Галина Целищева

Целищева Галина Ивановна родилась в деревне Согом Тюменской области. Окончила Ленинградский педагогический институт им. А.И.Герцена, Высшие литературные курсы Литературного института им. А.М. Горького.

Автор поэтических книг «Время перемен» (Чита 2004), «Откровение» (Чита, 2005), «В потоке солнечного ветра» (Чита, 2006), «Серебряный рыцарь» (Чита, 2007), «Звезда любви» (Москва, 2009). Печаталась в альманахах «Академия Поэзии», «Поэзия» (Москва) в журналах «Молодая гвардия», «Содружество», «Чита литературная», «Слово Забайкалья», «Бег» (Санкт-Петербург), «Приокские зори» (Тула), «Московский Парнас» (Москва), «Литературный Омск», «Чаша круговая», в коллективном сборнике мастеров современной русской литературы «Путь мастерства» (Москва), в Антологии сибирской поэзии «Слово о матери», Антологии произведений омских писателей «Годовые кольца».

Член Союза писателей России, член-корреспондент Академии Поэзии, кавалер Золотой Есенинской медали, лауреат литературной премии им. А.П.Чехова (2008), лауреат Регионального конкурса поэтических произведений профессиональных авторов «Омские мотивы» (2013).

Подарки

Покосным летом, ветреным и жарким

(в нем душные бродили сквозняки),

ты подарил мне первые подарки:

закат у пламенеющей реки,

тугих стогов дурманящие груди,

над головой – в гирляндах – купола,

туман, в котором исчезали люди,

слезу смолы шершавого ствола.

В парной запруде – пение лягушек,

крапивы отрезвляющий ожог,

охапку сена – мягче всех подушек

и поцелуя судорожный шок…

Я все, что было лучшего на свете,

впервые увидала наяву.

Ты подарил любовь, рассвет и ветер,

и мир, в котором я теперь живу.

* * *

Кто ответит: куда всё катится?

Мир раздроблен, слезой размыт...

Я – девчонка в линялом платьице,

ты – порочен и знаменит.

Наслаждаясь тирадой выспренней,

намекаешь, как надо жить,

учишь быть свободной и искренней,

но не думаешь мне служить.

Мы участвуем в скучной драме,

где давно известен финал.

А стихи о Прекрасной даме

ты когда-нибудь сочинял?

Выбираешь роль Покровителя,

но огня нет в твоей крови.

По-крови-тели, по-крови-тели...

А девчонки хотят любви.

Свет

Тропинка заметна еле...

Здесь торной дороги нет.

Ты – свет мой в конце тоннеля,

немеркнущий, яркий свет.

Я Бога просила: «Мне бы

коснуться судьбы судьбой».

И бог мой спустился с неба,

Спустился и стал тобой.

Задачка

Позабыл о встрече. И не надо!

Всё-таки немного подожду...

Я впервые, может быть, не рада

тихому осеннему дождю.

Вероятно, он – всему помеха?

Зря на беззащитного грешу...

Просто мне сегодня – не до смеха:

жизненной задачки не решу.

Что дано мне? Это ожиданье

в опустевшем сквере под дождём.

О несостоявшемся свидании

ты не вспомнишь никогда потом.

Отпадают правила сложенья –

нужного слагаемого нет.

И самой мне принимать решенье,

и самой придумывать ответ.

Старица

Как, однако, легко уничтожить народ!

Раздробить, размельчить и развеять…

Память вырвать, культуру стереть в порошок...

А душа? Она знает и помнит исток,

она чувствует место и время.

В новых руслах – воды нескончаемый бег,

в рукавах – золотая порода.

У озер, порожденных извилиной рек,

сила рода, в котором живёт человек,

сокровенная тайна народа.

Древних стариц петля – временная дуга.

И источник с живою водицей.

Наша Родина предков одна на века.

Отражаясь в России, плывут облака…

Вечно пить, никогда не напиться.

Завет

Опять грызутся за стеной соседи…

Весь дом дрожит.

– Держись, сосед, держись!

