55 Caffiaux h. Memoire sur la charte de la frame de la halle hasse de Valenciennes. P. 29 (§ 14).

⁵⁶ О выборах в итальянских коммунах: Keller H. Die Entstehung der italieni- schen Stadtkommunen als Problem der Sozialgeschichte // Fruhmittelalterliche Studien. 1976. Bd. 10. S. 169-211 (S. 179 ff.); Ditcher G. Die Entstehung der lombar- dischen Stadtkommune. S. 149; Ulmann W. The Individual and Society in the Middle Age. Baltimore, 1966. P. 57 f.

⁵⁷ HeersJ. Fetes, jeux et joutes dans la societes d'Occident a la fin du Moyen age. Montreal; Paris, 1971. P. 77-78; Simmel G. Soziologie der Mahlzeit // /dem. Brikke und Tur. Stuttgart, 1957. S. 243-250 (S. 245).

108

Глава II

ми и запретами со стороны церковного законодательства и церковных авторов начиная с VIII столетия.

В церковных запретах речь шла не только о самом факте еды и возлияний, но и о связанных с едой формах совместно­го времяпрепровождения: об игре и сценических представле­ниях, о рассказывании историй (fabulae) и пении простонарод­ных песен (carmina rustica), т.е. о песнях на народном языке, танцах, надевании масок. В специальной литературе эти фор­мы досуга в гильдиях в целом интепретировались как доказа­тельства их «язычески-культового характера» в раннее Средне­вековье⁵⁸. Считалось даже, что церковные запреты XII—XIII вв. боролись с реальными следами дохристианских культов⁵⁹. Как мне уже приходилось писать, подобные интерпретации не выдерживают критики с точки зрения методологии⁶⁰, посколь­ку эти церковные запреты следует рассматривать в контексте обоснованной еще Библией негативной установки в отноше­нии совместных еды и возлияний, профанного досуга, игр и развлечений. Эта установка сформировалась в эпоху патристи­ки и с тех пор существовала в виде письменной традиции. Поэтому запреты свидетельствуют прежде всего об актуально­сти самой этой традиции на протяжении всего Средневековья и в более позднее время. Non vrationibus, sed ebrietatibus serviunt, — сетовал Алкуин по поводу современных ему гильдий⁶¹. В этом высказывании — «они не молятся, а служат возлиянию как бо­жеству» — имплицирован упрек в языческих практиках и со­мнительной морали, который всплывает в литературе снова и снова: когда Альперт Метцский обвиняет тильских купцов в безнравственности⁶², когда Ансельм Кентерберийский или Гиральд Камбрийский предостерегают клириков и монахов от участия в гильдейских пирах, когда Робер де Курсон регламен­тирует совместные трапезы магистров и студентов в Париже⁶³,

⁵⁸ Ср., например: Coornaert Е. Les ghildes medievales. P. 33; DhondtJ. Das fruhe Mittelalter// Fischer Weltgeschichte. Frankfurt a. M., 1968. Bd. 10. S. 118-121,303. Обзор дискуссии см.: Oexle O.G. Gilden als soziale Gruppen in der Karolingerzeit.

⁵⁹ DeschampsJ. Les confreries au moyen age. P. 59 s., 79.

⁶⁰ Подробнее см.: Oexle O.G. Gilden als soziale Gruppen in der Karolingerzeit.

⁶¹ Ep. № 290 / MGH Epp. Bd. 4. S. 448.

⁶² De diversitate temporum II, 20.

⁶³ Anselm von Canterbury ep. II, 7 / PL. T. 158. Col. 1154 s.; Gtraldus Cambrensis. Gemma ecclesiastica II, 19 // Giraldi Cambrensis opera / J.S. Brewer (Ed.). London,

СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ГИЛЬДИИ...

109

или у Мартина Лютера, который обосновывал свое неприятие братств указанием на их «языческую, даже свинскую сущность» (1519)⁶⁴. Только если признать этот приговор относительно язычества и «свинской сущности» гильдий обусловленным давней традицией предубеждением и не воспринимать его (ошибочно!) как высказывания современников о социальной действительности, можно распознать здесь, во-первых, про-фанное — культурное — значение гильдий и, во-вторых, связан­ные с образованием гильдий религиозные моменты.

Культурное значение гильдий состояло в том, что они были средой для различных жанровых форм народной «литерату­ры» — песни, сценических представлений и проповеди⁶⁵. По­следнее открывает перспективу взгляда на гильдию как на ре­лигиозное объединение.

Совместная трапеза теснейшим образом связана с богослу­жением и раздачей милостыни⁶⁶. Поэтому уставы гильдий и списки членов часто заносились в литургические книги⁶⁷. Осо­бой формой гильдейского пира была поминальная трапеза⁶⁸. Культ мертвых и поминки означали не просто взаимную связь и поддержку между живыми и умершими членами группы, а уходили корнями в идею «реального присутствия» поминаемых персон: называние имени покойного в кругу живых было рав­нозначно его присутствию⁶⁹. Поэтому в практике поминовения

1862. Vol. 2. Р. 255-258; Н. Denifle, Ae. Chatelain (Ed.). Chartularium universitatis Parisiensis. Paris, 1899. Vol. 1. P. 79 (№ 20). Интерпретация этого текста у Ф. Ари-еса (Aries Ph. L'enfant et la vie familiale. P. 269, 278) не учитывает существования письменной традиции запретов гильдейских трапез.

⁶⁴ Luther M. Von der Bruderschaften / Weimarer Ausgabe. 1884. Bd. 2. S. 754. О том, насколько относительна информативность таких высказываний, см.: Kosthn К. Gilden in Schleswig-Holstein. S. 63 ff.

⁶⁵ DeschampsJ. Les confreries au moyen age. P. 103; HeersJ. Fetes, jeux et joutes. P. 88, 141. О проповеднической деятельности мирян в гильдиях см.: Meersseman G.G. Ordo fraternitatis (3) // Italia sacra. Roma, 1977. Vol. 26. P. 1273-1289.

⁶⁶ Об этом свидетельствует, например, устав гильдии Валансьена § 4 (Caffiaux Н. Memoire sur la charte de la frairie de la halle hasse de Valenciennes. P. 27).

⁶⁷ Данные приводятся в: Ker N.R. Catalogue of Manuscripts containing Anglo- Saxon. Например, списки имен членов fraternttas Модены приведены в некроло­ ге, списки членов гильдии Тура — в сакраментаре.

⁶⁸ О поминальной трапезе в гильдиях подробнее: Oexle O.G. Gilden als soziale Gruppen in der Karolingerzeit.

⁶⁹ См. публикацию «Memoria и мемориальная традиция в раннее Средневе­ ковье» в данном томе.

по