Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризШ81

прекратила свою политику поддержки демократических режимов».

Итак, в тот период, когда в 1960-1965 гг. почти во всех лати-ноамериканских странах по примеру Кубы возникали первые очаги партизанских выступлений против стоявших у власти оли-гархических группировок, правительство Вашингтона, в особен-ности после смерти Кеннеди, ориентировалось в своей политике на поддержание статус кво и на признание ситуации такой, «ка-кая она есть», не пытаясь ее изменить. В 1964 г. Джонсон назна-чил карьерного дипломата Томаса К. Манна заместителем госу-дарственного секретаря, сделав его ответственным за политику США в Южной Америке. Т. Манн провозгласил принципы новой доктрины (получившей известность как доктрина Манна), со­гласно которой Соединенные Штаты больше не намерены были оказывать давление с целью перехода к демократии во всей Юж-ной Америке. Только в трех странах партизаны смогли добиться определенного влияния: в Уругвае, Аргентине и в Бразилии. Во всех других странах их достаточно продолжительное присутствие было лишено реальной политической перспективы.

В 1965 г. Эрнесто Че Гевара покинул Кубу и перебрался в Южную Америку, чтобы вести революционную пропаганду. Он отстаивал утопические взгляды о немедленном переходе к комму-нистическому обществу (Гевара оставил Кубу, потому что считал деятельность Кастро слишком умеренной, в то время как, по его мнению, необходимо было немедленно установить «коммунисти-ческое общество», минуя стадию «социалистического общества»), в конце концов, сея страх перед революцией, он нанес большой вред демократическим силам. В октябре 1967 г. «Че» был арестован и убит боливийскими военными. После своей смерти он превра-тился в легендарного героя революции, в 1968-1969 гг. его образ стал символом молодежного протеста во всем мире, но в Латин­ской Америке его влияние было сравнительно недолгим.

Более того, ряд государственных переворотов, потрясших страны Латинской Америки с середины шестидесятых годов, сви-детельствовал о том, что социально-политическая жизнь на кон-тиненте развивалась противоречиво. В 1964 г. в Бразилии после десяти лет демократического правления, представленного избран-ными президентами (Жуселину Кубичек, Жанио Куадрос и Жоао Гуларт), военные при американской поддержке привели к власти генерала Умберто Кастелло Бранко. В Аргентине, после диктату-ры Перона, в течение десяти лет страной управляли президенты Артуро Фрондиси и Артуро Ильиа, а в 1966 г. к власти снова пришли военные и президентом стал Хуан Онганиа. Таким обра-зом, две главные страны континента оказались под контролем

ГШЬа 12. «Большая разрядка» и ее пределы

сил, которые хотя и представляли новую политическую элиту, но управляли потенциально богатыми странами посредством террора и насилия, закрепляя классовые и групповые привилегии.

Но не все страны Латинской Америки ждала подобная судьба, потому что Венесуэлой и Чили, Коста-Рикой и Мексикой (ею правила Конституционно-революционная партия) руководили демократически избранные правительства, хотя они и прибегали к методам тщательно манипулируемой демократии. Влияние этой ситуации на международные отношения состояло в том, что, за исключением режима Кастро и временных проявлений тенден­ций к автономии (как это иногда происходило в Мексике или в Бразилии), отношения тесного сотрудничества с Соединенными Штатами оставались неизменной осью внешнеполитического кур­са латиноамериканских правительств.

В начале семидесятых годов общий поворот к формированию военных правительств был спокойно воспринят администрацией Никсона именно потому, что большая часть офицеров, поддержав­ших перевороты, прошла подготовку в академиях США, в част­ности в Межамериканской военной школе, расположенной в Па­наме. Негативные аспекты военных диктатур были очевидны, осо­бенно когда они беззастенчиво прибегали к постыдным методам и репрессиям, к неограниченному использованию пыток и тюрем, что вызывало негодование мирового общественного мнения.

С другой стороны, южноамериканская военная элита (и не только она) превращалась в объект политического анализа, по­скольку ставила проблему взаимоотношений между господствую­щими классами и военными. Латиноамериканские военные не всегда играли роль защитников сложившегося статус кво. В Саль­вадоре, Эквадоре, Гондурасе и Перу они играли совершенно иную роль или пытались выработать собственную концепцию организа­ции гражданского общества как структуры, на которую не распрост­ранялось бы влияние партий и господствующих экономических сил. Военная элита призвана была осуществить и модернизацию общества авторитарными методами. В Бразилии, Уругвае, Аргентине и Чили этот курс вдохновлялся одинаковыми концепциями, но осу­ществлялся в различных формах.

С этой точки зрения, государственный военный переворот 11 сентября 1973 г. в Чили, получивший огромный международ­ный отклик, по существу, остался явлением в рамках двусторонних отношений между Чили и Соединенными Штатами. Чилийский казус приобрел широкое международное звучание скорее благо­даря потенциальным возможностям политической ситуации, су­ществовавшей до путча, чем в связи с последствиями акции, со-