12.6. Проникновение концепций ф. Кастро

в Латинскую Америку и авторитаризм

как ответная реакция

До того, как режим Кастро утвердился на Кубе и получил внешнюю поддержку благодаря союзу с СССР, противостояние холодной войны не затрагивало международные отношения в Ла­тинской Америке (понимаемой в прямом смысле, т.е. как вся часть западного полушария к югу от Соединенных Штатов). Про­блемы деколонизации едва коснулись международной жизни на континенте, поскольку колониальные державы разными темпами и в разных формах приспособили свое присутствие к требовани­ям новой международной ситуации или сочли более разумным уйти. Исключение составили Гайана и французские Антильские острова, а также сохранилось, хотя внешне и незначительное, британское господство на Фолклендских (Мальвинских) островах (первое - британское название, а второе - испанское) в юго-вос­точном регионе Атлантического Океана.

В центре внимания оставалась животрепещущая проблема от­ношений между странами Западного полушария - между претен­зиями США на гегемонию и их соотношением с экономическим развитием и политическими режимами на континенте. Такие ев­ропейские страны, как Великобритания, Германия и Италия, пы­тавшиеся до второй мировой войны по-разному оспорить превос­ходство Соединенных Штатов, в начале шестидесятых годов были

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризМ79

еще не в состоянии заставить прислушаться к своему мнению. Кроме того, хотя проблемы отношений Соединенных Штатов с другими странами часто были схожими, но, тем не менее, их сле-дует разделить на три категории в зависимости от общей значимо-сти: отношения с Мексикой, с Центральной Америкой и с Южной Америкой.

Учитывая влияние латиноамериканских проблем на глобаль-ную картину международных отношений, следует отметить, что только с 1960 г. на континенте стало ощущаться влияние соперни-чества СССР-США. Это соперничество достигло опасной степе-ни напряженности во время кубинского кризиса в октябре 1962 г., но быстро ослабло, поскольку ситуация вернулась в свои обыч-ные рамки, хотя кубинский пример внес изменения в общую картину. Иначе говоря, кубинский пример имел двойственный эффект: он показал, как латиноамериканские проблемы воспри-нимались в системе международных отношений руководителями Соединенных Штатов. Во-первых, он послужил предупреждени-ем правительству Вашингтона, заставив его пересмотреть свою латиноамериканскую стратегию и не ограничиваться только по­литикой толерантного отношения ко всему тому, что не мешало США утверждать свое превосходство. Во-вторых, он показал, что Латинская Америка, как и другие развивающиеся страны, пере-живала этап социально-экономической напряженности, при ко­торой могли бы повторяться точно такие же казусы, как кубинс-кий, и требовала пристального внимания, а не простого наблюде-ния, в сочетании с методами прямого вмешательства.

Конечно, ракетный кризис продемонстрировал, что любая новая советская акция в Латинской Америке вызовет бурную ре-акцию и может навсегда положить конец политике разрядки во всем мире, как это могло произойти в случае советского вмешатель-ства в сферу, находившуюся под защитой НАТО. При подобном подходе проблемам Латинской Америки отводилось маргинальное положение относительно общей проблематики биполярности, и в историографическом плане их следует рассматривать в рамках раз-вития внешней политики Соединенных Штатов. Но именно эти за-мечания подчеркивают сохранение гегемонии США и требуют выяв-ления причин того, что случаи, хотя и немногочисленные, отклоне-ния от оси, доминирующей в системе Западного полушария, приоб-ретают такой большой резонанс.

Кеннеди проявил понимание происходящих перемен и в 1961 г. создал Союз ради прогресса. Это свидетельствовало о том, что правительство Вашингтона четко видело латиноамериканские проблемы, знало о стоявших задачах и надеялось решить их в те-

ТШЬа 12. «Большая разрядка» и ее пределы

чение нескольких лет, опираясь на десятилетнюю программу разви­тия. Распространенное мнение, что отставание в развитии и бедность служат питательной средой для коммунизма, толкало Союз к реши­тельным действиям. Если бы предполагаемый 2,5% годовой при­рост валового продукта происходил в условиях демократии, то За­падное полушарие стало бы оазисом мира и процветания. Однако происходившие события охладили оптимистический настрой, а путь к достижению цели оказался более мучительным.

Прежде всего, выявилась порожденная элементарным детер­минизмом необоснованность концепции, что экономическое раз­витие является колыбелью демократии. С самого начала деятели, ответственные за реализацию замысла Союза, вынуждены были констатировать, что режимы, склонные к демократии или по су­ществу своему демократические, соседствовали с олигархически­ми или диктаторскими военными режимами. Как свидетельствует Артур М. Шлезингер-младший, сотрудник и биограф Кеннеди, отношение президента к диктаторскому режиму семейства Рафаэля Л. Трухильо в Доминиканской Республике выражалось в следую­щей фразе: «Существуют три возможных варианта, предпочтение которым отдается по нисходящей: справедливый демократичес­кий режим; продолжение режима Трухильо; режим Кастро. Мы должны стремиться к первому, но мы не можем вовсе отказаться от второго, если не уверены, что сможем избежать третьего». По­рядок преференций был очень показательным: чтобы избежать проникновения коммунистов, следовало терпеть и помогать дик­таторским режимам.

Союз ради прогресса столкнулся с этим препятствием. Пропа­ганда демократических режимов и партий, часто финансировавшая­ся за счет огромных средств ЦРУ (как это происходило в начале шестидесятых годов - например, в Чили финансовые вливания осуществлялись в Христианско-демократическую партию Эдуардо Фрея), вступала в противоречие с программами поддержки военных режимов или контрреволюционных сил. Когда были предприняты некоторые ограниченные реформы, особенно в области перераспре­деления земельной собственности, то оказалось достаточно давления со стороны латифундистов, чтобы парализовать деятельность соот­ветствующих правительств. Как отмечает Абрахам Ф. Ловенталь, «попытки, предпринятые американцами в этот период для развития демократии, были поспешными и непоследовательными. Админист­рация Кеннеди, разочарованная тем, что ее инициативы не получи­ли признания во многих латиноамериканских странах, так как Со­единенные Штаты отказывали в дипломатическом признании [дикта­турам] или стремились содействовать демократическим тенденциям,