1. Общая характеристика и структура современной антропологии. Место и роль психологической антропологии в современной антропологии

Клайд К.М. Клакхон в своей книге «Зеркало для человека: введение в антропологию» дает следующее определение: «Антрополог – это человек, достаточно сумасшедший для того, чтобы изучать своего ближнего» [124, с. 28]. Это как нельзя лучше подчеркивает актуальность антропологии в наше время, когда вся логика развития европейской технологической цивилизации свидетельствует об острой потребности в пересмотре и углублении наших представлений о человеке и человеческом бытии (в том числе и путем их соотнесения с неевропейскими традициями) и важности методологической разработки новых подходов к осмыслению проблемы человека [64, 71, 183, 266, 287, 316, 341]. При этом, как отмечает все тот же К.К.М. Клакхон, «благодаря своей широте, вариативности методов и медиативной позиции, антропология, без сомнения, играет главную роль в интеграции наук о человеке» [124, с. 22].

Учитывая, что в гуманитарном знании именно человек является «мерой всех вещей» (можно сказать, что практически любая теория в гуманитарном знании, будь это история, литературоведение или философия, детерминируется неким явным или скрытым представлением о человеке), антропологию сегодня можно охарактеризовать как некоторую целостную метасистему относительно автономных дисциплин с общим предметом — человеком и особо функционирующими границами между собой (некоторые из них гибки и подвижны, другие – наоборот, неизменяемы и непроницаемы, а через третьи возможно только избирательное проникновение). В связи с этим принято говорить об определенной исходной маргинальности антропологического знания: любая субантропологическая дисциплина существует как бы в постоянной «пограничной» ситуации междисциплинарного пространства, на грани пересечения множества плоскостей рассмотрения человека, что определяет не только ее полифоничность, но и аффективную напряженность.

С.П. Гурин [78] выделяет в структуре современной антропологии несколько уровней знания: теоретическая антропология (философская антропология); социально-культурная антропология (культурно-историческая антропология) и прикладная антропология.

Философская антропология ставит вопрос о человеческом бытии и пытается построить общую теорию человека [166]. Поскольку ее задачей является попытка обнаружить антропологические инварианты и универсалии, фундаментальные основания человеческого бытия, то в ней применяют наиболее общие понятия и категории, определяющие представления о человеке.

Социально-культурная антропология – наука, в которой исследуют конкретные феномены человеческого бытия в их культурно-историческом контексте. Ее метод — от факта к теории, сравнительный анализ феноменов человеческого бытия в различных культурах и исторических эпохах.

Прикладная антропология ориентирована на применение результатов теоретических исследований в конкретных исторических, экономических, организационных и прочих ситуациях.

Поскольку предметное поле антропологии до сих пор находится в стадии постоянного расширения и уточнения, антропологическое знание может быть структурировано как по предмету, объекту исследования, так и по методу, методологическому инструментарию, и эти схематические представления антропологического универсума могут не совпадать между собой [110]. Поэтому приведем некоторую удобную для целей нашего изложения классификацию, позволяющую в самых общих чертах охарактеризовать каждый из антропологических подуровней и дать основные библиографические ориентиры.

Философско-методологические основания современной философской антропологии были разработаны в основных направлениях неклассической философии. В этом отношении ХХ век принес поиск новых теоретических оснований и исследовательских подходов к антропологии [108, 233].

Начало неклассической антропологии было положено еще в философии жизни (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, М. Штирнер, Г. Зиммель, А. Бергсон и др.), в которой стали исследовать противоречия и парадоксы мировоззрения и социальных, культурных, религиозных, этических ценностей в контексте общего бытия человека.

В подхватившей и развившей эти идеи философии персонализма и экзистенциализма (С. Кьеркегор, Л. Шестов, Н.О. Лосский, М. Хайдеггер, А. Камю, Ж.-П. Сартр, Э. Мунье, Г. Марсель, М. Унамуно, Э. Левинас, Н. Аббаньяно, О.Ф. Больнов, К. Барт, Р. Бультман, П. Тиллих, Э. Жильсон, Ж. Маритен) акцентировано внимание на промежуточном характере человеческого бытия (бытие-между) и противопоставлении неподлинного (предметного) и подлинного (аутентичного) существования (экзистенции) [24, 139, 349]. Многие сформулированные в экзистенциализме понятия (иное, ничто, абсурд, проект, трансценденция и т.п. [310, 302]) открыли новое измерение не только в философской теории человека, но и в конкретных психологических и художественных практиках западной культуры ХХв. [325].

