Часть 3. Холодная война

не являясь союзом, базирующимся на интересах, был соглашением, основанным на «принципах»; он был результатом не баланса сил (balance of powers), а баланса принципов (balance of principles).

9.1.4. ТРУДНЫЕ АТЛАНТИЧЕСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ

Резолюция Ванденберга заложила институциональные пред­посылки для того, чтобы Трумэн смог санкционировать начало в Вашингтоне предварительных переговоров (Exploratory Talks on Security, как их тогда называли), открывшихся 6 июля 1948 г. и завершившихся в марте 1949 г., когда все проблемы, относящиеся к заключению Североатлантического договора или Атлантическо­го пакта, были решены после нескольких перерывов, связанных с американскими президентскими выборами и с моментом неста­бильности, вызванным заменой Маршалла на посту государствен­ного секретаря Ачесоном, но также и с ходом самих переговоров по критическим моментам. На первом этапе в работе приняли участие представители стран Западного союза, Соединенных Штатов и Канады; затем были проведены консультации анали­тического характера с норвежским, датским и исландским пра­вительствами; норвежский представитель принял участие в кон­сультациях на последнем этапе. В целом, следовательно, можно сказать, что договор явился результатом сведения воедино точек зрения американской дипломатии и дипломатии стран Западного союза, а также некоторого косвенного участия заинтересованных стран; при этом Италия ни разу не имела случая высказать свою точку зрения хотя бы по отдельным техническим аспектам дис­куссии.

Главные проблемы, которые переплелись с техническими ас­пектами переговоров, касались германского вопроса, вопроса об определении списка стран, с самого начала приглашенных к под­писанию проектируемого союза, и вопроса, который не обсуж­дался, но на котором в большей мере настаивали американцы -о формулировании casus foederis.

Германский вопрос являлся доминирующей темой, поскольку он обусловливал как характер обязательств французов, так и по­литические аспкты союза. Неуверенность в вопросе о будущем Германии создавала неуверенность для всей Европы; к тому же, как утверждал Роберт Ловетт, «долгосрочные планы европейской интеграции, если они не были увязаны с вопросом об участии Германии, ...были не реалистичны». Процесс объединения трех западных зон оккупации Германии наталкивался тогда на угрожа­ющую реакцию Советского Союза (как показала именно в эти

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 727

месяцы блокада Берлина), но его следовало продвигать, преодо­левая постоянные трудности также и в связи с укоренившимся недоверием французов. Напротив, для американцев уже с тех пор ни один проект оборонительной организации в Европе не был возможен без участия Германии. Это было настолько важно, что делает весьма правдоподобной интерпретацию, согласно которой сам Атлантический договор был задуман не только для ответа на призыв ряда европейских стран, на также и для того, чтобы Соеди­ненные Штаты стали прямым гарантом европейского status quo, в особенности в отношении Германии, и тем самым была бы при­глушена одна из причин сопротивления французов.

Эта интерпретация выявляет одну из важных проблем перего­воров, но она не должна побуждать забывать другие мотивации общего характера, которыми руководствовались европейские пра­вительства. В самом деле, германская проблема ни для кого не была второстепенной, однако для значительной части стран, под­писавших договор, она не имела такого уж большого значения. В своих мемуарах Трумэн убедительно указывает на переплетение этих различных мотиваций: «Система атлантической безопаснос­ти была, вероятно, единственным средством, благодаря которому можно было бы побудить французов согласиться с воссозданием Германии. Такая система должна была дать всем народам свобод­ного мира то чувство уверенности, в котором они нуждались для построения мира и процветания на земле».

Проблема географических рамок союза поставила в свою оче­редь разного рода вопросы и была решена лишь накануне завер­шения переговоров. Концепция атлантической зоны могла трак­товаться в ограничительном и расширительном смыслах, однако подлинная проблема состояла в том, чтобы сразу же прояснить, все ли государства, значимые для проекта безопасности Западной Европы, должны быть приняты в союз на равном положении. Проблема вставала в отношении таких стран, как Испания, кото­рую американские военные охотно включили бы в договор сразу же, но в отношении которой существовало откровенное вето стран с лейбористским или социал-демократическими правитель­ствами; в отношении стран, которые могли присоединиться к до­говору, поскольку они были частью американской военной сис­темы, как, например, Греция и Турция, но считались слишком периферийными по отношению к атлантической зоне. Противо­положная проблема вставала для таких стран, как Швейцария и Швеция, которые, несмотря на американские и европейские про­екты, не соглашались отказаться от своих традиций нейтралитета в пользу атлантического выбора.

728