успех в народном собрании, и, несмотря на ожесточенное сопротивление оптиматов, они были в 88 г. до н. э. приняты и стали законами. Сульпиций навербовал отряд в 3 тыс. человек, дубины которых наводили страх на сторонников оптиматов. Законы Сульпиция ослабили авторитет и влияние сената, укрепили ряды популяров. Сульпиций предложил еще один важный закон, по которому сенатский военачальник Сулла отстранялся от командования армией, отплывающей на Восток воевать с понтийским царем Митридатом VI, и заменялся Марием, опять вступившим в союз с популярами. Сульпиций понимал, что армия, возглавляемая сторонником сената, будет опасна для популяров и их деятельности. В народном собрании Сульпицию и его сторонникам удалось провести свое предложение, но отстранить от командования армией Суллу оказалось невозможным. Легионеры поддержали Суллу, который не подчинился решению народного собрания. Сулла повел войска на Рим и с боем овладел «вечным городом». Впервые в римской истории армия выступила против существующего правительства и свергла его. Впервые в римской истории город Рим был взят римскими же войсками, а в пределах римских городских стен находилось вооруженное войско, которое, согласно римским законам, было запрещено вводить в Рим. Захватив власть над Римом, Сулла прежде всего расправился с Сульпицием и его сторонниками. Они были осуждены, погибли или бежали. Гай Марий был схвачен, осужден на смерть, но бежал из тюрьмы и после скитаний скрывался в Африке. Для упрочения власти олигархии, от имени которой выступал Сулла, он реформировал государственное устройство: укрепил ряды сената, включив туда 300 новых членов из своих сторонников, резко ограничил права народного собрания и народных трибунов. Был принят закон, по которому все предложенные трибунами законопроекты должны предварительно обсуждаться в сенате. Тем самым деятельность народных трибунов ставилась под контроль сената. Наконец, Сулла изменил порядок голосования в народном собрании, вернув его к старой, так называемой сервиевской системе, обеспечивающей преобладание зажиточной части граждан (первого разряда). Стремясь приобрести поддержку малоимущих римских граждан, Сулла ограничил ссудный процент и предложил вывести несколько колоний. Законопроекты Суллы были приняты и стали законами без всякого сопротивления. После проведения выборной кампании на следующий, 87 год до н. э. Сулла во главе шести легионов отбыл на Восток. Это развязало руки противникам сенатской олигархии. Оснований для подъема движения популяров было достаточно. Новые граждане {бывшие италийские союзники) выражали недовольство своим неполноправным положением и требовали возвращения к демократическим законам Сульпиция о распределении союзников по всем трибам. Массы городского плебса были недовольны ограничением функций народного собрания и прав народных трибунов. Всадники понимали, что усиление сенатской олигархии может ударить по их судебной монополии и политическому влиянию. Вскоре после отъезда Суллы один из консулов 87 г. до н. э. Корнелий Цинна внес в народное собрание законопроект, предусматривающий распределение новых граждан и вольноотпущенников по всем трибам и восстановление в правах осужденных противников Суллы. Это было началом борьбы против остальных законов Суллы. Однако Цинна столкнулся с противодействием другого консула, верного приверженца Суллы Гнея Октавия, и нескольких народных трибунов. При обсуждении законопроектов в народном собрании бурные словопрения переросли в вооруженное столкновение, в котором сторонники Цинны потерпели поражение, а сам Цинна был вынужден бежать из Рима. Но вмешались новые политические силы — италики, только что получившие права римского гражданства и ущемленные сенатской олигархией. Они оказали поддержку Цинне не только своими голосами, но и военной силой, и вскоре в распоряжении Цинны и вернувшегося из изгнания Мария оказались значительные воинские подразделения. По примеру Суллы Цинна и Марий повели их на Рим и после непродолжительной осады овладели столицей. Войска Цинны и Мария 'учинили резню сторонников Суллы. Утолив жажду мести, они отменили законы Суллы и провели в жизнь ряд политических преобразований. В полном обьеме была восстановлена власть народных трибунов, вернулись к прежнему порядку голосования в народном собрании. Всех новых граждан уравняли в правах со старыми, распределив их по всем трибам. В интересах должников была проведена частичная кассация долгов. Были возобновлены раздачи хлеба городскому плебсу; для малоземельных нарезались участки Б районе Капуи, где устраивалась колония. Марий вскоре умер, а Цинна три года подряд избирался консулом. Законы Цинны удовлетворяли интересам широких слоев римского гражданства: новых граждан, должников, городского плебса, малоземельных земледельцев. Сулла был лишен полномочий проконсула — командующего армией, и ему на смену из Рима был послан преемник. Имущество Суллы было конфисковано, его дома и виллы разграблены, семья искала спасения в бегстве. Марианцы укрепили власть, обеспечив себе поддержку широких слоев римского гражданства, и в течение нескольких лет господствовали в Италии. У оптиматов для победы над марианцами в народном собрании не было легальных путей. Их можно было свергнуть лишь пустив в ход вооруженную силу. Такой силой располагал Сулла, успешно воевавший на Востоке против Митридата VI. В его руках были легионы закаленных в суровых испытаниях, хорошо обученных воинов, преданных своему удачливому военачальнику. Сам Сулла пылал жаждой мести, но прежде чем вернуться в Италию, он должен был закончить войну с Митридатом VI. 2. Война Рима с Понтийским царством (1-я война Рима с Митридатом, 89—85 гг. до н. э.). Положение Рима и его владений в Малой Азии в начале 80 -х годов было очень серьезным. Как в собственно римских провинциях — Греции, Македонии, Азии (бывшем Пергамском царстве) и Киликии, так и в зависимых от Рима царствах Вифинии, Каппадокии, Пафлагонии и других среди широких слоев населения активно развивались антиримские настроения. Грубость и бесцеремонность наместников, грабежи воинов, злоупотребления сборщиков налогов — публика-нов и ростовщиков, притеснения поддерживаемых римлянами местных олигархов вызывали острое недовольство. Положение усугублялось социально-политическими потрясениями в самой Италии, что мешало римскому сенату активно вмешаться в восточные дела. Этой благоприятной ситуацией не преминул воспользоваться царь Понта Митридат VI Евпатор (120—63 гг. до н. э.). Это был энергичный правитель и ловкий дипломат. Унаследовав от своего отца относительно небольшое царство в Юго-Восточном Причерноморье, ои сумел к концу 90-х годов до н. э. значительно расширить его территорию. Им были захвачены приморские районы Колхиды, Таманский полуостров и весь Крым, включая бывшее Боспорское царство и Херсонес. Митридату удалось подчинить себе Малую Армению, распространить свое влияние на Каппадокию и Пафлагонию и вплотную приблизиться к римским владениям в Малой Азии. В проведении своих завоевательных планов Митридат опирался на союз с царем соседней. Армении Тигра-ном П. При ТигранеП Армянское царство переживает усиление своего могущества. Тиг-ран II воспользовался распадом некогда могущественной державы Селевкидов и начал _ успешные завоевания соседних приевфратских областей, продвигаясь к побережью Средиземного моря. Не встречая активного противодействия своим завоевательным планам со стороны римлян, Митридат решил использовать их серьезные внутренние затруднения (прежде всего тяжелую Союзническую войну и напряженное социально-политическое положение в самом Риме) и сделать попытку захватить все римские владения в Малой Азии, изгнать римлян и создать великую Понтийскую державу как наследницу крупных эллинистических монархий. Митридат подготовил огромную, армию (около 250 тыс. пехоты, 40 тыс. всадников, около 400 судов). Воспользовавшись нападением зависимого от римлян царя Вифинии на свои пограничные районы, Митридат объявил Риму войну (89 г. до н. э.). Он действовал быстро и энергично. Его огромная армия смяла небольшие римские отряды и захватила провинцию Азия. Митридат использовал антиримские настроения провинциального населения, изображая себя защитником местного населения от римского жестокого господства. Он повсюду объявлял о восстановлении свободы и самоуправления в городах, вводил демократическое правление, отменял задолженность по налогам, освобождал от налогов на ближайшие 5 лет. Эти меры обеспечили Митридату на первых порах поддержку широких кругов малоазий-ского населения. По его приказу в один из назначенных дней во всех городах Малой Азии при активном содействии населения были перебиты все оказавшиеся там римляне и жители Италии. По сведениям античных авторов, погибло 80 тыс. человек (по сообщению Плутарха— 150 тыс.). Захватив Малую Азию, Митридат решил развить свой успех и принял решение напра- вить армию на завоевание Балканской Греции и Македонии. Используя антиримские настроения, а также свои внушительные военные силы- и флот, Митридат утвердился в большей части Греции, причем главной базой понтий-ских войск и флота стали Афины и их порт Пирей. С помощью Митридата в Афинах произошел государственный переворот и власть захватил тиран Аристион (88 г. до н. э.), стремившийся, опираясь на помощь Митридата, добиться былой независимости для Афин. Такова была военно-политическая ситуация к 87 г. до н. э., когда Сулла с 30-тыся=шой армией высадился в Эпире и начал наступление на Афины. Высланные против него по-нтийские отряды были разбиты в Беотии, и Сулла приступил к осаде Афин. Афины вместе с находившимися там войсками Митридата стойко сопротивлялись несколько месяцев, HOj ослабленные голодом и болезнями жителей были взяты штурмом; вскоре пал и Пирей. Оба города были беспощадно разграблены. На помощь остаткам своих войск Митридат посылает в Грецию новую большую армию (около 100 тыс. пехотинцев и 10 тыс. всадников). Однако в битве при Хе-ронее в Беотии небольшая, но дисциплинированная и хорошо обученная армия Суллы наголову разбила огромную, но слабоорганизованную понтийскую армию (86 г. до н. э.). Военно-политическая обстановка в Греции стана резко изменяться в пользу римлян. На их сторону стали вновь переходить греческие города. Авторитет Суллы рос, что вызвало недовольство правившей в это время в Риме группировки Цинны; она решила отстранить Суллу от командования восточной армией и послала ему на смену консула Флакка с двумя легионами. Однако Сулла не подчинился решению римского правительства. Флакк не располагал достаточной силой, чтобы заставить Суллу отказаться от командования, и. потому предпочел не вступать в конфликт с СуллоЙ, а переправил свои легионы в Малую Азию и стал воевать с Митридатом. Таким образом, против Митридата в 86—85 гг. до н. э. стали действовать две римские армии и его положение стало резко ухудшаться. Митридат организовал новую большую армию, по численности намного превосходившую легионы Суллы. Для ее снаряжения он был вынужден отменить прежние решения о налоговых льготах, усилить налоговый гнет, прибегнуть к реквизициям и конфискациям у своих союзников, в частности у многих греческих городов. Жители Малой Азии, которые ранее приветствовали Митридата как освободителя от римского господства, поняли, что господство Митридата ничуть не лучше. К тому же у малоазийских рабовладельцев и олигархов вызывала недовольство демагогическая политика Митридата: широкая раздача гражданских прав, предоставление земли неимущим, освобождение рабов, покровительство пиратам и др. Многие города Малой Азии пересмотрели политику поддержки Митридата и вновь обратили свои взоры к Риму как оплоту спокойствия и социального попядка. Решающая битва новой понтийской армии и легионов Суллы произошла опять в Беотии при городе Орхомене (85 г. до н. э.). Она отличалась особой жестокостью, римские войска были смяты. Лишь личное вмешательство самого Суллы (он вырвал знамя у бежавшего легионера и повел римлян в атаку) смогло приостановить начавшееся бегство, переломить ход сражения и выиграть его. Вторая римская армия, действующая в Малой Азии, захватила крупный город и одну из баз Митридата Пергам. К тому же в 85 г, до н. э. Сулла смог организовать свой флот, который оттеснил флот Митридата и стал господствовать на Эгейском море. Митридат оказался в критическом положении, его резервы были исчерпаны и он запросил мира. Заключение мира было необходимо и Сулле. Он хотел быстрее разделаться с восточными делами, чтобы со своей армией направиться в Италию, где власть захватили его политические противники, объявившие его вне закона. Поэтому, потребовав от Митридата очистить все захваченные им территории в Малой Азии, выдать пленных и перебежчиков, предоставить римлянам 80 кораблей и 3000 талантов контрибуции, Сулла заключил так называемый Дарданский мир (85 г. до н. э.) и стал готовиться к переправе своей восточной армии в Италию. 3. Диктатура Корнелия Суллы. Трезвый и расчетливый политик, Сулла понимал, что находится в тяжелом положении. Ведь он был объявлен вне закона и подлежал казни. Ряды его сторонников в Италии были расстроены и ослаблены. За время отсутствия Суллы демократический порядок в Италии окреп, 'ему оказывали поддержку многие группы населения: новые граждане, городской плебс, всадники, должники; из них можно было набрать сильную армию. Сулла тоже располагал 40-тысячной армией. За его спиной стояли богатые восточные провинции, только что отвоеванные у Митридата. Но сердце государства — Италия и западные провинции управлялись противниками Суллы. Весной 83 г. до н. э. Сулла высадился в Бруядизии. После четырехлетнего отсутствия он вновь вступил на землю Италии, которая стала ареной одной из кровопролитных гражданских войн римской истории. Правительство популяров собрало две сильные армии. Консулы 83 г. до н. э. повели их в Кампанию, где стали ожидать наступления войск Суллы. Это было ошибкой. Сулла воспользовался бездействием противников и, беспрепятственно овладев всей Апулией, создал себе хороший плацдарм для дальнейших наступательных действий. Сулла начал энергичную вербовку новых сил. Армия Суллы росла. В его лагерь привели отряды опытный Метелл Пий, молодые Лициний Красе и Гней Помпеи. Свою увеличившуюся армию Сулла перевел в Кампанию. Здесь в битве с армией консула Норбана он одержал победу, а войска другого консула перешли на его сторону, соблазненные высоким жалованьем и щедрыми обещаниями Суллы. Кампания перешла в руки Суллы. Зимой 83/82 г. до н. э. военные действия прекратились, Противники лихорадочно готовились к новым решающим схваткам. Сулла разделил свою армию на две части. Одна прошла в Пицен и Этрурию, а другая под командованием Суллы направилась на Рим. Основные силы демократов были сосредоточены недалеко от Рима. Здесь, близ городка Сигния, произошла кровавая битва между армией Суллы и его противниками. Армия популяров состояла из новобранцев, и, хотя была превосходящей по численности, не могла противостоять опытным бойцам Суллы и была разбита. Путь на Рим был открыт. Заняв Рим, лишенный войск популяров, Сулла устремился за противником, который сосредоточил новую армию в городе Прене-сте. Блокировав город Пренесте частью своих войск, Сулла отправился в Этрурию, где разгромил сильную армию консула 82 г. до. н. э. Карбона. Двухлетняя борьба Суллы за Рим приближалась к развязке. Войска противников Суллы были рассеяны и блокированы в крепостях. Основная масса неприятельских войск была сосредоточена вокруг Пренесте и медленно агонизировала. Но в октябре 82 г. до н. э. на помощь осажденным в Пренесте прорвалась 70-тысячная армия самнитов, которая, объединившись с осажденными, пошла на Рим. Сулле пришлось спешно стягивать на защиту Рима свои войска. 1 ноября 82 г. до н. э. под стенами Рима у Коллинских ворот в смертельной схватке сразились две римские армии. Сражение было необычайно упорным, оно длилось день, ночь и следующий.день. Пленных почти не было, дрались насмерть.В конце концов победили сулланцы. Разгромив своих противников, Сулла стал хозяином положения. Ок обратился с письмом к сенату, в котором подсказал, что для устройства государства нужно наделить его — Суллу — неограниченными полномочиями. Сенат не мог ослушаться. Сулла был назначен диктатором на неограниченное время, как было сказано в его титуле, «для издания законов и устройства государства» с неограниченными полномочиями. Такая магистратура создавалась в Риме впервые; до этого диктаторов избирали лишь на срок до 6 месяцев, на их решения можно было апеллировать к народному собранию. Власть Суллы больше походила на монархическую власть, чем на власть древнего диктатора. Получив в свои руки эту власть, Сулла прежде всего Жестоко наказал своих противников и щедро наградил своих сторонников. Он приказал составить и обнародовать проскрипции — списки его противников и им сочувствующих. Последние объявлялись вне закона, подлежали смерти, их имущество конфисковывалось. В списки включались и просто богатые люди из-за их богатства, которое должно было перейти в казну. Убийство проскрибированного (т. е. человека, имя которого стояло в проскрипционном списке) не только не наказывалось, но даже награждалось. Родственники, дети и внуки проскрибированных лишались прав и не могли занимать государственные должности. Террор проскрипций был ужасным, погибли тысячи людей. Сулла не ограничился террором против отдельных граждан. Он обрушился и на целые общины, племена и города. Особенно пострадали две области Италии: Самний и Этрурия. Многие города этих областей были опустошены, лишены части своих земель, их укрепления срыты. Террористические мероприятия Суллы преследовали цель не только устрашить римлян, но и пополнить государственную казну и фонд государственных земель. После конфискаций в руках Суллы оказались большие средства и множество земель, которыми он мог полновластно распоряжаться. Сулла щедро наградил своих сторонников (многие римские магнаты послесулланского времени были обязаны своим богатством подаркам Суллы). Важнейшим мероприятием Суллы была раздача земельных участков своим верным ветеранам. Еще в 88 г. до н. э. Сулла обещал им земли и деньги после победы и дал их. 120 тыс. воинов-сулланцев получили земельные участки до 30 югеров плодородной земли и превратились в обеспеченных землевладельцев. Раздавая участки земли ветеранам, Сулла достигал сразу нескольких целей: он возрождал мелкое землевладение и тем укреплял силу римской армии; он создавал в лице поселенных ветеранов своих верных приверженцев. Если некогда аграрный вопрос использовался как орудие демократии, то в руках Суллы *рн стал орудием олигархии и личной власти могущественного диктатора. Реформаторская деятельность Суллы затрагивала почти все стороны существования Римского государства. Сулла не мог не видеть, что наделение правами римского гражданства почти всех жителей Италии уничтожало основы полисного строя, civitas. Если раньше Рим оставался общиной, границы которой охраняло войско — ополчение граждан, земельных собственников, а верховная власть принадлежала народному собранию тех же граждан, то теперь положение изменилось. Вместо полиса Рима появилось государство Италия, вместо армии-ополчения граждан, собираемого от случая к случаю, возникло профессиональное войско; собрание граждан уже невозможно было созвать в силу многочисленности граждан (представительная парламентская система в древности была неизвестна). Сулла понял, что демократическое устройство Рима, за которое боролись популяры и которое было тесно связано с полисными порядками, не может решить многочисленные проблемы, стоящие перед римским рабовладельческим обществом. Сулла сделал ставку на оптиматов и, воспользовавшись неограниченной властью, реформировал государственный строй. В свое время (88 г. до н. э.) Сулла сделал ошибку, настаивая на неравноправном положении новых граждан. Этой ошибкой воспользовались, как известно, марианцы и популяры, и длительная борьба Суллы в 83—82 гг. до н. э. объясняется в значительной степени тем, что новые граждане поддерживали противников Суллы. Равноправие старых и новых граждан стало фактом, и его отмена могла быть чревата новыми серьезными осложнениями. Понимая это, Сулла, признал это равноправие. Тем самым было реализовано еще одно важнейшее требование популяров. Таким образом, 50-летняя внутриполитическая борьба в Риме заставила сенатскую олигархию провести некоторые важные преобразования, предложенные еще Гракхами, а затем их последователями: раздача земель малоземельным или ветеранам, дарование прав римского гражданства жителям Италии. Однако другие важные вопросы социально-политической жизни решались Суллой и его сторонниками-оптиматами иначе, чем популярами. Если Гракхи видели процветание Римского государства Б развитии демократических начал, то Сулла и оптиматы стояли за укрепление олигархического строя. Реформы Суллы были направлены на усиление власти сената и ограничение власти народного собрания. Сулла наделил сенат многими новыми полномочиями: он отнял у всадников судебную власть над наместниками и передал сенату, ему был передан контроль над финансами государства, была отменена цензура, а ее полномочия опять-таки присвоил сенат. Состав сената увеличился с 300 до 600 членов за счет соратников диктатора. Сулла ограничил власть народного собрания. Из его компетенции были изъяты почти все судебные дела и переданы в руки постоянных судебных комиссий (по дедам о вымогательствах, отравлениях и убийствах, о государственной измене, о наследствах, об отпуске на свободу рабов и т. д.) во главе с преторами и другими магистратами. Народное собрание было отстранено от заведования финансами, контроль за которыми переходил к сенату. Сулла нанес удар по самой демократической магистратуре Рима — народному трибунату. Все предложения трибунов должны были предварительно обсуждаться в сенате, т. е. трибунат был поставлен под контроль сената. Была повышена ответственность за произвольное использование права «вето». Было постановлено, что человек, занявший должность народного трибуна, уже не может претендовать на более высокие государственные должности. Этим самым должность трибуна должна была отпугивать всех демагогов и честолюбцев, рассматривавших ее как этап к дальнейшей политической карьере. Сулла шел .не только по пути ограничения функций народного собрания и его защитника — народного трибуна: он решил заставить народное собрание лействовать в его интересах. С этой целью Сулла отпустил на свободу 10 тыс. рабов, принадлежавших ранее про-скрибированным, стал их патроном и направлял их действия. Эти 10 тыс. вольноотпущенников (так называемых корнелиев), преданных Сулле, и определяли решения народных собраний. Реформы затронули и исполнительную власть римских магистратов. Они были поставлены теперь в тесную зависимость от сената, их связь с народным собранием сводилась к минимуму. В связи с" расширившимся кругом дел Сулла увеличил число магистратов, вместо 2 преторов стали выбирать 8, вместо 8 квесторов — 20. Для борьбы со злоупотреблениями при выборах магистратов был установлен строгий порядок прохождения должностей; переизбрание на одну и ту же должность допускалось лишь через 10 лет. После отправления должности консулы и преторы направлялись на годичный срок в провинции в качестве наместников (пребывание в провинции могло быть продлено и на больший срок). В отличие от прошлого не позволялось консулам и преторам, пока они были в должности, отправляться в провинцию и командовать войсками. Назначение в качестве наместников бывших консулов и преторов наводило некоторый порядок в провинциальном управлении, так как туда посылались более или менее опытные администраторы. Сулла попытался ограничить произвол римских финансистов-всадников в провинциях. Всадники занимались в провинциях сбором налогов, коммерческими операциями, ростовщичеством и, пользуясь судебной властью, разоряли и угнетали провинциалов. Сулла, передав судебную власть сенату, требовал от наместников пресечения злоупотреблений римских финансистов. Формально Сулла восстанавливал древние «отечественные» порядки, традиционную римскую олигархическую республику, фактически же он своей деятельностью подготавливал условия для монархического способа правления. И фактически, и юридически Сулла был неограниченным правителем Рима. Он и пользовался своей властью как монарх, казнил и миловал, издавал новые законы и упразднял старые, повелевал сотнями тысяч людей. Он мог без всяких объяснений казнить любого римского гражданина, разрушить город, помиловать противника. Сулла цинично нарушал им же изданные законы, считая их обязательными для всех, кроме него самого. Вместе с тем Сулла видел, что неограниченная монархическая власть носит чрезвычайный характер, чревата многими злоупотреблениями, с которыми граждане не могут примириться. Она вызывала недовольство всех слоев населения. Холодный ум Суллы понимал, что его власть становится ненавистной и нетерпимой даже его сторонникам, что сила республиканских традиций еще очень велика. Поэтому Сулла стремился укрепить созданные им учреждения, с тем чтобы они функционировали и после его смерти.  Вот почему он  пытался  решить некоторые назревшие государственные задачи не в духе демократии или олигархии, а в духе общегосударственных интересов. Так, он отчасти решил аграрный, союзнический вопросы, укрепил исполнительную власть, наладил до некоторой степени провинциальное управление. Хотя Сулла действовал от имени оптиматов, он провел в жизнь некоторые требования популяров, ущемляя отдельные группы оптиматов. В своей деятельности Сулла опирался прежде всего на войско преданных ему ветеранов. Ветераны Суллы уже в значительной степени потеряли связи с разными слоями римского общества: сельским и городским плебсом, всадничеством, нобилитетом. Армия Суллы комплектовалась из всех этих слоев, но начинала выступать в качестве особой политической силы, "идущей за популярным военачальником. Сулла первый из римских политиков использовал войско в своих интересах и в интересах оптиматов, создав прецедент на будущее. В 79 г. до н. э. Сулла отказался от своей диктаторской власти. Вскоре, в 78 г. до н. э., он скончался на 60-м году жизни. После его смерти у власти оказалась сенатская олигархия, могущество которой укрепил грозный диктатор.

