Материалы для практической работы

(См. Приложение)

Тема №26

Стилистическая оценка новых слов

Цель: - дать определение неологизмов, их видов; выявить причины их появления в русском языке

и особенности стилистического использования.

Астронавт, космонавт, луноход, атомоход…

• А «вгостилет» есть?

Первые четыре слова, приведенные в эпиграфе, конечно, известны всем. Мы к ним настолько привыкли, что и новыми-то их не считаем. А вот словечко «вгостилет» пока не используется, да и вряд ли ему удастся пополнить наш словарь. Такие слова мы изобретаем каждый день и сразу же забываем. Они не нужны языку.

Появление новых слов всегда диктуется самой жизнью. Кто теперь не знает таких неологизмов, как астронавт, луноход? Даже у маленьких детей нашего времени они не вызывают удивления. Чем же интересны эти названия? Что их объединяет? Догадаться нетрудно: это новые слова, они родились сравнительно недавно.

Мы знаем, что слова «по возрасту» бывают разные: одним уже тысячи лет, другие совсем молоды. Но есть и «новорожденные» слова, и слова «детского возраста», которые не достигли еще «совершеннолетия», и неизвестно, как сложится их судьба: или они окрепнут и утвердятся в жизни, или зачахнут и тихо умрут, не вызвав ни у кого особой жалости, потому что о них просто забудут… Новые слова, которые только еще завоевывают свои позиции в языке, называются неологизмами.

Слова, перечисленные нами в эпиграфе, хотя и молоды, но уже заявили о себе. Мы с вами видим, как они набирают силу – врастают в язык, стараются «обжиться»: «завязывают дружбу» с другими словами, окружают себя «родственниками». У существительного космонавт сразу появилась надежная опора и поддержка: его «двойник» - астронавт (так американцы назвали своих космонавтов), потом – «названные братья» - слова, созданные по его образу и подобию: акванавт, гидронавт, океанавт (исследователи-первооткрыватели морских глубин), селенавт (человек, высадившийся на Луне).

Что же роднит все эти существительные? Все они преемники древнего таинственного слова аргонавт, означающего «плавающий на корабле «Арго». Так называли в греческой мифологии легендарных героев, совершивших поход в неведомую Колхиду за шерстью (золотым руном) волшебного барана. Со временем в русском языке слово аргонавт стало означать «мореплаватель, идущий неизведанными путями». Вот почему эта словообразовательная модель так подошла к новому слову – космонавт. Среди слов, родственных новому существительному, вызванных к жизни освоением космоса, назовем космодром, космовидение, космошлем. Несомненно, их семья в нашем языке будет пополняться, потому что знания наши о космосе все расширяются.

В семье «космических» слов самой сложной биографией выделяется луноход. У него были предшественники: фантастический стопоход (созданный великим русским математиком и механиком П.Л.Чебышевым удивительный механизм, который мог ходить); шагоход (самодельный инопланетный аппарат, над которым работали ученые); ногоход (изобретенный юными победителями конкурса «Космос»). И вот с появлением первого советского автоматического самоходного лунного разведчика в русский язык начался приток неологизмов, предлагаемых для его названия. На страницах нашей печати промелькнули наименования: лунный робот, лунный вездеход, автоматический скиталец, лунник, лунокоп и, наконец, луноход. Последний оказался самым жизнестойким и оттеснил все другие.

У новых слов, которые быстро завоевывают признание и закрепляются в языке, появляется одно любопытное свойство: они очень быстро «взрослеют» и выходят из состава неологизмов. Не удивляйтесь: новые слова и неологизмы – это не одно и то же. Чтобы слово осознавалось как неологизм, оно должно сохранять оттенок свежести, необычности, а к некоторым новым словам мы так быстро привыкаем, что забываем о их особой судьбе. Поэтому в языке можно наблюдать странные явления: синонимы, в разное время пришедшие в язык, ведут себя по-разному: один «не стареет» и порой даже никак «не выйдет из пеленок», а другой быстро взрослел и пополнил ряды ветеранов. Сравним слова телевидение и дальновидение. Какое из них вы отнесете к неологизмам? Наверное, второе, потому что оно кажется необычным, как будто бы его нарочно кто-то придумал неизвестно зачем. Однако оно появилось еще в 30-е годы XX века в речи специалистов, которые работали в этой области. Но потребности в его частом употреблении тогда не было, и это слово знали лишь немногие. Когда же телевизоры прочно вошли в нашу жизнь, в языке закрепилось новое наименование передачи изображения на расстоянии – телевидение. Оно вызвало к жизни множество других, похожих на него слов (телевизионный, телеателье, телепередача, телезритель и т.п.) и так быстро «повзрослело», что никто теперь не станет относить его к неологизмам. А вот его старший брат – дальновидение – и до сих пор остается «младенцем».