Философские разработки психоанализа и постфрейдизма позволили связать социально-культурные явления с теми процессами, которые связаны с глубинными пластами человеческой психики [172, 224, 290]. Ученые, занимающиеся психоанализом предприняли попытку выявить латентные (скрытые, замаскированные) структуры человеческого бытия, показать процессы, происходящие в подсознании и сверхсознании, расшифровать символический язык бессознательного [2, 194].

В феноменологии предпринята попытка выявить предельные характеристики, изначальные основы человеческого существования - «жизненный мир» (Э. Гуссерль) и «когнитивный стиль» (А. Шюц) и др., с подчеркиванием неразрывности и в то же время взаимной несводимости сознания и предметного мира.

Основными понятиями герменевтики были вживание, сопереживание, событие, понимание и интерпретация. На герменевтическом методе основываются понимающая психология (В. Дильтей) и понимающая антропология (М. Мерло-Понти). В герменевтической антропологии понимание представляется как универсальный способ освоения мира человеком, определенный способ бытия, бытия «здесь-теперь» (Х. Гадамер). Понимание предваряет всякую человеческую деятельность в качестве предпонимания. Интерпретация — это прояснение уже заведомо данного экзистенциального содержания, воссоздание смысла (М. Хайдеггер). Методология понимания с самого начала встроена в его онтологию. С одной стороны, за конфликтом интерпретаций кроется различие способов экзистенций. С другой стороны, текст способен проецироваться вне себя и «порождать» мир [228].

Центральной проблемой лингвистической антропофилософии является язык и его роль в различных сферах человеческого бытия [50, 74, 215, 259, 312]. Соотношение языка и мышления изучались в когнитивной антропологии (Дж. Остин, Х. Конклин, С. Брунер, У. Гудинаф, Ф. Лаунсбери). В этнолингвистике (Ф. Боас, Э. Сепир, Б. Уорф) показано, что специфика языка обусловливает специфику духовной культуры. Проблему «язык и общество» рассматривали в социолингвистике (А. Мейе, В. Матезиус, Т. Фрингс), в которой исследовалась связь языковых и социокультурных систем [42, 81, 176, 346].

В символической (Э. Лич, В. Тэрнер, Э. Сепир) и интерпретативной антропологии (К. Гирц) [1] изучались стратегии символизации, символика власти и государства, символ и миф, мифы и ритуалы. Человек представал как «животное символическое», а феномены общественного и личного бытия — как «символические формы», посредством которых человек упорядочивает окружающий его хаос [20, 23, 26, 45, 60, 65, 118, 122, 126, 154, 155, 164, 167, 196, 205, 265, 269, 336, 339; 345, 332]. Предметом символического интеракционизма (Дж. Мид, Ч. Кули) было символическое содержание социальных взаимодействий и целостном человеческом «Я», его личностном самоопределении в микросоциальном окружении.

В структурной антропологии [146, 147] (Э. Дюркгейм, М. Мосс, Б. Малиновский) изучали соотношение социальных и языковых структур в процессе развития мышления на разных ступенях этногенеза, исследовала и структуры бессознательного [232], эпистемы (М. Фуко), познавательные практики (Р. Барт). В структурной антропологии используют морфологический, структурный и функциональный анализ. Морфологический анализ основан на многообразии феноменов человеческого бытия, форм и способов деятельности человека. В структурном анализе исследуют логическую организацию человеческого мышления, языка и поведения, выявляют внутреннюю структуру различных систем и отношений, вычисляют наименьшие элементы и минимальные пары. Функциональный анализ использует аналогию между обществом и организмом, выделяет различные функции отдельных элементов внутри целого некоторой системы.

В семиотике (Ч. Пирс, Ф. де Соссюр, Ч.У. Моррис, Р. Барт, У. Эко) культура и человеческое поведение рассматриваются как знаковые системы [243, 347]. Новые подходы к исследованию антропологических проблем разработаны в семиотике мифологии (К. Леви-Строс, Ж. Дюмезиль), семиологии Р. Барта и психоаналитической семиотике Ж. Лакана. Семиотические методы используют в структурной поэтике, где исследуются знак, символ, высказывание, текст (М.М. Бахтин, Ю.М. Лотман, В.Я. Пропп, К. Мелетинский) [103, 121, 219, 220]. Семиотический подход применяют в психологии и педагогике (Ж. Пиаже, Л.С. Выготский). Особый интерес при этом представляет изучение особых состояний сознания (В.В. Налимов [187-190], Д.Л. Спивак [251, 252]).

