Глава V

том, что сама проповедь Евангелия была обозначена как труд и приравнивалась к труду физическому¹², и ученики Христа могли трудиться на ниве возвещения благой вести только как бедняки¹³. Тем самым были отметены все античные представ­ления о бедности, труде и «сословиях»¹⁴. Кроме того, на почве осуждения богатства¹⁵ появилась обязанность заботиться о бедных, в такой форме неведомая ни греческой, ни римской Античности¹⁶. Так христианство стало «принципом в высшей степени духовной, но также и материальной, и правовой, и институциональной революции»¹⁷ — правда, не сразу и не так уж непосредственно, а постепенно, в течение последующих столетий. Воздействие этой «революции» проявилось только в ходе длительного процесса. Причина его замедленности со­стояла, во-первых, в том, что с самого начала особенностью христианства была «внутренняя сопряженность консерватив­ных и революционных элементов»¹⁸; при этом наличие «кон­сервативных элементов» изначально обусловливалось ожида­нием близкого конца света — ибо проходит образ мира сего (1 Кор. 7:31). Во-вторых, имело место глубокое расхождение с распро­страненными в Античности и обоснованными такими высоко­авторитетными мыслителями, как Платон, Аристотель и Цице­рон, социальными нормами. Таким образом, дискуссиями о труде и бедности с начала христианской эпохи и во все по-

дробных разъяснениях, поскольку речь здесь идет о распространении в целом и повсеместном укоренении новых норм.

¹² Апостол есть труженик; он работает для урожая (...жатвы много, а делате­ лей мало; итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву свою» (Мф. 9:37; Лк. 10:2)); апостол также работник на винограднике (...ибо Царство Небесное подобно хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в ви­ ноградник свой (Мф. 20:1 и след.; 21:28)); и труд его достоин вознаграждения (ибо трудящийся достоин пропитания (Мф. 10:10; Лк. 10:7)).

¹³ Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои... (Мф. 10:9 и след.; Лк. 10:3 и след.; Мк. 6:8).

¹⁴ Об этом особенно точно высказался Э. Ауербах: Auerbach E. Mimesis. 2. Aufl. Bern, 1959. S. 43 ff; Oexle O.G. Art. «Stand, Klasse» (Antike und Mittelalter).

¹⁵ Hengel M. Eigentum und Reichtum in der fruhen Kirche. Stuttgart, 1973. S. 31 ff.

¹⁶ Veyne P. Le pain et le cirque. Paris, 1976. P. 44 ss.

¹⁷ Troeltsch E. Die Soziallehren der christlichen Kirchen und Gruppen. Aalen, 1965. S. 80.

¹⁸Ebd.

БЕДНОСТЬ И ПРИЗРЕНИЕ БЕДНЫХ... 191

следующие столетия поздней Античности и Средневековья со­провождался чрезвычайно интенсивный процесс, в котором значительную роль сыграли как духовные споры, так и со­циальные движения самого разного рода. Речь при этом по­стоянно шла о контрасте между специфически христианской оценкой «бедности» и «труда» и постоянно появляющимися новыми «сословными» членениями общества, оправданность которых ставилась ею под сомнение.

Здесь важно четко осознавать, что в данной, религиозно мотивированной, постановке проблемы бедности речь шла не об отличиях двух разных форм бедности — «духовной и добро­вольной», с одной стороны, и «материальной и вынужден­ной» — с другой¹⁹. В гораздо большей степени речь постоянно шла о проблеме реальной бедности, т.е. о том, в какой степе­ни принимаемая добровольно, из религиозных побуждений, бедность должна была быть радикальной реальной бедностью, в какой мере добровольно принявший на себя обет бедности человек строил свою жизнь по образцу бедных в материальном

¹⁹ Flood D. Art. «Armut VI» // Theologische Realenzyklopedie. 1979. Bd. 4. S. 88; Lindgren U. Europas Armut. Probleme, Methoden, Ergebnisse einer Untersu-chungsserie // Saeculum. 1977. Bd. 28. S. 396-418. Так, для Линдгрен представ­ление о бедности Франциска Ассизского было «не имитацией реального бедня­ка его эпохи, а стилизацией (!) себя по образцу апостолов» (С. 397). То, что Франциск понимал под paupertas, и то, что на деле представляла собой бедность, «было нечто абсолютно различное», и ошибочно (!) смешиваемое между собой только вследствие одинакового названия (С. 400). Франциск «отринул соци­альную реальность благодаря спиритуализации бедности» (С. 401). Еще одна работа (Bosl К. Potens und Pauper. Begriflsgeschichtliche Studien zur gesellschaft-lichen Differenzierung im fruhen Mittelalter und zum «Pauperismus» des Hochmit-telalters / Festschrift fur O. Brunner. Gdttingen, 1963. S. 60-87) дает весьма ори­гинальные идеологические и критические разъяснения проблемы бедности добровольной, мотивируемой религиозно, отличаемой от бедности реальной: «Призыв (Петра) Вальдеса и Франциска, которые происходили из богатого ку­печества, был обращен к богатым (divites et superlri), которых они хотели обратить в свою веру. Помочь беднякам экономически они вовсе не хотели. <...> Обра­щение к paupertas и hurmhtas (abtectio) имело истинный смысл только для тех, кто на деле не был ни pauperes, ни hunules; движение добровольной бедности в вы­сокое Средневековье охватывало могущественные и богатые верхи, которые внутренне видели свое предназначение в том, чтобы давать своим примером ре­лигиозные и этические образцы низшим сословиям и таким образом сохранять свой социальный <...> и политический престиж» (С. 76).

192