59. Н. Д. Сергеевский. Указ. Соч., стр. 27.

60. Там же, стр. 36.

61. Нельзя согласиться с Т. В. Церетели, когда она утверждает, что «прин­цип равноценности условий является последовательным выводом из от­рицания объективной реальности причинных отношений, из агностициз­ма любого оттенка» (Т. В. Ц е р е т е л и. Причинная связь в уголовном праве. Автореф. докт. дисс., М., 1949, стр. 3; она же. Причинная связь в уголовном праве, стр. 80). Такая же позиция авторов учебника «Со­ветское уголовное право. Общая часть», (изд-во МГУ, 1969, стр. 151.) Не­правильно игнорировать связь принципа равноценности условий с меха­нистическим материализмом. Отрицание этого не позволяет понять корни существования теории conditio sine qua поп в советской теории уголов­ного права.

«О понятии объективной возможности и ее некоторых примене­ниях», основанную на выводах ранее вышедшей его книги о «Принципах исчисления вероятности». Среди отдельных приложе­ний своего понятия «объективной возможности» Криз рассматри­вает и применение этого понятия в области права при определе­нии ответственности за наступившие последствия от совершенного лицом действия. Появление работ Криза по времени совпадает с распространением в буржуазной философской литературе эмпи­риокритицизма Маха и Авенариуса. Это совпадение во времени не случайно. Методологическая основа теории «адекватной причин­ности» Криза тождественна с основами этого реакционного напра­вления в буржуазной философской мысли.

Хотя работа Криза и носит название «О понятии объективной возможности...», но это не должно вводить в заблуждение читате­ля. Понятие возможности, с точки зрения автора,—чисто субъек­тивная категория.

Ход рассуждений Криза примерно можно обрисовать следую­щим образом. Каждое событие, которое наступает, фактически представляет соБой необходимый результат предшествующ чх ему *v г,.тто ви й т в ер ж д е н и е о вероятности чего-либо носит субъектив­исту уяряитрр.~Вр,роятность~означает всегда, что кто-то не знает, наступит или нет данное совытиВГ~Она означает неизвестность всех условий, необходимых для наступления этого события. Там. где условия в точности известны, нельзя говорить о вероятности наступления данного соОытия, а нужно говорить о его неизбеж­ности. Ь зависимости от характера и ооъема знания субъекта г>б условиях наступления данного события можно говорить о степени вероятности его наступления. ПиэГому то_^ что одному лицу пред­ставляется мало вероятным, другому, более осведомленному, ппоп- стаияёт'ся весьма вероятным. В отличие от суждения о вероятно­сти. которое всегда, по мнению Криза, носит субъективный харак­тер! суждение о возможности носит объективный характер. ИергГ~ ятность наступления какого-либо события в тех случаях, когда известны обычные, оЬщие, родовые условия его наступления, Криа называет общепринятой вероятностью или объективной возможно­стью наступления. Таким "образом, объективный "характер «воз­можности» по этой теории сводится к обшепринятости суждения о вероятности наступления данного результата. Следовательно, «объективный» характер возможности, по учению Криза, есть не выражение состояния объективно существующей реальности, вза- , имной связи между реальными явлениями внешнего мира, а лишь вероятность, присущая сознанию многих лиц. Это нечто вроде кан- товскои трансцендентальной апперцепции или «всеобщего опыта» вмпириокритической философии. Благодаря тому, что объектив­ность возможности у Криза есть лишь особый характер сознания, разделяемого многими, т. е. все же нечто субъективное, Криз мог бы без нарушения элементарной последовательности рассматри­вать объективную возможность как особый вид вероятности, кото­рую он трактует открыто как субъективную категорию.