Большую эвристическую ценность для антропологии имеют методологические подходы, сформулированные в рамках постмодернизма [17, 18, 82, 106, 143] (М. Фуко, Ж. Деррида, М. Бланшо). Предлагая нетрадиционные методологические основания и используя методы, маргинальные по отношению ко всем предшествующим подходам, исследователи этого направления анализируют все то, что лежит вне структуры, относится к ее изнанке, то пространство, где структура размыкается в контекст. В постмодернистской антропологии происходит детерриториализация и маргинализация социокультурного пространства, децентрация (расщепление) социальных субъектов¹.

Следует отметить усиление антропологического акцента в современной религиозной философии, как католической (Э. Жильсон, Ж. Маритен, Г. Марсель), так и протестантской (К. Барт, Р. Бультман, Д. Бонхоффер, П. Тиллих, Р. Нибур, А. Швейцер). Можно также выделить религиозно-философское направление в антропологии (Г.Э. Хенгстенберг, И. Лотц, Ф. Хаммер, М. Бубер). В работах православных философов и богословов наиболее целостная христианская концепция человека представлена у С.С. Хоружего, И. Мейендорф и В.Н. Лосского.

Следует также выделить институциональную антропологию, в которой исследуют место человека в общественной системе и его роль в социальных институтах, и динамическую антропологию, изучающую траектории индивидуального и общественного бытия, человеческую судьбу и динамику культуры. Динамический подход используется в энергетической концепции культурных систем (Л. Уайт) и в синергетике (И. Пригожин, Г. Хакен).

Проблематика биологической, физической и медицинской антропологий, с одной стороны, пересекается с социально-культурной антропологией, так как естественнонаучные и медицинские проблемы всегда вписаны в некоторый социокультурный контекст и по-разному решаются в различных исторических ситуациях, а с другой стороны,, служит основой для обобщений философской антропологии.

В биологической антропологии на философском уровне ставят вопрос о человеке как биологическом существе и рассматривает проблему соотношения биологического и социального в человеке, взаимосвязи телесного и духовного бытия человека. Акцент может быть сделан на биологических основах человеческого существования (А. Портман) или на принципе единства социально-биологической природы человека (А. Гелен). К биологической антропологии могут быть отнесены такие направления антропологических исследований, как социобиология и этология (К. Лоренц).

Предметом изучения физической антропологии является физическая эволюция человека в истории [231, 242, 309]. Она включает в себя антропометрию и конституциональную антропологию (изучающих строение человеческого тела и типы телосложения) [135], эволюционную антропологию (занимающуюся проблемами антропогенеза — происхождение человека как вида) [54, 125, 213], популяционную антропологию (изучающую проблемы этногенеза — происхождение этносов [6]) и этническую антропологию (история этносов, их генетические и психологические особенности [75-77]). К последней примыкают этносоциология и этнопсихология.

В медицинской антропологии изучают проблемы нормы и патологии физического, психического, социального и духовного развития человека (патоантропология или антропатология ) [195, 240], а также получившие только в последнее время широкую известность проблемы смерти и бессмертия [13, 32, 36, 73, 83-85, 104, 109, 127, 142, 160, 181, 186, 201, 236, 237, 244, 257, 280, 348], мужской и женской сексуальности [10, 29, 43, 46, 55, 58, 62, 63, 98, 107, 123, 151, 168-171, 207, 235, 257, 268, 270, 281, 324], телесности и связанных с ними боли и болезни [4, 11, 41, 191, 210, 297, 299], безумия и преступления [5, 9, 113, 136, 152, 159, 232, 267, 271, 297, 311].

Предметом изучения в экологической антропологии является влияние окружающей среды на формирование индивидуальных психических процессов [21, 61, 130] и социально-психологических феноменов [14, 56, 57]. Социальная экология занимается проблемой жизненной среды и пространственного поведения человека [211, 300] (городская [69, 129, 175] и сельская антропология).

