61 Oexle o.G. Aspekte der Geschichte des Adels im Mittelalter und in der Friihen Neuzeit / h.-u. Wehler (Hg.). Europaischer Adel 1750-1950. Gottingen, 1990. S. 19-56.

324

Глава VIII

«аристократизм» отдельного индивида или семьи тем больше, чем глубже в прошлое уходит линия их предков. Одновремен­но можно проследить, как те люди, которые хотят причислить себя к «аристократии» или которым «аристократизм» припи­сывают другие, наделяются этим качеством в силу принадлеж­ности к считающейся «аристократической» группе и как обо­сновывается «аристократизм» такой группы⁶². Так возникает образ аристократа в целом, его семьи, его рода, образ, который многократно и разнообразно манифестируется в текстах, кар­тинах, памятниках искусства и архитектуры, в литературе. Здесь можно вспомнить о «Евангелиаре» Генриха Льва и о памятнике в виде скульптурного изображения льва в Браунш-вейге, или о капелле семьи Фуггеров в монастыре Св. Анны в Аугсбурге, возведением которой Фуггеры преследовали цель основать собственную мемориальную традицию (тетопа), предназначенную придать им качественный статус аристокра­тического рода⁶³.

Особое значение в истории Западной Европы имеют те группы, которые возникают не на основе родства, а на основе согласия и договора. Именно в таких группах свойственная им специфическая культура выходит на первый план: особенно ярко проявляется взаимообусловленность норм и представле­ний о «мире» и «обществе» и о самой группе, о формах пове­дения и о специфических институтах. Так формируются «обра­зы человека», характерные для таких групп. Поясню сказанное на двух примерах групп, существующих на основе согласия и договора: это — объединение на основе взаимно данной клят­вы (conjuratio) и те группы, основной признак которых обычно обозначается собирательным понятием vita communis, т.е. совме­стная жизнь, общежитие.

62 Oexle o.G. Soziale Gruppen in der Standegesellschaft. S. 25 ff.

⁶³ Oexle O.G. Die Memoria Heinrichs des Lowen / D. Geuenich, O.G. Oexle (Hg.). Memoria in der Gesellschaft des Mittelalters. Gdttingen, 1994. S. 128-177; Idem. Kulturelles Gedachtnis in der Renaissance. Die Fuggerkapelle bei St. Anna in Augsburg. Koln, 2000. Рус. пер. см.: Эксле О.Г. Аристократия, тетопа и культур­ ная память (на примере мемориальной капеллы Фуггеров в Аугсбурге // Обра­ зы прошлого и коллективная идентичность в Европе до начала Нового време­ ни / Ред. Л.П. Репина. М., 2002. С.55-73

«ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА» У ИСТОРИКОВ 325

Под vita communis с начала V в. понимали форму жизни ки-новийного монашества, монастыря как группы людей, которые живут вместе так, что являют собой общину единомышленни­ков, а именно религиозную общину, при этом экономическая общность имущества представляет собой основу и постоянное доказательство религиозной общности единомышленников⁶⁴. Общность имущества в данном случае означает omnia sunt сот-munia— «все принадлежит всем». Частного владения не суще­ствует, только общее, из которого каждый получает то, что ему нужно. Каждому дается «по потребностям», как в знаменитом новозаветном тексте из Деяний святых апостолов (Деян. 2:4 и след.; 4:32 и след.). Именно эти пассажи из Деяний стали теоре­тическим обоснованием жизни монашества в группах — снача­ла в Египте в начале IV в. как попытка обновления первой апо­стольской общины в Иерусалиме. С этой формой жизни также связан определенный образ человека, а именно монаха: со­здание общины единомышленников на основе общности имущества и общего владения собственностью понуждало к всеобъемлющему дисциплинирующему самоограничению во всех сферах жизни, поскольку все потребности ограничива­лись потребностью в самом необходимом. Жизнь в общине с общим имуществом означала для индивидов постоянный само­отказ — всевозможные отказы, даже от индивидуальности и утверждения собственной личности. Из этого рождается «спе­цифическая рациональная методика ведения жизни», дисцип­линирующий образ жизни, который, как удачно заметил М. Be-бер, способствовал тем «удивительным достижениям» монас­тырей, которые выходят за пределы нормального, причем во всех сферах человеческой жизни и жизни в сообществе от хо­зяйства и управления имением до искусства и архитектуры, в создании книг и в науке, в спиритуальности, в заботе о спасе­нии души и христианской миссии и даже — не в последнюю очередь — в области организации совместной жизни людей в отдельных группах и, сверх того, в группах-союзах гораздо более сложной организации. В противовес распространенно­му мнению, человек как «монах», который объединен в сооб-

^Derda H.J. Vita Communis. Studien zur Geschichte einer Lebensform in Mit-telalter und Neuzeit. Koln; Weimar, Wien, 1992.

326