Глава 8. Единая политика реконструкцией или несколько политик? 685

Это были пятнадцать недель, определившие характер междуна-родной системы на сорок лет. Метод, с помощью которого наме-чалось возможное присоединение Советов или стран Восточной Европы, был задуман как оптимальный вариант свалить на сами Советы происшедший раскол Европы на блоки, или, напротив, использовать его (теоретически это не исключалось) для прорыва «железного занавеса» в благоприятном для Запада смысле. В за-писке Комитета политического планирования от 23 мая было четко отмечено, что предложение должно было быть обращено ко всем европейским странам, но «таким образом, чтобы государ-ства-сателлиты России, отказавшись принять предложенные ус-ловия, сами заявили о собственном отказе, либо предложенный метод позволил бы им отказаться от эксклюзивной ориентации их экономики» на СССР. Клейтон, в свою очередь, утверждал, что план должен быть составлен на основе «таких формулировок, что Восточная Европа смогла бы в нем участвовать, но при усло-вии отказа от исключительной ориентации своей экономики на Советы».

8.3.5. РЕЧЬ МАРШАЛЛА И ОТКЛИКИ НА НЕЕ

5 июня 1947 г. Маршалл выступил в Гарвардском университе-те с речью, в которой обобщил политические и экономические трудности момента и остановился на теме реконструкции: «Со-вершенно очевидно, - сказал Маршалл, - что оздоровление экономической структуры Европы потребует очень продолжи­тельного периода времени и значительно больших усилий, чем это предусматривалось».

Он описал ситуацию в Европе и отметил, что ей потребуется американская помощь в течение, по крайней мере, трех или че-тырех лет, чтобы закупить, прежде всего на американском рынке, продукты, необходимые для выживания. Ухудшение положения может вызвать «тяжелейший кризис в экономической, политичес-кой и социальной сферах». Необходимо разорвать этот порочный круг, чтобы избежать последствий, грозящих отразиться также и на американской экономике. Необходимо по-новому подойти к проблеме: «Понятно, что Соединенные Штаты делают все, что могут, чтобы осуществить возврат к здоровой экономике, без ко-торой не может быть ни политической стабильности, ни прочного мира. Наша политика направлена не против какой-либо страны или доктрины, а против голода, нищеты, отчаяния и хаоса. Ее целью должно стать возрождение в мире эффективной экономики, чтобы возникли такие политические и социальные условия, в ко-

686

Часть 3. Холодная война

торых могли бы функционировать свободные институты». Время паллиативных мер закончилось, настало время подлинной тера­пии. Все страны, которые восприняли бы эти идеи, могли рас­считывать на американскую помощь; силы, которые, напротив, стремились «сохранить навечно человеческую нищету, чтобы из­влечь из нее политическую или какую-либо иную выгоду», натолк­нулись бы на противодействие Соединенных Штатов.

Речь шла об обращении общего характера; Маршалл добавил к нему основной политический вывод: «Прежде, чем правитель­ство Соединенных Штатов смогло бы пойти дальше в своих уси­лиях облегчить ситуацию и оказать поддержку Европе на путях ре­конструкции, должно быть выработано определенное соглашение между странами Европы. Оно должно определить их потребности и вклад, который каждая из них захочет внести, чтобы придать большую эффективность инициативе, которую наше правитель­ство смогло бы предпринять. Для нас было бы не эффективно и не уместно односторонне представить программу с целью эконо­мического возрождения Европы. Это задача европейцев. Я ду­маю, инициатива должна прийти из Европы. Роль [Соединенных Штатов] должна заключаться в предоставлении дружеской под­держки в той мере, в какой для нас будет полезно это сделать. Программа должна стать общей программой, результатом согла­шения если не всех, то определенного числа европейских стран».

Обычно выделяют два аспекта речи Маршалла: ее расплывчатый характер и призыв к общей европейской деятельности. Неопреде­ленный характер речи рассматривался тогда, как негативная со­ставляющая плана, почти как импровизация. Напротив, это был результат преднамеренного расчета: показать, что у США нет на­мерения диктовать свои условия европейцам, что они хотят раз­работать вместе с ними (или с той частью из них, кто примет предложение) программу необходимой помощи. И действитель­но, в речи было намечено четкое разделение обязанностей. Именно европейцы должны были сказать, в чем они больше все­го нуждались, а американцы могли ответить, в какой степени они способны были удовлетворить эти потребности. В конце концов, проект не содержал чудодейственного решения, он выполнял скорее функцию маховика, который раскрутил бы тяжело пыхтя­щий мотор европейской реконструкции.

Что касается общей европейской программы, то смысл предло­жения стал ясен через некоторое время, поскольку она содейство­вала выявлению потенциального расхождения между странами, которые приняли план, и теми, кто от него отказался (страны, на­ходившиеся под советским влиянием); одновременно это доста-