Для признания объективной возможности какого-либо события, по мнению Криза. нужно.Уво-первых, знание на основании всеоь- тттегп опыта о закономерной связи бытия и./'во-вторых, знагГсте о конкретных фактах. Эти знания служаПсновой Для прогноза о возможности наступления определенных событий Свое представ­ление оо ооъективной возможности Криз считает приложимым не только для предвидения наступления в будущем тех или иных со­бытий, но и для оценки причин уже произошедших событий, для понимания самой причинной связи. Объективная возможность имеет своей предпосылкой определенное знание о типичных свя­зях между явлениями. Поэтому при каждом конкретном рассмот­рении наличия причинной связи" межлу тштным усЛоШем~й насту­пившим результатом можно воспользоваться «всеобщим опытом» и выяснить, "способно ли данное условие вообще приводить к на= ступлению рассматриваемого результата или же данное условие привело к наступлению этого события исключительно в силу интти- ииттуялытьтх пг.пбеттт-тор.трй тттткрр.типгп г.лусгаст Там, где рассматри­ваемое условие может считаться благоприятствующим наступле­нию данного результата вообще независимо от индивидуальных особенностей каждого конкретного случая, там имеется условие^ благоприятствующее in abstracto, там можно говорить об адекват­ном _н£ичитонии_данньщ_^<2Ловием_^йй£ма1рщ4Шмого_^)езультата. Там, где нет этой типичной связи между условием и наступившим результатом, где условие лишь в силу индивидуальных особенно­стей данного конкретного случая привело к наступлению рассмат­риваемого результата, там отсутствует адекватная причинная связь между ними. В применении к человеческому поведению Криз вы­ставляет положение, что лицо может отвечать липть за адекватные последствия своих действий.

По вопросу о том, какие причинные связи следует рассматри­вать как типичные, какими качествами должно обладать человече­ское действие, чтобы его можно было считать благоприятствующим условием наступления рассматриваемого результата вообще (in abstracto), единства мнений среди сторонников теории адекватной причинности нет. с этим различают субъективную теорию.

адекватной причинности и объективную теорию адекватной при­чинности. Сам Приз ЯВЛЯЛСЯ СТОрпнтгикпм ттйрвтГ

По мнению Криза, вопрос о типичности или нетипичности со­ответствующей связи может быть поставлен лишь в отношении таких обстоятельств, которые сами представляют собой виновное поведение субъекта. Лишь в отношении виновного действия лица он ставит вопрос о том, способно ли было это действие вообще привести к последствиям, подобным тем, которые имели место на самом деле. Все элементы поведения лица, которые охватываются его сознанием, Криз именует «психологическим составом» поведе­

ния лица. Лишь «психологический состав» может быть предметом оценки как типичный для причинения данного результата.

Точка зрения Криза по существу приводит к тому, что при определении типичности причинной связи можно принимать '■ во ■ШиМ'ание лишь те обстоятельства, которые бьтлтт известны субъек- ■хуГ*иГ^^леД°^{вательн}°1 ^к уголовной ответственности можно привле­кать лишь за Умышленное совершение преступления. Криз в от­ельных своих выступлениях пытался сделать этот вывод менее категоричным, считая возможным привлекать при обсуждении во­проса о гапичности причинения не только те факты, которые были

^вЗйны-виновному, нсци те. которые могли-бьттт. лму-иавйр.твы

Таким-образом, предпосылкой решения, вопроса о причинной свя- зи с точки зрения разбираемой теории должно являться выясне­ние, .наскоЗГЕКО действие субъекта, исходя из известных ему или могутпихН^шъ известными условий способно вообще причинить ряосматриваемый результат.

Поскольку^-теория Криза требовала обязательно установления виновного поведения лица для признания наличия причинной связи между его действием и наступившим результатом, то оче­видно, она не могла быть использована буржуазными юристами в тех случаях, когда, как это имеет место в гражданском праве, от­ветственность могла наступать и без вины. Поэтому в применении к гражданскому праву теория адекватного причинения была под-

• вергнута существенным изменениям. В связи с этим возникла объективная теория адекватного причинения, автором которой обычно считают РюмелийсП—' ~ *

Криз для выяснения тех условий, которые дают основание для суждения о возможности наступления преступного результата, берет условия, познаваемые до наступления преступного резуль-' тата, т. е. ex ante. Изменение, внесенное Рюмелином в адекватную теорию причинности, заключается в том. что,, при решении во­прос^ о возможности наступления данного результата он привле­кает и условия, которые стали известны уже после наступления этого результата. Вопрос о значении условия как адекватного для причинения рассматриваемого результата должен быть разрешен с точки зрения последующего объективного прогноза, т. е. ex post, который решается судом.

