9.3.1. Резолюция снб-68

На момент его подписания 4 апреля 1949 г. Атлантический договор рассматривался американцами как уступка по отноше-нию к обидам и страхам европейцев, которые США не всегда разделяли. С окончанием атомной монополии (в августе 1949 г.,

758

Часть 3. Холодная война

но американцы сообщили об этом только 3 сентября) и провозгла-шением Китайской Народной Республики в Соединенных Шта-тах началось интенсивное и трудное обсуждение ограничителей политики сдерживания и необходимости дополнить политичес-кие инструменты, на которых она основывалась, другими метода-ми, более прямого действия. Развернувшаяся дискуссия по этому вопросу привела в апреле 1950 г. к принятию резолюции № 68 Совета Национальной Безопасности явившейся основой последую-щего американского военного присутствия в Европе, предпосыл-ки для перевооружения Германии и для трансформации Атланти-ческого пакта в НАТО - организационную структуру, которая позволит создать в Европе постоянную армию в мирное время. На преимущественно политическое и экономическое противостоя-ние постепенно накладывалось противостояние военно-полити-ческое. Проблемы восстановления экономики стали считаться ре-шенными или отодвинутыми на задний план по сравнению с более неотложными вопросами, требовавшими рассмотрения в связи с угрозой, как считалось, менее отдаленной и более серьезной.

Еще в конце 1949 г. Трумэн одобрил документ СНБ 48/2, ко-торый расширил сферу применения политики сдерживания в Азии. Более углубленная проработка была, однако, предпринята самим СНБ под руководством Пола Нитце, заместителя Кеннана в руководстве Управления политического планирования. Новая стратегическая ситуация отнимала у Трумэна «козырные карты», кредит доверия, которым Соединенные Штаты обладали благода-ря монополии на атомное оружие. Русские выбрали в 1946 г. путь атомного соревнования ив 1949 г. показали, что умеют играть своими картами.

Настала очередь Соединенных Штатов ответить как в воен-ном, так и в политическом плане. В военном плане они сделали это, приняв ставшее предметом дискуссии решение Трумена от 30 января 1950 г. начать разработку водородной бомбы и средств доставки, необходимых для ее применения. С принятием этого решения атомное противостояние сделало еще один шаг к сопер-ничеству, которое могло привести к непредсказуемым результатам с точки зрения военных возможностей. В самом деле, разруши-тельная способность водородной бомбы (русские начали изучать эту проблему с 1946 г.) вела к качественному скачку в ядерных вооружениях, когда они превращались из вооружений, способных поражать и уничтожать ограниченные цели, в вооружения, по-тенциально опасные для существования человечества. Новое со-перничество выдвинет с середины 50-х годов проблемы выпадения радиоактивных осадков и учета ядерных рисков, что приведет

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 759

к осознанию необходимости самоограничения. Однако в 1950 г. потребность в том, чтобы вернуть превосходство над оказавшимся более жестким и более технически подготовленным, чем это ка­залось, противником (каковой, как опасались, сам сможет после­довать за американцами по пути создания нового оружия), толка­ла в направлении, опасностей которого тогда не осознавали. Не слушали и предупреждений таких ученых, как Роберт Оппенгей-мер и Джеймс Конант, хотя и участвовавших в создании атомной бомбы, но оспаривавших направленность новой американской ядерной политики.

Политический аспект был освещен на презентации Нитце в Совете национальной безопасности в феврале и марте 1950 г. се­рии документов, завершавших разработку американского ответа. Эти документы были обсуждены до 20 апреля и привели к уже цитировавшейся резолюции СНБ-68, которую историк Даниель Ергин считает одним из основных документов американской после­военной политики, подобных «длинной телеграмме» Кеннана февраля 1946 г. Речь шла о новом и более компетентном анализе целей советской внешней политики и попытке выявить корреля­ции между идеологией, внутренней политикой и внешней поли­тикой СССР. Тон документа был гораздо более тревожный, чем почти беспристрастный научный анализ, сделанный в свое время вдохновителем доктрины сдерживания (containment). Советский Союз, говорилось в нем, в отличие от других держав, стремив­шихся к гегемонии, движим фанатичной верой, подталкивающей его к «навязыванию своего влияния всему остальному миру». В тоталитарном режиме, каким являлся советский режим, цель Кремля состоит в «тотальном подчинении народов, оказавшихся под его контролем». Концентрационный лагерь «является прото­типом общества, которое эта политика стремилась создать, обще­ства, в котором личность индивида заангажирована и подчинена, вплоть до того, что индивид становится убежденным соучастни­ком собственной деградации».

Неизбежная связь между таким образом построенным совет­ским обществом и внешней политикой СССР вела к столь же необычным выводам. Кремль был обречен проводить «воинствую­щую» политику, возглавляя «мировое революционное движение, поскольку он являлся наследником русского империализма и по­скольку он представлял собой тоталитарную диктатуру». Состави­телям резолюции было совершенно ясно, что цель Советского Союза состояла в том, чтобы «поставить весь мир под свое гос­подство, используя методы холодной войны». Этот замысел тре­бовал разгрома Соединенных Штатов, поэтому советский вызов

760