Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризШ01

гих почувствовал символическое значение идеи объединения, в осо-бенности, по сравнению с теми, кто высказывал разумные возраже-ния и предвидел трудности, которые вызовет ускоренный процесс интеграции радикально различных экономических систем.

Результаты выборов позволили начаться этому процессу. Новый премьер-министр ГДР христианский демократ Лотар де Мэзьер в своей речи при вступлении в должность 20 апреля 1990 г. выде-лил два условия объединения: паритетное сотрудничество между двумя правительствами и требование, чтобы валютный вопрос был решен без предвзятости на основе признания паритета вос-точной и западной марки. В международном плане положение объединенной Германии определялось ее будущим участием в НАТО, хотя и на условии отказа от быстро устаревавших доктрин, которыми до того времени руководствовалась военная стратегия Североатлантического альянса. В правовом отношении объедине-ние должно было быть осуществлено на основе ст. 23 Основного закона Федеративной Республики Германии, которая четко предус-матривала присоединение других немецких земель.

18 мая облеченные полномочиями соответствующие министры подписали договор об экономическом, валютном и социальном союзе, и 31 августа был заключен германо-германский Договор об объединении страны, определявший его административно-юридические аспекты и дату вступления в силу - 3 октября. Этот день был признан днем рождения нового объединенного германского государства, т.е. присоединения к Федеративной Республике Германии, которая не меняла своего названия, земель прекратившей свое существование Германской Демократической Республики.

13.12.3. ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ И МЕЖДУНАРОДНОЕ СООБЩЕСТВО

Ускорение процесса объединения Германии создавало для не-посредственно заинтересованных государств ряд немаловажных политико-правовых проблем. Новая ситуация требовала от других наций, которые должны были к ней приспособиться, большой гиб-кости и мужества, потому что объединение потребовало жертв от многих стран, которых оно затрагивало; оно создавало проблемы, прежде всего, для Франции, Польши и, в еще большей мере, для Советского Союза.

Когда немцы провозгласили право на самоопределение, стра-ны ЕЭС признали его на встрече в верхах в Страсбурге 8-9 де-кабря 1989 г., но со многими невысказанными оговорками. После

ГШва 13. От кризиса разрядки к советскому кризи-

су...

встречи, организованной Советами 11 декабря 1989 г., к этому до­бавилось возрождение давно забытого, но еще существовавшего органа: Союзного контрольного совета, который действовал в Бер­лине и вновь возник из небытия, чтобы обозначить существование проблемы, которой ни Советы, ни французы не намеревались пре­небрегать. Вопрос касался, по крайней мере, шести стран (двух гер­манских государств и четырех ведущих союзных держав), но затра­гивал также и другие страны НАТО и Варшавского договора, по крайней мере Польшу и Чехословакию.

В феврале 1990 г. Горбачев заявил о своей готовности согла­ситься с решениями, которые примет новый парламент, но он говорил о плане постепенного германского объединения, которое должно было пройти этап конфедерации и создать федерацию с единым правительством и столицей в Берлине. Новое государство должно было стать по возможности нейтральным либо, как пред­лагал советский лидер, участвовать одновременно в НАТО и в Варшавском договоре.

Однако канцлер Коль решительно взял в свои руки лидерство в переговорах с целью достижения полного и безусловного объе­динения, которое он считал возможным еще в ноябре 1989 г. Курс на объединение Германии стал реализовываться благодаря тесному сотрудничеству между Колем и президентом Бушем, ко­торое с февраля 1990 г. начало приносить свои плоды. 14 февраля в кулуарах конференции СБСЕ по проблеме «в Оттаве открытого неба» было принято решение, что процедура объединения долж­на пройти в два этапа: сначала германские государства определят условия своего соглашения, а затем четыре державы-победитель­ницы во второй мировой войне договорятся о прекращении их прав на Германию в целом. Формула «2 + 4» не нравилась никому, потому что исключала из процесса переговоров некоторые заинте­ресованные европейские страны, и, тем не менее, она показалась более логичной, чтобы одновременно признать полную суверен­ную свободу двух германских государств и оставшиеся права дер­жав-победительниц во второй мировой войне.

Эти формальные компромиссные договоренности не устранили трудности в вопросе о будущем международном положении Герма­нии. Выход был найден, благодаря смелому решению Коля обсу­дить проблему непосредственно с Горбачевым. Важная беседа состо­ялась 16 июля 1990 г., когда Коль приехал на родину Горбачева в Архыз (Северный Кавказ), чтобы выступить не как ходатай, выпра­шивающий уступки для Германии, а как представитель богатой