Часть 3. Холодная война

ствить обширный план помощи Европе. В этой речи он впервые объявил о «плане Маршалла», это событие стало одной из доми-нант в послевоенной международной жизни. После 1947 г. всякий раз, когда хотели отметить потребность многолетней помощи, на-правленной на решение структурных экономических проблем международного сообщества, стало обычным заявлять о необхо-димости «своего рода плана Маршалла» как оптимальной форму-лы для подобного экономического содействия. Так же, как назва-ние «Мюнхен» стало символом несправедливости и отступления перед превосходящей силой агрессора, так и выражение «план Маршалла» стало обозначением позитивной и эффективной дея-тельности, направленной на разрешение структурных кризисов.

Более спокойный исторический подход и изменившаяся ныне международная система позволяют выделить в плане, предложен-ном американским госсекретарем, не только форму изложения проекта, но и содержание, соответствующее планам реконструк-ции, и в итоге этот документ можно считать основным вкладом как в политико-экономическую жизнь послевоенной Европы, так и в историю конфликта между Советским Союзом и Соединен-ными Штатами. План Маршалла, значительно более совершен-ный и убедительный, чем доктрина Трумэна, исходил из мотива-ций и характеристик различного рода, которые были сведены в единое предложение по разрешению кризисной ситуации.

Конечно, все вышеизложенное не должно создать представле-ние о проекте как о совершенной конструкции, рожденной амери-канскими инициаторами плана; не следует считать, что это был сказочно-оптимистический план, вдохновленный благородством великой нации, которая задумала возглавить западный блок. Ве-дущие американские политические деятели десятилетиями при-лагали немало усилий, чтобы придать Соединенным Штатам до-минирующую роль в мире, используя разделение экономических и политических обязательств, надеясь создать глобальные системы, связанные с американскими идеологическими оценками между-народной жизни, а также с утверждением экономической мощи Соединенных Штатов в мире. Наконец, они пришли к определе-нию реалистичного пути для реконструкции той части междуна-родной системы, которая могла быть связана с Соединенными Штатами общностью политических институтов и экономических интересов. Итак, отказ от осуществления глобального проекта привел к более ограниченным акциям, но при этом к более кон-солидированным, а потому и к более эффективным.

В первом полугодии 1947 г. ситуация становилась абсолютно критической, что толкало американскую администрацию безотла-

Глава 8. Единая политика реконструкцией или несколько политик? 673

гательно выдвинуть политико-экономическую инициативу. Она имела четыре направления: эволюция германского вопроса; по­литико-экономический кризис и инфляция, которые сжимали в тисках европейские страны в очень неустойчивый момент их ре­конструкции; проблемы международной торговли и риски, свя­занные с серьезным дисбалансом между наличием долларов и по­требностью в них - решение этой проблемы было важно для экономических отношений между Европой и Соединенными Штатами; политический выбор, сделанный тогда американским правительством в тесном сотрудничестве с британским, чтобы прояснить международную ситуацию, в которой превалировала тенденция к ухудшению. Все эти элементы, сливаясь, порождали процесс формирования новых решений, который начался в пер­вой половине 1947 г., с конца апреля до начала июня приобрел бешеный ритм, продолжался накануне выступления Маршалла и не прекратился с изложением его программы. Это было не что иное, как заявление о намерениях, поскольку отсутствовало кон­кретное содержание, которое должно было быть определено всеми заинтересованными сторонами.

В историографии к плану Маршалла был проявлен значитель­ный интерес, и были высказаны различные его оценки. Остро негативные суждения политических противников Соединенных Штатов и всей историографии советского режима не принимаются нами во внимание, потому что они строились на анализе предан­ного Сталину экономиста Евгения Варги. Историки этой школы описывали план Маршалла как проект, функционально отвечав­ший потребностям американской системы производства, которая на полных парах осуществляла переход от военной к мирной экономике, сталкиваясь со скрытыми рисками реконверсии и пе­репроизводства, навязывая странам-сателлитам подчинение аме­риканскому рынку. Время показало, насколько были справедли­вы эти критические замечания — реализация плана не привела к торговой колонизации Европы со стороны Соединенных Штатов, хотя и создала тесную взаимозависимость между экономическими системами, для которых были характерны быстрые темпы роста и расширение торговли.

Некоторые историки, напротив, выделили одну из основных причин, которые привели к принятию американской программы, сделав проблему Германии «единственным» объяснением разра­ботки проекта. Этот анализ представляется сильно искаженным, поскольку позволяет лишь частично объяснить, почему герман­скому вопросу отводилось столь много места в подготовительных разработках, а это породило тенденцию превратить его в главное,

674