Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризШ83

соглашение о количестве наиболее мощных ракет (154 ракеты и 1540 боеголовок), обязательство продолжать переговоры о стратегических бомбардировщиках и межконтинентальных мобильных ракетах, и, наконец, предусматривалось, что общее число ядерных боеголовок на баллистических ракетах не должно было превышать 4900 единиц для каждой из двух сторон.

Четвертая - и последняя - официальная встреча в верхах между Рейганом и Горбачевым состоялась 29 мая - 2 июня 1988 г. в Москве, однако соглашение о стратегических ракетах снова не было достигнуто. Встреча, как рассказывает Шульц в своих мемуа-рах, превратилась почти в церемонию прощания старого амери-канского президента с его более молодым советским коллегой. Встреча протекала в общих беседах о проблемах прав человека, спорах по поводу задержки вывода советских войск из Афганис-тана (завершившегося в феврале 1989 г.) и в демонстративном выражении дружбы и взаимного доверия, предназначенном ско-рее для пропаганды, чем отражавшим политическую реальность. Горбачев знал, что Рейган по истечении второго мандата не мо-жет быть переизбран, и готовил почву для взаимопонимания с его возможным преемником, тогда вице-президентом Джорджем Бушем, старым знакомым советской дипломатии.

13.10.3. ГОРБАЧЕВ, БУШ И СОГЛАШЕНИЯ СНБ

С президентством Буша начался заключительный этап про­цесса демонтажа политико-правового и военного арсенала холод-ной войны в Европе. Уже в декабре 1988 г., выступая на Гене-ральной Ассамблее ООН, Горбачев объявил о своем намерении вывести в одностороннем порядке советские войска из стран Вар-шавского договора: еще один шаг в сторону разрядки, который, вместе с тем, скрывал растущие трудности, возникшие в отноше-ниях СССР с союзниками.

Горбачев продолжал поиски окончательных договоренностей с Бушем по стратегическим вооружениям, но ему удалось добить-ся только частичных результатов. Первая встреча нового амери-канского президента с Горбачевым состоялась на рейде Мальты 2-3 декабря 1989 г. после падения Берлинской стены. С первого взгляда реальные результаты встречи было трудно оценить, но в действительности она означала поворотный момент в двусторонних отношениях. Во время прямых переговоров Горбачев поднял все критические вопросы международной ситуации, не исключая утро-

ШШа 13. От кризиса разрядки к советскому кризи-

су...

зы в связи с началом отделения Прибалтийских стран от Советского

Союза.

Не колеблясь, Горбачев открыто говорил и о внутренних трудностях. Он говорил о проблемах бюджета, о последствиях Чернобыля. «Главное испытание, которое ему предстояло, заклю­чалось в том, чтобы покончить с недостатком потребительских товаров». Для достижения этого результата, по мнению Горбаче-ва, было недостаточно реформировать экономические структуры: «нужно было изменить отношение трудящихся к труду». Затем участники переговоров перешли к обсуждению закрытых вопро-сов, и этот момент доверительности показал американскому пре-зиденту, что Горбачев, наконец, признал слабость своей позиции. Хотя он и продолжал утверждать, что Советы сохраняют превос­ходство в Европе, но при этом заявил: «Вы не являетесь больше нашими врагами. Времена изменились. Вы нужны в Европе. Вы должны оставаться в Европе. Для будущего континента важно, чтобы вы присутствовали». Государственный секретарь Джеймс Бэйкер оценил эти заявления как самые важные и многообещаю-щие из тех, что сделал Горбачев. Именно в то время, когда совет-ская империя в Восточной Европе разваливалась, Горбачев под-твердил свою готовность связать советскую внешнюю политику с доминированием американцев. С другой стороны, переговоры на Мальте убедили Буша, что Горбачев - лучший из возможных собеседников на тот момент; надежный партнер в эпоху новых отношений между Москвой и Вашингтоном; гораздо более на-дежный, чем такие непредсказуемые политики как Валенса или появившийся на политической арене Ельцин.

В этой обстановке глубоких политических перемен Буш и Горбачев на Мальте весьма решительно обязались продолжать в последующие месяцы переговоры о разоружении и подошли к ситуации с такой обостренной заинтересованностью, которой, возможно, и не требовалось. Они договорились о существенном ограничении своих войск, размещенных в Европе. Получив одоб­рение НАТО и Варшавского договора (в продолжительности существования которого уже появились законные сомнения), 13 февраля 1990 г. в Оттаве состоялась встреча представителей двух союзов, которые установили максимальный предел — в 195 000 человек - для советских и американских войск в Европе. Внешне это казалось большим завоеванием, так как число амери-канских войск в Европе достигало 350 000, а советских - 600 000, но мало кто тогда знал, что Советы держали свои войска за рубе-