Глава III

ет и Макс Вебер в рамках своей теории Современности и мо­дернизации на Западе, причем он, исходя из своей концепции социологии власти, права и религии, дал на них совсем иные ответы, нежели Теннис, Зиммель и Дюркгейм⁸³. Бросается в глаза то обстоятельство, что в исследованиях по Средневеко­вью релевантность этих выводов Макса Вебера все еще нужда­ется в обосновании и разъяснении⁸⁴.

Из этих дискуссий видно, насколько глубоким было влияние феноменов гильдии и коммуны. Их длительная история позво­ляет понять, что современное социально-политическое мыш­ление, т.е. рефлексия о «социальном знании», еще и в XIX и в XX столетиях явственно находилось под воздействием этих явлений.

1996

⁸³ Ebd. S. 132 ff.

⁸⁴ Ebd. S. 142 ff.

ФОРМЫ МИРА В РЕЛИГИОЗНЫХ ДВИЖЕНИЯХ ВЫСОКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (1000-1300)*

А ема предлагаемой работы¹ соотносится с одним сообщени­ем современника о событии, которое непосредственно под­тверждает связь религиозного движения и движения религиоз­но мотивированной добровольной бедности с идеей мира (pax) в высокое Средневековье. Это рассказ очевидца — Томаса из Сплита — о проповеди Франциска Ассизского в Болонье в 1222 г. «Когда я был студентом в Болонье, — вспоминал он впо­следствии, — я видел, как проповедовал Франциск. Это было в праздник Вознесения Марии, на площади перед палаццо Пуб-лико, куда собрался почти весь город. Его проповедь была по­священа "ангелам, людям и демонам". Об этих трех видах ра­зумных существ он говорил так хорошо и умно, что многих образованных и ученых (literati), которые были там, речь это­го простого человека (homoydiota) немало изумила. Он говорил не как искушенный в речах проповедник, а как обычный чело­век. Все его слова сводились к тому, что надобно прекратить вражду и возобновить мирный союз (pads federa). Его одежда была грязна, вид — презренный, а лицо — отвратительно. Но Бог наделил его слова такой силой, что многие знатные роды, между которыми из-за проклятой ярости старинной вражды пролилось много крови, обратились к заключению мира (ad pacis consilium). Оттого выказывали ему люди столь большое по-

* Formen des Friedens in den religiosen Bewegungen des Hochmittelalters (1000 - 1300) / W. Hartmann (Hg.). Mittelalter. Annaherungen an eine fremde Zeit (Schriftenreihe der Universitat Regensburg. N.F. Bd. 19). Regensburg, 1993. S. 87-109.

1 В основу данной статьи положен доклад автора от 22.06.1992.

158

Глава IV

чтение и были так преданы ему, что мужчины и женщины тол­пами набрасывались на него или дрались из-за того, чтобы только прикоснуться к краешку его рясы или даже раздобыть обрывок от нее»².

Об этом событии — о проповеди Франциска и силе ее воз­действия — речь пойдет ниже³. Сначала следует задаться вопро­сом о том, было ли это заключение мира {pax), «пацифизация» целого города и его ведущих слоев, явлением, типичным толь­ко для Франциска и его деятельности, или оно может быть рассмотрено как вполне репрезентативное в целом для ре­лигиозных движений в высокое Средневековье, включая движение добровольной бедности, символом которых и выда­ющимся представителем считался Франциск. Одновременно следует задаться и вопросом о типах мира (pax), типологии его условий, форм и содержания, которые встречаются нам в свя­зи с религиозными движениями этого времени, т.е. с XI по XIII столетие, между 1000 и 1300 гг. При этом на первый план выходят не столько идеи или программы средневекового мира (pax), о которых существует достаточно обширная литература⁴, сколько необходимость прояснить, как специфическая ре-