Какие же слова милее нашему сердцу – юные или быстро состарившиеся? Конечно, популярность новых слов и связанное с этим закрепление в языке свидетельствуют о том, что они нам необходимы, и это прекрасно; честь и хвала им за это! Однако наше внимание в большой мере привлекают те новые слова, которые не утратили оттенка свежести, новизны и с полным правом могут называться неологизмами. Вот о них мы и будем говорить.

Состав русских неологизмов неоднороден. В зависимости от способов образования выделяют неологизмы лексические, которые создаются по продуктивным моделям или заимствуются из других языков, и семантические, которые возникают в результате присвоения новых значений уже известным словам. К лексическим неологизмам относятся слова, образованные с помощью суффиксов (лунит, земляне), приставок (прозападный), суффиксально-префиксальные новообразования (расстыковка, прилунение); наименования, созданные путем словосложения (гидроневесомость); сокращенные слова (зам., пом.), сложносокращенные (универсам). Примером семантических неологизмов может быть слово спутник, означающее «космический аппарат, с помощью ракетных устройств запускаемый на орбиту в космическое пространство». Ведь наши бабушки употребляли это слово лишь в значении «человек, который совершает путь вместе с кем-либо», и никогда не предполагали, что спутники будут летать в безвоздушном пространстве.

В зависимости от условий создания неологизмы делятся на две группы. Возникновение одних не связывается с именем их создателя, другие же вводятся в употребление известными писателями, общественными деятелями, учеными. Большинство новых слов относится к первой группе. И хотя у каждого вновь созданного слова есть творец, обычно он остается неизвестным. Никто не может сказать, например, кем был придуман в свое время колхоз, комсомол, пятилетка.

Иногда новое слово создается по такой продуктивной модели, что его начинают употреблять одновременно многие. Ко второй группе неологизмов относится, например, созданное В.В.Маяковским слово прозаседавшиеся и подобные. Перешагнув границы индивидуально-авторского употребления, став достоянием языка, такие новые слова присоединяются иногда и к активной лексике. Так, давно освоены языком впервые употребленные М.В.Ломоносовым термины созвездие, полнолуние, притяжение; введенные Н.М.Карамзиным слова общественность, общедоступный, человечный и другие. А.Д.Кантемир, известный русский сатирик, подарил нам слово понятие, Ф.М.Достоевский – стушеваться, М.Е.Салтыков-Щедрин – головотяп, А.Н.Радищев впервые употребил слово гражданин в новом значении – «человек, подчиняющий личные интересы общественным, интересам Родины».

Новые слова, которые создают писатели, нередко становятся сильным выразительным средством в художественной речи. Индивидуально-стилистические неологизмы, как их называют языковеды, долго не теряют своей свежести, в чем убеждают на многочисленные примеры образных – то романтически приподнятых, то иронически сниженных, но всегда забавных и остроумных новообразований. Практически у каждого писателя можно найти интересные слова, использованные впервые: сочножелтые (плоды), огнезвездный (океан) (Г.Р.Державин), широкошумные (дубравы), тяжелозвонкое (скаканье) (А.С.Пушкин), омедведила (тебя захолустная жизнь), небокоптитель (Н.В.Гоголь), романомания (В.Г.Белинский), нечего тут подробничать, некогда опомниться за невременьем (Ф.М.Достоевский), брюхопоклонники, пенкосниматели, борзописцы (М.Е.Салтыков-Щедрин). Особенно ценят индивидуально-стилистические неологизмы поэты. Вот некоторые удачные их находки: утреет, безраздумный, надвьюжный, непогодная (полночь) – в поэзии А.Блока; листолет, копытит (конь) – у С.Есенина. Много интересных слов придумал В.Маяковский: радугоглазый, скалоликий (Крым), легкомыслая (головенка), громадьё (планов), разулыбьте, взорлим, испавлинятся.

Охотно создают неологизмы и современные поэты: геологиня, роботизация, чарльстонит (палуба) – Е.Евтушенко; послегрозовые (сады), переплеск (крыльев), колоколили (звезды) – А.Вознесенский.

Индивидуально-авторские новообразования вызывают большой интерес у исследователей, которые предлагают для них различные термины, спорят о них. Их даже называют «словами-метеорами», «беззаконниками» и просто окказионализмами (от латинского слова казус – «случай»). Последнее наименование более точное, ведь они действительно создаются «на случай». Но и мы с вами можем придумать «для случая» какие-нибудь словечки, однако они не могут соперничать с теми, что создают поэты, так что поэтические неологизмы имеют право на особое название.

