Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризА33

ческое значение было очевидным: американцы навсегда отказывались от атомного перевооружения Германии в обмен на осуждение Совет-ским Союзом китайского ядерного перевооружения (французский случай стоял особняком и был, в общем, маргинальным по отноше-нию к доминировавшей тематике). В период между Берлинским кризисом 1958-1962 гг. и чехословацким кризисом (в августе 1968 г. он привел к ликвидации климата доверия, возникшего с подписа-нием Договора о нераспространении ядерного оружия) обеспокоен-ность Советского Союза ситуацией в Центральной Европе была столь велика, что, во избежание ядерного перевооружения Герма-нии, московское правительство окончательно отказалось от помощи Китаю в его превращении в ядерную державу, что, соответственно, углубило напряженность между двумя коммунистическими государ-ствами. Для Федеративной Республики Германии, таким образом, исчезла последняя возможность обладания ядерными вооружения-ми, независимыми от НАТО, хотя и интегрированными в нее.

Напротив, как де Голль, так и Мао Цзэдун чувствовали себя воодушевленными, собираясь продолжать осуществление своих самостоятельных проектов, несмотря на напряженность в отно­шениях с союзниками, которая во французском случае привела в 1966 году к выходу из военной организации НАТО, скорее фор-мальному и психологическому, чем действительному. В китай-ском варианте результатами стали вооруженные столкновения на реке Уссури в 1969 г. и полный дипломатический отход от того, что оставалось от социалистического интернационализма.

Только с избранием в ноябре 1968 г. американским президен-том Р. Никсона стало возможным преодоление крутого поворота 1967-1968 гг. с целью придать действительно полномасштабный характер разрядке, понимаемой как использование дипломатии в целях ограничения экономических издержек ядерного и косми-ческого состязания.

Эта мотивация сначала не была ясна русским, усматривавшим в ней, напротив, только проявление готовности Соединенных Штатов к признанию глобальной биполярности. Поэтому они продолжали невозмутимо развивать свой военно-промышленный комплекс. Они продолжали идти по этому пути, не замечая даже значения технологического взлета Соединенных Штатов, ставше-го очевидным после успеха первой экспедиции астронавтов на Луну (21 июля 1969 г.). В этой сфере русские делали ставку на бесполезные и гигантские проекты, в то время как американцы, сначала подвергавшиеся критике за их отставание, сумели до конца использовать технологические результаты инноваций, связанных с космическими программами (в противоположность тому, что проис-

ШШа 12. «Большая разрядка» и ее пределы

ходило в Советском Союзе, где военные тайны ревностно охраня­лись).

Впрочем, для Соединенных Штатов Никсона и Киссинджера период первого президентского мандата и первая половина вто­рого были в политическом отношении благоприятными и плодо­творными. При этом Никсон в некотором смысле превратился в покладистое alter ego своего советника по национальной безопас­ности, с которым президент прекрасно взаимодействовал. Не вдаваясь пока в детали американской политики, следует сказать, что в целом годы с 1969 по 1974 означали для американской дип­ломатии настоящий поворот. Все ресурсы державной политики и дипломатии были пущены в ход, в том числе и в самые сложные моменты. Прежде всего, был придан решительный импульс би­полярному диалогу, вырисовывались эпохальные перспективы в случае, если удастся преодолеть инерцию конфронтации двух держав, и превозносились именно достоинства непосредственно­го сотрудничества между двумя системами, которые имели мало общего. В ходе все более частых встреч на высшем уровне, каза­лось, находились все более плодотворные аспекты сотрудничества и взаимного обмена. Трудно сказать, осознавали ли собеседники, что они вводили в заблуждение своими соглашениями о сотруд­ничестве, изобилующими военно-техническими результатами и дипломатическими уловками, а также заверениями о стремлении к нему, имевшими в действительности лишь показное значение. Диалог, казалось, создавал впечатление совпадения позиций в сфере управления мировой политикой, тогда как на деле он скрывал взаимное стремление «использовать» политический и экономический вес другой стороны для решения собственных проблем.

Может показаться, что эти оговорки относительно реального значения диалога США-СССР опровергаются содержанием со­глашений, заключенных двумя державами в те годы. Однако бо­лее внимательный анализ показывает, что эти соглашения были ни чем иным как средствами временной стабилизации. С помо­щью этих средств каждая из сторон стремилась заблокировать действия, которые могла предпринять противная сторона с целью изменить ситуацию в свою пользу.

Кроме того, следует добавить, Никсон и Киссинджер не по­боялись ввести в игру народный Китай, чтобы переложить на Со­ветский Союз тот груз противоречий, с которыми сталкивалась американская дипломатия. Налаживание фактических отношений между Соединенными Штатами и Китаем и принятие последнего в ООН на место, ранее занимаемое представителями правительства