44

Первый триумвират

Положение в Италии и провинциях в 70-х годах I в. до н. э. оставалось напряжённым. Большая часть населения Малой Азии, разорённая налогами, всякого рода поборами и деятельностью римских ростовщиков, снова стала на сторону Митридата, подготовлявшего войну с римлянами. Переобременённые рекрутскими наборами и податями, галлы и племена Испании также глухо волновались. К узаконенным насилиям прибавлялся чудовищный произвол наместников. По свидетельству Цицерона, выступавшего обвинителем сицилийского наместника Верреса, который беззастенчивым грабежом Сицилии нажил громадные богатства, все провинции ненавидели самое имя римлян и готовы были на любую отчаянную попытку, лишь бы свергнуть их тиранию.

Быстро росло число пиратов, вербовавшихся главным образом из жителей Киликии, Памфилии, Исаврии. К пиратам бежали рабы и обедневшие жители Италии.

Д еятельность пиратов совершенно расстроила морскую торговлю и подвоз зерна в Рим. Цены росли. Городской плебс и дельцы-всадники, сильно пострадавшие от войны с Митрндатом, считали нужным начать с пиратами решительную борьбу. Всё большее недовольство вызывали установленные Суллой порядки. Большинство сулланских ветеранов разорялось и продавало свои наделы крупным собственникам. Спустя 15 лет после смерти Суллы розданная ветеранам территория Преиссте оказалась в руках нескольких владельцев, а земля племени гирпинов — в руках одного человека. Организованные Суллой сенатские суды приобрели скандальную славу подкупностью судей. Всё это создало базу нового объединения всадников и плебса для борьбы с сенатом, поддерживавшим сулланские порядки. В народе всё чаще вспоминали Мария, как врага Суллы и вождя популяров. Молодой аристократ Гай Юлий Цезарь, племянник жены Мария и зять Цинны, приобрёл широкую известность своими речами, в которых упоминало заслугах вождей популяров. Несколько позднее Цезарь рискнул даже восстановить снятую Суллой статуюМария и памятники в честь его побед.

Консульство Красса и Помпея. Закон Габиния

Оппозиция режиму Суллы была настолько сильна, что даже такие видные сулланцы, как Красе и Помпеи, должны были, чтобы не утратить популярности, объявить себя его противниками. Избранные в 70 г. консулами, они провели законы, восстанавливавшие досулланские порядки: народным трибунам была возвращена их прежняя власть; возобновлялась раздача дешёвого хлеба; суды передавались смешанной комиссии из сенаторов, всадников и наиболее зажиточных плебеев. Таким образом, Помпеи и Красе тесно сблизились с популярами.

По предложению трибуна Габиния Пимпей был наделён чрезвычайными полномочиями сроком на три года для борьбы с пиратами. Он получил в своё распоряжение 500 судов, 120 тыс. солдат, ему была предоставлена неограниченная власть на всём побережье Средиземного моря. При такой концентрации сил исход борьбы .был предрешён. Через три месяца после того, как Помпеи начал кампанию, море было очищено от пиратов. Часть пиратов была разбита, после чего многие пиратские вожди явились к Помпею с повинной и обязались прекратить морской разбой. Большое число пиратов Помпеи расселил вдали от моря, главным образом в опустошённой римлянами Киликии и частично в Ахайе. Через 10—15 лет пираты возобновили свою деятельность, но на первых порах казалось, что Помпеи покончил с ними навсегда и что предоставление ему чрезвычайных полномочий себя оправдало.

Основываясь на этом, плебс и всадники стали требовать предоставления Помпею столь же широких полномочий в новой войне с Митридатом.

Третья воина Митридата с Римом

Весной 73 г. Митридат начал новую, уже третью по счёту войну с Римом. Вступив в Вифинию, в которой началось антиримское движение, он разбил правившего провинцией римского наместника. Часть понтийских войск была им отправлена для завоевания Фригии и других внутренних областей Малой Азии. Сам же Митридат приступил к осаде Кизика, весьма важного пункта, обладание которым обеспечивало господство над проливами, соединявшими Чёрное море с Эгейским. Но попытки царя завладеть Кизиком потерпели полную неудачу, и зимой 73/2 г. до н. э. ему пришлось снять осаду и отступить с большими потерями. После этого римские войска под командованием Луция Лукулла вторглись в пределы Понтийского царства и захватили ряд плодородных областей страны. Митридат, потерявший почти всю армию, бежал весной 71 г. до н. э. к своему зятю и союзнику — царю Армении Тиграну. Он рассчитывал найти в Армении достаточные силы для организации отпора римлянам.

В течение 71 и 70 гг. римляне заняли территорию Понтийского царства. Одновременно они заключили союз с правившим на Боспоре сыном Митридата Махаром и таким образом подготовились к военным действиям против Армении, которые развернулись в 69 и 68 гг. до н. э. Тем временем Митридат, помогавший Тиграну в борьбе против римлян, выбрал удобный момент и вернулся с 8-тысячным войском в пределы своего царства. За сравнительно короткое время он разбил римские войска, оставленные здесь Лукуллом.

Однако эти успехи Митридата были весьма эфемерны. Многолетние войны истощили силы Понта, к тому же владения царя значительно сократились после отпадения Боспора. Пребывание римских войск в Понтийском царстве в 71—68 гг. до н. э. привело к разорению и оскудению некогда богатых земель. Со времени захвата римлянами Амиса, Синопы и Гераклеи на Чёрном море господствовала римская эскадра. Это создавало непреодолимые трудности в, доставке продовольствия и наёмников от союзных Митридату племён и народностей Причерноморья. Успешная борьба римлян со средиземноморскими пиратами также лишила Митридата очень важной для него поддержки.

Помпей на Востоке

В 66 г. до н. э. народный трибун Манилий предложил передать командование в войне против Митридата Помпею, предоставив ему неограниченную власть над восточными провинциями. В сенате опасались такого невиданного усиления одного лица, но соединёнными силами плебса и всадников закон Манилия был проведён. Ставленник сената Лукулл был непопулярен: в освобождённых от Митридата городах Азии он запретил ростовщикам взимать более 12% и отбирать у должника более 1/4 его имущества., Это сразу же настроило против Лукулла римских дельцов. Недовольны были им и солдаты, считавшие, что они недостаточно вознаграждены.

Весной 66 г. до н. э. новый римский главнокомандующий Гней Помпеи вступил в Понтийское царство с 60-тысячным войском. Митридат смог выставить только около 33 тыс. солдат из местного населения, причём с самого начала в войсках царя был недостаток в продовольствии. В столкновении с Помпеем, которое произошло в Малой Армении, возле поселения Дастира, понтийское войско было полностью разгромлено, а сам Митридат с трудом спасся. На этот раз он вынужден был бежать на север, в Колхиду, так как его союзник Тигран сложил оружие. Перезимовав в Диоскуриаде, Митридат начал новые приготовления к войне с Римом. Он заключил союз с меотскими племенами и, обойдя с севера, вновь захватил Боспорское царство, изгнав оттуда Махара.

В Северном Причерноморье Митридат стал собирать войска, заготавливать продовольствие и восстанавливать флот. Для этого он обложил тяжёлыми налогами всё население, что вызвало ропот боспорцев. Особое недовольство среди имущих слоев вызвало то обстоятельство, что Митридат формировал своё войско не только из свободных, но и из рабов, получавших при этом свободу. Недовольство Митридатом привело к восстанию таких крупных городов, как Фанагория, Херсонес и др. Восстание перекинулось и в Пантикапей, где сын Митридата Фарнак составил против него заговор, рассчитывая на то, что, подчинившись римлянам, он удержит в своих руках власть над Боспором. Войско, не верившее в грандиозные замыслы Митридата, который собирался вторгнуться в Италию с севера через придунайские области, за несколько дней до выступления в поход перешло на сторону Фарнака. На глазах у старого Царя, укрепившегося на акрополе Пантикапея (современная гора Митридат в Керчи), Фарнак принял знаки царской власти. Покинутый всеми, Митридат покончил жизнь самоубийством (63 г. до н. э.).

После поражения, нанесённого Митридату и Тиграну, Помпеи направился в Сирию, а в 63 г. взял Иерусалим. Через два года после назначения Помпея война была окончена. На территории Малой Азии была образована новая провинция — Понт и Вифиния и присоединена в качестве провинции богатейшая Сирия.

Помпеи вёл себя на Востоке, как неограниченный владыка. Он перераспределял по своему усмотрению территории, разбирал распри местных царьков, утверждал претендентов на престол в Пафлагонии, Галатии, Каппадокии, Иудее, получал от них заверения в преданности и богатые дары, давал им взаймы деньги под большие проценты. Поставленные Помпеем цари становились проводниками политики Рима в тех областях, в которых было мало греческих городов и были сильны пережитки первобытно-общинного строя. Более эллинизированные области были обращены в провинции. Следуя практике эллинистических царей, Помпеи основал и восстановил в этих провинциях около 40 городов, которые должны были стать опорными пунктами римского господства.

В Азии Помпеи, идя навстречу всадникам, отменил ограничения деятельности откупщиков, введённые еще Суллой, но в новых провинциях он сделал ответственными за сбор налогов городских магистратов, предоставив им право самим сдавать налоги на откуп, что было выгодно прежде всего местным богачам, Военная добыча римлян была огромной. За время войны в Азии было захвачено так много рабов, что цена на них упала до 4 денариев за каждого, тогда как обычно средняя цена раба равнялась 500 денариям. Доходы римской казны после успехов Помпея возросли с 15 млн. до 85 млн. денариев. Неудивительно, что он стал самым могущественным человеком в государстве. Многие думали, что, вернувшись в Италию, Помпеи с помощью армии станет диктатором.

Т акая перспектива встревожила всадников. Они не без оснований опасались, что, став у власти, Помпеи пойдёт на соглашение с оптиматами. Поэтому среди политических противников Помпея, главным образом из среды всадничества, становится популярным проект похода в Египет. В случае организации этого похода противники Помпея могли бы создать свою армию и противопоставить её армии Помпея — главной опоре его растущего политического влияния. Предполагалось, что поход в Египет будет возглавлен представлявшим интересы всадников Крассом. В связи с этим Красе сблизился с Цезарем — признанным вождём популяров, который также видел в Помпее главного своего политического соперника. Известность Цезаря особенно возросла после избрания его в 65 г. на должность эдила, когда он затратил огромные средства и залез в долги, устраивая для населения Рима невиданные по роскоши зрелища и развлечения. В 63 г. Цезарь подавляющим большинством был избран великим понтификом.

В сенате, однако, хорошо понимали, что в сложившихся условиях поход в Египет таит в себе опасность гражданской войны, и воспрепятствовали организации этого похода. По море приближения момента возвращения Помпея с Востока обстановка в Риме всё более и более накалялась.

Сенаторы, не уверенные в позиции, которую займёт Помпеи, надеялись, что обиженный отставкой Лукулл станет активным вождём оптиматов, но он отказался от политики и жил как частный человек, поражая современников ещё невиданной роскошью своих вилл, картинных галерей, парков и особенно своих пиров («Лукулловы пиры»). К оптиматам зато перешёл прежде выступавший на стороне популяров и прославившийся как оратор Цицерон, земляк Мария, человек незнатного происхождения, или, как тогда говорили, «новый человек».

Многие качества Цицерона позволили ему выдвинуться в первые ряды тогдашних политических деятелей. Своё блестящее ораторское дарование, развитое им благодаря превосходному знакомству с философией, литературой, теорией ораторского искусства и правом, он всецело ставил на службу своим политическим целям, совпадавшим тогда с целями аристократии. Будучи человеком, по существу, совершенно беспринципным, он не стеснялся менять свои убеждения, аргументы, дружеские связи в зависимости от требований момента и обстановки. Выступая перед народом, он готов был превозносить великие заслуги и доблесть Гракхов и Мария; говоря в сенате, он называл их злейшими демагогами, нарушителями социального мира, а в своих интимных письмах высмеивал и сенат и народ. В одном из писем он говорит, что, пока в государстве идет борьба, надо быть на стороне тех, дело которых считаешь справедливым, но, если начинается гражданская война, следует примкнуть к тем, кто сильнее.

Законопроект Серпилия Гулла. Заговор Катилины

На выборах 64 г. Цицерон выставил свою кандидатуру в консулы. Главным соперником Цицерона выступил Катилина — разорившийся аристократ, некогда активный сулланец. Уже тогда Цицерон начал развивать программу, которая впоследствии легла в основу ряда его политических сочинений. Основная идея этой программы сводилась к лозунгу «согласие сословий», под которым он, по существу, подразумевал консолидацию сил господствующего класса.

Катилина был забаллотирован, а Цицерон избран в консулы. Однако реальное положение делало невозможным осуществление лозунга «согласие сословий». К неразрешённому аграрному вопросу прибавился всё обострявшийся долговой вопрос, так как задолженность приняла катастрофические размеры среди разных кругов населения.

В 64 г. с проектом нового аграрного закона выступил народный трибун Сервилий Рулл. Он предложил продать в провинциях государственные земли, прибавить к вырученным деньгам суммы, получаемые в виде налогов с провинций, и военную добычу всех полководцев и на эти средства закупить землю для беднейших граждан, а также разделить между ними оставшиеся неразделёнными государственные земли Кампании. Наконец, все земли, поступившие в чьё-либо владение с 84 г., т. е. со времени проскрипций Суллы, должны были, по проекту Рулла, стать частной собственностью владельцев. Проведение реформы предполагалось поручить комиссии из 10 лиц, наделённой широкими полномочиями. В число членов этой комиссии могли быть избраны только лица, находившиеся в то время в Риме. Помпеи, остававшийся ещё на Востоке, попасть в неё, следовательно, не мог. Возможно, что за спиной Рулла стояли Красе и Цезарь.

З аконопроект Рулла был выгоден сельскому плебсу и ещё сохранившим свои земли сулланским ветеранам, и крупным собственникам, нажившимся на проскрипциях. Однако этот закон наносил значительный ущерб откупным компаниям и городскому плебсу, на подачки которому шли в основном доходы со сданных в аренду государственных земель. На этом и сыграл Цицерон, произнёсший три речи против законопроекта Рулла и добившийся его провала.

Совсем иначе встретил плебс призыв к борьбе против сенатской олигархии и за сложение долгов. Лозунги эти были выдвинуты Катилиной, который снова выставил свою кандидатуру на консульских выборах 63 г. и вместе с тем втайне подготовлял государственный переворот. Состав сторонников Катилины был очень пёстрым. Были среди них и сенаторы из захудалых и обедневших родов, и аристократическая молодёжь, прокутившая своё состояние и обременённая долгами, и городской люмпен-пролетариат, и обедневшие сулланские ветераны. Сторонники Каталины вели агитацию во всей Италии. Наибольшего успеха они добились в разорённой Суллой Этрурии и в ещё волновавшейся после Спартаковского восстания Южной Италии. Они попытались также войти в сношения с готовым возмутиться галльским племенем аллоброгов, послы которого как раз в это время прибыли в Рим просить о сложении недоимок. Объединял всю эту разнообразную массу людей лозунг уничтожения долговых обязательств.

В результате активного противодействия Цицерона Катилина снова не прошёл на выборах в консулы, избиравшихся на 62 г. В ответ на это заговорщики решили поднять восстание и захватить власть. Цицерон, осведомлённый своими агентами о заговоре, но не располагавший достаточными уликами, выступил с речами против Каталины, в которые вложил всё своё ораторское мастерство. Эти речи повлияли на настроение более обеспеченных слоев плебса — торговцев, владельцев мастерских и домов, опасавшихся за своё имущество. Сенат наделил Цицерона чрезвычайными полномочиями. Тогда Цицерон разослал по Италии солдат и назначил крупное вознаграждение рабам и свободным за доносы на заговорщиков. Было закрыто большинство коллегий — организаций плебса. Катилина был вынужден покинуть Рим и направился в Этрурию, где один из участников заговора, Манлий, вербовал армию.

Оставшиеся в Риме катилинарии во главе с Лентулом и Цетегом продолжали подготовку к восстанию. Однако все их планы были сорваны. Перехваченное письмо Лентула к аллоброгам с призывом к восстанию дало Цицерону основание потребовать немедленной расправы с заговорщиками. По решению сената (против которого выступил только Цезарь, сам, возможно, связанный с Катилиной) Лентул, Цетег и другие виднейшие заговорщики были умерщвлены без суда. Против отрядов повстанцев, набранных Манлием и Катилиной, была послана консульская армия. В ожесточённом бою у города Пистории (в Этрурии) сторонники Катилины были разгромлены, он сам погиб. Затем было подавлено и движение аллоброгов. Цицерон получил титул «отца отечества».

Свидетельства современников, откровенно враждебные по отношению к Катилине, не дают возможности с полной определённостью судить о движении, связанном с его именем. Очевидно одно: разнообразную массу сторонников Катилины объединяла лишь ненависть к сенатской олигархии. Движение не имело прочной социальной основы. Катилина обходил аграрный вопрос и, в отличие, например, от Цинны, отказывался принимать в свой лагерь беглых рабов. Разложившийся городской плебс уже не представлял собой демократической силы. И хотя Цицерону удалось расправиться с катилинариями во имя спасения республики, весь ход дальнейших событий свидетельствовал о том, что социальная база республики нобилей крайне сузилась и что реальная власть из рук сената переходила в руки опиравшихся на профессиональное войско удачливых полководцев и политических честолюбцев из среды господствующего класса. На смену сенатской аристократической республике шла империя.

Первыи триумвират

Вернувшись в декабре 62 г. с Востока, Помпеи после блестящего триумфа щедро наградил солдат и распустил свое войско. Но, чтобы сохранить популярность в армии, Помпеи должен был наделить солдат землёй, а чтобы сохранить престиж на Востоке, должен был добиться утверждения сенатом проведённых им там мероприятий. Сенат, стремясь ослабить влияние Помпея, ставшего в глазах оптиматов опасным, отказал ему и в том и в другом. В это время в Рим из Испании возвратился Цезарь. Он намеревался получить консульство на 59 г., рассчитывая на свою популярность среди плебса. В сложившейся ситуации стало возможным совместное выступление армии, всадничества и плебса, так как все они после недавних событий имели причины быть недовольными политикой оптиматов. Ооъединение этих трёх сил приняло форму соглашения Помпея, Красса и Цезаря. Каждый из них в отдельности ещё не мог в тот момент овладеть единоличной властью. Их союз получил впоследствии название первого триумвирата, В 59 г. Цезарь был избран консулом. Пользуясь поддержкой народного собрания, он провёл в пользу всадников закон о снижении на 1jt откупных платежей, а в пользу Помпея и его армии — утверждение мероприятий Цомпея на Востоке и закон о разделе земли в Кампании между 20 тыс. ветеранов и беднейшими многосемейными гражданами. В народные трибуны на следующий год при поддержке Цезаря был избран зарекомендовавший себя как ярый враг оптиматов Клодий, очень популярный среди плебса, несмотря на своё аристократическое происхождение. Другие магистратуры триумвиры также обеспечили за своими приверженцами. По окончании срока своего консульства Цезарь получил на пять лет управление Цизальпинской и Нарбонской Галлией, что давало ему право набора войск.

Кельтские племена в I в. до н. э. Начало военных действпй Цезаря в Галлии

В марте 58 г. Цезарь, закончив набор войска, прибыл в назначенную ему провинцию. В Галлии он застал довольно сложное положение. Здесь в это время шла почти непрекращающаяся борьба между различными племенными союзами. Крупное объединение было создано одним из галльских племён — арвернами. Эдуи и секваны, объединив под своей гегемонией ряд других галльских племён, боролись за господство над всей Галлией. Однако галлам во II—I вв. до н. э. так и не удалось создать крепкого союза всех племён. Этому препятствовали низкий уровень экономического развития большинства племён, постоянные военные столкновения между ними, а кроме того вмешательство Рима, использовавшего в своих интересах межплеменную и социальную борьбу внутри племён.

Большое значение имело начавшееся ещё в конце 70-х годов I в. до н. э. передвижение кельтского племени гельветов, которые покинули области между Майном и верхним течением Рейна и поселились в западной части современной Швейцарии: В это же время область Верхнего Рейна заняло германское племя свевов.

Последствием передвижений свевов и гельветов было значительное осложнение межплеменных отношений в Галлии. Секваны и арверны, воевавшие с эдуями, обратились за помощью к свевскому вождю Ариовисту. Общими силами они разбили эдуев (около 60 г. до н. э.). За эту помощь секваны уступили свевам часть своей территории Таким образом, свевы стали соседями гельветов и потеснили последних. Гельветы решили переселиться к устью Гаронны. Для этого им надо было пройти через территорию римской провинции — Нарбонской Галлии. Римляне были весьма обеспокоены передвижением 300 тыс. гельветов.

По прибытии в провинцию Цезарь немедленно вмешался в эти дела. Он запретил гельветам идти через римские владения. Тогда гельветам пришлось избрать другой путь. Но когда они двинулись через области секванов и эдуев, последние обратились за помощью к Цезарю. Он откликнулся на этот призыв и в 58 г. до н. э. нанёс гельветам тяжёлое 'Поражение, заставив их вернуться на старое место поселения.

В то время как Цезарь со своими войсками находился в Галлии, положение в Риме становилось всё более напряжённым. При поддержке плебса Клодию удалось провести ряд законов, способствовавших росту популярности Цезаря: о даровой раздаче хлеба 320 тыс. граждан, о восстановлении распущенных Цицероном коллегий, об изгнании Цицерона за незаконную казнь катилинариев и др. Влияние Клодия не уменьшилось с окончанием его трибуната. Из низших слоев городского населения и специально закупленных для этой цели рабов он организовал вооружён ные отряды, наводившие страх на оптиматов. Оптиматы прибегали к тем же ме- методам. Их сторонники Милой, Сестий и другие тоже покупали гладиаторов и вооружали ремесленников для борьбы с отрядами Клодия.

Борьба сторонников Цезаря и Помпея в Риме

Как и Цезарь, агентом которого он являлся, Клодий старался использовать недовольство, быстро нараставшее среди обнищавшего плебса, чтобы дезорганизовать и ослабить оптиматов. По существу, плебс уже не имел никакой положительной программы. Участвуя в вооружённых столкновениях отрядов Клодия и Милона, свободные бедняки и рабы давали лишь выход своей стихийной ненависти к власти аристократии и богачей. В Риме царила всё усиливавшаяся анархия, были годы, когда из-за уличных столкновений и совершенно открытого подкупа голосов нельзя было провести выборы должностных лиц.

В такой обстановке произошла встреча триумвиров в городе Луке (56 г. до н. э.). Она была обставлена чрезвычайно пышно. В Луку прибыло много сенаторов и магистратов. Фактически триумвират превратился в негласное римское правительство. Триумвиры заключили новое соглашение, согласно которому Красе и Помпеи становились консулами на следующий год, после чего Помпеи получал в управление Испанию и Африку (которыми он управлял через легатов, оставаясь в Риме), а Красе — командование на Востоке против парфян. Полномочия Цезаря в Галлии были продлены ещё на 5 лет.

Успехи Цезаря в этой стране, которые он умел ещё более приукрасить в своих донесениях, поражали современников. Они объяснялись не только незаурядными военными и дипломатическими дарованиями Цезаря, но главным образом позицией галльской аристократии, которая из страха перед народными движениями предавала родину римлянам. После победы над гельветами Цезарь, действуя будто бы по просьбе галльских племён, а на деле опираясь лишь на племенную знать, потребовал, чтобы Ариовист оставил страну. Получив отказ, он объявил германцам войну и оттеснил их за Рейн. В последующие годы, несмотря на стойкое сопротивление, одно за другим были покорены северо-западные кельтские и германские племена белгов, нервиев, узипетов, тенктеров и многие другие. Галлия была объявлена римской провинцией и обложена ежегодной податью в 40 млн. денариев. Кроме того, в ходе самой кампании Цезарь захватил огромную добычу. Одних рабов было, по некоторым, впрочем, преувеличенным, сведениям, взято около миллиона.