Ты – в эпицентре маленьких трагедий.

Что делите? Единственную жизнь,

квадратных метров пыльную убогость,

кастрюли и коробку с DVD?

Живете вы за пазухой у Бога

и плачете у Бога на груди.

И всё вам – тесно! И всего вам – мало!

Кричите, чью-то вспоминая мать…

«Старайся, дочь, – мне мама завещала, –

не больше тела места занимать!»

Как надо жить?

Как надо жить? Не каждый понимает. В сомненьях Гамлет: быть или не быть? Мой старый друг меня не вспоминает, а враг не хочет обо мне забыть. Но если я его обезоружу, прощу обиды, не попомню зла? Открою двери и открою душу: – Смотри, мой враг, – душа моя – светла. А у тебя – поражена недугом. Давай же крест поставим на войне! И станет враг мой самым лучшим другом, ведь только он всё знает обо мне.

Остановка «Яблонька»

– Остановка «Яблонька»!

– Чудеса!

Слышу удивленные голоса.

Ощущаю яблочный аромат…

А зима затянется, говорят.

Из маршрутки выскочу на ходу.

Может, где-то яблоньку я найду?

Только сквер заснеженный

чист и пуст.

Но у снега яблочный

сочный хруст.

Поэты

Поэты не ходят, поэты – летают. И каждому места на небе хватает.

Но часто – как часто! – уходят до срока по взмаху руки беспощадного рока.

И рвутся рубашки, в которых родились, кольчуги, которыми в жизни гордились.

За совесть, за боль, что собой воплощают, их – сильных и грешных – на небе прощают.

Стихи их – молитвы, их души – как раны… Поэты – как свечи, поэты – как храмы!

Татьяна Четверикова

Четверикова Татьяна Георгиевна родилась и выросла в Омске. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького (Москва). Работала журналистом, редактором областного книжного издательства, руководителем литературных объединений, с 2000 по 2005 гг. возглавляла Омскую областную организацию СПР.

Стихи публиковались в журналах, альманахах, коллективных сборниках Москвы, Перми, Тюмени, Екатеринбурга, Томска, Новосибирска, Барнаула, Кемерово, Омска, антологиях произведений омских писателей «Сегодня и вчера», «Годовые кольца», антологии «Русская сибирская поэзия» (Кемерово, 2008) и др. Автор шестнадцати поэтических книг для детей и взрослых: «Мелодия» (Новосибирск, 1977), «Голубое окно» (Омск, 1982), «Ночной снегопад» (Омск, 1985), «Хитрый дождик» (Омск, 1990), «Портрет на память» (Омск, 1992), «Сентябрь» (Омск, 1999), «Сквозь снегопад» (Новосибирск, 2002), «Собирая время»(2009), «Мостик» (2012) и др.

Лауреат областных премий Омского комсомола, им. Л.Н.Мартынова, им. В.А. Макарова, Всероссийских премий им. П.П.  Ершова и им. П.П. Бажова, Большой литературной премии СПР.

Член Союза писателей России. Заслуженный работник культуры РФ.

Стихи об Омске

1.

Ты чуда в этот день не проворонь,

Оно доступно и почти понятно.

У снегопада мягкая ладонь,

Доверься ей и не спеши обратно.

Белым–бело!

И кажется, снега

Заполонили землю на полсвета.

Пройди над Омью.

Эти берега

Хранят следы известного поэта.

За стадионом – старые дома

Ссутулились под снегом.

А быть может,

Тревожит их не новая зима,

А то, что век их безнадежно прожит.

Да, время их пометило перстом:

Заметно покосились, обветшали.

Но дальше!

Дальше – мост,

А за мостом

Кусты сирени примеряют шали.

Все в блестках:

ставни,

клены,

провода.

Из–за размытых снегом очертаний

Покажется, что не был никогда

Среди деревьев этих, этих зданий.

Скорей туда, где для тебя огонь

Зажжен в окне, что на земле одно лишь...

Но снегопада теплую ладонь

И свежее дыханье ты запомнишь.

