Вопрос 2

Особенности мифологического сознания

Мир мифа всегда целостен, он есть мир, мир непрерывный и мир целый, где каждое воздействие на любую из составляющих влечёт за собой изменение всех других элементов. В то же время миф дискретен. Любой эпос говорит лишь о значимых событиях, опуская события малозначащие и маловажные.

Точно так же география мифа дискретна, так как все события в мире Мифа происходят в опорных точках пространства, прочие же места для Мифа значения не имеют. Эту особенность мифологического сознания можно считать источником некоторых анахронизмов в мифе. Например, друид Мирддин Эмрис может жить раньше легендарного короля Артура, одновременно с ним и быть учителем этого героя, и жить через сотню лет после смерти Артура. То же происходит и с другими историческими личностями -- бардом Талиесином. Нас это может коробить, но эти анахронизмов естественны для мифа. В конце концов, миф живёт по своим собственным законам, и, поскольку некоторая историческая личность органично вписывается в ткань Мифа, постольку она, эта личность, обязана пребывать там, а не в тех местах и временах, которые им назначили историки.

Всякий человек, живущий в Мифе, относится к миру как к единому целому. Такова основная черта, отличающая сознание мифологическое от нашего, обыденного и прагматичного. Вне мира не существует ничего. Следовательно, и человек не существует вне мира. Однако мир человека -- не только всё окружающее, это ещё и род, и земля, где он рождён. Человек вне рода -- не человек. Он даже не животное, ибо всякое животное тоже существует внутри своего рода. Человек, не способный перечислить своих предков до четвёртого колена, достоин осмеяния. Человек, не гордящийся своими славными предками, не достоин доброго слова. Род человека неотделим от мира. Род человека -- это и славные предки тоже, но главное -- это родовая удача, это все те, кто стоят за спиной героя и поддержат его в трудное время. Поэтому любой человек Мифа, отвечая на вопрос "Как тебя зовут?", скажет: "Люди зовут меня таким-то из рода таких-то, из земли такой- то". Мир действует на человека не только непосредственно, через физические воздействия типа зимних морозов или летней жары. Воздействие мира Мифа существенно шире, поскольку всякое проявление внешнего мира содержит, кроме видимых явлений (ворон уселся на ветку священного дуба, собака лает на пустое место) ещё и некий тайный смысл. Отсюда следует твёрдая убеждённость человека Мифа в том, что по полёту птиц можно предсказать будущее, что уроненное с пиршественного стола подбирать никак нельзя и так далее. Отсюда следуют личные и массовые видения, которые посещали людей слишком часто для того, чтобы рассказы о них можно было считать пустой выдумкой малограмотных хронистов.

В свете вышесказанного представляется интересным, каковы реальные отличия мифологического сознания от сознания современного человека

Вопрос 3

Особенности мифического мышления

Уже у Ф. И. Буслаева были намечены два подхода к мифологии: речь могла идти или о конкретных верованиях и текстах, или о специфическом складе «простосердечного» мышления. В понятие «мифологии» Ф. И. Буслаев включал и особый тип мышления, который порождает мифологическую конкретику. Вспомним хотя бы утверждение Буслаева о том, что мифология — это не что иное, как «способ понимать вещи, умственный прием для уразумения, . способ мыслить и выражаться» [Буслаев 18726, с. 680; см. вы- ~ ше, с. 133].

Столь же широко понимал мифологию и задачи ее изучения и Потебня: «Мифология есть история мифического миросозерцания; в чем бы оно ни выражалось: в слове и сказании или в вещественном памятнике, обычае и обряде. Теории словесности миф подлежит лишь как словесное произведение, лежащее в основании других, более сложных словесных произведений. Когда мифолог по поводу частных вопросов своей науки высказывает взгляды на ее основания, именно определяет приемы мифического мышления посредством слова; решает, есть ли миф случайный и ложный шаг личного мышления или же шаг, необходимый для дальнейшего развития всего человечества, — то он работает столько же для истории (языка, быта и проч.), сколько для психологии и теории словесности» [Потебня 1989, с. 249]. Таким образом, мифологические исследования охватывают всю область культуры и языка постольку, поскольку те являются носителями символических значений.

Ряд принципиальных положений о характере «мифического мышления» Потебня высказал в книге МЯ, хотя этим термином в 1860-х гг. он еще не пользовался.