Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризМ71

Недоверие к американцам и в то же время желание вывести Соеди-ненные Штаты из вьетнамского тупика в направлении решительной политики разрядки, проводимой с вполне обоснованных позиций силы, подталкивали де Голля к сочетанию его национализма с желанием утвердить европейскую систему в качестве потенциаль-но автономного субъекта. Однако отставка Аденауэра в октябре 1963 г. лишила де Голля незаменимого партнера.

Преемник Аденауэра Людвиг Эрхард и министр иностранных дел Герхард Шредер были убежденными атлантистами, которые рассматривали согласие с Соединенными Штатами как абсолют-ный приоритет германской внешней политики. Поэтому их под-держка политики де Голля была как никогда сдержанной и нашла выражение в открытии торговых представительств в Румынии и Польше в 1963 г., в Венгрии и Болгарии - в 1964 г. Это была политика «малых шагов», которая не противоречила «доктрине Халыптейна» так же, как она не противоречила Рождественскому соглашению 1963 г. о благоприятствовании визитам родственни-ков, проживающих в разных частях Берлина, разделенных стеной.

Настоящие перемены в восточной политике Федеративной Германии произошли в результате изменения ситуации в прави-тельстве. Водоразделом в этом смысле стал 1966 г., поскольку тогда впервые было сформировано правительство «большой коа-лиции», возглавляемое христианско-демократическим канцлером Куртом Кизингером, а Вилли Брандт, лидер социал-демократов, стал вице-канцлером и министром иностранных дел. Брандт, быв-ший влиятельный и блестящий бургомистр Берлина, динамичный и активный участник борьбы внутри Социал-демократической партии, вместе с другим авторитетным деятелем Гербертом Вене-ром в 1959 г., благодаря конгрессу в Бад-Годесберге, избавил СДПГ от тисков догматизма и сблизил с западной социал-демо-кратией. Он был одним из наиболее решительных сторонников необходимости изменений в отношении «доктрины Халыптейна» и в подходе ко всем проблемам Восточной Европы. В документе 1964 г., опубликованном во «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг» в нача-ле 1965 г., Брандт утверждал, что такие изменения соответствовали бы очевидным интересам всей Германии, а следовательно, и всей Европы. Более тесные контакты с Восточной Европой увеличили, пусть и ограниченную, независимость, которой она обладала; можно было действовать с целью укрепления экономических связей и че-ловеческих контактов, не помышляя о разрушении существующих союзов. В момент, когда разрядка меняла всю ситуацию в Европе, настало время, чтобы ее результаты были восприняты также и в Германии.

T17aba 12. «Большая разрядка» и ее пределы

Придя к власти, Брандт способствовал аннулированию de facto «доктрины Халыптейна». В 1967 г. Федеративная республика уста-новила нормальные дипломатические отношения с Румынией; в 1968 г. - с Югославией. Чехословацкий кризис лета 1968 г. утвер-дил Брандта в обоснованности его проектов, поскольку единствен-ную альтернативу по отношению к ним представляло пассивное на-блюдение за применением «доктрины Брежнева». В сентябре 1969 г. Брандт стал канцлером и возглавил правитель-ство коалиции, в которую входила Свободная демократическая партия. Именно тогда была воплощена в жизнь его «новая вос-точная политика», которая превратила в общепринятую практику ориентации, проявлявшиеся сначала в отдельных случаях. Конеч-но, Германия должна была оставаться связанной своими обяза-тельствами по отношению к западным союзам, гарантировавшим ей международный статус и безопасность. Однако во избежание ситуации, когда после принятия НАТО в 1967 г. доктрины «гиб­кого реагирования» Германия с военной точки зрения оказалась на передовых рубежах, необходимо было, чтобы радикально из-менение отношения с Восточной Европой, в особенности отно-шения с Германской Демократической Республикой и Советским Союзом. Мир в Европе зависел от рождения общей заинтересо­ванности в этом мире. Именно такую общую цель ставила перед собой «новая восточная политика». Кроме того, ее важной со­ставляющей было придание Федеративной республике силы маг-нита, способного притягивать своим примером других немцев с целью сотрудничества и продемонстрировать, что в новом гло-бальном климате ФРГ может вести политическую деятельность, менее обусловленную решениями победителей.

Суть «новой восточной политики» состояла, следовательно, не столько в надежде на изменение существующих правил и разгра-ничений, сколько в том, чтобы по-иному действовать в ситуации, которая созрела для того, чтобы эта политика не вела к контрпро-дуктивным результатам. Относиться к Германии как к стране, раз-деленной на два государства, означало не смириться с ее разделени-ем, а заложить основы для того, чтобы положение всех немцев улучшилось. Признать новые границы с Польшей и Восточной Германией означало открыть новые возможности для торговли и немецкого присутствия в Польше. Иными словами, «новая восточ-ная политика» воспринимала разделение Европы как историческую данность и рассматривала «берлинскую стену» как символ этой чу-довищной аномалии, но в будущем стремилась построить мост меж-ду двумя частями континента для того, чтобы сделать немецкую си-туацию более приемлемой. Таково было немецкое понимание раз-