Критическая оценка теории адекватной причинности должна прежде всего выяснить ее методологические основы. В основе как субъективного, так и объективного варианта теории адекватной причинности лежит субъективистское представление о причинно­сти. Независимо от того, с чьей точки зрения решается вопрос о вероятности наступления результата — с точки зрения лица, совершившего данное действие, или с точки зрения судьи,— адекватная теория причинности исходит из понимания причинно­сти не как объективно существующей вне человеческого сознания связи между явлениями внешнего мира, а как существующего в

человеческом сознании представления о типичных связях между явлениями, опирающегося на «всеобщий опыт».

В основе адекватной теории причинности лежит субъективи­стское, идеалистическое представление о причинности. Идеалисти­ческое понятие о причинности проявляется в адекватной теории прежде всего в представлении о «всеобщем опыте». История фило­софии свидетельствует о том, что понятие «опыт» может быть истолковано и материалистически, и идеалистически. «Всеобщий опыт» в построениях сторонников адекватной теории причинно­сти не представляет собой совокупности объективных истин, до­стигнутых на данной ступени развития человеческого знания. «Всеобщий опыт» в теории Криза есть распространенное пред­ставление об обычной последовательности в наступлении опреде­ленных явлений. Это по существу идеалистическое понимание опыта, имевшее широкое хождение в то время, когда создавалась адекватная теория причинности в буржуазной философской лите­ратуре «новейшего позитивизма» Маха и Авенариуса. В основе теории адекватной причинности лежит понятие о причинности юмовского агностицизма: причинная связь есть лишь привычка нашего сознания. Некоторые сторонники адекватной теории при­чинности сами открыто подчеркивают идеалистический характер своих исходных позиций ¹⁶².

Идеалистический характер всей адекватной теории причинно­сти отчетливо обнаруживается и в подходе ее к решению про­блемы причинной связи в каждом конкретном случае. Для всех оттенков этой теории характерно, что вопрос о причинной связи решается не путем конкретного рассмотрения объективно суще_: ствующих связей между действием лица и наступившим резуль­татом, а путем предположения о вероятности наступления дан­ного результата — или с точки зрения самого субъекта виновного действия или с точки зрения проницательного судьи.

Трактовка причинной связи не как объективной связи между явлениями внешнего мира, а лишь как субъективной вероятности наступления данного факта при определенных предшествующих событиях не представляет собой чего-то исключительно свойствен­ного лишь теории причинности, развитой в буржуазной юриди-

ческой науке. Юристы в этом отношении вовсе не были оригиналь­ными. Они заимствовали эту идею из буржуазной общефилософ­ской литературы конца прошлого столетия. Некоторые тезисы Авенариуса, выставленные в его сочинении «Философия как мы­шление о мире сообразно принципу наименьшей траты меры сил», вышедшем в 1876 г., т. е. за 12 лет до появления работы Криза относительно понимания причинности, могут служить тому дока­зательством. Так, в § 82 этой работы мы читаем: «...причинность мы лишь мысленно привносим в цепь событий почти так же, как фетишизм создает одушевленный предмет, лишь мысленно при­внося человеческую душу...» А § 83 гласит: «...необходимость может иметь и иной смысл, а именно: если наступает А, то за ним во всяком случав последует Б; значит, необходимость, в точ­ном смысле слова, означает известную степень вероятности (именно, достоверность), с какою можно ожидать или ожидаешь наступления последующего события. Эта вероятность основывает­ся на опыте, поскольку он представляет систему скомбинирован­ных суждений, почерпнутых из восприятий (таким образом под­черкивается чисто идеалистическое понятие самого опыта.—

А. П.), ибо, с одной стороны, в опыте В всегда следует за А, а с другой — за А никогда не следует не Б. Кроме того, эта вероят­ность растет в силу того, что ряды событий, однородных с АБ, увеличивают нашу уверенность относительно последнего» ¹⁶³. По этому поводу В. И. Ленин писал: «Это — вполне определенный субъективизм в вопросе о причинности. И, если оставаться сколь­ко-нибудь последовательным, то нельзя прийти к иному выводу, не признавая объективной реальности, как источника наших ощу­щений» ¹⁶⁴.

