91 Arnold von Lubeck. Chronica Slavorum. Lib. III. Cap. 13 / g.H. Pertz (Hg.). Mgh SsrerGerm. 1868. S. 99.

300

Глава VII

«сообщество праведников» (iustorum consortia) — и все это в не­посредственном отношении к самому герцогу, его супруге и их родственникам, изображенным в обществе покровительствую­щих им святых, ангелов и Христа. Противопоставление так называемого изображения коронации и изображения majestas Domini затрагивает другую тему — наследование власти и ее продолжение в других членах, связанных с герцогской парой родов: англо-норманнского — stirps regalis Матильды и stirps im­perialis самого Генриха Льва, восходящего к Лотару фон Зюп-плингенбургу и его супруге Рихенце, наследнице герцогов Нор-тхайма и брауншвейгских Брунонов. Эта тема введена в общий контекст Священной истории от сотворения мира в течение шести дней и — через шесть эпох мировой истории — до второ­го пришествия апокалиптического Христа (Апок. 4), который держит в руке «Книгу жизни» (Liber vitae), причем под нею мож­но понимать либо сам этот Евангелиар, либо «Книгу жизни» из Апокалипсиса (Апок. 3; 17; 20), в которой записаны имена пра­ведников.

На другой стороне речь идет, как это явствует уже из Посвя­тительного послания в стихах, предваряющего Евангелиар, о memoria и fama в контексте власти и ее легитимации. Посвяти­тельное послание прославляет деяния властей предержащих, т.е. супружеской пары Генриха Льва и Матильды, для пользы стра­ны (patria) и в особенности города (urbs), а именно Брауншвей-га. Выдающееся происхождение супругов (stirps regalis Матиль­ды и stirps imperialis Генриха), равно как и родство с самим Кар­лом Великим, нашло продолжение в их потомках (soboles), «благодаря которым этой стране (patriae isti) даруется мир и бла­годать Господня». Апогеем заслуг властительной пары, превзо­шедших «деяния предков» (superans benefactapriorum), стало рас­ширение, благоустройство и обнесение стенами «этого го­рода», т.е. Брауншвейга, что способствовало его блестящему подъему, а слава (fama) о нем разнеслась по всему миру: Extulit hanc urbem_y loquitur quod fama per orbem, К славным деяниям отно­сится и сам заказ написать данный Евангелиар — «эту блестя­щую золотом книгу» (fulgens auro liber iste) с изображением Хри­ста — «в надежде на вечную жизнь» (offertur rite spe perpetuae tibi vitae) и место в «сообществе праведников» (inter iustorum con-

MEMORIA ВЕЛЬФОВ: ДОМОВАЯ ТРАДИЦИЯ... 301

sortia). Одновременно следует и призыв к современникам пове­дать о нем всему миру: Dicite, nunc nati, narrantes posteritati.

Бросается в глаза то обстоятельство, что родовое самосо­знание Генриха Льва, т.е. его представления о своих генеало­гических корнях, отраженные в написанном по его заказу Еван-гелиаре, принципиально отличается от тех, о которых можно судить по поставленному ему в Брауншвейге в 1166 г. памятни­ку в виде скульптурного изображения льва. Этот памятник тоже являет собой форму генеалогической memoria, но указывает на предков Генриха из рода Вельфов; его можно счесть прямо-таки манифестом вельфовского происхождения герцога. К мо­менту создания Евангелиара воззрения Генриха на свои корни претерпели изменения⁹². Акцент сделан не на предках-Вель-фах, а в гораздо большей степени на саксонских династиях, на предках из родов Зюпплингенбургеров, Нортхаймов и Бруно-нов. Конечно, даже в этом случае нельзя утверждать, что Ген­рих Лев «забыл» своих праотцев из рода Вельфов и только что «открыл» свои саксонские корни. В гораздо большей степени речь здесь идет об акцентировании иной генеалогической па­мяти. Причина такого смещения интереса — в потере швабских владений и ограничении ареала его власти саксонской terra patrurn. Только patrimonium Генриха в Саксонии, его patria с цен­тром в Брауншвейге могли стать единственным обоснованием его княжеской власти после возвращения из изгнания в 1185 г. Неудивительно, что данная ситуация нашла отражение в мемо­риальных памятниках. Раз власть требует соответствующего происхождения и поэтому легитимируется тетогга, то необхо­димо было фундаментально изменить обоснование власти, а значит, изменить акценты в родовой memoria, что Генрих и сделал после процесса над ним и опалы.

Нельзя не заметить, с какой четкостью Посвятительное посла­ние в Евангелиаре Генриха Льва формулирует эту связь между властью и memoria, в которой можно выделить три основных составляющих аристократического происхождения в их взаим­ной обусловленности: stirps, patria и urbs, т.е. легитимирующая происхождение принадлежность к роду, пространство, в кото­ром осуществляется власть, и центр этого пространства — го-