2.

В тряском трамвае вперед и вперед:

Школа,

тюрьма,

проходная

прядильной.

Как ребятня обалдело орет,

Из подворотни – и в ливень обильный,

Что там на лицах – нетрудно прочесть:

Страх и восторг,

и презренье запрета.

Вот оно счастье и светлая весть:

Мальвы и ливень,

окраина, лето.

В тряском трамвае – назад и назад,

В детство, где бегала летом арапкой,

Где еще жив угловой палисад –

Дедом посажен и вынянчен бабкой.

Это бывает, наверно, у всех,

А на меня вот сейчас накатило...

Колет гроза за орехом орех,

И удивляя, и радуя силой.

Ливень ли, лето упругой стеной,

И дребезжащее тело трамвая...

Ангел, летящий сейчас надо мной,

Душу верни!

Я живая,

живая.

3.

Зажигает окна синий вечер

И глядит в иртышскую волну

Город, вставший некогда в двуречье,

Бережно хранящий старину.

Прохожу по Тарской и Почтовой,

Где покоем дышат вечера.

Омск наследник славы ермаковой

И великих помыслов Петра.

Город мой – ты песня и легенда,

С детства берегу в своей душе.

Тихой Омки голубую ленту,

Белый теплоход на Иртыше.

Здесь вольготно и цветам и птицам,

Хоть уходят зданья в облака.

Сын Сибири, Родины частица,

Ты глядишь в грядущие века.

Зажигает окна вечер синий,

Лунным светом серебрит листву.

Город мой, прекрасный и былинный,

Для тебя пою я и живу.

Полынь

Полынью веет с пустыря.

Среди и скрежета, и воя

Полынью – тропкой полевою,

Сухим дыханьем сентября.

Замедлю шаг и надышусь

На суматошные недели,

На все грядущие метели,

Их и считать я не берусь.

И удивительно подчас:

В огромном городе доныне

Есть место, где расти полыни

И запахом тревожить нас.

* * *

Памяти бабушки

Марии Алексеевны

Научили бабушки

крест класть,

говорили бабушки:

грех красть.

Поучали бабушки:

лгать – грех.

Как любили бабушки

нас всех!..

Баюшки да ладушки,

шанежки-оладушки…

Говорили бабушки:

дай срок,

что снесли – отстроится,

над Россией Троица,

Свят-Бог!

…Из небесных бабушки

не придут мест.

Научили бабушки

класть крест…

* * *

С новой зимою вас, добрые люди,

С алой зарей на серебряном блюде.

Первый морозец хлестнул по лицу,

Стайка синиц прилетела к крыльцу.

Зерна ли, крошки ли – сыпьте же гуще

Да не скудеют ладони дающих.

Птицам не выжить без доброй руки.

С новой зимою вас, сибиряки!

Пусть задувает во все переулки,

Пусть выпекает сугробы, как булки.

Пусть вышивает на каждом окне.

С новой мечтой вас о новой весне!

* * *

Сергею Мальгавко

Все справедливо и правильно в мире.

Зависть не жжет суховеем мне губы.

Кто по столицам,

а в центре Сибири

Снег укрывает столетние срубы.

И обжигает рябиною красной.

Кружит сильней и ложится надолго.

Чьи–то дороги длинны и опасны,

Ну, а моя – не длиннее проселка.

Все справедливо, я в это поверю:

Место у печки всегда мне найдется

В лютый мороз за приветливой дверью

Или в жару у степного колодца.

* * *

Маше

Тебя тащил по выставке поток

Меж каланхоэ, туй и дифинбахий,

Но ты нашла свой аленький цветок,

Чтоб одолев все горести и страхи,

Счастливой и любимой стать смогла,

Ведь волшебство – надежнейшее средство.

Пускай теперь на краешке стола

С компьютером стоит он по соседству.

Пускай твои секреты он один

Хранит, их никому не выдавая.

Зари вечерней капелька живая…

А в общем-то, обычный бальзамин.

1 Хурда — слабый молодняк в отаре.