Глава I

культурного и религиозного развития Западной Европы в ука­занный период, поэтому они могут быть поняты только во вза­имоотношении друг к другу²¹¹. Для оценки модели трехфункци-онального деления общества и свидетельств о ней монахов или епископов это означает, что их следует рассматривать в более широком контексте: идея, что часть органически включена в целое, что каждый отдельный социальный разряд включен в общество, являющее собой нерасторжимое единство, своего рода тело, все члены которого взаимно дополняют и поддер­живают друг друга и жизненно важны для функционирования целого, несомненно, эксплуатировалась духовенством. Но едва ли она была достоянием исключительно средневековых теоре­тиков, а скорее являла собой универсальную категорию коллек­тивного сознания»²¹⁵. Можно также сказать, что рефлексия о сословиях в раннее и высокое Средневековье была «умозри­тельным миром», в котором до определенной степени «жил» каждый человек²¹⁶. Это ни в коем случае не означает, что воз­можность использовать сословное мышление и его модели и метафоры в интересах представителей одной из социальных групп, а именно клира, поэтому исключается²¹⁷. Речь идет лишь о том, чтобы «идеологическое» применение моделей истолко­вания социальной действительности изначально не рассматри­валось бы как единственно возможное, чтобы осмыслению под­вергались и другие возможности. Следует допустить, что в таких моделях люди, не принадлежащие клиру, тоже могли узнавать самих себя, т.е. что модель тройственного деления общества могла нести элементы самовосприятия, историческо­го и социального самосознания и bellatores, и laboratores¹^.

-^и Gurjewitsch A.J. Op. cit. P. 185. В этом же смысле высказывается и Ж.Ле Гофф (Le GoffJ. La naissance du Purgatoire. Paris, 1981).

²ⁿ Gurjewitsch A.J. Op. cit. P. 186. Это замечание направлено против излишне идеологизированной оценки модели функционального деления общества у Ж.Дюби, связывавшего возникновение этой модели с феодальной революци­ей» и потребностью правящего класса держать массы под контролем, для чего и была сформулирована определенная идеология, мотивирующая и охраняю­щая существующий социальный порядок. Однако если подобная связь и суще­ствовала в действительности, едва ли она была столь непосредственной.

^J1<' Cp • Bngn PL., Luckmann Th Die gesellschaftliche Konstruktion der Wirk-lichkeit.S 132ff

-^M7 См выше примеч. 43.

-^мн Вопрос о распространенности схемы трехчастного функционального деления общества (в том числе ее присутствие в полемических сочинениях и

СХЕМЫ ИСТОЛКОВАНИЯ..

79

V. НОВЫЕ СОСЛОВИЯ XII СТОЛЕТИЯ И ИХ ИСТОЛКОВАНИЕ

Итак, цель вышеприведенных размышлений состояла в том, чтобы показать различные аспекты проблемы соотношения «действительности» и «знания»: созидание «действительнос­ти» посредством интерпретационной модели; создание объяс­няющих моделей, поскольку имеющая место «действитель­ность» нуждалась в истолковании; познание и акцентирование элементов действительности в моделях ее толкования. В ран­ней истории модели тройственного функционального деления общества можно также наблюдать, как объясняющие модели вводились в социально-политические дискуссии в качестве ар­гументов²¹⁹. Ее действенность можно выявить и в иной связи. Так, Бернар Клервосский в своем сочинении De laude novae militiae (ок. 1136 г.), где оправдывалось существование духовно-рыцарских орденов, сетовал на то, что образ жизни тамплие­ров наталкивается на отвержение именно потому, что в нем смешиваются «рыцарские и монашеские элементы», и грань между спиритуальным и профанным воинством, т.е. между oratores и bellatores, таким образом стирается, а это «в соответ­ствии с представлениями современников» было против всяко­го порядка, против всякого ordcr^2l). Можно привести и много других примеров, характеризующих действенность и актуаль­ность модели тройственного функционального деления обще­ства. Разные группы самоопределялись и уясняли свои цели и намерения, приспосабливая к себе или подвергая сомнению эти модели, противопоставляя им свои собственные, критико­вали поведение других групп при помощи таких моделей. В це­лом имело бы смысл однажды обобщить, в какой мере дискус­сии вокруг вопросов духовной и социальной жизни в Средние века выражались в форме дискуссий вокруг моделей интер-

проповедях) выходит за рамки данной работы. См. об этом: Ocxle О G. Die funk-tionale Dreitcilung dcr <Gescllschaft» bei Adalbero von Laon. S. 49 (особенно при­меч. 298); Idem. Adalbero von Laon und sein «Carmen ad Rotbertum regem». S. G35ff.

-^м" Напомню о полемических выступлениях Адальберона Лаонского против клюнийцев и Герарда Камбрезийского против практики возглавления еписко­пами создаваемых ими войск {militiae).

^,J0 См примеч 144; FleckensteinJ. Die Rechtfertigung der geistlichen Ritterorden S 17.

80