Подмена в теории адекватной причинности вопроса об отсут­ствии или наличии причинной связи суждением о вероятности ожидания данного последствия в момент совершения лицом соот­ветствующего действия тесно связана с субъективистским пони­манием причинности. Поскольку причинность рассматривается не как объективно существующая связь между явлениями внеш­него мира, а лишь как привычка, выработанная нашим сознанием, связывать с определенным действием или явлением наступление определенных событий, то очевидно, что необходимость наступле­ния определенного события превращается лишь в субъективную вероятность ожидания его наступления. Для всех видов адекват­ной теории причинности характерно отождествление причинной связи с вероятностью ожидания события данного рода со стороны того или иного лица. Конечно, человек при помощи своего разума решает вопрос о наличии или отсутствии причинной связи между явлениями внешнего мира. Однако сама причинная связь принад-

лежит объективному миру и ее существование нельзя отождест­влять с суждением о ней хотя бы и проницательного наблюдателя.

Адекватная теория причинности в силу ее субъективистского характера практически означала защиту полного судейского усмо­трения в решении вопроса о причинности тех или иных послед­ствий в результате действий данного лица.

Идеалистический характер носят и другие теории буржуазных криминалистов, питающихся создать особое понятие о причинно­сти в «юридическом» смысле слова. Таким, наТГример, является понятие о причинности в уголовном праве как оценочной кате­гории. Выдвинувшие его криминалисты в своих работах стремятся опереться на то направление неокантианской философии, которое в «ценностных суждениях» видит особенность общественных наук сравнительно с естественными. Они считают, что понятие причин­ности в уголовном праве устанавливает не объективно существуй кщие связи мияпгу/тайсТМем и'-иаступившим преступным резуль­татом, а выражает собой лишь оценку пределов власти лица над последствиями его действий. Причинность и здесь трактуется ття как ойтактивная Категория, а как чисто субъективное оценочное понятие. С точки зрения этих криминалистов, в уголовном суде при установлении 0тветствшшгстхгтшц5~речь идет не о познании реальной связи между определеннымй~явлениями, а лишь об оцен-^ к^-человеческих поступков.

Наконец, следует упомяд^ть и о тех буржуазных теориях, ко- торые отвергают вообще применимость категории причинности в . области права, в частос ти в области уголовного права. Так посту­пает, например, глава современной нормативной школы права в ■ буржуазной юр исптТуденцки Г.. Кельзен. Повторяя известные по­ложения философии Канта о причинности, он считает, что кате­гория причинности применима лишь в области п&знания сущего,^-"* 3~~не в области должного, частью которой является вся область^ ■ггрорс) ll'^grrn^y он отрипает значение категории причинно­сти при определении уголовной ответственности. Он заменяет выявление причиннои саязи при определении уголовной ответст­венности установлением пределов - нормативной связанности субъ­екта. И отрицании многими буржуазными кримитталисТгамт/г ттрпЛ*- ходимости установления причинной связи при ответственности за преступления, совершенные путем бездействия, он видит под­тверждение своих общих взглядов о неприменимости категории причинности в области уголовного права.

Все эти теории открыто выступают против допустимости ис­пользования в области уголовного права «естественнонаучного», т. е. по существу материалистического, понятия причинной связи. Они ставят себе в заслугу борьбу с материализмом в теории уго­ловного права. В этом выражалось влияние реакционной идеали­стической философии на разработку конкретных вопросов теории уголовного права.

В политическом отношении все приведенные теории объектив­но направлены на обоснование ломки буржуазной законности в эпоху империализма, на оправдание субъективного усмотрения буржуазного суда в решении конкретных вопросов судебной прак­тики.