9.1.1. Брюссельский пакт

В период с середины 1947 до середины 1948 г. разделение Европы было, следовательно, завершено. «Железный занавес», о котором Черчилль говорил в марте 1946 г. как о потенциальной угрозе, стал реальностью. Две части континента были разделены коренными отличиями политических систем и методов правле­ния. Советский Союз, пусть и с трудом, пытался утвердить свою гегемонию в Восточной Европе. План Маршалла (European Re­covery Program) и формирование политически однородных прави­тельств во всех странах положили начало процессу возрождения и интеграции Западной Европы (при этом наиболее значимым моментом стало создание Федеративной Республики Германии). В его основе лежала предпринятая американцами, но использо­ванная в своих интересах рядом европейских государственных дея­телей, попытка способствовать реконструкции Западной Европы с помощью постепенной интеграции, в которой многие усматри­вали первые шаги в направлении объединения Европы. В самом деле, в тот период европеизм вышел за рамки утопии или поли­тической пропаганды и стал одной из мотиваций, вдохновляю­щих переустройство Европы - европеизм как политический и экономический проект и как реакция на опасения того, что ак­тивность Советского Союза приобретет угрожающий характер в военно-политическом плане.

Действительно, американская политика в отношении Европы, а также и Советского Союза строилась на двух предпосылках -военного и экономического превосходства. Военное превосход­ство придавало политическую уверенность, достаточную для выд­вижения эффективной экономической стратегии, что было про­демонстрировано началом осуществления, вслед за временной помощью, плана Маршалла. Кое-кто расценил эти политические моменты как результат «атомной дипломатии», то есть деятельно­сти, пронизанной уверенностью в отсутствии препятствий. Однако

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 717

президент Трумэн хорошо понимал невозможность использовать американский ядерный потенциал для победы над Советским Союзом; поэтому американская атомная монополия, которая влия-ла на ситуацию, была лишь фоном деятельности, опиравшейся на ресурсы Соединенных Штатов преимущественно в экономичес­кой области. Иными словами, в соответствии с традицией своей внешней политики американцы продемонстрировали, что они предпочитают формулы не политических и не прямых обяза-тельств. Предложение, обращенное к европейским государствам, чтобы они сами совместными усилиями сформулировали проект ответа на речь государственного секретаря, отражало как раз на-мерение вписать двусторонние связи в общий механизм много-стороннего сотрудничества.

Вскоре, в конце 1947 и в первые месяцы 1948 года, стало оче-видно, что масштаб этих обязательств недостаточен. В Европе распространилось опасение, что достижениям плана Маршалла потенциально угрожает распространение советского влияния и даже прямая военная угроза, в отношении которой западным странам необходимо принять соответствующие меры. Этот «страх» коренился в большей степени в массовой психологии, чем в ре-альной ситуации. Все известные представители западного мира, опрошенные по отдельности, были готовы заявить, что советской военной угрозы не существует, и все-таки в то же время они вы-сказывали убеждение в необходимости увязывать экономические соглашения с военно-политическими договоренностями.

Толчком в этом направлении послужило в первую очередь об­разование Коминформа. Пацифистская пропаганда, которую Ко-минформ, по приказу Сталина, распространял в Европе посред-ством периодической печати и через движение «сторонников мира», расценивалась не как результат обеспокоенности Совет-ского Союза относительно действительной опасности войны, но как сознательный обман, предназначенный для общественного мнения западных стран. Впрочем, в подтверждение обоснован-ности такого заключения осенью 1947 г. началось наступление коммунистов в Италии и во Франции, вдохновляемое убежден­ностью, что против объединения Западной Европы под эгидой американцев необходимо бороться, включая и непарламентские методы. Это наступление, развернутое на волне экономических и политических забастовок и порой принимавшее форму открытого выступления против государственной власти, было ответом на разного рода критику, сопровождавшую рождение Коминформа. Однако его результат оказался контрпродуктивным, поскольку оно

718