Глава 8. Единая политика реконструкцией или несколько политик? 687

точно реалистичное предложение наносило первый энергичный удар по утопическому европеизму. Маршалл предлагал европейцам объединить свои усилия с американскими политическими ини-циативами в целях более эффективной координации, т.е. фор-мировалась первая фаза процесса интеграции Западной Европы. Европеизм выходил из состояния неопределенности и трансфор­мировался в политическую деятельность в ответ на американскую инициативу, предлагавшую комплексное рассмотрение общих проблем, включая и новые предложения по решению германско­го вопроса. При таком подходе основательно подрывались геге-монистские проекты Сталина, единственной целью которых было укрепление советской безопасности в ущерб другим странам.

Предложения Маршалла сразу же приняли Париж и Лондон. Бевин был прекрасно осведомлен о реальных намерениях амери-канцев. Бидо потребовал немедленно послать Молотову пригла-шение на предварительную встречу. Французский министр дей-ствовал, руководствуясь внутриполитическими соображениями, но и он полностью понимал значение поворота в американской политике. В середине июня оба министра встретились и пригла-сили Молотова в Париж на трехстороннюю встречу, которая была назначена на 27 июня. Советский министр принял пригла-шение и прибыл в Париж в сопровождении многочисленной деле-гации (некоторые свидетельства отмечают около сотни, а другие около 300 экспертов), что, возможно, свидетельствовало об ис-креннем намерении основательно обсудить американские пред-ложения, как сам Молотов подтверждает в своих мемуарах.

В итоге, в течение нескольких дней, с 27 июня по 2 июля, Мо-лотов участвовал в дискуссии, сочетая стремление к сотрудниче-ству с элементами резкой критики. Между тем, в течение всех этих дней он пытался заставить англичан и французов отказаться от той формы ответа, на которой настаивал Маршалл: вместо общего ев-ропейского проекта предлагалось сформулировать отдельные отве-ты, касающиеся нужд каждой страны. Этот вопрос поднимался несколько раз в более или менее острой форме, что отражало на-личие колебаний и в Москве. Историки той эпохи вспоминают, что советский министр находился в постоянном контакте со Ста-линым и Политбюро. Во время этих контактов Молотов получил информацию от советских секретных служб, что план воспринимал-ся англичанами и американцами как защита от советской угрозы.

В этой ситуации любое колебание было объяснимо. На засе-дании 2 июля Молотов обвинил Бидо и Бевина в стремлении ис­пользовать предложения Маршалла как средство для создания новой организации, которая вмешивалась бы во внутренние дела

688

Часть 3. Холодная война

стран-участниц и руководила бы их развитием. Помощь предос­тавлялась бы только при условии покорности стран-участниц от-ветственным руководителям этой организации. Это означало бы, в сущности, по оценке Молотова, неприемлемое требование вме-шательства в суверенные права других стран. Он заявил, что при-нятие плана на этой основе привело бы к расколу Европы на два блока, поэтому в таких условиях он не может продолжать уча-ствовать в дискуссиях. Бидо и Бевин решили идти дальше своим путем и сразу же пригласили все европейские правительства, за исключением советского и испанского (тогда подвергавшегося остракизму, потому что в стране господствовал диктаторский ре-жим фашистского типа), принять участие в конференции, кото-рая должна была собраться в Париже десять дней спустя.

Хотя до сих пор не совсем ясны причины поведения Советов, но совершенно очевидно, что они пошли навстречу намерению американцев оказать поддержку реконструкции лишь той части Европы, которая была связана с рыночной экономикой. Страны, находившиеся под советским господством и в той или иной мере зависевшие от Советского Союза, находились в сильном замеша-тельстве: американское предложение представлялось всем как возможность получения эффективной помощи.

Чехословацкое правительство приняло франко-британское приглашение 4 июля, после отъезда Молотова из Парижа. Польское и югославское правительства готовились последовать этому примеру. Тем не менее, 9 июля чехословацкий премьер-министр коммунист Готвальд и министр иностранных дел Масарик в большой спешке прибыли в Москву для встречи со Сталиным, который прямо сказал им, что западные державы в действительно-сти стараются создать блок, нацеленный на «изоляцию Советского Союза». Более того, в качестве «основного вопроса» на карту была поставлена тема советской дружбы: «Если вы поедете в Па-риж, - сказал Сталин, - то тем самым выразите намерение уча-ствовать в акции, направленной на изоляцию Советского Союза. Все славянские государства отказались от участия, и даже Алба-ния имела смелость отказаться, вот причина, по которой, как мы считаем, вы должны изменить свое решение». При таком обороте дела ситуация становилась безвыходной даже для независимых чехословаков. 10 июля, после напряженного заседания Совета Министров, их согласие на участие в Парижской конференции было отозвано; поляки и югославы в предыдущие дни также от-казались от намерения направить своих представителей в Париж. Раздел Европы совершился.