Н аграбленные в Галлии средства Цезарь тратил на массовый подкуп нужных ему людей. Аристократическая молодёжь в поисках обогащения стекалась в лагерь Цезаря. Своим солдатам он почти удвоил жалованье. Слава Цезаря быстро росла. Особенно сильное впечатление произвели его экспедиции в неведомые прежде римлянам Британию и Зарсйнскуго область, хотя существенных результатов эти походы не дали. В первые пять лет войны Галлия фактически далеко ещё не была покорена. Уже по время похода Цезаря в Британию в Галлии вспыхнуло восстание, стоившее римлянам больших потерь, но сравнительно легко подавленное из-за неорганизованности галлов. Но и после этого силы сопротивления галльского народа всё ещё не были сломлены.

Распад триумвирата. Великое Гальское восстание

В конце 50-х годов триумвират распался. В 53 г. в битве с парфянами при Каррах погиб Красе. В следующем, 52 г. в стычке с отрядом Милона был убит Клодий. Это событие вызвало восстание плебса, который вместе с рабами нападал на оптиматов, разрушал их дома, уничтожал имущество. Аристократия, среди которой снова видную роль играл вернувшийся из ссылки Цицерон, оказалась вынужденной заключить союз с Помпеем, недовольным усилением Цезаря. Помпеи впервые р истории республики был избран единственным «консулом без коллеги» (т. е. фактически получил диктаторские полномочия), ввёл в Рим войска и начал принимать меры против сторонников Цезаря.

В этот напряжённый момент галльские патриоты подняли восстание, которым руководил вождь народной партии племени арверпов — Верцингеториг. Недовольство римской политикой и стремление изгнать из страны чужеземцев и захватчиков объединили почти все слои галльского общества. Цезарь потерпел серьёзное поражение при городе Герговии, после чего вся Галлия примкнула к Верцингеторигу. Казалось, господству римлян настал конец, но внутренние раздоры ослабляли повстанцев. Борьба галлов против римлян была длительной и упорной. В конце концов, Цезарю удалось осадить Верцингеторига в городе Алезии, разбить армию галлов, шедшую к нему на помощь, и принудить его к сдаче. Верцингеториг в качестве пленника, в цепях, был отправлен в Рим, а затем казнён. Расправа с повстанцами была крайне жестокой. Галлия была настолько обескровлена, что стала неспособной к дальнейшему организованному сопротивлению. Вместе с тем Цезарь всё более привлекал к себе галльскую знать, награждая её римским гражданством за службу в его войсках, наделяя обширными земельными владениями и продвигая своих сторонников на должности городских магистратов.

П обеда над Галлией дала в распоряжение Цезаря сильную армию, деньги и людские ресурсы, поскольку он набирал галлов не только во вспомогательные часта, но и в легионы. Как и присоединение Помпеем новых восточных областей, покорение Галлии сильно расширило Римское государство. В новых областях, попавших к сферу влияния развитых рабовладельческих отношений, начал быстро утверждаться рабовладельческий способ производства. Это вместе с поступлением многих сотен тысяч рабов с Востока, из Галлии и Британии дало новый толчок развитию рабовладельческой системы в целом.

Покончив с галльским восстанием, Цезарь всё своё внимание сосредоточил на укреплении своих политических позиций в Риме. Он намеревался баллотироваться в консулы на 49 г. и выступить против Помпея и оптиматов.

45

ПРИНЦИПА́Т (лат. principatus, от princeps — первый, глава), условный термин, обозначающий политическую систему ранней Римской империи (1-3 вв. н. э.). Основы принципата были заложены реформами первого римского императора Августа (27 до н. э. — 14 н. э.), вызванными глубоким социально-политическим кризисом Римской республики в 1 в. до н. э. Цель реформ — восстановить с помощью сильной центральной власти политическую и социальную стабильность, не порывая при этом со все еще сильными республиканскими (полисными) традициями. Август и его преемники сосредоточили в своих руках высшую военную, гражданскую и жреческую власть. Однако юридически она была оформлена как совокупность ряда традиционных республиканских магистратур и полномочий, которыми «наделяли» императора сенат и народное собрание, и не считалась наследственной.

Государственный строй официально именовался «республикой», а верховный правитель «принцепсом», то есть «первым гражданином» или «первым сенатором»( отсюда понятие «принципат»). Республиканские органы власти (народное собрание, сенат, магистратуры) сохранились, утратив значительную часть своих былых полномочий. Если раньше они фактически были подконтрольны римской правящей олигархии (нобилитету), то теперь — принцепсу и его ближайшим приближенным. Длительное сосуществование монархических и республиканских институтов не позволяет однозначно определять государственный строй Ранней империи ни как монархию, ни как республику. Нередко принципат называют «республиканской монархией».

Август усилил государственный аппарат, создав постоянную армию, полицию и бюрократию. Армия состояла из пограничных легионов с приданными им вспомогательными частями и дислоцированной в самом Риме преторианской гвардией. Расквартированные в Риме и самых крупных городах империи воинские части несли полицейскую службу. Государственная бюрократия комплектовалась императорскими рабами, вольноотпущенниками и откомандированными из легионов воинами. Высшие посты в государстве по-прежнему занимали принадлежавшие к привилегированным сословиям сенаторы и всадники. Государственный аппарат эпохи принципата был лучше организованным и более эффективным, чем при Республике, но современными исследователями он характеризуется как «рудиментарный» или «слаборазвитый», т. к. был слишком малочисленным для империи с населением в 50 млн. человек; органы государственного управления на уровне городских и сельских округов отсутствовали.

Полномочия высших администраторов были краткосрочны, а сами они не имели специальной подготовки, а нередко и опыта руководящей работы в своей области управления. Как правило, они по собственной инициативе не вмешивались в деятельность местного городского самоуправления, ограничиваясь общим контролем. Большая часть повседневных дел решалась местными городскими магистратами и сенатами (куриями). Античный город (греческий полис, италийский муниципий) со своими собственными властями, законами и порядками был основой ранней империи, оплотом полисных (республиканских) традиций. Большинство всадников, сенаторов и даже императоров были выходцами из местной городской знати Италии и провинций. Режим принципата позволил консолидировать властные элиты в центре и на местах, достичь баланса их интересов и расширить тем самым социальную базу государственной власти. Он обеспечил Римской империи в 1-2 вв. н. э. «Августов», или «римский мир» — два столетия невиданной в древнем мире политической и социальной стабильности.

46

ИМПЕРИЯ ПРИ ЮЛИЯХ - КЛАВДИЯХ И ФЛАВИЯХ

После смерти Августа до 68 г. правили императоры, принадлежавшие (по родству или усыновлению) к родам Юлиев и Клавдиев: Тиберий (14-37 гг.), Гай Цезарь, прозванный Калигулой (37-41 гг.), Клавдий (41-54 гг.) и Нерон (54-68 гг.).

Об императорах этой династии мы знаем в основном от авторов, чрезвычайно враждебно к ним относившихся, ибо они или принадлежали к идеологам современной им сенатской оппозиции, поднявшей голову после смерти Августа (например, Сенека), или писали во II в., когда новая династия Антонинов противопоставляла себя "тиранам" I в. и появилась широкая возможность их обличать (как, например, Тацит и Светоний). Поэтому главным образом благодаря исключительному таланту Тацита как писателя и психолога принцепсы I в., особенно принадлежавшие к династии Юлиев - Клавдиев, остались в памяти потомков как полубезумные кровожадные деспоты, попиравшие все божеские и человеческие законы в безудержном стремлении к неограниченной власти, униженной лести и слепому поклонению. Лишь с большим трудом историки нового времени стали выявлять рациональные основы их политики, более разумной и более отвечавшей потребностям времени, чем та политика, которой желала бы держаться сенатская оппозиция. Основной упор ее идеологи делали на утрату свободы, царившей в прежние времена, когда на Форуме и в сенате каждый мог высказывать свое мнение, кипели свободные, питавшие красноречие дискуссии. Они прославляли всех погибших за свободу врагов Цезаря - Цицерона, Брута и Кассия, Катона Утического.

Но все это были скорее декламации, чем некая реальная программа. Во-первых, стеснение "свободы" было весьма относительным. Очень редки были случаи, когда какое-нибудь сочинение (например, написанная Кремуцием Кордом история Брута и Кассия) уничтожалось и запрещалось. Антицезарианская поэма "Фарсалии" Лукана, весьма критически оценивавшие современность сочинения Сенеки, "Сатирикон" Петрония, высмеивавший двор Нерона, не были запрещены, хотя все три автора были казнены Нероном по подозрению в участии в заговоре. Правда, время от времени, как то бывало и прежде, адептов египетской и иудейской религии высылали из Рима в связи с какими-нибудь эксцессами, а участие в императорском культе стало столь же обязательным, как некогда участие в культе, установленном цивитас. Тем не менее свобода религиозных верований в общем не стеснялась. Напротив, Калигула особенно почитал Исиду, а Клавдий упорядочил культ Кибелы, установив трехдневные массовые празднества в честь смерти и воскресения Аттиса. По-прежнему свободно действовали разные философские школы. Во-вторых, о возвращении к порядкам "свободной республики" никто всерьез не думал. И Сенека, и Тацит признавали, что положение в империи требует единоличного правления. Тацит неоднократно осуждал тех, кто, прикрываясь словами о свободе, проявляет неповиновение и вносит смуту. Плутарх в своих наставлениях тем, кто управляет городами Греции, писал, что города имеют столько свободы, сколько им предоставляет император, а больше им и не надо, и рекомендовал магистратам, обращаясь с речами к народу, говорить не о былой свободе и величии греков, а лучше напоминать о тех пагубных последствиях, к которым приводят мятежи. Когда сенаторы составляли заговоры против того или иного императора, они ставили целью не вернуться к "республике предков", а передать власть какому-нибудь своему ставленнику (например, заговор в пользу Пизона при Нероне).

Оппозиция части сенаторов на деле имела иные причины. Они были недовольны своим фактическим устранением от управления государством, от бесконтрольной эксплуатации провинций, некогда их обогащавшей, и ограничением возможностей получать субсидии из государственной казны; их возмущало, что провинциалы, "некогда дрожавшие при одном имени римского гражданина", теперь получили право от имени провинциальных собраний осуждать действия наместников. Не нравилась им и замена политики беспощадного подавления сопротивления провинциалов попытками найти разумные компромиссы и привлечь наиболее богатых и преданных провинциалов в ряды господствующего класса в общеимперском масштабе, а также в ряде случаев отказ от войны с противниками империи и предпочтение им более действенной дипломатии.

Был и еще один пункт расхождения, как-то оставленный в современной литературе без внимания, но не лишенный значения, а именно аграрный вопрос. Как уже упоминалось, в принципе не оставалось сомнения, что император, заменивший римский народ, унаследовал и его право верховного собственника на землю, и контроль за ее распределением и обработкой. Кроме цитировавшегося уже высказывания Сенеки, можно сослаться и на "Панегирик" Плиния Траяну, где подтверждается та же мысль. И несмотря на укрепление владельческих прав собственников земли при Августе, императоры не менее цивитас были заинтересованы в наилучшей обработке всего наличного земельного фонда, причем к соображениям "общей пользы" теперь прибавились и фискальные соображения, забота об удовлетворении нужд войска и плебса Рима и других городов. Старый закон, позволявший занимать заброшенные, необработанные земли и приобретать на них право собственности в результате их обработки, так же как утверждение о неразрывной связи права на имущество с обязанностью извлекать из него доход, неоднократно повторялся юристами во все время существования Ранней империи. В этом плане объединялись права императора как верховного собственника и суверена. Между тем к середине I в. число латифундий сильно возросло и, по общему признанию (особенно Плиния Старшего и Колумеллы), они обрабатывались крайне небрежно и были малорентабельны, поскольку основной рабочей силой были рабы. В это же время тема бессовестного богача, захватывающего земли бедных соседей, владеющего сотнями закованных рабов и кабальных, наделяющего своих спесивых управляющих (виликов) пекулиями, во много раз превосходящими наделы крестьянина, стала одной из популярнейших в сборниках риторических упражнений, предназначенных для изучения ораторского искусства в риторических и юридических школах. Такой богач обычно противопоставлялся оскорбленному и обездоленному им бедняку, от имени которого и произносилась обличительная речь. Следовательно, агитация против латифундий проникала и в средние слои, из которых выходили ученики риторических школ, рассчитывавшие выдвинуться как судебные ораторы. На эти антилатифундистские настроения могли опереться императоры в своей борьбе с владельцами запущенных, нерентабельных латифундий. В ряде случаев такие латифундии подвергались конфискации - часто как мера наказания представителей сенатской оппозиции, но нередко и без такого благовидного предлога. Конфискованные земли, по словам обличавшего такие "тиранические" действия Плиния Младшего, раздавались "рабам" императора (Панегирик, 50), т. е., скорее всего, отпущенникам или мелким владельцам и арендаторам, как видно из свидетельства Сикула Флакка о многих владельцах, получивших землю изгнанного прежнего собственника. Сенатская оппозиция, не отрицая соответственных прав принцепса, требовала вместе с тем, чтобы он ими не злоупотреблял, чтобы он не лишал имений тех, кому они отведены, как хороший господин не лишает пекулия, выделенного рабу, чтобы, как выразился Плиний Младший в "Панегирике", его патримоний был меньше, чем его империя. Можно полагать, что эти еще довольно смутные попытки отделить власть императора как суверена от его власти как верховного собственника были одной из существенных причин столкновений сенатской оппозиции с императорским правительством, столкновений, на новой основе продолжавших исконную для Рима борьбу между крупным и мелким землевладением, между неизбежной тенденцией к концентрации земли и принципом, что право на нее имеет только тот, кто ее хорошо возделывает и извлекает из нее доход, что считалось не частным делом владельца, а делом общественным, насущным для всех граждан или для всего государства.

Сенатская оппозиция принимала разные формы - от разговоров и писаний, порочивших императоров и их сторонников, до заговоров и покушений на их жизнь. Императоры отвечали репрессиями, опираясь, между прочим, и на закон "об оскорблении величества", трактовавшийся очень широко и каравший смертной казнью виновных, а иногда и их близких. Выявление их стало делом частных лиц, "доносчиков" (delatores), получавших соответственную награду. Среди этих "доносчиков" нередко бывали и рабы обвиняемых, что казалось сенаторам особенно вопиющим нарушением всех исконных римских установлений. Для своей защиты Тиберий по инициативе префекта преторианцев Сеяна (впоследствии уличенного в заговоре против императора и казненного) все преторианские когорты перевел в Рим, где они стали представлять грозную силу не только для врагов императора, но и для самих императоров. Так, Калигула был убит трибуном преторианцев Кассием Хереей, не вынесшим постоянных издевательств императора; после его смерти преторианцы же возвели на престол Клавдия, дядю Калигулы, перебившего всех своих родственников. Когда же Клавдия отравила его жена Агриппина, она заручилась поддержкой преторианцев, чтобы провозгласить императором своего усыновленного по ее настоянию Клавдием сына от первого брака с Домицием Агенобарбом - Нерона. Префект преторианцев Нерона, Тигеллин, был главным орудием его террора против сената и остался в памяти современников как некое кровожадное чудовище.

Однако этот террор касался довольно узкого круга высшей знати. В сенате было много преданных новому режиму людей, с точки зрения Тацита, запятнавших себя подлой угодливостью принцепсам, особенно Нерону, убийце своей жены и матери.

Столкновения в верхах широкие массы населения империи задевали мало. Видимо, как раз "антисенатские" императоры были среди них более популярны, хотя плебс мало интересовался вопросом о том, кто будет стоять у власти, так как, по выражению Федра (I, 15), когда сменяется принцепс, для бедняка не меняется ничего, кроме имени господина. В правление Тиберия исчезло даже то показное участие римского народного собрания в выборах магистратов, которое еще сохранялось при Августе. Теперь выборы, а вернее, утверждение кандидатов, предложенных императором, производились центуриями сенаторов и всадников. Зато императоры неуклонно заботились о предоставлении римскому плебсу "хлеба и зрелищ", предотвращая возможные волнения.

Династия Юлиев - Клавдиев прекратилась после свержения и смерти Нерона. Провинции, главным образом западные, были недовольны тяжелыми поборами. Огромные суммы шли на строительство дворцов (особенно известен был строившийся с исключительной роскошью дворец Нерона "Золотой дом"), многочисленные празднества, обогащение императорских отпущенников, уже при Клавдии владевших состояниями в 300-400 млн сестерциев. Не слишком удачной была война с Парфией, закончившаяся компромиссом: в Армении, служившей основным яблоком раздора между Римом и Парфией, последняя посадила на престол своего ставленника Тиридата, хотя корону он и получил из рук Нерона. В Иудее началось восстание, которое, несмотря на собранные римлянами значительные силы, не удавалось подавить. Первым на западе против Нерона возмутился Г. Юлий Виндекс из романизованной аквитанской знати, пропретор Бельгики. К нему примкнул командовавший германскими легионами Вергиний Руф, но из-за несогласия между ними восстание было подавлено и Виндекс погиб. Тогда Тарраконская Испания выдвинула в кандидаты на престол своего наместника Гальбу, принадлежавшего к знатному роду Сульпициев. Его поддержал не только римский сенат, но и префект преторианцев Нимфидий Сабин. Нерон был объявлен низложенным, бежал из Рима и с помощью вольноотпущенника покончил с собой.

Соперником Гальбы выступил наместник Лузитании Отон, некогда близкий к Нерону, поддержанный еще остававшимися его сторонниками, свергнувшими и убившими Гальбу. Однако и правление Отона длилось недолго. Германские войска при поддержке близких им наименее романизованных провинциалов провозгласили императором своего легата Вителлин, двинулись на Италию, при Бетриаке разбили Отона, покончившего с собой, и вошли в Рим. Судя по Тациту, разнузданную солдатчину поддерживали "худшие" из "черни" и рабов. В Риме начались беспорядки и грабежи. Представители господствующих слоев были обеспокоены и стремились к восстановлению твердой власти. Поэтому, когда в Сирии был провозглашен и поддержан дунайской армией посланный на подавление иудейского восстания Флавий Веспасиан, ему после битвы при Кремоне, в которой были разбиты войска Вителлин, довольно легко удалось получить признание сената, давшего ему все полномочия, которыми располагали его предшественники, начиная с Августа. Он был основателем династии Флавиев, к которой, помимо Веспасиана (69-79 гг.), принадлежали его сыновья Тит (79-81 гг.) и Домициан (81-96 гг.), снова вступивший в конфликт с сенатом и убитый заговорщиками, среди которых были его отпущенники.

И Юлии - Клавдии, и Флавии столкнулись с рядом довольно сложных задач. Главной из них, пожалуй, было отношение к армии и к соседним племенам, что непосредственно переплеталось с отношением к порядкам в провинциях.

Уже сразу после смерти Августа, в последние годы правления которого римская казна в значительной мере опустела, восстали рейнские и дунайские легионы, требовавшие давно не выдававшегося им жалованья и увольнения тех, кто служил установленный срок, жаловавшиеся на жестокость и самодурство центурионов и на то, что ветеранам давались наделы на плохой, необработанной земле. Они провозгласили императором сына Друза Германика, командовавшего войсками на Рейне, но он отказался и, действуя обещаниями, репрессиями и покарав самых ненавистных солдатам начальников, уговорил их присягнуть Тиберию. Впоследствии Тит и особенно Домициан, повысивший жалованье солдатам и центурионам, утвердили ряд привилегий ветеранам: они сами, их родители и дети освобождались от всех налогов и пошлин; перегрины из вспомогательных частей после отставки, кроме земли, получали римское гражданство для себя, своих сожительниц, с которыми теперь могли узаконить брак, и своих детей, что подтверждалось выдаваемым им соответствующим документом (дипломом). Эта мера не только делала для перегринов привлекательной службу в армии, но и способствовала романизации еще отсталых областей, обычно поставлявших рекрутов в алы и когорты вспомогательных войск. Клавдий упорядочил прохождение военной службы всадниками: они начинали трибунами вспомогательной когорты, затем служили трибунами в легионе и, наконец, префектами алы. Такой же путь часто проходили сочлены муниципальной верхушки, становившиеся затем магистратами и фламинами своих городов. Таким образом, армия оказывалась достаточно тесно связанной с разными слоями населения, была, так сказать, школой обучения преданности Риму и императору.

Инициаторами создания коллегий императорского культа и других его проявлений наряду с императорскими отпущенниками нередко выступали ветераны. Создавалась некая сеть, раскидывавшаяся по империи и действовавшая в пользу правительства не менее, а то и более эффективно, чем официальные представители власти.

Внешняя политика на западных границах обусловливалась в значительной мере состоянием армии и провинций. На Рейне Германик в начале правления Тиберия продолжал кампанию против германцев, заключая с некоторыми из них союзы, например с тестем Арминия и жрецом Сегестом (в 21 г. Арминий был убит своими противниками). Однако гибель выстроенного Германиком флота и крайние трудности продвижения по лесам и болотам левого берега Рейна показали Тиберию, опытному и талантливому полководцу, неэффективность дальнейшего продвижения к Эльбе. Германик был отозван, что враги императора не замедлили приписать зависти Тиберия к успехам считавшегося сторонником "свободы" Германика, а его смерть - отравлению, осуществленному по тайному приказу Тиберия. На самом деле политика Тиберия была гораздо более действенна и не стоила таких жертв, как прямые военные столкновения. Войско на Рейне было разделено на войско Нижней и Верхней Германии и созданы новые лагеря в Аргенторате и Виндониссе. Тиберий исподволь следил за ссорами германских "принцепсов" и племен, используя их к выгоде римлян. Арминию удалось отторгнуть от Маробода семнонов, германдуров и лангобардов; тот просил помощи Тиберия, но Тиберий не только в помощи отказал, но еще и дал денег изгнанному Марободом Катуальде для найма войска у готов. Маробод был разбит, и Тиберий поселил его в Равенне, чтобы на всякий случай иметь оружие против Катуальды. А когда Катуальда, в свою очередь, был изгнан подданными и тоже бежал в Италию, его царство стало клиентом Рима, назначавшего зависимых царей. Рядом с ним образовано было клиентское царство квадов во главе с Ваннием. Впоследствии Клавдий дал им в цари Итала, также затем изгнанного. Когда в 28 г. от непомерных налогов данного им в префекты центуриона восстали фризы, Тиберий от репрессий воздержался. Известно, что он неоднократно судил наместников, злоупотреблявших в провинциях своею властью. Все же волнения в Галлии не прекращались. Для введения порядка Клавдий действовал разными способами. Он основал Colonia Claudia Agrippina (совр. Кёльн), быстро ставшую центром романизации, провел новые дороги из Италии до Лугдуна, из Лугдуна до Бурдигалы и далее на запад. Он запретил практиковавшиеся друидами жертвоприношения людей и практически свел на нет влияние друидов, часто встававших во главе оппозиции Риму. С другой стороны, он открыл уроженцам Великой Галлии, начиная со старых друзей римлян эдуев, доступ в сенат. Мера эта вызвала активное недовольство сенаторской оппозиции, увидевшей в ней нарушение "нравов предков", но он сумел настоять на своем, произнеся в сенате речь, доказывавшую, что и "предки" принимали в свою среду чужаков и не отказывались от полезных новшеств (Тацит. Анналы, XI, 21). Наконец, он предпринял завоевание Британии, где на острове Мона был центр друидизма и где искали помощи недовольные галлы. Покорить Британию пытался Цезарь, а затем Калигула, но неудачно. Проримская партия была там еще недостаточно сильна, хотя царь катувелаунов Кунобелин, называя себя rex Britannicus, посетил Рим, где принес жертву Юпитеру на Капитолии. Но постепенно в Британии, богатой металлами, зерном, скотом, оседали римские дельцы, приучая местную знать к римскому образу жизни и римской роскоши. Союзницей Рима стала царица племени бригантов Картимандуя. Все это облегчало вторжение в Британию, начатое Клавдием под предлогом улаживания династических распрей, возникших после смерти Кунобелина. Часть племен подчинились Риму, но сын Кунобелина Каратак бежал в Уэльс, где организовал сопротивление. Царь племени регниев, получивший римское гражданство, Тиб. Клавдий Когидубн был назначен легатом императора в Британии. К 61 г., когда был взят остров Мона, сопротивление, казалось, было сломлено. Но оно вспыхнуло с новой силой, когда насилия, чинимые поселенными в колонии Комолодун ветеранами, вербовка рекрутов в auxilia и бесчинства римских ростовщиков (среди них был и римский философ Сенека), продававших за долги в рабство целые племена, привели к новому восстанию под предводительством царицы иценов Боудикки. Римляне, утвердившиеся в Комолодуне, Веруламии и большом торговом порту Лондинии, были перебиты, к восставшим присоединились другие племена (Тацит. Анналы, XIV, 31). Лишь с большим трудом восстание было подавлено.