Социально-культурную антропологию можно условно разделить на культурную и социальную антропологию, в которых, в свою очередь, могут быть выделены несколько направлений антропологических исследований.

В культурной антропологии [48, 52, 97, 102, 138, 198, 199] исследуют духовные феномены и применяет в основном описательные методики. Ее предмет — образ человека в различных культурах и исторических эпохах, культурная эволюция человека в истории [131]. Культурная антропология включает в себя историческую, религиозную, психологическую и возрастную антропологию.

Историческая антропология (как и социология духовной жизни) изучает исторические формы различных духовных феноменов человеческого бытия и их эволюцию в разных культурах [13, 68, 92, 296, 335]. Ее традиционный объект изучения — культура доиндустриальных обществ: архаическое (М. Мосс) и средневековое общество [19, 144, 241, 305], а также современное общество, рассмотренное сквозь призму практик доиндустриальных обществ. Историческая антропология изучает также типологию культур [255, 319], но в отличие от культурологии ее скорее интересует «экзистенциальные» компоненты и процессы в различных культурах и цивилизациях [262].

Возрастная антропология включает в себя педагогическую антропологию (антропологию детства) [27, 28, 99, 137, 275, 333], акмеологию (антропологию зрелого возраста [3, 8, 30]) и геронтологию  (антропологию старости [7, 96, 116, 279, 89]).

Религиозная антропология [87, 119] может пониматься в двух смыслах. С одной стороны, это собственно религиозная антропология, т.е. религиозный (архаический или традиционный) взгляд на человека и основные феномены его бытия (так как все религиозные системы имеют вполне определенные антропологические представления [12, 37, 38, 217, 218, 249, 285]); с другой стороны — антропология религии [120], т.е. научный и философский анализ религиозных феноменов. В последней изучают религиозные культы и ритуалы [45, 59, 93, 263, 264, 329, 330], магические и мистические практики [66, 91, 150, 165, 197, 206, 209, 216, 230, 315, 322, 326-328, 331], сказки и мифы [67, 95, 140, 204, 219, 220, 225, 282, 292, 310], сакральное искусство [39], фольклор и литературу (О.М. Фрейденберг), анимизм (Э. Тайлор) и магию (Дж. Фрезер), тотем и табу [289], соотношение структур и ритуалов (В. Тэрнер), проблему сверхъестественного и священного (М. Элиаде). В антропологии религии применяется функциональный анализ религии (Э. Дюркгейм, Б. Малиновский, Т. Парсонс) и раскрывается социальная обусловленность религиозных феноменов [146]. В ее рамках разрабатываются психоаналитические теории религии [212, 286, 288, 293]), символическая концепция религии [148, 219] и феноменологические концепции (П. Бергер, Т. Лукман).

Предметом социальной антропологии [180, 202, 214, 227, 248, 250, 277] являются экономические, политические и юридические аспекты бытия человека и общества. Она характеризуется особым вниманием к материальным артефактам и системам социальных отношений и старается максимально использовать измерительные методики. От социальной философии и социологии социальная антропология отличается акцентом на антропологическом измерении социальных феноменов. Она пытается обнаружить основания экономических и политических идеалов и реалий именно в человеческой природе. В ней можно выделить такие области исследований, как экономическая, политическая и юридическая антропология.

Экономическая антропология — это антропология хозяйственной жизни архаического, традиционного или современного общества (А. Смит, Т. Мальтус, Э. Дюркгейм, М. Мосс, С.Н. Булгаков, Н.Д. Кондратьев).

В политической антропологии [51, 88, 105, 192] рассматривают проблему власти в широком философско-антропологическом контексте (Б. Малиновский, Ю. Хабермас, М. Фуко, А. Глюксман, Ф. Хайек), изучают поведение масс [53, 112, 145, 161, 184, 185, 200, 224, 226, 245, 258, 288] и роль элиты в общественных процессах [16]).

Юридическая антропология [31, 234, 247, 261] обращается к таким маргинальным феноменам человеческого бытия, как преступление и наказание [9, 10, 79, 90, 94, 133, 298, 320]).

К социальной антропологии можно также отнести такое направление антропологических исследований, как социология повседневности [25, 35, 44, 128, 141, 260, 223, 323].

