Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризА49

мании. Первой реакцией режима Хонеккера было опасение зарази-тельности польского казуса для Германии (многие прецеденты под-тверждали эту возможность). В октябре 1980 г., некоторое время спустя после Гданьских соглашений, правительство Панко-ва неожиданно объявило о значительном увеличении количества западных марок, которые посетители Восточной Германии долж-ны были обменивать на каждый день визита. Только после «госу-дарственного переворота» Ярузельского Хонеккер почувствовал себя несколько более спокойно и смог вновь возобновить кон-такты с западными немцами.

Но, как часто бывает в таких случаях, только победа в Запад-ной Германии христианских демократов над социал-демократами на выборах в 1982 г., которая привела к власти Гельмута Коля на смену канцлеру Шмидту, смягчила недоверие: идеологическим противникам легче договориться, чем родственникам, которых разделяют принципиальные разногласия. Отношения между Ко-лем и Хонеккером развивались интенсивно, что практически превратило коммунистическую Германию в важного экономичес-кого партнера Федеративной Германии. В июне 1983 г. немецкие банки согласились под гарантию федерального правительства предоставить Восточной Германии заем в миллиард марок, год спустя последовал еще один кредит в 950 млн западных марок. При этом было выдвинуто условие, чтобы правительство Панкова изменило свою политику в области прав человека и контроля над восточными немцами, которые стали обращаться с просьбами о предоставлении политического убежища в посольства Федератив-ной Германии, расположенные в Австрии или в Венгрии.

Все это происходило в то время, когда отношения Восток-За-пад переживали наиболее острый кризис вследствие спора о «ев-роракетах». Много лет Хонеккер планировал визит в Западную Германию, но не мог его предпринять, пока были живы Андро-пов и Черненко. Только с приходом к власти Горбачева Хонеккер прибыл в 1987 г. с визитом в Западную Германию и, частности, в Саар, на свою родину, и был повсюду принят очень тепло. Все это не перечеркнуло различия и недоверие между обеими Германиями и, более того, лишь способствовало нарастанию советской угрозы (но также и угрозы со стороны западных держав) сближению между Германиями, полезному для немцев, но отягощенному тяжелыми воспоминаниями для их соседей. С другой стороны, прагматизм Бонна должен был продемонстрировать преимущества сотрудниче-ства и различие между ситуациями в двух Германиях. Восточная Германия понимала, что, будучи самой богатой в советском блоке страной, она находилась на положении развивающейся страны в

ГШва 13. От кризиса разрядки к советскому кризи-

су...

сравнении с Западной Германией. В эпоху быстрой смены настрое­ний масс и увеличения возможностей необычайно легко устанавли­вать личные или опосредованные (например, с помощью телевиде­ния) связи эта открытость контактам подорвала положение прави­тельства Хонеккера, вырыв яму, в которую в 1989 г. с треском про­валился коммунистический режим.

13.7. Внесистемные изменения: война Иран-Ирак

Наблюдались схожие тенденции с различными последствиями: обе сверхдержавы должны были ответить в рамках своих интегри­рованных систем союзов на новый вызов, который поставил под сомнение их способность удерживать под контролем саму систему. Если в странах Запада это вызвало рост конкуренции, то в Восточной Европе это привело к выявлению в советской систе­ме глубоких трещин и зародило сомнения в возможностях Совет­ского Союза обеспечить сплоченность своих союзников. Именно эти внутренние трудности уменьшили потенции как американ­цев, так и Советов контролировать страны, расположенные на периферии системы; они вынуждали сверхдержавы смириться с переменами, выявившими пределы их возможного вмешательства, даже когда подобные перемены касались основных интересов или традиционных союзов. Способность осуществлять глобальный контроль, которую движение неприсоединения длительное время пыталось безуспешно поколебать, с конца шестидесятых годов оказалась значительно ограниченной.

Был ли это сигнал возврата к полицентризму или сбой в сис­теме биполярного контроля? В течение нескольких лет советский кризис продемонстрировал, что ни одна из этих двух гипотез не имеет основания, что началось разрушение структуры междуна­родной системы и наступил переходный этап с непредсказуемыми последствиями. В игру включились новые переменные величины, вызвав более глубокие изменения, чем можно было предвидеть. В новых кризисных сферах возникала совершенно новая реаль­ность, которую почти никогда нельзя было реинтегрировать в систему отношений, проверенную опытом или скрепленную од­нородностью экономических структур.

Первый по времени из этих кризисов охватил в 1979 г. иран­скую монархию. На политико-экономический кризис впервые в современную эпоху наложился религиозный фактор. Религиозная революция стала новым явлением во всем исламском мире, это была реакция религиозной веры с ее ценностями и священными