Но движения в Британии продолжались и при Флавиях. Тацит приводит речь одного из вождей повстанцев, Калгака, к своему войску. Римляне, говорил он,- это люди, которых не может насытить ни восток, ни запад. Похищать, убивать, грабить - это на их лживом языке называется управлением, а когда все обратят в пустыню, называют это миром (Тацит. Жизнеописание Юлия Агриколы, 30, 31). Сенатская оппозиция требовала самых жестоких мер и войны вплоть до полного, безоговорочного подчинения британцев. Однако императоры (в частности, Домициан) старались найти какой-то компромисс и смещали полководцев, отличавшихся особенной жестокостью, что, как и в случае с Германиком, объяснялось их завистью к успехам наместников и командиров. Все же при Домициане было достигнуто известное умиротворение, разрушенные города были восстановлены, британская знать в некоторой степени романизовалась, по мнению Тацита, продавая свою свободу за римскую роскошь.

Ирландия и Шотландия римлянами завоеваны не были, и набеги свободных британцев всегда оставались грозящей опасностью. Из подчиненных племен было создано много вспомогательных частей, разосланных по разным провинциям, что несколько способствовало их приобщению к римскому образу жизни. Но в целом Британия оставалась наименее романизованной из европейских провинций. Крестьяне продолжали жить общинами, поклоняться местным богам и повиноваться своим "принцепсам". Когда в начале V в. Британия отпала от империи, в ней восстановились в полной мере господствовавшие там до римского завоевания порядки.

Результаты политики Юлиев - Клавдиев в отношении провинциальной знати сказались, когда во время гражданской войны 68-69 гг. в северных районах Галлии и на Рейне поднял восстание батав Юлий Цивилис, выдававший себя сначала за сторонника Веспасиана, а затем за "императора Галлии". К нему присоединились многие зарейнские племена и племена, поселенные на левом берегу Рейна,- фактически вся Нижняя Германия, кроме Колонии Агриппины и Ветеры, которые, так же как и Могонтиак, были осаждены войском Цивилиса. Под влиянием слухов о событиях в Риме и о пожаре, охватившем во время гражданской войны Капитолий, что толковалось как знамение, предвещавшее конец Рима, к Цивилису примкнули долго остававшиеся верными империи тревиры во главе с Классиком и Тутором, и лингоны во главе с Сабином, а также часть солдат из туземной auxilia и бывших сторонников Вителлия. Были, наконец, взяты и разрушены почти все лагеря легионов и вспомогательных частей.

Цивилис обратился за поддержкой к другим племенам Галлии. Их представители собрались на съезд в столице ремов Дурокорторе, чтобы решить, на чью сторону стать. Перед ними выступил посланный Веспасианом для подавления восстания Петилий Цереалис. В своей речи он доказывал, что теперь сгладилась разница между победителями и побежденными, что только власть Рима охраняет тех, кто получил богатство во время смут и войн, и что если рухнет столетиями создававшаяся Римская империя, то погребет под своими обломками тех, кто ее разрушил (Тацит. История, IV, 73, 74). А так как только совсем недавно галльские крестьяне подняли восстание под руководством некоего боя Марика, объявившего себя освободителем Галлии и посланцем богов, и стали нападать на имения эдуев (Там же, II, 61), то опасность, грозившая собственникам, в случае если они лишатся защиты Рима, была им особенно очевидна, и они стали на его сторону. "Принцепсы" тревиров спасались в городах, оставшихся верными Риму, и вскоре Цивилис был разбит и вместе с Классиком и Тутором бежал в свободную Германию. После этого Галлия в течение 100 лет оставалась верна Риму.

Старые лагеря были восстановлены, сооружались новые. С зарейнскими племенами Веспасиан заключал союзы, оказывал помощь их вождям. Многие галлы стали переселяться за Рейн, под защиту воздвигнутых там крепостей - кастеллей. Так формировались так называемые Декуматские поля, населенные смешанным кельто-германским населением, постепенно осваивавшим римские методы хозяйствования, судя по большому числу находимых там вилл италийского образца. Последней экспедицией I в. за Рейн была война Домициана с племенем хаттов. После нее в знак отказа от дальнейших завоеваний на территории свободной Германии были окончательно конституированы провинции Верхней и Нижней Германии с тремя легионами в каждой. Вспомогательные части после восстания Цивилиса стали набираться из племен других провинций и уже не ставились под команду своих "принцепсов", дабы избежать новых мятежей. Но стоявшие на Рейне легионы способствовали известной романизации кельто-германских племен, а когда легион или вспомогательная часть переводились в другой лагерь, на месте старого возникали города и села гражданского населения, ядром которого часто были купцы и ремесленники, прежде обслуживавшие воинские части и селившиеся на их территориях, в так называемых канабах, получавших квазимуниципальное устройство.

Флавии продолжали и расширяли провинциальную политику своих предшественников, особенно стараясь поддерживать города. Из сообщений агрименсоров известно, что крупные собственники нередко захватывали городские земли, общие пастбища, что имели место столкновения городов с земельными магнатами за эти земли. Об одной такой тяжбе между городом и соседним землевладельцем мы знаем из надписи CIL, IX, 2827. Веспасиан издал распоряжение о возвращении городам всех таких захваченных частными лицами земель. Именно в связи с выявлением захваченных общественных земель составлялись новые и пересматривались старые кадастры, как, например, кадастр из Оранжа.

В Испании был оставлен только один легион (его лагерь - на месте современного города Леон), и всем городам Испании Веспасиан даровал латинское право, так что лица, занимавшие там магистратские должности, становились со своими семьями римскими гражданами. Неясно, получили ли латинское право только города, бывшие таковыми по римским понятиям, или также маленькие, в основном ярмарочные, центры мелких племен северо-запада. Во всяком случае, римское гражданство с этого времени очень широко распространяется в Испании, Стирается разница между колониями и муниципиями, как видно из отрывков уставов муниципиев Сальпенсы и Малаки (CIL, II, 1963-1964). Там предусматривается, что магистраты, получившие римское гражданство, сохраняют относительно своих отпущенников права в соответствии с местными законами, что магистраты и их заместители должны поклясться Юпитером, богами Пенатами, обожествленными умершими императорами и Гением императора правящего, что будут соблюдать установленные законы и честно управлять городским имуществом, что, в случае если управление будет недобросовестным, управляющий и представленный им поручитель с согласия 2/3 декурионов вместе с их имуществом должны быть проданы в пользу государственной казны; что дуумвир-судья, сдавая в аренду городские земли и на откуп сбор с них арендной платы и постройки для города, должен был потребовать надежных поручителей и, записав все это на таблицах, выставить их для всеобщего ознакомления. Регулировался также порядок выборов городских магистратов: список их выставлялся заранее, граждане города голосовали по куриям, опуская в корзины таблички под надзором приставленных наблюдателей, а живущие в городе римские и латинские граждане из других городов подавали голоса в особой курии. Как и в уставе колонии Юлии Генетивы, кандидаты должны были иметь недвижимое имущество на территории города.

Ряд городов в Испании получил при Флавиях статус муниципиев. Легион вербовался в основном из местных римских и латинских граждан. Из северо-западных племен, особенно астуров и кантабров, вербовались многочисленные вспомогательные части, рассылавшиеся по всей империи. Это способствовало смешению населения провинций.

Новое отношение к провинциям сказывалось также на составе сената, пополнявшегося теперь не только за счет наиболее видных граждан италийских городов (особенно привлекавшихся Веспасианом, который и сам был из недавно начавшей возвышаться семьи города Реаты), но и уроженцами провинций. За время правления Флавиев, с 68 по 96 г., число италиков в сенате с 83% снизилось до 76, а число провинциалов поднялось с 16,8% до 23, причем из них 85% были уроженцы западных провинций и 15% -восточных.

Немалое значение имело и дальнейшее упорядочение государственного аппарата, для которого особенно много сделал Клавдий. При нем был организован ряд ведомств, занимавшихся приемом прошений императорам, ответами на них, перепиской, архивными документами, счетоводством, связанным с императорским фиском и императорским имуществом. Для расширенной и улучшенной гавани в Остии был назначен особый прокуратор, а владельцам кораблей, навикуляриям, подвозившим в Рим зерно, были даны известные привилегии. Возможно, тогда же были более твердо установлены упоминаемые агрименсорами I в. подати с провинциальных земель, вносившихся или частью урожая (от 1/5 до 1/10), или деньгами. Правда, во главе основных ведомств все еще стояли отпущенники Клавдия: Нарцисс, Полибий, Паллант, Каллист, вызывавшие ненависть сената своим исключительным влиянием и богатством. Но, по-видимому, это были люди, понимавшие стоящие перед правительством задачи и умевшие наладить более эффективную администрацию, чем сенат. В совет принцепсов, помимо их ближайших сотрудников, стали теперь входить и самые видные юристы эпохи, часто занимавшие высшие магистратские должности и пользовавшиеся большим уважением, поскольку они участвовали в составлении ответов на прошения, разработке и толковании законов и императорских эдиктов. Дальнейшая разработка римского права, предусматривавшего все виды договорных отношений, по мере возрастания их роли в экономической и социальной жизни общества стала одной из важнейших отраслей политической деятельности, при этом соблюдение установлений "предков" сочеталось с требованиями современного положения дел.

Политика императоров I в. способствовала развитию экономики провинций, достигшей своего максимального расцвета в первую половину II в.

Но в старых рабовладельческих областях Италии уже начинали ощущаться некоторые признаки если и не упадка, то застоя. Правда, в городах еще продолжалась оживленная экономическая и муниципальная деятельность, особенно хорошо известная нам на примере Помпеи. Многочисленные небольшие виллы, окружавшие город, производили все необходимое для своих владельцев и их рабов, а также продукты, в первую очередь вино, на продажу. В городе имелись многочисленные мастерские - ювелирные, шерстоткацкие, сукновальни, красильни, хлебопекарни и т. п. Ремесленники работали на заказ и на продажу в лавках при мастерских или на рынках. Документы из архива местного состоятельного отпущенника Цецилия Юкунда свидетельствуют о многообразии деятельности жителей Помпеи. Здесь и аренда городских земель и мастерских, и участие в производимых на аукционах распродажах, и разные финансовые операции, часто ведшиеся через доверенных рабов.

Оживленными были предвыборные кампании магистратов. На стенах сохранились надписи ремесленных и соседских коллегий, а также отдельных лиц, призывавших голосовать за того или иного кандидата. Другие надписи возвещали об устраиваемых магистратами играх с участием гладиаторов. Обилие надписей на стенах, сделанных простыми людьми и рабами, говорит о широком распространении грамотности. Дома состоятельных людей были украшены фресками и статуями, имели обычно 2-3 этажа, нижние для господ, верхние для рабов. При ряде домов имелись трактиры, мастерские и лавки, то ли сдававшиеся домовладельцами в аренду, то ли находившиеся в ведении их рабов-инститоров (приказчиков). Многочисленные надписи из других городов сообщают о богатых пожертвованиях магистратов и просто богатых людей на нужды города, строительство общественных зданий, водопроводов, рынков, дорог, на устройство игр, угощений, собраний коллегий и их совместные трапезы. Характерна, например, надпись некоего Гн. Сатрия Руфа из Игувия, который заплатил 6000 сестерциев за звание декуриона, 3450 - за продовольствие легионов, 6200 - за ремонт храма Дианы, 7750 - за игры в честь победы Августа (CIL, XI, 5820),

Ремесло, особенно в Риме, крупнейшем производственном центре, становилось специализированным; в каждой его отрасли ремесленники производили только какой-то один вид продукции, например в кожевенном производстве различные виды обуви, бурдюки, седла, сбруи; существовали специалисты по изделиям из разных металлов, по производству различных видов вооружения, орудий труда, инструментов, чеканщики, изготовлявшие бронзовые и серебряные сосуды, и т. п. Известны даже такие специализированные мастера, как варщики клея для изделий из слоновой кости и инкрустаций, ремесленники, делавшие глаза для статуй, колесные оси. Многие специалисты были заняты на постройке и отделке зданий. Ряд кварталов Рима получил свое название от селившихся там ремесленников, например кварталы кузнецов, парфюмеров, стекольщиков, сандальщиков, плотников, медников, портик жемчужников, форумы свиноторговцев, булочников, торговцев вином, бобами, статуэтками и т. п. Мастерские обычно были небольшими, принадлежали свободнорожденным или отпущенникам, работавшим с парой учеников или рабов. В ряде случаев во главе мастерских, лавок, менялен хозяин ставил раба-инститора, выделяя ему инвентарь и рабов-викариев (викарий - раб раба), с тем чтобы часть дохода он оставлял в своем пекулии.

Но создавались и более крупные предприятия. Более всего известны мастерские по изготовлению художественной керамики (terra sigillata), в которых, судя по штемпелям, ставившимся на посуде мастерами, заканчивавшими ее отделку, работали до 100-150 рабов. Клейма на кирпичах, производившихся в окрестностях Рима, свидетельствуют о том, что кирпичи изготовлялись либо в мелких мастерских отдельных хозяев, либо в мастерских крупных землевладельцев, на земле которых имелась глина и где основной рабочей силой были рабы владельца глинищ. Рабы-мастера ценились дорого. Их специально обучали или покупали хорошо обученных рабов-ремесленников в Греции и Малой Азии. Особенно широко их труд внедрялся в производство предметов роскоши. Обычно они потом отпускались на волю, или становились компаньонами хозяев, или заводили собственное дело. Ремесленное производство давало большой доход: по словам Ювенала (I, 102-108), отпущенник, привезенный с берегов Евфрата, идет впереди потомков Энея, так как его пять таберн дают ему 400 тыс. сестерциев, т. е. обеспечивают всаднический ценз.

В сфере торговли также наблюдалась широкая специализация. Некоторых рабов их хозяева посылали торговать вразнос.

Но в основной отрасли экономики, сельском хозяйстве, дело обстояло хуже. В принципе земля должна была давать 6% дохода. Такую цифру приводит Колумелла, и в одной надписи подаренные городу три имения стоимостью в 70 тыс. сестерциев должны, по мысли дарителя, приносить 4200 в год, т. е. те же 6% (CIL, X, 5853). Доход этот соответствовал ростовщическому проценту, установленному законом, но, видимо, его далеко не всегда можно было добиться, как можно заключить из трактатов Колумеллы и Плиния Старшего. Многие объясняли падение доходности вилл истощением земли. Плиний Старший видел причину в распространении плохо возделываемых латифундий и труде закованных, небрежно работавших рабов, под руками которых земля хирела и не могла давать такие урожаи, какие она давала, когда за плугом шли свободные граждане или герои гипа Цинпинната. Возвращение к небольшим, не требующим особых затрат имениям, возделываемым хозяином, его домашними и немногочисленными рабами, могло бы спасти положение. О том, что Плиний был в этом смысле не одинок, говорят попытки добиться законодательного сокращения числа рабов в одних руках (Тацит. Анналы, II, 35; III, 53-54), но Тиберий издать такой закон отказался и призвал самих граждан вести умеренный образ жизни.

Факты эти, кстати, свидетельствуют против общераспространенного в современной литературе мнения, будто кризис в италийском сельском хозяйстве начался из-за нехватки рабов и повышения цен на них. Колумелла в отличие от Плиния Старшего был приверженцем и теоретиком рационально поставленного рабовладельческого хозяйства, отвергая идею истощения земли и доказывая, что при хорошей организации труда рабов и применении всех достигнутых многолетним опытом усовершенствованных методов обработки земли и ухода за посадками имение может давать большие доходы. Однако именно трактат Колумеллы при всех обширных практических и теоретических познаниях автора показывает всю утопичность его планов и неизбежность кризиса рабовладельческого сельского хозяйства. В его время разделение труда между работниками (в источниках упоминается более 40 специальностей сельскохозяйственных рабов) и соответственное повышение их квалификации, а также сами методы ведения хозяйства достигли гораздо более высокого уровня, чем в хозяйствах не только Катона, но и Варрона. От работников теперь требовались значительно большее умение, внимание, старательность, инициатива. Между тем не только рабы не стремились работать в полную силу, но и господа опасались, что знающий, толковый работник окажется непокорным. Так, Колумелла, считавший наиболее доходной отраслью виноградарство, советует не скупиться на покупку стоившего 8 тыс. сестерциев обученного виноградаря (что в 2-4 раза превышало стоимость простого раба-слуги). Но далее он замечает, что, поскольку виноградари благодаря своим знаниям и живому уму склонны к мятежу, их следует на ночь запирать в эргастулы, а днем выгонять на работу закованными. И неудивительно, что когда Колумелла советует разбирать лозы по сортам, чтобы разные сорта созревали неодновременно, он признается, что ни ему, ни кому-либо из его знакомых никогда не удавалось заставить рабов выполнить эту требующую внимания и прилежания работу. Отсюда огромный по сравнению со временами простого хозяйства Катона рост персонала, надзиравшего за рабами: надзиратели за группами в 3-10 человек, на которые во время работы делились рабы, надзиратели за отдельными видами работ, надзиратели за эргастулами, наконец, управляющий - вилик, от которого Колумелла требовал не только всесторонних познаний, но и многократно проверенной преданности интересам господина. Насколько сам Колумелла сознавал нереальность такой фигуры, показывает его совет назначать виликом неграмотного раба, ибо грамотный непременно будет фальсифицировать отчеты и счета и обворовывать господина.

Так на определенной ступени развития рабовладельческого хозяйства проявились со всей очевидностью его противоречия между потребностью в квалифицированных работниках и недоверием к ним господ, невозможность заставить их из-под палки, как то еще было возможно при Катоне, трудиться в полную силу своего умения. Это рожденное рабством противоречие отразилось и на положении свободных тружеников. Выражавший мысли простого народа отпущенник Тиберия баснописец Федр нередко заканчивает свои басни моралью, призывающей простых людей жить, ничем не выделяясь, иначе их погубит вражда и зависть власть имущих и сильных. Эпикурейское правило "живи незаметно" стало правилом и рабов, и свободных трудящихся, что, конечно, не могло пагубно не отразиться на дальнейшем развитии производительных сил, поскольку в античном обществе главной производительной силой был сам работник с его опытом, умением, психологией.

Более жизнеспособными были небольшие имения, удаленные от рынков сбыта и работавшие в основном на собственное потребление. Здесь норма эксплуатации рабов была ниже, рабы, как, например, в маленьком имении Ювенала, жили с семьями в отдельных хижинах, имея несколько голов скота. Все же, поскольку преобладали и были ведущими в экономике имения типа виллы Колумеллы, весьма актуальным становится "рабский вопрос", поиски выхода из создавшегося положения. Практики старались заинтересовать рабскую администрацию, сдавая виликам и близким им по функциям акторам части имения или целые виллы с тем, чтобы они сами вели дело и, выплачивая господину арендную плату, остальной доход оставляли себе. Рядовых рабов старались поощрять за хорошую работу, лучше кормили, устраивали на виллах лазареты для больных, расширяли штат обслуживавшего фамилию персонала, включавшего поварих, швей, кормилиц для детей рабов. Широко распространилась практика организации в имениях состоявших из рабов коллегий с выборными магистрами и министрами, обслуживавшими культ домашних Ларов, Гения господина, богов - покровителей фамилии и имения. Но притом власть господина над судьбой, жизнью и смертью раба оставалась непоколебимой. Помимо общеизвестных соответственных данных литературных и юридических источников, очень показательны две надписи из Путеол и Кум, содержащие правила для предпринимателей, берущих на себя организацию похорон; они же исполняли обязанности палачей, по поручению господина или муниципального магистрата беря на себя за небольшую плату и с предоставлением "заказчиком" необходимых материалов (плетей, крестов для распятия) бичевание, пытки и казнь рабов (АЕ, 1971, №80, 81).

Однако методы устрашения переставали действовать. Под верной угрозой креста, писал Сенека в трактате "О милосердии" (I, 26), рабы мстят своим господам за жестокость. В одном из писем к Луцилию (47) он замечает, что, как всем известно, не меньше людей пало жертвой гнева рабов, чем гнева царей (ср. также письмо 107). Постоянным и все усиливавшимся явлением было бегство рабов в отдаленные провинции или за границы империи. И хотя во времена Империи не было рабских восстаний, сравнимых со спартаковским, малейший слух о какой-то попытке даже весьма незначительного мятежа приводил Рим в трепет (Тацит. Анналы, IV, 27; XV, 46).

Учитывая все это, теоретики "рабского вопроса", и в первую очередь Сенека, предлагали в корне перестроить отношения господ и рабов по образцу отношений патронов и клиентов, видеть в рабах равных себе людей, маленьких друзей, относиться к ним снисходительно, помня, что дом для господина - широкая арена благодеяний, что он должен исправлять рабов своим примером добродетельной и честной жизни. Со своей стороны рабы, помня, что иго более ранит шею сопротивляющегося, чем покорного, и что вообще мудрый человек не пытается изменить назначенного законами природы, должны повиноваться господам добровольно и с любовью. У того же Сенеки и других авторов приводятся рассказы о верных рабах, спасших, иногда ценою жизни, своих проскрибированных господ и отказавшихся под пыткой давать против них показания. У поэтов и в эпитафиях рабов прославлялась их любовь к господам, не кончавшаяся и после смерти. Все это, однако, вызывало обратную реакцию: у того же Федра и в популярных пословицах утверждалась невозможность дружбы между рабом и господином, доказывалось, что когда сильный притворяется другом слабых, то делает это лишь с целью их разъединить и погубить. Преодолеть симптомы начинавшегося в сельском хозяйстве кризиса было невозможно, и они наиболее наглядно проявлялись в районах Италии, где рабовладельческое хозяйство было исконным. Даже крупные собственники здесь начинали беднеть. Так, когда Клавдий предложил ввести эдуев в сенат, многие жаловались, что с их богатством не смогут состязаться бедные сенаторы Лация.

Напротив, Цизальпийская Галлия переживает в это время расцвет. В I и начале II в. оттуда выходила большая часть сенаторов и там набирали многих преторианцев и легионеров из еще многочисленного крестьянского населения. Плиний Младший говорит, что там не применялся труд закованных рабов и основную роль в имениях играли арендаторы из тех же крестьян - rustici. Колоны, правда, известны и из других районов Италии, но там они еще были придатком к главной рабочей силе - рабам, здесь же, опять-таки судя по Плинию Младшему, рабы в основном составляли административный персонал, наблюдая за трудом колонов, или привлекались для сезонных работ, таких, как, например, сбор винограда. Можно полагать, судя по надписям, что положение рабов было в Цизальпийской Галлии не таким униженным: они чаще участвовали в культах свободных, располагали средствами для приношений богам, сооружения гробниц себе и близким. Соответственно выше было и общественное положение отпущенников. В быстро развивавшихся городах, делавшихся крупными ремесленными и торговыми центрами, отпущенники чаще, чем в других районах Италии, становились севирами августалами, богатели; их уже родившиеся свободными сыновья чаще становились декурионами и магистратами. Манумиссии поощрялись, и патроны поддерживали своих отпущенников. Так, Плиний Младший, состояние которого современные исследователи предположительно оценивают в 20 млн. сестерциев, отпустив на волю 100 рабов, выделил им 866660 сестерциев, чтобы каждый получал по 1120 сестерциев в год, возможно, чтобы увеличить за их счет число своих колонов.