Индивидуально-стилистические неологизмы отличаются от прочих своей стилистической принадлежностью к книжной речи: одни создаются писателями сознательно, в процессе творчества, а другие окказионализмы возникают случайно, самопроизвольно.

Какие же стилистические цели преследуют писатели, создавая новые слова? Первая и главная цель, к которой, очевидно, стремятся все художники слова, - создать яркий образ. Ведь новые слова отличаются от обычных наименований первозданной свежестью: в них образная основа не только легко просматривается, но и усиливается необычным соединением корней, суффиксов, приставок. Например, яркие зрительные образы создают неологизмы В.Маяковского: штыкастый ёж (колючий), кафейный гомон (в кафе). Или вот у поэта С.Кирсанова: кинжалозубые, молоткорукие (роботы).

Индивидуально-авторские неологизмы в сравнении с обычными словами нередко более емкие по смыслу. Так, в выражении В.Маяковского город прижаблен заключено значение «город распластан, как жаба». Или определение декабрый (Вот и вечер в ночную жуть ушел от окон хмурый, декабрый). Ведь это не то же самое, что прилагательное декабрьский. Декабрый – это поэтическое определение настроения лирического героя, проявившегося в восприятии природы, не случайно в связи с этими строчками мы вспоминаем поговорку смотрит декабрем.

Однако не все такие неологизмы удачны. В истории русской литературы, и особенно поэзии начала XX века, было немало примеров неудачного словотворчества: неологизмы нередко становились непреодолимым препятствием к пониманию текста. В увлечении писателей неологизмами кроется и опасность пустой игры словами. Необычность некоторых новообразований привлекает к ним внимание как к внешним элементам художественной формы, уводя от восприятия скрытого за ними содержания. Поэтому при всей выразительности индивидуально-стилистических неологизмов их использование в художественных произведениях должно быть умеренным и эстетически целесообразным.

Иное дело – общеязыковые неологизмы. Их судьбу определяет сама жизнь: если новое слово необходимо как наименование нужного предмета, оно закрепляется, если же потребность в нем отпадает, слово забывается. Например, вместо слова учитель в 20-е годы стали употреблять шкраб (сокращенно школьный работник). Но такое неблагозвучное слово, конечно, не могло долго удерживаться в языке.

А вот другая группа новых слов. Они напоминают ранее известные, отличаясь от них лишь новыми значениями. Например, слово пионер в советское время приобрело значение «член детской организации», а прежде оно употреблялось как «первооткрыватель», да и сейчас ему иногда придают такой смысл, например: Пионеры освоения космоса Ю.Гагарин, Г.Титов, В.Терешкова известны всему миру. Такое переосмысление коснулось немногих слов, превратив их в лексико-семантические неологизмы. Однако история некоторых из них небезынтересна. Например, слово бригадир. Современное толкование этого слова таково: «Руководитель производственной группы, выполняющей коллективную работу». А у А.С.Пушкина читаем: Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, господний раб и бригадир… Конечно же, это слово употреблено в старом значении, как «военный чин в России, средний между полковником и генерал-майором», со временем ставшее историзмом.

Пополнение словаря лексико-семантическими неологизмами порождает омонимию, но мы обычно не испытываем от этого затруднений. Когда-то в нашей речи активно использовались «с новым паспортом» такие слова, как партия, ячейка, звено, вождь, кулак и другие. Вокруг них потом группировались и молодые их родственники, несущие на себе печать новой эпохи.

Созидательные силы русского языка неисчерпаемы. Нет такого предмета, явления, понятия, которое мы не могли бы назвать словом. И чтобы понять эту могучую неиссякаемую энергию языка, рассмотрим еще один тип новых слов, которые постоянно появляются в нашей речи. Однако это не совсем обычные слова… Некоторые лингвисты не хотят даже считать их словами, потому что их еще нет в языке: ни в одном словаре вы их не найдете. И в то же время они присутствуют в нашем сознании, ожидая, когда в них появится потребность. Как вы назовете маму маленького паучка? – Паучиха. А его самого? – Паучонок. Нетрудно назвать и мам других малышей – муравьиха, скорпиониха, крокодилиха, дельфиниха и т.д. В.Маяковский в стихотворении «Атлантический океан» по этой словообразовательной модели сконструировал слово китиха, а вслед за ним придумал и слово китенок (Чтоб легче жилось трудовой китихе с рабочим китом и дошкольным китенком). Известный лингвист Г.О.Винокур назвал эти словечки В.Маяковского потенциальными словами.

Потенциальные слова напоминают индивидуально-авторские неологизмы, но в отличие от них выполняют не художественно-эстетическую роль, а выступают как простое средство названия. Такие слова мы часто придумываем в повседневной речи: держалка для сковороды, открывалка для банки.