Сочетание естественнонаучной и гуманитарной методологии, применение методов анализа языка и текста в антропологических исследованиях привели к появлению таких подходов, как структурная поэтика [156], эстетика бытия [33, 318], художественная антропология [238], мифическая антропология [134], поэтическая антропология [100, 101], антропологическая поэтика [111], психопоэтика [208, 334]), мифопоэтика [174, 321]). Эта методология подчеркивает именно человеческое измерение реальности, корреляцию сознания и бытия человека.

Все большее значение в антропологических исследованиях приобретает холистский подход, утверждающий несводимость целого к его частям. Разрабатываются голографическая [114, 115] и квантово-механическая модели сознания [72], концепция холотропного сознания развивается в рамках трансперсональной психологии [47, 229, 182, 272, 276].

Что касается собственно психологической антропологии, то необходимо отметить два существенных момента.

Во-первых, в процессе своего развития психологическое направление в антропологии несколько раз меняло свое название, сохраняя при этом концептуальную преемственность (историческая школа Ф.Боаса, школа «культура и личность», исследования «национального характера», психологическая антропология, этнопсихология и т.п.). Право называть психологической антропологией все данное направление дает тот простой факт, что все жившие в начале 60-х годов ХХ века крупные представители этих школ без возражений согласились с новым названием.

Во-вторых, при всей возможной дифференциации отраслей психологической антропологии сфера их исследования остается неизменной – модели культура, личность в культуре, интенциональные миры и т.п. Различаются лишь условное отнесение того или иного исследования (или той или иной теории) к выбранной автором (или его последователями, критиками) субдисциплине или направлению. Так, Р.Шведер [351] предлагает следующую классификацию.

Кросс-культурная психология является субдисциплиной общей психологии, так как разделяет положение о принципиальном единстве законов и механизмов человеческой психики. Пользуясь методами общей психологии, кросс-культурная психология исследует представителей различных этнических и культурных групп. По методам анализа и интерпретации полученных результатов выделяют две группы исследователей. Представители первой группы считают, что разница в психических процессах и состояниях у представителей различных этнических и культурных групп обусловлена тем, что психические процессы и механизмы (несмотря на их потенциальную идентичность) достигли у них неодинаковой ступени развития. Для «дозревания» этих процессов необходимо формирование «благоприятной» окружающей среды, стимулирующей их развитие: письменности, институтов обучения, специальных игр и игрушек и т.п. Исследователи второй группы предполагают, что психические процессы и механизмы идентичны абсолютно у всех, а разница в результатах обусловлена несовершенством исследовательских процедур, которые не позволяют представителям всех этнических и культурных групп в одинаковой мере проявить свои способности. Они предлагают отказ от лабораторных исследований и переход к естественному наблюдению, которое не влечет за собой негативных артефактов психологического исследования.

Психологическая антропология является субдисциплиной антропологии. С точки зрения Р. Шведера, она должна мало интересоваться поведением и психическими процессами, «препарированными» в лабораториях или экспериментально-психологических исследованиях, а сосредоточить свое внимание на ритуалах, обрядах, системах верований и права, играх, мифах, сказках и т.п. По его мнению, классическая психологическая антропология поддерживает постулат общей психологии о единстве психических законов и механизмов. Однако в отличие от кросс-культурной психологии, в своих исследованиях она не должна абстрагироваться от социокультурного окружения, рассматривая его как компромиссное образование между психическими законами и требованиями окружающей среды.

Этнопсихология есть субдисциплина этнографии и этносемантики, которая оставляет за скобками психическую деятельность отдельного человека и сосредоточивается на изучении мышления, души, личности как тематики, присутствующих в анализ творческих продуктов народной деятельности (фольклоре, верованиях и т.п.)¹.

Культурная психология выступает в качестве интегрирующей дисциплины, синтезирующей в себе основные черты общей психологии, кросс-культурной психологии, психологической антропологии и этнической психологии и избавляющейся от «недостатков» каждой из субдисциплин. Ее главной отличительной чертой является отказ от положения о существовании универсальных законов психической жизни. Представители культурной психологии считают, что не существует сугубо психологических законов, как и не существует неопосредованных стимулов действий. Психика и культура взаимозависимы и формируются через совместную деятельность в результате взаимовлияния.

Насколько подобное разделение соответствует современному положению дел как в антропологии, так и психологии, можно будет понять, только рассмотрев процесс исторического становления предмета, метода и методик исследований психологической антропологии.