Видимо, на эксплуатации зависимого населения, осмыслявшегося римлянами как колоны, зиждилось и богатство тех галлов, которым завидовали "бедные сенаторы Лация". Плиний Старший упоминает в "Естественной истории" (XXXIII, 50, 3) богатого римского всадника, галла из Арелаты, Помпея Паулина. До нас дошли надписи из его имений в Нарбонской Галлии и Аквитании. В районе Нарбоны трое его отпущенников посвятили надпись богине Ибоите, четвертый же был настолько состоятелен, что смог посвятить богу Илуну Андоссу статую Геракла в 12 фунтов серебра (CIL, XII, 637-639; 4316). В Аквитании, где сын Паулина Паулиниан имел большие владения, известны его акторы и отпущенник (CIL, XIII, 66, 152, 175). Там же мы встречаем посвящение Deo Artahe L. P. Pauliniani (CIL, XIII, 70). Посвящение тому же божеству найдено вблизи туземного некрополя, здесь находился домен с культом Artahe, от имени которого произошло название современного Арде. Боги, почитавшиеся туземными крестьянами, стали личными гениями-покровителями владельца домена или предками его рода. Видимо, они, как сородичи, соплеменники главы рода или маленького племени, сидели на его земле и в знак своего особого уважения и зависимости превратили своего общинного бога в божество, лично с ним связанное.

Превращение богов солнца и плодородия в предков знатных родов засвидетельствовано и в Ирландии. С доменами, возможно, связаны и некоторые другие боги. То, что владелец домена стал римским всадником и сам уже почитал римскую Диану (CIL, XIII,94), нисколько не меняло для его сородичей и соплеменников положение их "принцепса", их исконного главы, но, естественно, значительно усиливало его позиции относительно подчиненных, а знакомство с римскими обычаями помогало их перенимать, например ставить во главе имений своих доверенных рабов и отпущенников. Так постепенно начинался синтез римских рабовладельческих институтов с доримскими, соответствовавшими последнему периоду разложения первобытнообщинного строя. Но пока еще превосходство было на стороне античного рабовладельческого уклада, продолжавшего интенсивно развиваться на территории более молодых областей Европы, по крайней мере в ближайшие 100 лет, в правление династии Антонинов.

47

Правление Антонинов

Адриан был бездетным и решил сделать своим преемником знатнейшего из сенаторов, уроженца Галлии — Тита Аврелия Антонина, который и был провозглашен императором под именем Антонина Пия (138 — 161 гг.).

Сенатские историки изображали Антонина Пия как идеального, кроткого правителя, который уважал сенат, был защитником провинций и миролюбцем. Однако его правление отнюдь не было так прекрасно и спокойно, как это пытались изобразить. Уже в те годы появились предвестники кризиса, который вскоре охватил всю империю.

При Антонине Пие велись войны в самых различных пограничных областях Римской империи. В Британии римские войска продвинулись за Вал Адриана и соорудили новую укрепленную пограничную линию в самой узкой части острова, она была названа Валом Антонина. Кроме этого, совершались военные походы в Мавретанию, подавлялись восстания даков, отбивались нападения пограничных германских племен.

Все эти военные экспедиции требовали больших воинских сил и финансовых расходов. Кроме этого, огромные затруднения вызывали стихийные бедствия, которые буквально разорили некоторые провинциальные области в Восточном Средиземноморье — ряд землетрясений произошел на островах Эгейского архипелага и в Малой Азии. Вновь прошла серия опустошительных пожаров, от которых пострадали Рим, Нарбона, Антиохия, Карфаген.

В 152 г. одновременно начались восстания в Египте, Ахайе и среди иудейского населения Палестины. Даже в самом Риме от недостатка продовольствия начались голодные бунты. Антонин вынужден был произвести большие раздачи муки, вина и масла беднейшей части населения столицы. Проводились мероприятия по расширению «алиментарного фонда», были ограничены права господ по отношению к своим рабам. Еще Адриан запретил господам убивать своих рабов и потребовал, чтобы приговоры выносились судьями. Антонин пошел еще дальше — он приравнял убийство господином своего раба к простому убийству и постановил, что рабов, которые искали защиты в храмах, у статуй императоров от гнева своего господина, возвращать обратно к бывшему хозяину не следует.

Во внешней политике Антонин, как и Адриан, стремился сохранить мир с восточными соседями. Единственной его «смелостью» было то, что он отказался вернуть парфянскому царю трон, который римляне захватили во время похода Траяна. Правда, когда парфяне хотели предпринять вторжение в Армению, Антонин в решительной форме предостерег их от этого.

В Причерноморье римские войска оказали поддержку жителям города Ольвии против набегов алан. Внимательно следили также за положением дел в Боспорском царстве, в Иберии и Колхиде и при малейшей надобности тут же вмешивались в их дела.

После смерти Антонина Пия (161 г.) престол унаследовали его приемные сыновья — Марк Аврелий и Луций Вер. Фактически правил империей старший из них — Марк Аврелий (161 — 180 гг.).

Марк Аврелий является примечательной фигурой. Он был превосходно образован и являлся последним крупным представителем стоической философской школы. Сохранилось сочинение Марка Аврелия «К самому себе». Оно поражает беспросветным пессимизмом, безнадежностью, которыми проникнута буквально каждая строка. Возможно, все это является последствием того кризиса, который все больше и больше охватывал государство.

С самого начала своего правления Марк Аврелий и его соправитель столкнулись с серьезными внешнеполитическими и внутренними проблемами, из-за которых почти все годы их принципата (161 — 169 гг. — совместное правление; 169 г. — год смерти Луция Вера) превратились в сплошной ряд жестоких войн и время экономического кризиса.

Вскоре после смерти Антонина Пия на восточных границах империи началась тяжелая война с Парфией. Ее причиной было обострение спора за влияние в Армении.

Как мы уже знаем, еще в период правления Антонина Пия парфянский царь Вологаз III готовился к вторжению в Армению, но ему пришлось прислушаться к предупреждению Антонина. Узнав же о его смерти и о том, что на троне оказались двое принцепсов, Вологаз решил, что между ними сразу же начнется война, а поэтому он отдал приказ своим войскам захватить Армению. Стремясь вытеснить парфян, туда тут же пришел наместник провинции Каппадокия со своими легионами. Но около города Элегеи (на Верхнем Евфрате) войска его были окружены и он погиб вместе со своей армией (162 г.). После этого воодушевленные парфяне перешли Евфрат и вторглись в Сирию. Для того, чтобы отбить нападения парфян, римлянам пришлось перебросить на Восток много легионов из других частей Римской империи, что ослабило оборону рейнской и особенно дунайской границ.

Номинально главнокомандующим восточной армии являлся Луций Вер, но на самом деле военными действиями руководили Авидий Кассий и Стаций Приск — талантливые полководцы. Им удалось вытеснить парфян из Армении и даже занять северную Месопотамию, а также продвинуться до Селевкии и Ктезифона (165 г.).

Но удержать вновь захваченные земли римлянам так и не удалось: в Двуречье вспыхнула эпидемия чумы. Римлянам пришлось поспешно заключить мирное соглашение, тем не менее эпидемия распространилась среди римских легионов. Начав же отступление, войска занесли заразу в восточные, а затем и в западные провинции и в саму Италию. В течение нескольких лет, то ослабевая, то усиливаясь, эпидемия чумы опустошала города и селения Римской империи.

В 168 г. с Парфией был заключен мир, по которому к Римской империи была присоединена северная часть Месопотамии с городами Эдесса, Карры, Нисибис, Дурос-Европос. Армения, хотя и имела номинально самостоятельность, фактически становилась зависимой от Римской империи. Однако эти приобретения не компенсировали те тяжелые потери, которые Рим понес во время войны и после нее.

Но не закончилась еще война на Востоке, как уже возникла опасность новой войны на дунайской границе. В 167 г. германское племя маркоманов, которое жило за Дунаем, вместе с сарматами, квадами и язигами прорвали пограничные укрепления римлян и стали опустошать дунайские провинции империи. Угроза, которая нависла над существованием самой империи, была настолько сильна, что Марку Аврелию пришлось набирать воинов даже среди гладиаторов. В 169 г. оба соправителя выступили в поход против маркоманов и их союзников, но в пути Луций Вер умер.

После смерти названного брата Марк Аврелий оказался единственным императором Рима. Теперь он должен был один обеспечить сохранность границ своей империи. После кровопролитных боев ему удалось оттеснить вторгшиеся племена за границу и он уже, обрадованный успехами, собирался пойти дальше, чтобы подчинить противников своей власти, но этому помешали осложнения в восточных провинциях.

Марку Аврелию пришлось заключить с маркоманами мирный договор, по которому они признавали верховную власть императора. Некоторые из них согласились нести службу в римских легионах и были поселены в качестве зависимых поселенцев в особых пограничных селениях, после этого в 175 г. Марк Аврелий поспешил на восток.

Волнения здесь начались уже давно. Еще в 172 г. в Северном Египте вспыхнуло восстание пастухов (буколов), которые пасли стада в дельте Нила. Возглавил это восстание некто Исидор, который объявил себя пророком. Под его руководством восставшие разбили местные охранные отряды и части расквартированных в этом районе римских войск. Для подавления восстания пришлось отправить в Египет наместника Сирии Авидия Кассия с сильной армией.

Кассий навел порядок в провинции, но, осознав, какая военная мощь находится в его руках, сам попытался захватить верховную власть и объявить себя императором. Именно поэтому Марк Аврелий вынужден был отправиться с армией на восток, чтобы восстановить свой попранный авторитет. Но не успели его войска столкнуться с армией мятежного Авидия Кассия, как последний был убит.

Марк Аврелий вернулся в Рим, но снова был вынужден отправиться на дунайскую границу. Маркоманы, квады и их союзники, нарушив мирный договор, возобновили нападения на пограничные провинции Римской империи (177 г.). Эта вторая маркоманская война, несмотря на то, что отдельные отряды варваров даже прорвались через альпийские проходы в северные районы самой Италии, была для Рима относительно успешной. Марк Аврелий быстро оттеснил вторгшиеся войска за Дунай, но развить свой успех ему не удалось: дело в том, что в 180 г. в римской армии вспыхнула эпидемия чумы, заболел и сам император. Он умер от этой страшной болезни в римской крепости Виндобоне (совр. Вена) в 180 г.

Марк Аврелий был последним императором II в. н. э. новой эры, который стремился поддерживать тесные связи и согласие с сенатской аристократией. Кроме этого, он был последним правителем из династии Антонинов, правление которых в официальных источниках принято было называть «золотым веком».

Большинство Антонинов были высокообразованными людьми. Например, Адриан глубоко ценил греческое искусство и науку, сам занимался скульптурой. Марк

Аврелий был философом-стоиком. Уже после его трагической смерти было найдено философское сочинение «К самому себе», которое с тех пор является одним из наиболее известных философских трактатов стоиков.

Последний же император из династии Антонинов — сын и наследник Марка Аврелия Коммод (180 — 192 гг.) — был полной противоположностью своему отцу. Он был грубый, жестокий; поклонник цирковых зрелищ, мечтал прославиться как непобедимый боец-гладиатор. Идеалом его был Геркулес, он всячески ему подражал и даже появлялся в публичных местах одетым лишь в львиную шкуру.

Во время смерти отца он находился вместе с ним в армии, но у него не было желания продолжать войну. Он хотел возвратиться в Рим для того, чтобы жить в свое удовольствие. Коммод поспешил заключить мир с маркоманами и квадами, пообещав их вождям выплачивать крупные суммы за поддержание мирных отношений.

Это привело к недовольству в армии. Для того, чтобы его ослабить, Коммод увеличил жалованье воинам, преторианцам, а возвратясь в Рим, устраивал роскошные игры и богатые раздачи римскому плебсу. Но это истощало казну, а поэтому очень скоро сказались экономические затруднения и обострения социальных противоречий.

Дело в том, что император попытался добыть средства путем новых конфискаций имущества знати, но это уже не могло спасти положения: Рим испытывал большую нехватку продовольствия. В 189 г. в городе вспыхнул голодный бунт, который нанес непоправимый удар по престижу императора.

Это послужило сигналом. В разных частях империи начались волнения низших слоев населения. В Галлии бывший воин Матерн организовал из беглых рабов и дезертиров большой отряд, который громил тюрьмы и освобождал заключенных. Им удалось захватить даже несколько городов.

Коммод вынужден был отправить в Галлию большие воинские силы. Беспорядки удалось прекратить, но самому Матерну посчастливилось ускользнуть. Он попытался пробраться в Рим и убить императора, но это ему не удалось — он погиб.

Все это наносило удар за ударом по императору. Недовольство в массах росло. Усугубляло положение и недовольство знати. Вскоре был организован заговор против императора и 31 декабря 192 г. его убили.

Со смертью Коммода прекратилась династия Антонинов и закончился относительно спокойный период исторического развития Римской империи.

48

Социально-экономический строи Римской империи в III в.

Тяжелые воины и поражения, которые терпела империя со второй половины II в., совпали с глубоким кризисом рабовладельческого общества а были в значительной степени им обусловлены.

Нарастание кризиса рабовладельческого строя

Этот кризис выражался прежде всего в том, что начался процесс разложения основных классов — рабов и рабовладельцев. Множество рабов было отпущено на свободу, другие рабы получали пекулий или превращались в колонов. С другой стороны, большое число средних и мелких землевладельцев и рабовладельцев, составлявших значительную часть населения городов, разорялось. Их имения забирал за долги императорский фиск или богатый сосед-кредитор, обращавший бывшего владельца в колона. Причём такой колон уже не пользовался защитой закона, так как считалось, что новый собственник, позволяя колону возделывать его прежний участок, оказывает ему благодеяние, в которое закон вмешиваться не может. Нередко декурионы, чтобы избавиться от обременительных повинностей в пользу городов, продавали по дешёвке большую часть своих земель, отпускали рабов и превращались в мелких землевладельцев, сами обрабатывая оставшийся маленький участок; другие добровольно передавали своё имение какому- нибудь крупному землевладельцу, переходя на положение колонов. Повидимому, особенно часто они становились колонами императорских земель, так как в III в. эти колоны получили освобождение от муниципальных повинностей.

Всё это приводило к тому, что город, как коллектив свободных землевладельцев и рабовладельцев, уже переставал быть основной опорой империи, её первичной ячейкой. Равным образом и фамилия переставала быть основой экономической и социальной жизни, по мере того как движимые страхом перед сопротивлением рабов императоры II в. постепенно ограничивали власть её главы. Разложение античного города ускорялось ещё благодаря тому, что, несмотря на противодействие правительства, общественные городские земли переходили в частные руки. Частично их продавали, частично сдавали в так называемую «вечную», т. е. наследственную, аренду, которая делала арендаторов фактическими собственниками городских земель. К началу III в. только в Африке ещё продолжалось развитие городского строя; в остальных западных провинциях он находился уже в состоянии упадка. На Востоке крупные города оказались более устойчивыми благодаря значительному развитию торговли, ремесла, меньшему распространению рабства в целом и преобладанию системы эксплуатации колонов во все,х видах хозяйств. Зато в этих городах социальные противоречия, сочетаясь с оппозицией против господства Рима, выступали ещё отчётливее, чем в городах Запада. Волнения городской бедноты возникали здесь всё чаще, всё ярче вырисовывались её антиримские настроения. Вследствие этого и восточные города всё менее могли играть роль базы рабовла дсльческого государства.

С упадком городов ускорился рост латифундий, владельцы которых увеличивали свои земли как за счёт городов, так и за счёт обедневших соседей, скупая, забирая за долги или просто захватывая их имущество. Процесс этот шёл и на Западе и на Востоке. В латифундиях концентрировалась значительная часть земледельческого населения — посаженные на землю рабы отпущенники, колоны, клиенты. Различия между отдельными категориями этого населения постепенно стирались. Каждый имел участок земли, который обрабатывал инвентарем, большей частью полученным от хозяина, был обязан отдавать ему часть урожая и исполнять для него определённую работу.

Т акое имение становилось постепенно замкнутым целым, со своим рынком своим штатом ремесленников-рабов, обслуживавших его нужды. Колоны если не юридически, то фактически попадали во всё большую зависимость от землевладельца, который представлял их перед государством. Императоры, заинтересованные в сохранении свободного сельского населения, которое могло бы обрабатывать землю и служить в армии, и не желавшие излишнего усиления земельных магнатов иногда запрещали требовать с колонов больше, чем было установлено договором или обычаем но это мало помогало. Если даже в различных указах подчёркивалась разница в положении свободного колона и раба, то в сознании людей эта разница всё более стиралась. Заимодавцы, например, считали, что колон так же отвечает за долг господина как и раб, что колон, как и раб, ничем не может владеть юридически и т. д. По мере уменьшения роли рабов в производстве и постепенного вытеснения их другими категориями производителей последние попадают под действие господствовавших при рабовладельческом строе норм, ставивших каждого работника, лишённого средств производства, на один уровень с рабом. Постепенно в таком положении оказываются все большие массы свободного населения. Кроме колонов — арендаторов земли—в зависимость от владельцев попадали и арендаторы помещений — инквилины, платившие владельцам нередко своим трудом. Наёмный работник считался членом фамилии; как и раба, его нельзя было допрашивать по делу, ведущемуся против его господина; он не мог судиться с нанимателем; как и раба, его не брали в армию. Естественно, что все эти зависимые люди, так же как и рабы, были мало заинтересованы в результатах своего труда.

Накопившиеся к тому времени технические усовершенствования, достижения тогдашней агрономической науки, требовавшей тщательного ухода за растениями и животными и известных знаний от земледельца, могли быть полногтью применены и развиваться далее только при условии, что работник будет заинтересован в своём труде. Но ни рабы, ни свободные, по своему положению во многом сближавшиеся с рабами, такой заинтересованности в труде иметь не могли, и все попытки рабовладельцев и землевладельцев создать её особого успеха не имели. Производственные отношения становились тормозом развития производительных сил, начинался кризис самого рабовладельческого способа производства. Производительность труда катастрофически падала, земли пустели. Многие уходили в леса, пустыни, за границы империи или к разбойникам, нередко выступавшим носителями стихийного протеста против эксплуататорских классов и рабовладельческой империи. Борьба аа рабочую силу становится теперь столь же острой, как во времена республика и ранней империи борьба за землю. Существование огромных императорских доменов, где рабы и колоны могли получить некоторые льготы, создавало опасную конкуренцию для владельцев латифундий. С другой стороны, императорские колоны, надеясь найти у сильных людей защиту от притеснения императорских управителей И чиновников, уходили иногда на земли крупных собственников В поисках рабочей силы последние прибегали ко всевозможным ухищрениям — выкупали пленных с тем, чтобы те работали на них, пока не возместят выкуп, брали у должников детей в качестве залога, покупали свободных бедняков, предпочитавших рабство голодной смерти. Эти сделки в корне противоречили основам римского права, не признававшего продажи свободного в рабство, и неоднократно запрещались императорами, но изжить их не удавалось.

Обострение социальных противоречий

В таких условиях снова до крайности обострились социальные противоречия Эксплуатируемые массы, к которым теперь равно принадлежали рабы, колоны, городская беднота, разоряющиеся крестьяне, готовы были восстать. Муниципальные землевладельцы хотели, чтобы правительство защищало их от земельных магнатов, помогало городам и охраняло городскую автономию. Крупная землевладельческая знать добивалась передачи в её руки императорских сальтусоп. В лице императора она хотела иметь главным образом военачальника, который содержал бы сильную армию, обеспечивал бы знать рабочей силой за счёт пленных «варваров» и держал бы в повиновении ненавистную ей «чернь».

На последнем особенно настаивала аристократия восточных провинций, обеспокоенная городскими волнениями. «Свобода черни — гибель лучших»,— писал историк начала III в. Дион Кассий, крупный землевладелец Вифинии, сенатор и консуляр. В написанном им труде по римской истории он изложил программу своего класса. В эту программу входили: полное уничтожение городской автономии; подавление всякой самостоятельной мысли, что должно было достигаться однотипным обязательным государственным образованием и изгнанием философов и религиозных проповедников; беспощадная расправа со всякими мятежниками; сильная власть императора, опирающегося на «лучших», т. е. самых богатых людей. Западная знать, ещё не испытавшая к началу III в. всей силы сопротивления масс, наоборот, была против укрепления центральной власти, предпочитая некоторую самостоятельность. При известных условиях она готова была даже отпасть от Рима и устроиться независимо.

К этим противоречиям прибавилось и ослабление связи между отдельными частями империи. За первые два века в ряде провинций развилось сельское хозяиство и создалось собственное ремесло, сделавшее их независимыми от ввоза. Рост не связанных с рынком латифундий, где жило много ремесленников, обслуживавших нужды господ и колонов, также вёл к упадку торговли. Всё это способствовало укреплению местных элементов. Снова возрождаются местные языки; оживляются местные культы, местные традиции. В Галлии вместо роскошной керамики, повторявшей арретинскую, изготовляется посуда старого кельтского образца. В Дакии родители, носившие римские имена, называют своих сыновей в честь старых дакийских правителей Регебалами и Децебалами; в Сирии и Египте возрождается литература на местных языках. В восточных провинциях всё более крепнут про-псрсидские симпатии. Низы искали в союзе с персами защиты от римского гнёта, богатые купцы — торговых выгод.

Политическая борьба. Роль армии

Все эти различные социальные группы желали видеть у власти такОго императора, который осуществлял бы их программу. Поэтому для III в. характерна чрезвычайно быстрая смена императоров, причём они почти все погибали насильственной смертью. Те из них, которые продолжали политику Флавиев и Антонинов, т. е. стремились опираться на городских средних землевладельцев и рабовладельцев, вследствие упадка городов вынуждены были искать новых путей. Их попытки поднять экономический уровень городов были бесплодны, и сами они, нуждаясь в деньгах, действовали противоречиво, переобременяя декурионов всё новыми сборами и повинностями. Они принуждали их продолжать исполнять свои обязанности, насильно возвращая в родные города тех, кто пытался перейти на положение колонов, стать солдатами или просто бежать. Единственной надёжной опорой императорской власти в III в. становится армия.

Армия в это время была не только вооружённой, но и социальной силой. Ветераны, а отчасти и солдаты, значительная часть которых состояла из сыновей ветеранов, в социальном смысле были наиболее близки к средним землевладельцам: обычно ветерана наделяли участком, равным имению среднего декуриона. Эти наделы, обрабатывавшиеся рабами, принадлежали им на таких же правах полной собственности, как и имения декурионов, тогда как земли крестьян-общинников считались собственностью государства. Жалованье и экстраординарные дарения, которые они получали во время службы, составляли довольно большую сумму, что позволяло им содержать рабов и вести хозяйство на основе связи с рынком, т. е. так же, как вели его городские землевладельцы. Юридически ветераны приравнивались к декурионам. Привилегированное положение в городах и сёлах и воспитанная двадцатилетней службой преданность Риму делали их надёжной опорой империи. За счёт усиления ветеранского землевладения мог временно возродиться тот социальный слой средних рабовладельцев, который господствовал в империи в I—II вв.

В тех провинциях, где латифундии вытеснили мелких и средних землевладельцев, оставалось мало населения, способного идти в армию. Зато в прирейнских и придунайских областях, где мелкое землевладение оставалось почти нетронутым из-за отсутствия латифундий, резервы для армии были очень велики. С III в. именно отсюда выходит большая часть солдат, здесь же они получают и землю после отставки. За счёт разложения общины, которое ускорялось тем, что часть земли переходила в руки ветеранов, выделяется слой частных землевладельцев, растут виллы, развивается ремесло, обслуживающее их потребности. Эти области становятся последним очагом рабовладельческих отношений, последним оплотом империи. Однако то, что развитие этих областей началось в период общего упадка и кризиса рабовладельческой формации, наложило на них своеобразный отпечаток.

