Часть 3. Холодная война

дела Греции; одновременно представитель Украины выступил с аналогичным обращением по поводу ситуации в Индонезии, где британские войска поддерживали попытки голландцев восстано-вить свое господство.

Деятельность Совета Безопасности сразу же началась со столк-новений, выявивших существующее напряжение. Это еще не была открытая враждебность, но недоверие уже нарастало. Для вдумчи-вой разработки процессуальных норм, как отмечал юрист Гудрич, было мало времени, а Совет сразу столкнулся с кризисными ситуа-циями, что, совершенно очевидно, мешало ему функционировать «на полных оборотах». Кроме того, как писал бельгийский дипло-мат, бывший представитель в Организации Объединенных Наций, «разработавшие Устав великие державы предупреждали, что систе-ма коллективной безопасности начала функционировать в такой обстановке, которая неизбежно вызовет ее развал». По трем обра-щениям в Совет Безопасности после обсуждения были выработаны решения, но их не поддержала одна из пяти держав с правом вето. Добиваться голосования по этим решениям означало незамедли-тельно вызвать кризис международно-правовых структур.

Решение следовало искать за пределами ООН, чтобы при вы-явлении позиций сторон по вышеназванным проблемам сохра-нить верность «прочному согласию». Это не было сделано. Иран-ский вопрос решено было рассмотреть на переговорах, которые обе стороны согласились начать (впрочем, реальная дата заверше-ния вывода советских войск могла бы быть установлена 2 марта, если исходить из даты окончания войны с Японией). Но во вре-мя обсуждения вопроса о Греции не было даже этого кажущегося успеха. Присутствовавший при этом политический деятель был потрясен резкой и острой дискуссией между советским предста-вителем А. Вышинским и английским министром Э. Бевиным. Завершив дискуссию без голосования, они ограничились тем, что приняли к сведению заявления сторон по обсуждавшемуся вопро-су; аналогично завершилось и обсуждение вопроса об Индонезии.

Так с самых первых дней наметились направления деятельности Совета Безопасности на предстоящие долгие годы. Вместо того, чтобы стать инструментом поиска мирных решений Организация Объединенных Наций начала свою деятельность с роли публич-ного озвучивания противоречий, которые нарастали между веду-щими державами. Это получило наиболее яркое подтверждение 4 февраля. В этот день делегаты Сирии и Ливана обратились с просьбой обсудить ситуацию, сложившуюся в их странах, где продолжали находиться французские и английские оккупацион-ные войска. Была выработана резолюция, которая выражала по-

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 599

желание скорого вывода войск и начала с этой целью соответ-ствующих переговоров. Резолюция получила большинство в семь голосов, но поскольку среди них не было голоса советского деле-гата она не считалась вступившей в законную силу. Так впервые советский делегат осуществил свое право вето. Это был первый случай из длинной серии подобных голосований, происходивших все время, пока СССР оставался в Организации Объединенных Наций в меньшинстве, тем не менее организация функциониро-вала в соответствии с американскими установками, хотя и не без трудностей.

Конечно, это не означает, что уже с первых шагов деятель-ность организации была парализована. В Совете Безопасности и в Генеральной Ассамблее можно было достигнуть, хотя и с тру-дом, согласия, в частности, когда оно касалось выражения общих позиций, как, например, при голосовании 24 января 1946 г. при учреждении Генеральной Ассамблей Комиссии по атомной энер-гии; во время голосования 14 декабря того же года резолюции, которая определяла общие принципы разоружения; во время го-лосования 12 декабря резолюции, которая требовала от всех стран-членов ООН отзыва их дипломатических представительств из Испании, где утвердился недемократический режим. Но боль-шей частью эти решения выражали отношение к ситуациям в прошлом, и не определяли конструктивных позиций по вопросам настоящего или будущего.

По новым проблемам расхождения становились все более очевидными. После 4 февраля 1946 г. наиболее ярким символом паралича деятельности ООН оставалось вето; и поскольку совет-ская делегация использовала его с января по сентябрь 1946 г. добрый десяток раз, то с тех пор оно стало символом отказа со­ветской делегации от конструктивного сотрудничества в рамках Организация Объединенных Наций. В результате дискуссия скон-центрировалась на проблеме вето: как лишить советских делега-тов возможности злоупотреблять им, ибо они превратили его в средство, порождающее новые конфликты. Упорное обращение советских делегатов к такому инструменту, как вето, было симп-томом глубокого недуга, который поразил международную жизнь, а также сковывал деятельность организации, созданной для обес­печения мира на международной арене. Сложившаяся ситуация говорила о том, что желание сотрудничества между двумя вели-кими державами изжило себя.

Один из весьма важных аспектов, затруднявший деятельность ООН с 1950 г. и по настоящее время, хотя, возможно, и не столь яркий, заключается в отказе от применения норм, предусматри-

600