Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризШ63

Юго-Восточной Азией удвоился по сравнению с 1966 г. Тем време-нем японская экономика становилась моделью для подражания (учитывая новое лицо международной деятельности японского ги-ганта, это не вызывало опасений относительно политических послед-ствий) для всех стран региона, вступивших на путь ускоренной ин-дустриализации, в процессе которой многие из них достигли ис-ключительных результатов. Речь идет о «тиграх» азиатского эконо-мического развития - Сингапуре, Гонконге, Южной Корее, Малай-зии, Тайване.

Между тем развитие отношений между Китаем и Соединен-ными Штатами не привело в полной мере к ожидавшимся в по­рыве первоначального энтузиазма позитивным сдвигам. Точнее, оно привело к общим дипломатическим сдвигам, к которым стремилась американская дипломатия, не ставя, однако, целью их превращение в новую настоящую китайско-американскую друж-бу. Последняя, под давлением китайцев, неизбежно носила бы открыто антисоветский характер, то есть развивалась бы в соответ-ствии с проектом, который американцы поощряли, но присоеди-няться к которому у них не было мотивов, поскольку биполярная гегемония всегда составляла главную ось внешней политики сверх-держав. Более того, хотя в июне 1973 г. американские и китай-ские представительства официально открылись в обеих странах, только 15 декабря 1978 г. правительство Вашингтона решилось официально признать Китайскую Народную Республику, и только 1 января 1979 г. такие отношения действительно были установлены.

Американцев сдерживали, с одной стороны, проблемы, связан-ные с отношениями с Советским Союзом, а с другой - проблемы, вытекающие из внутренней китайско-американской ситуации.

12.5.1. Европа и валютпо-фипапсовая политика Никсона

Процесс разрядки, естественно, охватил и Европу как в ре-зультате последствий инициатив сверхдержав, так и в результате инициатив, предпринятых самими европейцами. В самом деле, несмотря на проявления неуверенности и кризисы периферийного характера, Западная Европа и, в особенности, ЕЭС продемонстриро-вали жизнеспособность, которой не мешали политические и инсти-туциональные дискуссии внутри Сообщества. Из периферийных кризисов наиболее известным был военный переворот в Греции в апреле 1967 г., который заблокировал эволюцию политической сие-

ТЪШа 12. «Большая разрядка» и ее пределы

темы к формам эффективной демократии, отодвинул страну на обо­чину атлантического сообщества и вынудил ЕЭС приостановить дей­ствие имевшегося у Греции статуса ассоциированного члена, что впрочем стало прелюдией ее принятия в полноправные члены ЕЭС.

Именно успешное развитие ЕЭС, а в его рамках мощный эконо­мический подъем Федеративной Германии, Франции и Италии по­ставили с начала 60-х годов проблемы перераспределения обя­зательств, связанных с безопасностью атлантического союза, и пересмотра экономических и валютно-финансовых отношений. До 1958 г. европейская финансовая и торговая жизнь регулирова­лась системой Европейского платежного союза, созданного в конце 1950 г. для решения проблем денежной ликвидности в ин­тегрированной экономической системе. В конце 1958 г. после трех лет переговоров 14 государств-членов союза (по согласова­нию с другими 15 неевропейскими странами) достигли соглаше­ния, восстановившего всеобщую конвертируемость валют на ос­нове золотодолларового стандарта (gold-dollar standard), то есть конвертируемости доллара и стабильности соотношения золото-доллар. Таким способом зона хождения доллара и европейская зона (где ранее доминировал фунт стерлингов) соединялись в большую зону действия многосторонних платежей, основанную на либерализации торговли и всеобщей конвертируемости валют, с твердым обменным курсом, привязанным к соотношению дол­лар-золото, установленному в 1944 г. Бреттон-Вудскими согла­шениями из расчета 35 долларов за 1 тройскую унцию золота. Для Соединенных Штатов это было результатом длительного про­цесса воссоздания (или, можно сказать, создания) финансово-кре­дитной системы, основы которой закладывались с 1923 г. Такой процесс стимулировал формирование стабильной экономической системы, основанной на правилах рыночной экономики, при до­минирующей роли ее наиболее сильного варианта, то есть амери­канского. Все это должно было не провоцировать проблемы, а лишь приносить выгоды от финансового и политического превос­ходства (исключая циклические колебания и кризисные фазы).

Однако это происходило до тех пор, пока система торговых и платежных балансов не оказалась слишком явно недостаточной. По идее, определение золотодолларового стандарта становилось опо­рой системы всеобщей конвертируемости валют, результаты которой воспринимались как исключительно позитивные, в особенности для роста мировой экономики. В соответствии с тем, что пишет Херман Ван Дер Bee, «вследствие либерализации торговли и введения прин­ципа конвертируемости, частные банки и финансовые операторы всего мира могли, без вмешательства центральных банков и других