Уже мало создаётся здесь новых городов; даже такой значительный центр, как Могонтиак на Рейне (Майнц), остаётся селом вплоть до поздней империи; рабовладение развивается незначительно, и главным объектом эксплуатации становятся разоряющиеся общинники. Рост провинциального сепаратизма делал солдата, несмотря на его преданность императору и римским богам, в первую очередь патриотом родного села и почитателем местного сельского бога. Даже служа в Риме, уроженец Паннонии или Мёзии сооружал алтарь местному богу вместе со своими односельчанами, служившими с ним в одной воинской части. Если ещё во II в. всякий солдат считал своей родиной Рим и своей семьёй — товарищей по оружию, то в III в. он, наоборот, твёрдо йомнил, что он «по рождению» фракиец или паннонец, и не порывал связи с земляками. В этом была слабость армии III в. как вооружённой силы и её преимущество как силы социальной. Связь со средними и мелкими землевладельцами заставляла её разделять их ненависть к земельным магнатам и поддерживать сильную центральную власть, которая могла бы обуздать крупных собственников.

Внешне это противоречие выражалось в борьбе «сената» и «армии», «сенатских» и «солдатских» императоров. Первые старались уменьшить влияние армии, набирая солдат за пределами империи и развивая систему военной колонизации на границах, где солдат-землевладелец не мешал собственникам латифундий. Они вели агрессивную внешнюю политику, чтобы пополнить за счёт пленных количество поселённых на пограничных землях солдат-колонистов и колонов, и не мешали магнатам «округлять» свои владения и эксплуатировать земледельцев. «Солдатские» императоры пытались поддержать города, практиковали массовые конфискации латифундий, увеличивая свои земли и земли солдат, повышали налоги, чтобы увеличить жалованье солдатам, предпочитали большей частью откупаться от внешних врагов контрибуциями, поскольку солдаты и горожане удовлетворялись наличным количеством рабов и не были особенно заинтересованы в колонах. «Солдатские» императоры старались под видом защиты «маленьких людей» от сильных сохранить свободное население и не дать ему превратиться в фактических подданных крупных собственников.

Эта борьба затихала только перед лицом поднимавшихся на борьбу народных масс, равно страдавших от эксплуатации земельных магнатов, от средних землевладельцев, перекладывавших на их плечи тяжесть налогов и повинностей, от императорских чиновников, прокураторов, кондукторов, от насилий и грабежей солдат, от управляющих частными латифундиями, которые, несмотря на то, что сами они обычно выходили из рабов, безжалостно притесняли своих бывших собратьев по классу.

49

ДОМИНА́Т (лат. dominatus, от dominus — господин, владыка), политическая система поздней Римской империи (4-5 вв.), установленная императором Диоклетианом в конце 3 века. Основы домината были заложены реформами императоров Диоклетиана и Константина I, вызванными социально-политическим кризисом третьего века. Их цель — создание сильной абсолютной монархии для укрепления социальной и политической стабильности.

Император провозглашается повелителем, господином, «живым законом». Вводится пышный придворный церемониал. Число провинций удваивается и достигает 100. Они объединяются в 12 диоцезов во главе с викариями, а те — в четыре префектуры во главе с префектами претория. Складывается система центральных ведомств, главы которых входят в Государственный совет (консисторию). Появляется тайная полиция. Военная власть отделяется от гражданской, а войско разделяется на пограничное и походное и начинает пополняться за счет мобилизованных рекрутов и добровольцев из германских племен, расположенных за пределами империи.

Государство активно вмешивается в хозяйственную жизнь, являясь собственником многочисленных поместий, рудников, ремесленных мастерских и пытаясь поддерживать фиксированные цены на товары и услуги. Города теряют значительную часть своего имущества и автономии. Городская верхушка (куриалы), ремесленники и торговцы, объединенные в коллегии, а также арендаторы земли в латифундиях (колоны) в фискальных целях закрепощаются государством, превращаются в наследственных исполнителей определенных повинностей. Христианство получает официальное признание и постепенно становится господствующей религией, христианская церковь приобретает политическое влияние. Империя разделяется на Западную и Восточную (395), формально оставаясь единым государством под управлением двух императоров.

При доминате окончательно складывается многочисленный иерархически организованный бюрократический аппарат со сложной системой чинов, степеней и рангов. Служащие делятся на гражданских, военных и придворных, а также на высших чиновников и канцеляристов. Высшие чиновники принадлежат к привилегированному сенаторскому сословию, назначаются лично императором и занимают каждую должность в течение года, обладая административной и судебной властью. Фактически делами распоряжаются их помощники из числа профессиональных чиновников (официалы), проводящие на службе всю жизнь. Для режима домината характерна атмосфера взаимной слежки, интриг и доносов, коррупции, произвола и религиозных гонений. Вместе с тем сохраняются остатки традиций античной государственности: императорская власть не считается наследственной, служилая аристократия отсутствует, за населением признается право высказывать свое мнение о властях.

РЕФОРМЫ ДИОКЛЕТИАНА И КОНСТАНТИНА ПО УКРЕПЛЕНИЮ ИМПЕРИИ. УСТАНОВЛЕНИЕ СИСТЕМЫ ДОМИНАТА

 

Приход к власти императора Диоклетиана открывает новую, последнюю стадию в развитии римского рабовладельческого общества и государства: эпоху поздней Римской империи, продолжавшуюся около двухсот лет (со времени прихода к власти Диоклетиана в 284 г. до свержения по следнего римского императора Ромула Августула в 476 г.). Именно в этот период шло разложение и перерождение рабовладельческой системы хозяйства, вызревание новых, протофеодальных отношений как определенного социально-экономического уклада. По своему историческому значению период поздней Римской империи был эпохой социальной революции, в ходе которой завершалась одна социально-экономическая формация — рабовладельческая и рождалась другая — феодальная. 1. Реформы Диоклетиана. Установление домината. Кризис III в. поставил Римское рабовладельческое государство на край гибели. К концу III в. он стал ослабевать, хотя к моменту прихода к власти Диоклетиана социально-политическая обстановка в Империи была еще достаточно сложной. В Галлии бушевало восстание багаудов. Восставшие галльские земледельцы, колоны, беглые рабы, представители местных племен, которых поддерживали воинские части, укомплектованные из местных жителей, контролировали значительную часть Центральной Галлии, создали собственную организацию управления; и даже избрали своих императоров — Аманда и Эли-ана (их имена сохранились в источниках). Багауды уничтожили римскую администрацию, громили виллы галльских и римских магнатов. Воспользовавшись напряженным положением в Галлии, начальник римского флота в Британии Караузий в 287 г. объявил себя императором, захватил Британию и Северо-Западное побережье Галлии. Неспокойно было в Мавритании, где волновались местные племена берберов, бедные земледельцы, колоны. Племенные союзы франков и алеманов угрожали прорывом рейнской границы. На Евфрате хозяйничали персидские войска. Новому императору пришлось решать сложные задачи по стабилизации общей обстановки. Для подавления восстания багаудов, восстановления спокойствия в Галлии и на рейнской границе был послан опытный полководец Максимиан, который в 286 г. провозглашается августом, т. е. полномочным соправителем Диоклетиана с правом управлять западной половиной Империи и резиденцией в Медиолане. Сам Диоклетиан, избравший своей резиденцией Никомедию, расположенную относительно близко от угрожаемых границ на Дунае и Евфрате, управлял восточной половиной Империи, включая Балканский полуостров. Разделение управления Империей между двумя соправителями было началом целого ряда крупных реформ, проведенных Деоклетианом, которые привели к серьезным изменениям государственной и социально-экономической структуры римского общества в IV—V вв. Денежная и налоговая реформа. Диоклетиан проводил экономические, административные и военные реформы. Они были порождены практической необходимостью. Нужна была боеспособная армия и разветвленная администрация, чтобы держать в повиновении подданных, защищать имперские границы и нападать на соседей. Для этого требовались большие средства. А их недоставало. Поэтому прежде, всего Диоклетиан попытался нормализовать денежное обращение, прекратив выпуск низкопробной монеты. Уже в 286 г. он приступил к проведению денежной реформы, приказав выпускать новую полноценную золотую монету. Была выпущена и новая медная монета. Однако реформа не удалась, так как реальная стоимость золота в слитках не соответствовала объявленной, несколько заниженной стоимости новой золотой монеты. Выпускавшиеся новые золотые и серебряные монеты быстро исчезали из обращения, и Диоклетиану пришлось возобновить чеканку низкопробной монеты. Диоклетиан изменил систему сбора налогов — отныне большая часть их взималась не деньгами, а натурой. Для точной раскладки налогов в 289—290 гг. была произведена всеобщая перепись населения Империи. Ежегодная сумма налогов устанавливалась на 5 лет, но по истечении пятилетнего срока вносились соответствующие поправки. Через 15 лет всеобщая перепись населения повторялась. В основу налогообложения были положены земля и обрабатывающие ее люди. После всеобщей переписи ввели поголовную подать (капитацию), которую было обязано платить все население Империи. Для всей Империи, включая Италию (без ее южных территорий, приписанных к городу Риму, жители которого по-прежнему освобождались от уплаты налогов), были установлены единые размеры налогов и способы их взимания. Городские жители — ремесленники, торговцы — вместо поземельного платили подушный налог в тех же размерах, что и плательщики анноны. Эта система налогообложения с подробным учетом налогоплательщиков при помощи тщательно составленных описей — кадастров — была заимствована из практики восточноэллини-стических государств, и прежде всего Египта. Материальная ответственность за поступление налогов с колонов и помещенных на землю ра(5ов была возложена на землевладельцев. За налоги городских жителей отвечали куриалы — члены городских управлений (курий). Реформа налогов, проведенная Диоклетианом, способствовала прикреплению основной массы сельского и городского населения (колонов и ремесленников) к месту жительства и профессии. Прикрепленность к месту жительства налогоплательщиков гарантировала казне полное поступление налогов, а магнатам, кроме того, — постоянную рабочую силу. Военная и административная реформы. Постоянное военное напряжение при слабой подвижности пограничных армий, состоявших из воинов, проживавших со своими семьями в пограничных деревнях, требовало проведения военной реформы. Диоклетиан приступил к ней вскоре после своего прихода к власти. Но завершилось преобразование армии при его преемнике Константине уже в IV в. Кроме старой, организованной еще при Септимии Севере пограничной армии были сформированы подвижные маневренные войска. Они были расквартированы в городах и по приказу императора образовывали малые или большие действующие армии. Так как контингенты войск были увеличены и условия службы в армии ухудшились, то добровольцев для ее пополнения уже не хватало. Диоклетиан обязал землевладельцев поставлять в армию определенное в зависимости от размеров их земельных владений количество воинов из числа проживавших на их землях колонов и сельскохозяйственных рабочих. Таким образом, и военная реформа способствовала прикреплению колонов, так как магнаты стали теперь более жестко пресекать их попытки покинуть свои хозяйства. Варваризация армии, начавшаяся еще во II в. и прогрессировавшая в III в., в результате военной реформы Диоклетиана еще более усилилась. Пограничные военные поселения, образовывавшие местные армии, кроме своей малоподвижности были неудобны еще и тем, что местные военачальники нередко провозглашали себя императорами. После введения маневренных армий центральная власть укрепилась. Опираясь на них, Диоклетиан и Мак-симиан сумели подавить восстания вн>1ри империи и достичь некоторых успехов в войне с персами. Как мероприятие, вытекавшее из потребности подавлять восстания в провинциях и усилить оборону границ, эта военная реформа временно себя оправдала. В обстановке борьбы с народными восстаниями, узурпаторами, варварскими племенами, с Персидской державой становилось все очевиднее, что разделения Римской империи на две части недостаточно. Кроме того, процессы экономического обособления провинций зашли так далеко, что управлять ими из двух центров: Никомедии и. Медаолана — было трудно. С целью укрепления центральной власти Диоклетиан присвоил себе и Максими-ану имена Иовия и Геркулия, т. е. сыновей Юпитера и Геракла, подчеркнув тем самым божественное происхождение императорской власти. Кроме того, в 293 г. он провел дальнейшее разделение Империи. Одного из своих высших командиров' — Гая Галерия Диоклетиан провозгласил своим помощником и соправителем и присвоил ему звание цезаря. Из восточной половины империи Галерию был выделен в управление Балканский полуостров (кроме Фракии) с резиденцией в городе Сирмиуме. Одновременно западный август Максимиан в Медиолане провозгласил своим помощником и соправителем, также с титулом цезаря, Флавия Констанция Хлора. Он передал ему в управление Галлию и Британию. Резиденцией Констанция Хлора был город Августа Треверов (совр. Трир). Оба были провозглашены цезарями в один и тот же день. Августы женили их: один — на своей дочери, другой — на падчерице и усыновили. В дальнейшем предполагалось, что по истечении 20 лет со времени прихода к власти Диоклетиана и Максимиана оба августа отрекутся от престола и возведут в этот сан своих цезарей, которые, в свою .очередь, должны были провозгласить цезарями двух своих полководцев. Эта система центральной власти в Империи получила название тетрархии, т. е. власти четырех. Вместе с обожествлением двух августов эта система предполагала сочетание абсолютизма с военно-административной оперативностью. Кроме того, обожествление императоров, доступ к которым теперь был обставлен сложным церемониалом, заимствованным с Востока, главным образом у персидского царского двора, затрудняло покушения на императоров, что было обычным явлением в III в. Разделение верховной власти между четырьмя авторитетными полководцами с перспективой у двух младших по званию цезарей сделаться августами сокращало возможность появления узурпаторов. Предполагалось, что система тетрархии с усыновлением цезарей упорядочит преемственность центральной власти. Высшей властью обладал старший август. Известен случай, когда потерпевшего поражение от персов Галерия недовольный Диоклетиан вызвал на доклад и, прежде чем выслушать, заставил в императорском одеянии, усыпанном алмазами, на виду у всех пробежать более полутора километров за своими носилками. Диоклетиан приступил и к административной реформе провинциального управления. Провинции, в свое время возникавшие по мере завоевания римлянами новых территорий и сохранявшие примерно свои старые границы, Диоклетиан разукрупнил и заменил новыми. Новых, меньших по размерам провинций было организовано 100, а Рим был выделен в особую, 101-ю административную единицу. Администрация новых провинций теперь тщательно следила за населением, быстрее предупреждала или подавляла волнения, лучше собирала налоги. Создание новых провинций, не совпадающих с исторически сложившимися границами, должно было, кроме того, подорвать усилившийся в III в. сепаратизм старых провинций, способствовать укреплению единства Империи, Военное командование было отделено от гражданской администрации. Несколько провинций объединялись в диоцез. Диоцезами управляли викарии, назначавшиеся императорами. Наместники провинций назывались ректорами, они подчинялись викариям. Ректоры особо важных провинций подчинялись непосредственно императорам. Рим — глава мира — сохранил свое прежнее устройство, но фактически перестал быть столицей, его сенат превратился в совет города Рима. Во всей Империи устанавливалась единообразная бюрократическая система с целым рядом инстанций, с переходами от низших канцелярий и должностей к высшим. Новая политическая система должна была нормализовать внутреннюю жизнь в стране, укрепить центральную и местную власть, а следовательно, упрочить положение господствующего класса Римской рабовладельческой империи. Упорядочение военной, административной и налоговой систем стало приносить свои результаты. В 296 г. Диоклетиан подавил восстание в Египте. С большим трудом, но все же удалось оттеснить персов в 298 г. за пределы Империи. Затянувшиеся восстания в Африке и Мавритании были наконец жестоко подавлены в 297 г. Максимианом. Эдикт о твердых ценах и заработной плате. Содержание возросшего военно-бюрократического аппарата требовало все больших расходов. Население страдало от увеличившихся налогов, продолжавшегося роста цен на товары и неустойчивости денежной системы. Это отражалось на поступлении налогов. И Диоклетиан в 301 г. издал эдикт о твердых ценах на продаваемые товары и о твердых ставках заработной платы. Эдикт был направлен на борьбу со спекуляциями и ростовщичеством. Дороговизна была такой, что воин за самую простую вещь нередко платил все полученное им жалованье. За продажу товаров выше установленных цен полагалось наказание вплоть до смертной казни. На некоторых рынках были сооружены плахи, возле которых дежурили палачи, готовые немедленно привести в исполнение приговор злостному спекулянту. Эдикт о ценах и заработной плате преследовал цель облегчить положение широких масс населения Империи путем приведения в соответствие рыночных цен и реальной заработной платы. Однако цены и ставки заработной платы были вычислены произвольно и не могли быть едиными для огромной Империи, отдельные части которой оставались хозяйственно обособленными, имели различный уровень экономического развития. Несмотря на жесткие меры, эдикт с самого начала выполнялся плохо и после Диоклетиана был официально отменен. 1. Религиозная политика Диоклетиана. Борьба с христианской церковью. Последним значительным мероприятием Диоклетиана была борьба с христианством, которое к этому времени распространилось в городах и частично в армии, имело разветвленную и хорошо организованную церковную администрацию. Христианство исповедовали часть вельмож, даже жена Диоклетиана и его дочь. Христиане оказывали пассивное сопротивление недавно утвержденному культу двух августов, выступали против почитания древних богов, т. е. против тех основ, которые, .по мысли Диоклетиана, приверженного к древнеримским традициям, должны были идеологически объединить подданных с трудом воссоединенной Империи. Жестокий гнет налоговой и военно-административной системы, установленной обожествленными императорами, способствовал проявлению оппозиции к новому режиму в религиозной форме отрицания прежде всего божественности императоров. Это благоприятствовало дальнейшему распространению христианства. Но главной причиной, вызвавшей при Диоклетиане жестокое гонение на христиан, была хорошо налаженная и обладающая большими средствами церковная администрация во главе с епископами. Диоклетиан, по-видимому, усмотрел в ней организацию, параллельную государственной и, следовательно, мешающую окончательному укреплению единства государства, а потому подлежащую уничтожению. В феврале 303 г. был обнародован первый эдикт против христиан. За ним в скором времени последовали еще три. Было запрещено отправление христианского культа. Приказывалось разрушать церкви и сжигать христианские книги. Имущество христианских общин конфисковывалось. Каждый христианин должен был публично отречься от своей веры и принести жертвы божественным императорам и языческим богам. В числе других это должны были сделать жена и дочь Диоклетиана. Христиане, отказавшиеся выполнять эдикты, подвергались преследованиям, пыткам, тюремному заключению и даже смертной казни; их имущество конфисковывалось. Однако столь суровые меры наказания не сломили христиан, наоборот, их организации приобрели еще больший авторитет. Этому способствовало и то, что римская религия, возникшая в незапамятные времена, несмотря на все изменения, уже не соответствовала уровню и характеру социально-экономического и идеологического развития. 