Глава 8. Единая политика реконструкцией или несколько политик? 639

передохнуть, а военная дисциплина не знала бы ни ослабления, ни паузы. Ресурсы страны должны были быть сконцентрированы, как обещал Сталин, в научно-исследовательской сфере, потенци­ал которой будет быстро развиваться. «Я не сомневаюсь в том, -утверждал Сталин, - что если окажем должную помощь нашим ученым, они сумеют не только догнать, но и превзойти в бли­жайшее время достижения науки за пределами нашей страны». Это свидетельствовало о той воодушевленное™, с которой Советы вступали в соревнование по ядерным исследованиям. Советский лидер вернулся к вопросу об отношениях между капиталистичес­кой и социалистической системами в общем плане. Вторая миро­вая война разразилась вследствие разницы в уровне и темпах эко­номического развития капиталистических стран. Ее можно было бы избежать, если бы сложилась система периодического пере­распределения между державами сырья и рынков, но эти методы несовместимы с существованием капитализма; это означает, что только преобразование мировой экономической системы помогло бы избежать войн в будущем, но они остаются неизбежными, пока существует капитализм. Сосуществование капиталистичес­кой и социалистической систем невозможно в течение длитель­ного времени.

Эта теория о неизбежности конфликта возродилась из пепла распущенного Коминтерна и отражала идейную преемственность международной политики СССР. Хотя и не было недостатка в тщательных интерпретациях сталинской речи, предназначенной якобы для восприятия только внутри советского блока, ее между­народный резонанс оказался значительным. Было весьма трудно отделить это выступление от деятельности коммунистических пар­тий в ряде стран порой откровенно подрывной, очень часто двой­ственной, но всегда находившей поддержку в Москве, что сейчас широко подтверждается документами из советских архивов. По­добная деятельность вызывала недоверие и подозрение в существо­вании подрывных планов мирового масштаба, о которых междуна­родный коммунизм вновь открыто заявил спустя короткое время после вынужденного союза с капиталистическими державами.

Итак, несмотря на противоречивость ситуации, у западных держав, в частности, у американцев, было много причин для раз­мышления над реальными целями советской политики. Может ли она в будущем быть совместимой с юридическими и экономи­ческими институтами, которые должны были бы руководить после­военной реконструкцией? Если уже тогда возникали сомнения в советской лояльности в отношении ООН, то как было избавиться от мысли, что Советы хотят полностью сохранить свою независи-

640

Часть 3. Холодная война

мость, чтобы вернуться на путь мировой революции (или миро­вой гегемонии, если эту идейную концепцию перевести на язык державной политики)?

Анализ сложившейся ситуации получил выражение в двух ви­дах акций: первой — основной и секретной; других — шумных, но пока лишенных действенности. Для краткости лучше начать с последних. Уже 28 февраля Бирнс ответил Сталину. Государствен­ному секретарю необходимо было поднять свой личный рейтинг, подорванный критикой за уступки Советам. В выступлении в Нью-Йорке в Overseas Press Club он говорил о работе ООН и вы­разил удовлетворение присутствием в ООН Советов, страны, не похожей на других. Затем он добавил: «Несмотря на различие в образе жизни, наш народ уважает своих союзников и желает ви­деть в них друзей и партнеров в сообществе, где приумножаются свободы и повышается уровень жизни. Тем не менее, в интересах мира в всем мире и в интересах нашей традиционной общей друж­бы мы должны четко заявить, что Соединенные Штаты намерены защищать Устав ООН». Никто не может и не должен использо­вать его ради своей выгоды и, следовательно, ни одна страна не имеет права держать свои войска на территории другой страны без согласия последней (намек на ситуацию в Иране); никто не обладает правом без необходимости затягивать процесс подготовки мирных договоров; никто не имеет право односторонне изменять status quo. «Если мы являемся великой державой, - продолжал Бирнс, - то мы должны вести себя как таковая: не только обес­печивать нашу собственную безопасность, но мы должны защи­щать мир во всем мире».

Существовала ли реальная опасность для мира во всем мире? В те дни в Соединенных Штатах находился Уинстон Черчилль, который тогда в Великобритании не занимал ответственного по­ста в правительстве, но оставался вызывающим восхищение лиде­ром британского сопротивления нацизму. Черчилль проводил в Соединенных Штатах отпуск, но, естественно, он встречался с Трумэном и другими представителями американского истэблиш­мента. Именно Трумэн пригласил его выступить на академичес­кой церемонии в Фултоне, маленьком городке в штате Миссури, откуда президент был родом. Черчилль принял приглашение. Он провел консультации с американскими политическими деятеля­ми, прочел текст своего выступления Бирнсу и адмиралу Леш, послал копию Трумэну, который должен был присутствовать на церемонии. Черчилль описал положение в Европе в более кра­сочных тонах, чем это обычно делали американские политики: «От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике, - по словам