3. Междоусобная борьба за власть между преемниками Диоклетиана. Победа Константина (306—337 гг.). В 305 г. Диоклетиан и Максимиан в торжественной обстановке отказались от власти и ушли в отставку. Августами были провозглашены бывшие цезари: Галерий — для восточной половины, Констанций Хлор — для западной половины Империи. Августы избрали себе заместителей — цезарей, как это было задумано в свое время Диоклетианом. Однако не прошло и года, как вся система тетрархии была нарушена провозглашением в разных местах Империи новых августов и цезарей, между которыми началась ожесточенная борьба за власть. "В этой борьбе постепенно выдвинулся на первое место сын Констанция Хлора от первого брака Константин. (Его мать Елена в молодости была простой служанкой в солдатской таверне.) Уже в юношеском возрасте Константин проявил себя смелым, рассудительным воином и командиром, чем снискал популярность в войсках, которыми командовал его отец. После неожиданной и ранней смерти Констанция Хлора в 306 г. британские легионы провозгласили Константина цезарем, а август Галерий, опасаясь недовольства сильной западной армии, был вынужден признать это провозглашение. Во вспыхнувшей затем борьбе за власть над всей Империей между Галерием и вернувшимся к управлению государством Максимианом и его сыном Максенцием Константин проявил завидную осторожность, выжидая истощения сил воюющих сторон, постепенно наращивая свои силы и политическое влияние. После смерти Галерия в 311г., когда старшим августом стал Лициний Лициниан, Константин заключил с ним союз, направленный против Максенция, управлявшего центральной областью Империи Италией и африканскими провинциями. Выждав удобный момент, Константин повел свои галльские войска в Италию. Решающее сражение с Максенцием произошло под Римом у местечка Красные скалы в 312 г. Христианская легенда передает, что в решающий момент битвы над легионным значком, под которым сражался Константин, появился христианский крест с надписью «Сим победишь». Максенций был разбит и утонул в Тибре. Константин стал повелителем западной половины Империи, а его союзник Лициний, разгромив своих соперников на Востоке, стал августом ее* восточной половины. Новые августы ненавидели и боялись друг друга. На первых порах объектом их острых разногласий был вопрос о том, кто должен управлять провинциями Балканского полуострова. В результате войны 314—316 гг. Константин добился перехода Балканского полуострова, кроме Фракии, под свою власть и между ним и Лицинием был заключен мир. Константин стал претендовать на положение старшего августа, с чем Лициний был вынужден мириться. Воспользовавшись затруднительным положением последнего во время нападения готов на Фракию в 323 г., Константин под предлогом борьбы с готами захватил Фракию, а когда Лициний попытался вытеснить своего вероломного союзника из этой области, это привело к войне, в которой Лициний был разбит, низложен с престола и вскоре убит. В 324 г. Константин стал единственным правителем всей Римской империи. 4. Развитие домината при Константине. Завершение социально-экономических, политических и военно-административных реформ. Внутренняя и внешняя политика Константина были прямым продолжением ре: форм Диоклетиана. В 314 г., сразу после прекращения наиболее острого периода междоусобий, Константин провел новую денежную реформу, устранявшую основной недостаток реформы Диоклетиана. За годы, прошедшие между двумя реформами, удалось вычислить более точную стоимость золота в слитках, в результате чего и была выпущена новая золотая монета солид весом в Уте часть римского фунта. Она сделалась основной монетой и единицей счета сначала в западной половине, а потом во всей Империи. Стабильность новой денежной системы укрепилась еще и потому, что в ее основу было положено одно золото. Из серебра стали чеканить только мелкую разменную^ монету. Стабилизация денежной системы дала1 возможность восстановить некоторые денежные сборы, замененные в прошлом натуральными повинностям^. Оживились денежные сделки на рынках. Но по-прежнему кроме монеты в обращении продолжали ходить слитки золота и серебра с клеймами финансовых чиновников, удостоверявших их вес и качество. Натуральные отношения внутри обширных императорских хозяйств существенно не изменились. На протяжении всего правления Константина издавались эдикты с целью упорядочения поступления в казну налогов и обеспечения рабочей силой сельского хозяйства и ремесел. Продолжалось начавшееся при Диоклетиане прикрепление к месту жительства и работы куриалов, ремесленников и колонов. Материально-ответственным за поступления налогов от горожан — куриалам — запрещались переселения из родного города и уклонения от выполнения муниципальных повинностей. Если обнаруживали куриалов, которым удалось поступить в армию или в имперскую администрацию, то их немедленно возвращали в свои курии, потому что их обязанности были не только пожизненными, но и наследственными. Куриалы разорялись, так как были обязаны из своих средств погашать недоимки по сбору налогов. Их ряды принудительно пополнялись новыми состоятельными людьми, в том числе сыновьями ветеранов, если они по каким-либо причинам не поступали на службу в армию.  Начавшееся еще при Диоклетине прикрепление к земле колонов продолжалось и получило законодательное оформление в конституции Константина «О беглых колонах», изданной в 332 г. Уход колонов приводил к запустению или к ухудшению обработки больших участков земли. Это вело к затруднениям при сборе налогов, так как налоги могли поступать полностью только при условии обработки всех земель. Император приказывал возвращать беглых колонов в имения, к которым они были приписаны, и в наказание заставлять их работать закованными в цепи, как рабов. Лица, принимавшие и укрывавшие беглых колонов, должны были платить налоги, следуемые с этих колонов. Правительство и магнаты были заинтересованы в том, чтобы вся земля, пригодная для сельского хозяйства, была обработана и снабжена рабочей силой. Успешные пограничные войны, которые вел Константин, способствовали увеличению числа колонов за счет военнопленных — варваров. Таким образом ускорялся процесс варваризации Империи. Высокие налоги и злоупотребления имперских чиновников привели к возникновению еще одного важного социального явления — патроциния. Патронат — пребывание под покровительством сильного человека — издавна был известен в Риме. Но теперь он принял особые формы и распространение. Мелкие свободные крестьяне в деревнях, ремесленники и куриалы в городах, спасаясь от административного и налогового гнета, добровольно переходили под патроцинии местных магнатов и становились их колонами. Свои земельные участки они отдавали магнатам и получали их снова уже в прекарное владение. Кроме того, такие колоны получали от принявших их под патроцинии господ защиту от притеснений властей. Успешно начатая Диоклетианом военная реформа была завершена при Константине. Деление на пограничные и маневренные войска оставалось. Но маневренные войска, сделавшиеся военной опорой домината, были разделены на две категории. Из общей массы маневренных войск были выделены более привилегированные воинские части — дворцовые войска, расположенные в Риме и других столицах Империи. Отрады преторианцев были расформированы. Их место заняли отряды дворцовой стражи. При Константине еще в большей степени, чем при Диоклетиане, армия пополнялась отрядами из варварских племен, так как Римское государство испытывало затруднения при вербовке воинов из местного населения, постепенно прикреплявшегося к месту жительства и профессиям. Профессия воина тоже становилась наследственной. Но в связи с упадком среднего и мелкого землевладения наделение земельными участками — обычная плата за военную службу — перестало привлекать жителей Империи. Варваризация армии отразилась на ее структуре. Размеры легионов были уменьшены. Число начальников соответственно увеличилось. Это было необходимо для усиления контроля над рядовым составом. Поступавшие на римскую военную службу зарвары приобретали римское гражданство. За заслуги они получали повышения, могли переходить на службу в дворцовую стражу, достигать значительных чинов. Так был открыт доступ выходцам из варварских племен к высшим должностям в Империи, характерный для дальнейшей истории домината. При Константине продолжалось развитие всей сложной политической и административной системы домината. К концу его правления организация домината, начатая Диоклетианом, была уже в значительной мере завершена и в дальнейшем функционировала без принципиальных изменений до самого падения Западной Римской империи. Ряд черт домината был унаследован Византией. Хотя тетрархия императоров была упразднена, деление Империи на четыре части для удобства управления осталось. Но теперь эти части назывались префектурами. Ими управляли назначаемые императором высшие чиновники — префекты претория. Должность префекта претория была превращена в гражданскую. Командование армией было изъято из рук префектов и передано военным магистрам, которых тоже было четыре: два начальника пехоты и два начальника конницы. Разделение военной и гражданской магистратур последовательно проводилось при доминате с целью ослабления самостоятельности местных властей, которые к тому же должны были взаимно контролировать друг друга и обо всем подозрительном доносить начальству. Сохранялось деление на диоцезы и провинции. Провинции состояли из нескольких небольших округов. Вся эта громоздкая административная система была основана на подчинении низших чиновников высшим по рангу и, наконец, префектам претория своей префектуры, за исключением военных магистров. Префекты претория и военные магистры подчинялись непосредственно императору, самодержцу, непогрешимому источнику законов. Они были также его советниками, членами его «священного дворца», состоявшего из родственников императора и группы вельмож, возглавлявших различные звенья бюрократического аппарата. Среди придворных гражданские и военные должности также были строго разделены. При священной особе доминуса находился высший совещательный совет — консисториум, который заменил существовавший раньше совет — консилиум. Этот совет назывался консисториумом потому, что его члены во время совещания стояли — они не имели права сидеть в присутствии императора. Всех членов консисториу-ма назначал по своему усмотрению доминус. Только он один имел в этом совете решающий голос. Все высшие чины в государстве были разделены на шесть категорий. Самой низшей из них была категория мужей «выдающихся», пятую категорию составляли мужи «совершеннейшие»,   четвертую —   «светлейшие», третью — «почтеннейшие», вторую — «сиятельные», наконец, первую — «благороднейшие». Выходцы из средних слоев большей частью выслуживались только до низшей, шестой категории, следующие же пять категорий были доступны только лицам сенаторского сословия, занимавшим высшие должности в имперской бюрократии. Все высшие управления назывались «священными», поскольку непосредственно зависели от «священного дворца» и доминуса. Например, управление сбором налогов с населения называлось «священной щедростью императора». Дворцовые должности, названия которых указывали на обслуживание личности императора, например начальник священного ложа, считались наивысшими в Империи. Роскошь и торжественность дворцового обихода, введенная Диоклетианом, еще более усилилась при Константине, который к драгоценной одежде доминуса добавил еще диадему. Доминус оставался прежде всего верховным военачальником. В этом отношении он продолжал зависеть от армии. В периоды конфликтов военная подоплека домината становилась более ясной, хотя власть доминуса кроме армии подкреплялась еще развитой и централизованной бюрократией, которая контролировала армию. 5. Религиозная политика Константина. Если почти во всех областях государственной деятельности Константин был последовательным продолжателем многочисленных реформ Диоклетиана, то в области религиозной политики он был его принципиальным противником. В отличие от Диоклетиана Константин оценил силу церковной организации и авторитет христианства среди самых различных слоев римского населения и армии. Если Диоклетиан усматривал в христианской церкви своего рода государство в государстве и полагал, что она ослабляет власть римского императора — доминуса и бога, то Константин увидел в христианском учении другие мотивы и понял, что христианство и его мощная церковная организация могут быть прочной опорой   абсолютной   власти   императора. К тому же как практический политик Константин видел безрезультатность религиозных преследований Диоклетиана, которые лишь накаляли внутреннюю обстановку в Империи. Поэтому Константин принимает важное решение о примирении с христианской церковью и о ее решительной поддержке. Еще в 311 г. август Галерий отменил гонения на христиан. В 313 г. после побед 4над своими политическими соперниками Константин и Лициний в городе Медиолане издали свой знаменитый эдикт, известный в исторической литературе как Медиоланский, или Миланский. По этому эдикту христианская религия объявлялась равноправной со всеми другими религиозными системами. Конфискованное или разграбленное во время гонений церковное имущество должно было быть возвращено или за него выплачивалась компенсация. Еще до объявления Медиоланского эдикта Константин издал указ, по которому христианское духовенство было освобождено от всех личных повинностей в пользу государства. Это подтверждалось эдиктом 315 г., ограждавшим свободное проведение христианских молитвенных собраний. Представители христианской церкви и церковные общины получили права юридических лиц. Они могли приобретать и отпускать на свободу рабов, получать вклады и наследства, свободно распоряжаться своим имуществом. Христианские церкви получили право убежища. Было запрещено привлекать христиан к участию в языческих празднествах. Но, с другой стороны, если должность, которую занимал христианин, предполагала участие в таких празднествах, то это ему не возбранялось. Сам Константин продолжал оставаться язычником. У него во дворце справлялись языческие и христианские праздники. Он почитал Солнце Непобедимое, Аполлона — Гелиоса, Христа и других богов. Однако Константин часть языческих храмов закрыл и упразднил жреческие должности при этих храмах. Были конфискованы храмовые ценности. Но среди христиан в это время усилились разногласия. Они были порождены изменениями социального состава христианских общин. Усиление взаимных связей между ранее разобщенными христианскими общинами обнаружило разные варианты христианского вероучения. Недавние гонения тоже отразились на положении различных групп христиан. В годы преследований далеко не все христиане оказались достаточно стойкими. Среди колебавшихся были и епископы. Так, в Африке возникло мощное течение против карфагенского епископа, обвиненного в нестойкости. Движение возглавил пресвитер Донат и оно известно под названием донатизма. Популярность Доната в Африке была так велика, что впоследствии его самого избрали епископом Карфагена. В этом течении в религиозной форме отразился сепаратизм африканских провинций, который никогда не удавалось полностью ликвидировать. Социальный состав последователей Доната был пестрым. К донатистам примкнули и низшие слои африканского населения, которые в религиозной форме выражали стихийный протест против социального неравенства и возникшего союза христианской церкви с Империей. Они начали объединяться в отряды и нападать на местных богачей, в особенности на ростовщиков и даже на представителей разбогатевшего высшего духовенства. Впоследствии они получили название циркумцел-лионов (бродящие вокруг жилищ). Циркум-целлионы считали себя хранителями раннехристианской добродетели, когда христианство было религией бедняков. Официальная церковь осудила движение донатистов. Правительство Константина отнеслось к дона-тизму враждебно. Почти одновременно с донатизмом в христианстве возникло другое оппозиционное течение. В Египте александрийский пресвитер Арий выступил против утвердившегося учения о том, что Христос равен богу-Отцу. Он утверждал, что Христос не «единосущен», а «подобносущен» богу-Отцу, что он существовал не извечно и является не богом, а посредником между богом и людьми. В возникшем остром религиозном споре главным противником Ария и сторонником ортодоксальной христианской доктрины был александрийский епископ Афанасий. Арианство получило распространение в Империи, так как фактически было попыткой компромисса между христианской и античной идеологией неоплатоников с их учением о промежуточном существе, осуществляющем связь между богом и людьми. Это была одна из попыток осмыслить христианство с точки зрения интеллигентного античного язычника. Константин, поддерживавший христианскую церковь, естественно, был противником всяких раздоров в ее среде. Он стремился к примирению группировок, потому что полемика ослабляла церковную организацию. Слабо разбираясь' в христианском учении, Константин отстаивал традиционную точку зрения о полном равенстве Христа и бога-Отца. К тому же это равенство укрепляло и возвеличивало власть доминуса, который, таким образом, опирался на божье покровительство, а не на покровительство божьего посредника, как это выходило согласно учению Ария. Кроме того, Константин заподозрил в арианстве проявление египетского сепаратизма. В борьбе с донатизмом Константин созывал съезды — соборы епископов — еще тогда, когда был правителем западной половины Империи. А сделавшись ее единым главой, он сразу решил созвать собор всех епископов Запада и Востока для того, чтобы покончить с религиозными разногласиями. Собор состоялся в 325 г. в малоазийском городе Никее. Он получил название 1-го Вселенского, т. е. представлявшего не какую-либо часть или половину, а всю римскую «Вселенную», всю Римскую империю. Открыл заседание еще остававшийся язычником и великим понтификом Константин. Прения на соборе были бурными. Константин настаивал на том, чтобы враждующие стороны пришли к соглашению на ортодоксальной основе, и под давлением Константина большинство епископов осудило арианство. Два епископа, отказавшиеся подписать решение Никейского собора, и сам Арий были прокляты и сосланы. Но арианство, как и донатизм, продолжало существовать и достигло своего наибольшего распространения после смерти Константина. Кроме того, на соборе в Никее был принят церковный христианский календарь (распределение христианских праздников по месяцам и числам), а также была уточнена система христианской иерархии. Епископы Рима, Александрии и Антиохии получили звание патриархов, а первые два — почетные звания пап. Во главе клира провинций были поставлены архиепископы, а в городах клир возглавляли епископы, послушно выполнявшие все указания имперской администрации. 6. Перенесение столицы Империи в Константинополь. Окончательное оформление домината. Во время борьбы за власть у Константина не было постоянной резиденции. Рим еще в конце III в. перестал быть резиденцией императоров. Восточная часть Империи относительно меньше, чем западная, подвергалась набегам варварских племен, была более однородна по своей культуре и более развита в экономическом отношении. Здесь, неподалеку от малоазийской Никомедии, столицы августов Диоклетиана и Галерия, на европейском берегу Боспора Фракийского находился древнегреческий город Византии. Он стоял на пересечении морских и сухопутных путей, на полуострове, надежно защищенном природой. В него и перенес Константин столицу Империи и дал ему новое название: Новый Рим — Константинополь. Расширение городской территории древнего Византия, постройка роскошных зданий, дворцов, стадиона и ипподрома, терм и библиотек начались около 328 г., а в 330 г. состоялось освящение и провозглашение города новой столицей. Торжество сопровождалось христианскими и языческими обрядами, причем император Константин был обоготворен в качестве Гелиоса, а город Константинополь посвящен богине Тюхе — благоприятной судьбе. В новую столицу были перевезены произведения искусства из разных городов. В Константинополе был создан свой сенат из части сенаторов, переселившихся из Рима и вновь назначенных Константином. Как и в Риме, была учреждена должность городского префекта. Константинопольский плебс стал пользоваться такими же льготами, как и римский. Новая столица не была связана со старыми римскими традициями, что было удобно для развивающегося домината. Последние годы жизни Константин провел в Константинополе и его окрестностях. Умер он в 337 г. Незадолго до смерти Константин стал христианином, приняв крещение от сочувствовавшего арианам епископа Евсевия. Сенат по традиции обожествил умершего императора. Последние обстоятельства указывают на сохранение сложной политической и идеологической обстановки во все время правления Константина. Божественный доминус одновременно был императором милостью христианского бога. В условиях привычного для большей части населения многобожия в этой двойственности не было противоречия. По-видимому, не ощущал его и сам Константин, несмотря на то что своим отношением к христианству он решительно исправил ошибку религиозной политики Диоклетиана. Но угасавшая античная религиозно-философская идеология была еще сильна, особенно в восточной половине Империи. Поиски компромисса между античным и христианским мировоззрением оказали влияние и на самого Константина, проявившего себя сначала противником Ария, а позже, перед смертью, принявшего крещение от епископа, сочувствовавшего арианам. Система домината, выдержавшая проверку временем, получила при Константине большую стройность и единообразие как в центральном аппарате, так и на местах. Хотя доминус по-прежнему оставался прежде всего военачальником, опиравшимся на зависимую от него и верную ему армию, но в дополнение к этой старой опоре римской императорской власти теперь действовали еще две разветвленные и мощные силы: бюрократия и христианство. Обе они были организационно отделены и от армии, и друг от друга. Это были три постоянные опоры домината и свя- -зующие Империю силы, которые должны были заменять фактически отсутствовавшее социально-экономическое единство. Пока светские и духовные магнаты, верхушка господствующего класса феодализировав-шейся поздней Империи нуждались в поддержке центральной власти, пока бюрократический аппарат мог получать свое содержание за счет более или менее исправного поступления налогов, а армия еще не была полностью варваризована, система домината обеспечивала эксплуатацию и подавление трудящихся масс внутри страны и защиту территории от все усиливавшихся нападений варварских племен.

50

ВОЗНИКНОВЕНИЕ И ПЕРВЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ХРИСТИАНСТВА

 

1. Религиозная жизнь Римской империи в 1—II вв. н. э. Одним из важнейших средств укрепления своей власти Август и последующие императоры считали поддержание древнеримской религии. Наряду с другими титулами они носили звание верховного жреца города Рима и Римского государства. Август и его преемники установили круг богов, почитаемых в Риме и провинциях, следили за состоянием храмов, устанавливали календарь празднеств, отпускали средства на содержание жречества. Они лично как верховные жрецы принимали участие в ряде религиозных церемоний, являвшихся обязательными для римских граждан. Однако уже в I в. до н. э. в высших слоях римского общества относились весьма скептически к древним наивным представлениям о богах и героях, а на выполнение религиозных церемоний, в особенности на различные формы гаданий, смотрели как на бессмысленные формальности. Не внесло изменения в отношение к религии населения города Рима и установление новых культов — почитания «гения» императоров, объявлявшихся после смерти «божественными», и почитания богини Ромы как божественной покровительницы всей Римской державы. О скептическом отношении к культу почивших императоров можно судить по сатирической поэме Сенеки «Апоколокинтозис», высмеивавшей объявление «божественным» императора Клавдия. Представители высших слоев римского общества I в. н. э. все больше склонялись не только к религиозному скептицизму, но и к философскому мировоззрению — стоицизму, изложенному в трактатах Сенеки, Эпиктета и в сочинении императора Марка Аврелия «К самому себе». Согласно учению стоиков, мир прекрасен и неизменен, отдельные проявления зла, подобно теням на картинах художников, не могут изменить его положительных качеств. Поэтому истинный мудрец должен выработать в себе спокойное отношение ко всему окружающему, он не должен привязываться к внешним благам, огорчаться в несчастьи. Счастье заключается в спокойствии духа, в сознании исполненного долга перед природой и обществом. Подобное философское учение как нельзя более подходило рабовладельческой знати Римской империи. Оно призывало к терпению низшие слои общества, угнетаемые римскими и местными рабовладельцами. Однако мировоззрение стоицизма было чуждо огромному большинству населения Римской империи. Среди масс городского и сельского плебса Италии и особенно провинций Империи вызывали большое сочувствие проповедники киники. Длинноволосые, бородатые, зачастую прикрытые одним рваным плащом, имея лишь посох да сумку для подаяния, учителя кинической философии бродили по городам и селениям, выступая с обличительными речами против знати. Киники учили, что богатство и знатность не дают счастья человеку. Счастлив по-настоящему может быть лишь тот, кто сведет до минимума свои потребности, отказавшись от всех удовольствий и радостей жизни. Зачастую речи киников, в которых они нападали на знать, вызывали неудовольствие власть имущих, что еще более усиливало симпатии к ним народных масс. Наиболее популярны в Римской империи были культы богов «спасителей», о которых их последователи рассказывали, что они победили смерть и нашли способы даровать верующим в них бессмертие в загробном мире. Тяжелое положение большинства свободной бедноты и рабов, невозможность добиться улучшения в земной жизни заставляли их искать надежду и утешение в иллюзорных религиозных учениях о загробной жизни «бессмертной души», о справедливом загробном суде, когда злые понесут должное наказание, а невинно страдавшие праведники получат «вечное» блаженство. В разных провинциях Империи, особенно в восточной ее части, еще в эллинистическую эпоху возникла вера в божественных спасителей, которые, будто бы явившись на землю, уничтожат зло и несправедливость и принесут людям справедливость и счастье. В ряде восточных стран издревле существовали культы богов-«стра-дальцев», умиравших и вновь воскресавших. Это Дионис в Греции, Осирис в Египте, Аттис в центральных областях Малой Азии, Адонис в Финикии. Вместе с ними почитались и их божественные супруги, считавшиеся покровительницами плодородия и материнства, — египетская Исида, «Великая мать» Кибела, финикийская Астарта. В основе этих верований лежало обожествление умирающей на зиму и воскресающей весной растительности, зарываемого в землю зерна, возрождающегося в виде нового растения. Но с течением времени (со II в. до н. э.) в древние мифы об умирающих и воскресающих богах угнетенные массы рабовладельческого общества стали вкладывать новое содержание — обещание вечной загробной жизни. Постепенно восточные культы умирающих и воскресающих богов-«искупителей» стали распространяться далеко за пределы стран своего возникновения, а их почитатели стали считать божество, которому они поклонялись, верховным, а в ряде случаев и просто единственным богом, повелевающим природой и людьми. После восточных походов Гнея Помпея был заимствован культ иранского божества Митры, а с первых лет принципата Августа все большее и большее распространение в западных провинциях Римской империи стал получать культ Исиды и Осириса. По верованиям поклонников Митры, этот бог, порожденный скалой, был защитником справедливости, света, воителем пославшего его на землю верховного божества — Ормузда. Постоянно сражаясь с темными силами зла, возглавленными злым божеством Ариманом, Митра убил олицетворение зла — громадного темного быка, из крови и мозга которого он сотворил полезные для людей растения и животных. По совершении своих подвигов Митра вознесся на небо, где он продолжает борьбу со злом. Однако в конце существования земного мира Митра снова спустится на землю, уничтожит огнем злых людей, а добрым, верующим в него, даст напиток бессмертия. Чтобы заслужить благоволение Митры, его почитатели омывались чистой водой, вкушали «священные» хлеб и вино, торжественно праздновали день рождения бога (25 декабря). Молельни в честь Митры с изображением его подвига (Митра убивает быка) были разбросаны по всей Римской империи. Основными почитателями Митры были воины, рабы и вольноотпущенники. Широкое распространение сначала в восточной части Римской империи, а с I в. н. э. в Италии получил и культ иудейского бога Яхве. В эллинистическую эпоху поселения иудейских ремесленников, купцов, воинов появились во многих городах Сирии, Малой Азии, Греции, а с I в. до н. э. — в Италии и даже в самом Риме. Многочисленное иудейское население вне пределов собственно Иудеи получило название диаспоры1. Где бы ни проживали выходцы из Иудеи, они продолжали почитать бога Яхве как единое божество. К началу современного летосчисления в Иудее сложилась богатая религиозная литература, называвшаяся иерусалимским жречеством торой (законом) или Священным писанием. В «священные» книги входили миф о создании богом Яхве Вселенной, земли, растительного и животного мира и первых людей — Адама и Евы, эпические сказания о легендарных предках и древних вождях, летописные своды и эротическая лирика, «пророческие» сочинения, предсказывавшие освобождение с помощью посланного Яхве вождя-освободителя — Мессии, который не только освободит «народ Яхве» от иноземного ига, но и сделает его «первым народом земли». Вера в появление Мессии особенно усилилась в эпоху эллинизма, когда Иудея оказалась под властью эллинистических царей, первоначально Птолемеев, а с конца III в. до н. э. — Селевкидов. С 30-х годов II в. до н. э. правителями Иудеи стали цари-жрецы («первосвященники») из дома Хасмонеев, опиравшиеся на совет жрецов иерусалимского храма Яхве (синедрион), многочисленных служителей храма — левитов, и учителей «закона» — знатоков и толкователей священной литературы. В середине I в. до н. э. в пылу ожесточенной междоусобной борьбы за власть иудейские правители обратились к Помпею с просьбой о помощи. Римские войска вторглись в Палестину, захватили Иерусалим и храм Яхве и превратили Иудею в зависимую от Рима страну. Сохраняя существование синедриона и верховных жрецов храма Яхве, позволяя им распоряжаться в вопросах религиозной жизни и внутреннего управления, римляне назначали в Иудею царями своих ставленников. Таким царем Иудеи был уроженец соседней с Иудеей области — Иду-меи — Ирод, управлявший страной под контролем римского легата Сирии и особого уполномоченного («прокуратора Иудеи») во время правления Августа. Масса иудейского населения испытывала двойной гнет — как от римских наместников, так и от своих собственных угнетателей, которые жили в постоянных усобицах и борьбе за власть. Кроме того, жрецы и учителя «закона» смотрели с презрением на массу земледельцев и дали ее представителям кличку «амхаарец» (народ земли). В свою очередь, сельские жители и ремесленники ненавидели представителей знати и «законоучителей», которых они стали называть фарисеями. Постепенно в Иудее сложились три религиозно-политические группировки: высшая жреческая знать, из которой комплектовался синедрион и выбирались, вернее назначались, римлянами верховные жрецы иерусалимского храма — «первосвященники», называемые саддукеями; низшее жречество — учителя и толкователи «закона», кичившиеся дотошным исполнением всех религиозных правил, обрядов и церемоний, — фарисеи; сектанты, жившие в особых поселениях и пустынных местах, занимавшие оппозиционную по отношению к жреческой знати и фарисеям позицию, — ессены. О жизни и обычаях ессенов сообщает Иосиф Флавий. Он пишет, что «...они признают бессмертие души и считают стремление к справедливости высшей целью... это наилучшие люди, которые всецело отдаются земледельческому труду... имущество у них общее, и богач пользуется у них не большим, чем ничего не имеющий бедняк... Они не имеют ни жен, ни рабов... Живя сами по себе, они услуживают друг другу. Для заведования доходами и произведениями почвы они с помощью голосования избирают наиболее достойных лиц... последние должны заботиться о доставке хлеба и других припасов...»1 В конце 40-х годов текущего столетия археологи открыли остатки поселения ессенов поблизости от северного берега Мертвого моря и полностью подтвердили рассказ Иосифа Флавия о быте ессенов. Кроме того, в пещерах побережья Мертвого моря было обнаружено много древних рукописей, названных по высыхающей речке Вади-Кумран «кумранские документы». В пещерах Кумрана кроме отдельных библейских сочинений были найдены различные поучения и толкования (комментарии) на книги древних пророков, а также аллегорические произведения, призывавшие верующих к борьбе с вратами. К таким произведениям относится трактат о «Войне сынов света с сынами тьмы». Был найден и устав общины ессенов. Среди иудеев Палестины и областей Восточного Средиземноморья существовали и другие секты — назареи и терапевты, которые, подобно ессенам, хотя и сохраняли веру в бога Яхве, но не признавали официальных обрядов, установленных иерусалимским жречеством. Среди иудейских сектантов, особенно за пределами Палестины, широкую популярность приобрели философские идеи уроженца Александрии египетской — Филона (ок. 20 г. до н. э. — 54 г. н. э.). В своих многочисленных произведениях Филон стремился к эклектическому объединению идей греческой философии (стоицизма, идеализма Платона и пифагорейства) с иудейскими религиозными догмами, к аллегорическому Истолкованию некоторых греческих мифов и книг Библии. Согласно учению Филона, первоначалом мира и окружающей человека действительности является «сущий» (бог Яхве) — недоступный человеческому познанию и обладающий мудростью и всемогуществом. Он — творец окружающего человека чувственного мира, который существует и развивается по воле своего творца. Божество наполняет мир и поддерживает с ним связь, посылая в него своих бестелесных вестников (ангелов). Высшим из этих посланцев «сущего» является логос (божественное слово), который есть «сын божий». Говоря о человеке, Филон резко противопоставлял бессмертную душу, заключенную в теле, и само тело: душа деятельна, а материя тела бездеятельна и косна. В теле сосредоточено все худшее, что тянет человека к грубому, материальному миру, в душе — все лучшее, что помогает человеку приблизиться к «сущему» путем доведения своей веры до экстаза. Филон проповедовал «подражание» божеству путем аскетизма, отречения от мирских благ, покаяния, духовного очищения. 2. Возникновение христианской религии. В середине I в. н. э. Римская империя пережила тяжелый политический кризис, вылившийся в ряд провинциальных восстаний и жестокую гражданскую войну 68—69 гг. н. э. Особенно остро проявился этот общественный катаклизм в Иудее и других восточных провинциях Империи. Восстания против римлян и связанной с ними иудейской знати вспыхивали неоднократно, но в 66 г. восстание охватило всю страну. Повстанцы, изгнав и уничтожив римские отряды в Иерусалиме и других местностях Палестины, обратились за помощью к иудеям диаспоры, .среди которых распространялись пророческие сочинения о близком «конце мира», о приходе «агнца» (Мессии), который уничтожит господство злых и установит «тысячелетнее царство бога» в Иерусалиме. Одно из сочинений подобного типа, написанное в начале 69 г. н. э., сохранилось и вошло в число «священных» книг христианской религиозной литературы под названием «Апокалипсис Иоанна». Однако после отчаянной борьбы римские легионы сломили сопротивление иудейских повстанцев. Иерусалим был взят штурмом и сожжен. Восстание было подавлено. Подавлены были восстания ив других провинциях Римской империи. Многие тысячи иудейских пленных, в том числе и различных сектантов, были проданы в рабство. Тысячи других бежали из Иудеи, спасаясь от преследований (73 г. н. э.). Большинство' переселенцев осело в богатых торговых городах Малой Азии, но некоторые из иудейских беженцев поселились в Греции, Македонии, Италии и самом Риме. Неудачный исход вооруженной борьбы с римлянами, тщетность надежд на появление Мессии вызвали среди масс угнетенного населения провинций чувство глубокого разочарования, стремление найти утешение в вере, в таинственном и чудесном. «...Во всех классах должно было быть известное количество людей, которые, отчаявшись в материальном освобождении, искали взамен него освобождения духовного, утешения в сознании, которое спасло бы их от полного отчаяния. Этого утешения не могла дать ни стоическая философия, ни школа Эпикура... Утешение должно было выступить именно в религиозной форме...»   Создавалась весьма благоприятная обстановка для проповедей новых религиозных учений. «Не только Палестина, но и весь Восток кишмя кишел такими основателями религий, среди которых господствовала, можно сказать, прямо по Дарвину борьба за идейное существование», — писал Ф. Энгельс]. В последней трети I в. н. э. в западных провинциях Малой Азии, а также в соседней с ними Македонии и в Александрии стали возникать среди низших слоев городского населения общины людей, веривших, что обещанный Яхве Мессия — божий помазанник, по-гречески Христос, приходил на землю. Но он явился не в виде победоносного военного вождя, а как скромный проповедник, принесший людям духовное освобождение, призывавший к миру, милосердию и всепрощению. В результате изучения рукописей, найденных в кумранских пещерах, выяснено, что первые упоминания о подобном проповеднике встречаются в рукописях ессенов, написанных еще до восстания 66—73 гг. н. э. В «Комментарии на книгу пророка Хабаккука (Абакку-ма)», найденном в Кумране, упоминается некий «учитель справедливости, которому бог поведал все тайны слов его пророков — рабов...». Однако «злой жрец» стал преследовать «учителя справедливости» и убил его. Но в «конце дней» «учитель справедливости» появится вновь и, наградив верующих, восстановит попранную справедливость. Как звался этот проповедник и когда он жил, в рукописи не упоминается. Наряду с этим, как уже говорилось, среди сектантов ходили сочинения о «конце мира» — апокалипсисы, когда божий посланец воскресит всех умерших и сотворит «страшный суд» над живыми и мертвыми. Из подобных верований в сочетании с учением Филона о «сыне божьем», посланном на землю, постепенно стали складываться и рассказы о «божьем сыне» Иисусе Христе, якобы проповедовавшем в Иудее в конце принципата императора Тиберия (30—33 гг. н. э.). Возникли эти верования далеко не сразу. В «Апокалипсисе Иоанна» упоминается лишь «агнец божий», являющийся на землю для суда над живыми и мертвыми. В другом древнейшем христианском произведении — «Пастырь Ерма», повествующем о видении автора, говорится лишь о «сыне божьем», который одновременно является и «духом святым». Лишь в более поздних письмах («посланиях»), приписываемых одному из легендарных христианских проповедников Павлу, называется имя Иисуса Христа как основоположника новой религии. Послания с поучениями создавались проповедниками, переходившими из одной общины сектантов в другую. Эти проповедники назывались апостолами. Они выступали на собраниях верующих с проповедями и предсказаниями близкого «конца мира» и прихода грозного судьи — «сына божия», пострадавшего при своем первом нисхождении на землю в виде проповедника. В одном из древнейших христианских сочинений— «Дидахе» или «Учение 12 апостолов»— указывается, что истинный проповедник новой веры не должен ничего брать у членов общины, кроме хлеба на дорогу, что ему надлежит оставаться в общине не более трех дней. Образ Мессии — Христа первоначально упоминался в самой общей форме и лишь несколько позже, в конце I и в первой половине II в. н. э., появились жизнеописания легендарного основоположника новой религии. Эти повествования, содержавшие рассказы о некоторых моментах жизни, проповеди о страданиях, смерти и чудесном воскрешении Христа, получили название Евангелий. Их было более десяти. Впоследствии, в IV в. н. э., главы христианских религиозных объединений объявили истинными — каноническими1 — лишь четыре из них: Евангелия по Матфею, Марку, Луке и Иоанну. Болыпинство других повествований о жизни и деятельности Христа — «Изречения Христа», «Акты Пилата», Евангелия Петра, Фомы, 12 апостолов, Богоматери и другие были объявлены   ложными — апокрифическими. Согласно канонической версии, принятой и до настоящего времени поддерживаемой христианскими церковниками, основателем христианской религии являлся некто Иегошуа (греческая форма имени Иисус), прозванный своими последователями Христом и Спасителем. Он будто бы родился в древнем, священном для иудеев городке Вифлееме в конце 30 г. принципата Августа. Семья Иисуса была вынуждена бежать с новорожденным в Египет, так как царь Ирод, прослышав о рождении Мессии, приказал перебить всех новорожденных мальчиков в Вифлееме. Позднее Иисус жил на севере Палестины в Назарете. Тридцати лет он уходит из семьи и, явившись к проповеднику Иоанну, предсказывавшему явление Мессии и очищавшему приходивших к нему от грехов омовением в реке Иордане, совершает священное омовение (крещение). После этого Иисус начинает проповедь обновленной религии. Вокруг Иисуса собирается группа учеников — Андрей, Матфей, Петр, Фома, Иоанн, Иуда, Иаков, Филипп и др. — всего двенадцать. Впоследствии в христианской литературе они назывались апостолами. Сопровождаемый апостолами, Иисус в течение трех лет странствовал по Иудее, проповедуя свое религиозное учение и совершая «чудеса» (превращение воды в вино, насыщение 5000 людей пятью рыбами и хлебами, исцеление больных и даже воскрешение мертвых). Одновременно он обличал лицемерие, ханжество, корыстолюбие и алчность иерусалимского жречества и учителей «закона» (фарисеев), чем вызвал против себя их крайнее озлобление. Когда на третий год своей проповеди Иисус пришел на празднование Пасхи в Иерусалим, то после совершения ритуальной трапезы он был предательски схвачен благодаря измене одного  из  учеников —  Иуды  Искариота. Ночью же совет жрецов — синедрион — приговорил его к смертной казни. Приговор синедриона был утвержден римским прокуратором Иудеи — Понтием Пилатом, хотя и видевшим полную невиновность осужденного, но не пожелавшим ссориться со жречеством и демонстративно «умывшим руки». Иисус был распят на кресте вместе с двумя разбойниками, как самозванец, назвавший себя царем иудейским. Втайне похороненный учениками, он будто бы воскрес на третий день после смерти. В последующие дни Иисус несколько раз «являлся» ученикам, а на 40-й день после воскресения он вывел их на соседнюю с Иерусалимом гору и в их присутствии вознесся на небо, обещая вернуться на землю в конце существования мира для суда над живыми и мертвыми. После вознесения Иисуса на небо апостолы разошлись по разным странам мира и сделались основателями общин, веривших в Иисуса как Христа и в земное воплощение божества. Это мифологическое объяснение возникновения христианской религии, окончательно сложившееся около середины II в. н. э., сохраняется до настоящего времени и является основой христианских религиозных верований во всех ветвях христианства. 3. Древнехристианские общины и их развитие во II—III вв. н. э. Каноническая (церковная) версия истории раннего христианства представляет развитие первых христианских общин как единого религиозного течения, от которого иногда ответвлялись отдельные группы заблуждавшихся и искажавших учение Христа и его апостолов, создававших неправильные — еретические — толки. Впервые подобное освещение развития древнейших христанских общин было дано в «Церковной истории», написанной Евсевием, епископом Кесарийским в IV в. н. э. Анализ древнехристианской религиозной литературы и свидетельства античных авторов, описывавших древнейшие христианские общины, показали полное несоответствие этой картины с действительной историей раннего христианства. В конце I — начале II в. н. э. существовали различные общины верующих в Христа, но зачастую их религиозные представления сильно отличались друг от друга, никакого единого общепризнанного учения о Христе еще не существовало. Отдельные проповедники, переходившие из общины в общину, излагали учение Христа, опираясь на различи ные религиозные сочинения. Одни верили в скорое вторичное пришествие Христа и призывали отказаться от семейной жизни и всех жизненных благ, готовясь к «концу мира». Другие придерживались более спокойных представлений. Некоторые из христиан считали, что, прежде чем сделаться членом христианской общины, вступавший в нее должен принять иудейскую религию и совершить все принятые обряды. Против этих «иудеохристиан» выступали сторонники проповедника Павла, настаивавшие на том, что религиозное учение Христа является заменой древнеиудейской религии, а потому новые члены христианских общин не обязаны выполнять иудейские религиозные обряды. В ряде общин, возникших в Сирии, Египте, Малой Азии, получило широкое распространение учение проповедников (Василида, Валентина, Сатурнина, Маркиона из Понта), называвших себя гностиками (познающими). Смешивая положения древнеиранских религиозных представлений (борьба светлого божества неба с темным началом материи, духов света — ангелов и духов тьмы), идеалистической греческой философии, идей Филона о «Логосе», проповедники гностических учений считали, что в мире происходит борьба высшего духовного начала с творческим началом, «демиургом», создавшим материальный мир, в том числе и человека. Но божество вдохнуло в человеческое тело бессмертную душу. Оно же посылает в земной материальный мир своих духовных посланцев — эонов, одним из которых был Христос, являвшийся Параклетом (Утешителем) людей. Свое учение о зонах они называли гносисом (познанием). Во II в. н.э. гностические учения получили широкое  распространение среди членов раннехристианских общин. Распространение евангельских повествований, в которых Христос изображался в виде реальной человеческой личности, вызвало своеобразную реакцию. Стараясь примирить учение гностиков с евангельскими рассказами, некоторые из проповедников утверждали, что воплощение Логоса (сына божия) в земном человеке было не реальным, а лишь кажущимся, иллюзорным. Сторонники этого учения называли себя докетами1. Все вышеперечисленные группы и ряд их ответвлений вели между собой ожесточенную полемическую борьбу, в которой лишь постепенно получали преобладание сторонники взглядов апостола Павла и евангельских повествований. К концу II — началу III в. н. э. они стали считать себя единственными «истинными», ортодоксальными христианами, называя представителей других течений заблуждающимися, еретиками. Древнейшие общины, верившие в Мессию — Христа, первоначально состояли из низших слоев городского населения — рабов, вольноотпущенников, мелких ремесленников и торговцев. Лишь в конце II и особенно в III в. н. э. обострение социально-политической обстановки в Римской империи привело к появлению среди христиан сначала отдельных представителей, а позднее — многих знатных рабовладельцев, воинов и государственных служащих имперской администрации. В древнейший период своего существования члены христианских общин собирались на свои молитвенные собрания в ночные или раннеутренние часы. Зачастую эти собрания происходили в укрытых от посторонних местах, в загородных домах, сараях, иногда в склепах умерших членов общины, подземных кладбищах — катакомбах. Собиравшиеся пели хором гимны в честь Христа, слушали поучения и проповеди любого, кто считал себя «орудием духа Бога», зачитывали повествования о Христе. Заканчивались собрания скромной общей трапезой, состоявшей из белого хлеба и разбавленного водой красного вина. Собранием руководил выборный общиной старшина — пресвитер, которому помогали служители и служительницы — диаконы и диакониссы. С течением времени в крупных общинах стали появляться особые хозяйственные руководители — епископы. До середины II в. н. э. не было никаких изображений Христа и других персонажей христианской мифологии. Во второй половине II в. н. э. появились изображения Христа в виде доброго пастыря, несущего на плечах заблудшую овцу, или же в виде молодого •мужчины с длинными спускающимися на плечи русыми волосами и такой же бородой, одетого в розовую тунику с наброшенным на нее голубым плащом. Позднее появились изображения матери Христа с ребенком на руках, заимствованные из культов Кибелы и Исиды. Стали изображать также проповедника Иоанна («Иоанн Креститель») и апостолов. Впервые подобные изображения появились в Александрии египетской в III в. н. э. на стенах уже специальных молельных домов или на особых досках, украшенных цветами, перед которыми верующие ставили зажженные светильники. Изменялось и положение руководителей христианских общин. Если в древнейшее время пресвитеры и епископы ничем не отличались от массы рядовых членов, то по мере изменения социального состава — вступления в ряды общин состоятельных и знатных лиц — именно из их среды стали выбираться старшины. Во второй половине III в. н. э. епископы становятся единоличными руководителями общин, опирающимися на пресвитеров и диаконов. Исчезают женщины-диакониссы, устанавливаются, согласно обычаю, специальные (белые) одежды для клириков, как стали называть старшин и священнослужителей. Только клирики могли проводить молельные собрания и совершать служение Христу. Появляются особые, праздничные богослужения, проводимые по специальному ритуалу. Особенно торжественно отмечался в весенние месяцы праздник в честь воскресения Христа. Сначала изображались смерть и погребение Мессии, ритуал которых был заимствован из аналогичных празднеств в честь Осириса, а затем — радость по поводу воскресения Христа. Этот праздник христиане, так же как и древние евреи, стали называть Пасхой. Изменилось и объяснение заключительной общей трапезы. Теперь она стала изображать мистическое единение верующих с божеством путем поедания куска тела (кусочек белого хлеба) и крови (глоток красного вина) бога. Изменилось и материальное положение общин. Если в конце I — начале II в. н. э. единственным видом пополнения средств общины были добровольные взносы ее членов, то в III в. н. э. многие из общин владели землями, домами и рабами, полученными по завещаниям богатых верующих, стремившихся путем крупных даяний получить после смерти вечное блаженство в потустороннем мире. Таким образом, к концу II — началу III в. н. э. христианские общины превратились из небольших сектантских групп в мощную общественную силу, что заставило правителей Римской империи обратить самое серьезное внимание на взаимоотношения императорской власти и христианских религиозных объединений. 4. Взаимоотношения императорской власти и христианства во II—III вв. н. э. В древнейший период своего существования (конец I — начало II в. н. э.) христианские общины вызывали подозрение и неприязненное отношение со стороны императоров и римской провинциальной администрации. В период правления Траяна был издан специальный императорский эдикт, запрещавший тайные сборища и общества. Кроме того, от жителей Италии и провинций требовали официального участия в почитании «гения» императора (выражавшегося иногда в символическом, а иногда и в реальном жертвоприношении перед статуей правящего императора) и в жертвенном пире. От почитания «гения» императора были освобождены только иудеи, что было их особой привилегией, остальные же подданные Римской империи должны были в качестве доказательства своей политической лояльности принимать участие в культе «гениев» императоров и их обожествленных предшественников. Члены сектантских общин отказывались от почитания статуй императора и участия в жертвенных пирах. Кроме того, привлекая в свои общины рабов и беднейших свободных, они вызывали недовольство как рабовладельцев, так й римской администрации. Сектантские собрания, происходившие по ночам или на рассвете, окутанные дымкой некоторой таинственности, еще более усиливали атмосферу недоброжелательства. Подозрения по отношению к членам христианских общин всячески усиливались и подогревались  жрецами  местных  храмов, торговцами жертвенными животными, ремесленниками, обслуживавшими местные культы, изготовлявшими изображения божества и другие «священные» предметы. Про собрания христианских общин рассказывали, что на них при непристойных обрядах почитается божество с ослиной головой, что члены общин позволяют себе самые аморальные поступки. Вызывающее поведение отдельных представителей христианских общин по отношению к верованиям и культу большинства населения иногда приводило к расправам над христианами. Недоброжелательство выливалось в. доносы на христиан, о чем прямо пишет Плиний Младший в письме на имя императора Траяна. Однако Траян предложил не производить специальных розысков христиан, ограничиваться наказанием лиц, открыто упорствующих в своем суеверии. По мере роста и распространения христианских общин в западных провинциях Римской империи (Галлия, Испания, Африка) увеличивалось и количество расправ с отдельными членами христианских общин. Особенно подозрительно стали относиться представители императорской администрации к тайным и полусекретным общинам и собраниям после второго и третьего иудейских восстаний. Подобное положение вызвало стремление среди наиболее образованных членов христианских общин объяснить сущность христианских религиозных верований и отмежеваться от иудейских повстанцев в глазах римской власти. В середине II в. н. э. императору Антонину Пию были адресованы два произведения христианских публицистов — Аристида и преподавателя философии Юстина, в которых авторы стремились убедить императора в клеветническом характере обвинений, возводимых на христиан их идеологическими конкурентами и соперниками. Подобные защитные произведения — «Апологии» — появлялись и в более позднее время. В конце II в. н. э. опубликовал ряд полемических произведений пресвитер карфагенской общины Тертуллиан, в начале III в. н. э. — епископ той же общины Киприан. В произведениях Тертуллиана и Киприана содержались не только апологетическая защита основных положений христианской религиозной догмы, но и высказывания по' спорным вопросам, которые все более и более обострялись при трактовке верований и решении проблем организации увеличивавшихся количественно и изменявшихся по своему социальному составу самих христианских общин. Так, в сочинениях Киприана решительно отстаивалось право единоличного руководства епископами христианских общин и право епископов давать директивные указания по спорным вопросам трактовки христианской догматики. Одним из наиболее авторитетных христи-^ анских писателей-апологетов был пресвитер александрийской общины Ориген (ок. 185—254 гг. н. э.). Он выступил с полемическим произведением «Против Цельза» — одного из критиков христианских религиозных верований. Ориген стремился доказать, что ряд христианских положений можно примирить с философскими взглядами Платона и Аристотеля. Позднейшая христианская церковная традиция связывает начало преследований христиан с правлением Нерона, когда будто бы христиане были обвинены в поджоге города Рима в 64 г.! н. э. и казнены в большом количестве. Следующее гонение будто бы было организовано императором Домицианом. Однако аналитическое изучение источников советскими исследователями привело их к заключению, что сознательно организованных преследований христиан за их религиозные верования правительство Римской империи не проводило до середины III в. н. э. Имели место лишь расправы с отдельными лицами или группами лиц христианского вероисповедания, являвшиеся результатами самосудов, частных доносов и вызывающего поведения самих христиан. Только в период кризиса в середине III в. н. э. в связи с крайним обострением социально-политической обстановки ка# внутри Римской империи, так и на ее границах император Деций (249—251 гг. н. э.) в 250 г. потребовал поголовной присяги, которая выражалась в участии в императорском культе. Всем, принесшим установленные жертвоприношения перед статуями императора, выдавались особые свидетельства. Лица, отказавшиеся воскурить фимиам и принести жертву перед статуей императора, рассматривались как враги Империи и подвергались наказаниям. Многие из членов христианских общин были брошены тогда в тюрьмы, другие казнены. В числе пострадавших во время гонения Деция был и Ориген. Однако с гибелью Деция преследования были прекращены. Но несколько лет спустя, в 257 г., новый император Валериан, нуждавшийся в средствах и стремившийся конфискациями пополнить обедневшую императорскую казну, вновь установил обязательность участия всего населения Империи в императорском культе. В эдикте, опубликованном по этому поводу, прямо назывались христианские общины как организации, враждебные Римскому государству. На этот раз гонение приобрело более широкие размеры и было более жестоко. Ряд христианских общин был разгромлен, их имущество конфисковано, а многие из их членов, в первую очередь члены клира (пресвитеры, диаконы, епископы), подверглись заключению в тюрьмы, пыткам и казням. В числе казненных был и глава карфагенской общины Киприан. В 260 г. н. э. Валериан попал в плен к персам, а его сын Галлиен был вынужден вести постоянную борьбу с различными претендентами на императорский престол. Занятый этой борьбой, Галлиен фактически прекратил какое-либо преследование христиан. Таким образом, начиная с 260 г. до начала IV в. христианские общины были предоставлены самим себе, что не могло не сказаться на их развитии. S? Гонения не ослабили христианские общины, напротив, они усилили религиозный фанатизм; более того, некоторые из свидетелей казни мучеников под впечатлением их стойкости вступали в ряды христианских общин. Память погибших почиталась остальными членами общины, которые начали собираться на молитвенные собрания у захоронений мучеников, чтить их надгробия, изображать их наряду с другими почитаемыми христианскими лицами. Так, со второй половины III в. постепенно стал оформляться культ «мучеников», который позднее превратился в культ одной из категорий «святых». К последней четверти III в. н. э. христианство получило в Римской империи самое широкое распространение. Если в предшествующее время основная масса верующих христиан состояла, по словам критика христианской религии Цельза, «из...малолетних, низкородных, некультурных рабов», а также из «...шерстобитников, сапожников, валяльщиков и других грубиянов...», то к концу III столетия в христианство начали переходить воины, состоятельные горожане и даже некоторые из представителей аристократии, особенно женщины. Какие же причины способствовали успеху христианской проповеди? В противоположность другим древним культам христианство не знало племенных или сословных ограничений. В одном из посланий Павла говорилось: «...Для бога несть эллина и иудея, ни свободного, ни раба, но все и во всем Христос...». Христианство в своем первоначальном виде до крайности упростило религиозные обряды и формы культа. Христиане решительно отказались от страшных обрядов кровавых жертвоприношений, заявляя, что мифический основатель религии Христос добровольно обрек себя на жестокие страдания и смерть и тем самым раз и навсегда избавил своих последователей от необходимости кровавых жертв. Христианство обещало верующим бессмертие — вечную жизнь в загробном мире и в то же время вечное наказание всем злым и обидчикам. При этом христианские проповедники вкладывали в уста Христа положение, что после смерти «последние да будут первыми!» и что Христос призывал: «Придите ко мне, все страждущие и обремененные!» Подобных положений не выдвигали сторонники ни одного из конкурировавших с христианством восточных культов, а тем более жрецы культа императоров. В условиях обострявшегося кризиса общественно-политического строя Римской империи, бесконечных войн и усобиц христианство становилось моральным прибежищем все более и более широких общественных слоев. Как отмечал Ф. Энгельс, «отрицая... все национальные религии и общую им всем обрядность, и обращаясь ко всем народам без различия, христианство само становится первой возможной мировой религией».